Глава VIII
24 августа 2023 г., 18:50
Тома неуверен в смеси, которую ему преподнесла госпожа Гуй Чжун. Она просила добавлять травы в курильницу гостей Ли Юэ, добавляя, что это их традиционные наполнители и таким подарком она желает уважить Властелина Камня. Тома замечает, что когда супруги из Ли Юэ посещают поместье Гуй Чжун, запах там такой же. Итэр после становится вялым или раздражённым. Тома сообщает об этом Аято, на что господин только улыбается. После разговора на Алькоре, Тома обдумывает и понимает. Была ли эта свадьба сфабрикована для чего-то большего? И Альбедо с Тартальей, покинувшие город почти сразу в день прибытия.
Запах благовоний в комнате стоит почти дымной завесой, Итэр несколько минут смотрит в никуда, не обращая на Тому внимания. Чего добивалась Гуй Чжун? Тома присаживается рядом с Итэром, машет перед его лицом, зовёт:
— Господин Итэр? Вы меня слышите? Господин, мне позвать к вам лекаря?
Итэр медленно переводит на него взгляд, смотрит долго, устало. Немного нервно потирает себя за предплечья, словно ему холодно.
— Знаешь, твои волосы похожи на её, — говорит тихо, едва ли не шёпотом, — только длиннее, такие… такие как у Гуй Чжун. Почему она так похожа на неё? Ха, ха-ха… Почему её нет со мной? Какой мне смысл жить без неё?
Тома молчит, не ведая о ком идёт речь. У него сжимается сердце от боли в чужих глазах. Оберег матери греет внутренний карман его куртки. Тома медленно накрывает руку Итэра своей.
— Господин, я сожалею о вашей утрате, но она наверняка хотела, чтобы вы жили дальше.
— Да, мы всегда заботились друг о друге. Неважно, через что мы прошли, мы всегда были вместе. И будь мы в разлуке — мы обязательно встретимся… но её нет, моей, гх, — Итэр морщится, хватаясь за голову, загнанно дышит и замирает на выдохе, — моей сестры здесь нет. Она исчезла.
Итэр отталкивает руку, резко встаёт, выбегает из комнаты. Тома бежит за ним, к счастью, Итэр убегает недалеко, останавливается на улице, смотрит на море, а после сгибается и его рвёт. Тома выуживает из кармана платок, поджимает губы, когда слышит, как Итэр смеётся.
— Это нелепо, как же это нелепо. Какой я идиот.
— Господин? — Тома подходит ближе.
Итэр широко улыбается, смотрит глазами безумными. Его распущенные волосы треплет ветер. Тома пугается, когда видит на его открытых участках кожи странные линии, слабо мерцающие янтарём. Они стремительно тускнеют, когда Итэр взмахивает руками.
— Я должен отблагодарить своего доброжелателя, — говорит Итэр, — знаю, кто это. В этот раз я не ошибусь. В этот раз у нас всё получится, — Итэр поворачивается к Томе, — можешь сохранить это в секрете от него? А вот твой господин наверняка не откажется от хороших новостей.
Тома молча протягивает платок. Итэр вытирает рот, смотрит благосклонно. Томе кажется, что сейчас перед ним настоящий Итэр.
— Когда Альбедо вернётся, я хотел бы ему помочь, но… Надеюсь, ты поможешь ему после?
— Я могу выполнить вашу просьбу, господин, но о чём вы?
Улыбается Итэр злобно, качает головой.
— Когда он вернётся, ты поймёшь.
И Тома понимает, когда становится невольным свидетелем.
***
Резкий, истерический стук в дверь отвлекает Тарталью, возвращает в реальность. К листу бумаги с жирным чернильным пятном и инадзумской обстановке вокруг. За дверью стоит Тома, испуганный и злой, с телом на руках, завёрнутым в белую ткань. Тома, без вежливости и такта, дёрганным шагом влетает в комнату, тут же заводясь. — Что у вас тут вообще происходит? — шипит он громким истеричным шёпотом, будто у стен есть уши. Запах Архонта и боли, кажется, заполняет всю комнату. Тарталья сдёргивает верхнюю часть ткани, являя обнажённого Альбедо с драконьими рожками и блеском золотых чешуек на коже. Поджимает губы, собираясь взять тело из чужих рук, но инадзумец отшатывается, неловко пятится, пытаясь прикрыть омегу собой. — Отдай его, — мрачно приказывает Аякс, не контролируя себя. В отличии от этого инадзумского альфы, который был похож на ласкового щенка с молочными клыками, Тарталья был рано повзрослевшим волком с жутким оскалом острых клыков. Но даже в этой наглядной разнице сил, Тома сжимает истерзанного омегу крепче. — И что ты с ним сделаешь? Тоже самое что и… — он проглатывает сцены, невольным свидетелем которых стал, — я не думал, что Властелин Камня способен на такое, — заканчивает тихим шёпотом. — Теперь знаешь, — с жёстким смешком произносит Тарталья, требовательно протягивая руки, — отдай, я знаю, что делать. Сейчас он ослаб, поэтому его облик изменился. Лучше принеси бадью сюда, его… надо отмыть. Тома нерешительно мнётся, но Тарталья лишь стоит с протянутыми руками, не пытаясь отнять Альбедо силой. Тома вздыхает и передаёт омегу, приговаривая: — Осторожнее, мне показалось, будто я слышал хруст костей… Я постараюсь быстрее принести воду. Инадзумец убегает без шума, тоже понимает, что не стоит привлекать лишнее внимание. Тарталья несколько секунд разглядывает лицо Альбедо, неприязненно поджимает губы, замечая яркие следы на бледной коже. Рык непроизвольно поднимается из глотки, его сущность альфы стремиться убить того, кто причинил боль его партнёру. Только подобное невозможно. Невозможно. Тарталья садится на стул, бережно сжимая тело в руках. Альбедо в таком положении кажется ещё меньше, чем обычно. Обманчиво хрупкий, но действительно сильный и нежный. Омега, прошедший невообразимое с одержимым Гео Архонтом и не сломавшийся. Как дикий цветок, проросший в суровых условиях, желающий жить. До сих пор желает обрести свободу, уничтожить все правила, установленные Богом. Это не могло не восхищать и не вызывать печаль. Тарталья медленно убирает мокрые волосы с лица Альбедо, гладит мягкую щеку, касается драконьих рожек, похожих на коралловые ветви, едва проводит по твёрдым драконьим чешуйкам. Он не впервые видит это, но ни разу не видел в полной форме его превращение. Мог ли Моракс управлять даже его превращением? Тарталья скрипит зубами в бессильной злобе. Сейчас они не могут пойти против Моракса, станут пылью от одного движения его руки. Он сам превратится в кровавый ошмёток, а Альбедо подвергнется новым мучениям. Бога легко и без последствий не убить. Тома возвращается с грохотом, едва не роняет бадью с водой на пол с глупым выражением лица. Неловко оглядывается и ставит бадью посреди комнаты. Тарталья подозрительно хмурится, поднимаясь: — Ты быстро. — Гх, да, есть способ быстрее разогреть воду. Тома отцепляет свой Глаз Бога и опускает в воду, неловко поясняя: — Научился этому у Ёимии, она… нашла такой интересный способ использования Глаза Бога. И замолкает, неловко отводя взгляд в сторону. Прокашлявшись, наконец спрашивает: — Он в порядке? Тарталья злобно ухмыляется. Конечно, он не в порядке, обоим это и так понятно. — Он придёт в себя, его регенерация сильнее чем у обычного человека, ему просто нужно немного времени и уход. Тома кивает и больше ничего не спрашивает, сосредотачиваясь на нагревании воды. Тома не имел типичных замашек альф, был мягким и воплощал собой уют дома. Из него мог выйти хороший омега, с кучей детишек и альфой в лице главы клана Камисато. Тарталья криво улыбается, Тома был до дурости наивен, коль не замечал как его господин смотрит на него. Тарталья даже не знает, было ли то благословение судьбы, что Томе повезло стать альфой и не угодить в подстилки главы Камисато. Будь Тома омегой, все бы просто закрывали глаза на то, как господин развлекается со своим слугой, но связи однополых в Инадзуме жестоко порицались. Не будь Альбедо омегой, сумел ли он избежать внимания Моракса? — Готово, — Тома поднимается, нервно мнётся и выдаёт на одном дыхании, — я оповещу слуг, чтобы вас не беспокоили. Боюсь, господину Аято уже всё известно, хотя… Позаботься о нём, а я постараюсь чтобы вам не мешали. Дверь за Томой закрывается и Тарталья ждёт ещё пару секунд, перед тем как позволить упасть простыне с тела Альбедо. Кровавые укусы и тёмные пятна по всему телу, следы пальцев на шее, запястьях, талии, бёдрах, налившаяся синим лодыжка, неестественно вывернутая рука. Тарталья аккуратно опускает его в тёплую воду, упирается лбом в бортик ванны. Глушит крик в глотке, сжимая руки в кулаки. Желание выпустить грязное наследие на волю и отдать ей все жизненные силы почти отчаянное. Нельзя, это пустое и не принесёт ничего, Гео Архонт уничтожит его со смешком будто блоху. Или спустит на него околдованного Итэра, чтобы хоть немного умаслить его жажду крови, настоящую причину которой тот забыл под толщами чар. Выдыхая, Тарталья берёт принесённую Томой ветошь и аккуратно намыливает тело Альбедо. Его лодыжку и рук необходимо как можно скорее правильно зафиксировать, чтобы не пришлось снова ломать неправильно сросшиеся кости. Тарталья роняет тряпку в воду, сжимает ладонь Альбедо и тихо шепчет: — Прости… Прости, что не могу помочь… Собственное бессилие убивает сильнее всего. Он может лишь стоять в стороне, не в силах помочь, не в силах остановить Моракса. Может лишь наблюдать, в ожидании момента, когда появится шанс уничтожить Гео Архонта. Когда будет этот шанс? Будет ли он у них? Альбедо сжимает его ладонь в ответ и Тарталья подрывается, сталкиваясь с омегой взглядом. Поджимает губы, чувствуя в горле ком. — Ты очень чувствителен к этому, Аякс. Говорит это снова, будто произошедшее мелочь. Будто такое в порядке вещей. Альбедо садится, опираясь о бортик ванны даже не морщась, протягивает к нему руку, похлопывая по макушке. От этого жеста ком в горле становится сильнее. — Я… — Тсс, я знаю, я понимаю. Я хочу медленно и долго пытать его. Сломать ему каждую конечность, выколоть глаза, отрезать язык, вырвать зубы, превратить в человеческую палку, топтать, превращая в кровавое месиво, кинуть шакалам. Мучить его на протяжении вечности, опрокинув на самое дно Бездны. Тарталья прижимает руку Альбедо к щеке. Он хочет выцеловывать каждую костяшку на его маленькой ладони, исцелить все его раны, подарить всё тепло и нежность, на которую способен. Хочет, чтобы Альбедо обрёл свободу и мог расправить крылья на воле, принял всю свободу мира и не исчез в нём, стал его частью. Тарталья знает, как бы Альбедо не пытался скрывать и прятать, шанс уничтожить Гео Архонта заберёт его. Он не познает свободы после. Альбедо знает о его чувствах, о его семье, о его желаниях. Он не утянет его с собой, снимая оковы со всех, кроме себя самого. — Аякс, в этот раз у меня получится. — Что? — он прикусывает губу, желая, чтобы его голос не звучал хоть на каплю слабо. — В этот раз у меня получится убить его. Я смогу всё закончить… смогу отомстить. Альбедо на него не смотрит. Тарталья сжимает его руку крепче, не зная, стоит ли заводить об этом разговор. Кого он вспоминает? Что будет после? Будет ли у них это после? Тарталья наклоняется лбом в бортику ванной, смотрит в пол, говоря: — Правда? Я… я рад. — Я… — Альбедо резко отдёргивает руку, садясь прямо, — это… неужели? Тарталья напрягается, тут же ощущает странную энергию. Кто-то был под их окном. Через мгновение в комнате появляются два человека, Тарталья материализует клинки, готовый напасть, но останавливает под крик Альбедо: — Аякс, нет! В низком мужчине Аякс узнаёт Сяо, но второй высокий светловолосый мужчина ему не знаком. Выглядит он неважно, похож на больного при смерти. Сяо в их сторону не смотрит, но незнакомец с потрясённым выражением лица смотрел прямо ему за спину. — Дайнслейф? Это… это ты? Ты жив? — оглядываясь назад, Тарталья видит такой же шок на лице Альбедо. Мужчина падает на колени. — Ва-ваше величество… что с вами? Это адское отродье… Как же так, почему?! — Альбедо, кто это? — Тарталья мрачнеет, оглядывая незнакомца с неприязнью. — Мы не можем долго здесь находится, — Сяо вмешивается, сжимая плечо незнакомца. — Нам нужно уйти дальше, для этого разговора. — Ах, да, конечно, точно, в Рито, мы встретимся в Рито, уходите! От мужчин остаются лишь тёмные всполохи и сдавленный крик незнакомца. — Аякс, нам нужно спешить, помоги мне, прошу. Тарталья хранит молчание, когда вправливает кости, помогает Альбедо одеться и тогда спрашивает: — Кто этот мужчина? — Я думал, что он погиб тогда… Дайнслейф… он был капитаном в королевской страже. Ещё в те времена, когда Селестия не прибыла в наш мир. Тогда… Альбедо прерывается, сглатывая. Он ещё бледный, не вернулся в человеческий облик. Тарталья придерживает его за талию. — Ты расскажешь мне? О том своём прошлом? Ваше величество? Альбедо вздрагивает, мотает головой. — Не называй меня так, я не… Нужно найти их. Тогда я расскажу тебе всё.
