Where Have You Been

"Я... кто?" – Она изучающе смотрела на него, ища в его глазах хоть намек на ложь. Его взгляд смягчился. "Разве ты не знала?" Она молча покачала головой. Неужели она действительно все это время считала себя сломанной? Его бедная Альфа. Он провел рукой по ее щеке, и она уткнулась носом в его ладонь. Очарованный, он позволил руке продолжить путь, пока не обхватил ее за шею сзади, пальцы искали что-то. Гермиона не отрывала от него взгляда, пока его пальцы скользили по ее затылку. Он выдержал этот взгляд, его губы приоткрылись, а на бледных щеках застыл легкий румянец. Затем он коснулся чего-то, что заставило ее задрожать. "Вот", – выдохнул он. Пальцы погладили небольшую шишку у основания ее черепа. "Ты чувствуешь ее?" "Да", – прошептала она, ощущая слабость в коленях и нарастающее желание. Он снова и снова водил пальцами по железе. "Я не… Я никогда не думала…" "Это редкость", – пробормотал он. "Но случается. Ты могла бы учуять только предназначенную тебе Омегу". Она молчала. Тишина повисла между ними. "Ох." Все встало на свои места. Она не была сломана. Она не встречала этого в книгах, но и не искала во всех возможных источниках. "Что будет дальше?" "Действительно, что". Он изучал ее, выжидая. "Твое решение. Я свое уже принял". Гермиона закрыла глаза. Его пальцы замедлили движение, давая ей время. Хотела ли она этого? Его? Она была так одинока. Она хотела того, что, казалось, было у всех остальных. Партнера. Друга. Она открыла глаза. Партнера. "Мы можем обсудить все остальное позже", – сказала она. Северус наклонился, а она приподнялась на цыпочках, вцепившись пальцами в его волосы, чтобы притянуть его губы к своим. В последний момент она наклонила голову, чтобы его нос коснулся ее щеки, и приоткрыла рот. Она почувствовала вкус дешевого пива, но решила не придираться к выбору напитка, углубляя поцелуй. Он застонал, отвечая языком. Ее ответное рычание удивило ее, но он лишь притянул ее ближе к своему горячему телу. От него невозможно было скрыть эрекцию; его твердая длина прижималась к ее животу. Он дернул бедрами – бессознательно или намеренно – и она снова зарычала, с досадой проводя ногтями по грубой шерсти сюртука. Ей хотелось почувствовать его кожу. Увидеть. Прикоснуться. Попробовать. "Кровать", – выдохнула она между поцелуями. "Да", – ответил он. Страстно поцеловав ее еще раз, он повел ее к узкой лестнице, наполовину скрытой книжными полками. Лестница была изношенной и шаткой под ее туфлями, но его руки были тверды и уверенны, когда он вел ее по короткому коридору в спальню. Гермиона удивилась аскетизму: скорее гардеробная, чем шкаф, двуспальная кровать, втиснутая рядом с тумбочкой. На тумбочке – книга и свеча. Ни картин, ни фотографий. Это выглядело одиноко. Так же одиноко, как и ее жилище. Где я была? – вспомнила она его вопрос. Он спрашивал не о месте. Он спрашивал, почему он был один. Взмах его руки – и шкаф открылся. Еще один взмах – и потертое серое одеяло соскользнуло с кровати. Что-то выплыло со дна шкафа, и он, отойдя от нее, почти благоговейно поймал это. Пуховое одеяло из роскошного темно-синего бархата, мягкое и пышное. Он расстелил его на кровати, с нежностью разглаживая складки. Гермиона тихо ахнула, поняв. Он инкрустировал одеяло широким кругом изысканно вышитых рун, символов и цветов. Работа явно ручная, и она разглядела первые неуклюжие стежки в серебряных виноградных лозах, прежде чем шов стал уверенным. За год в бегах она знала, как трудно делать аккуратные стежки, не говоря уж о таком произведении искусства. Северус Снейп создал гнездо чистой, сдержанной красоты, а не просто кучу одеял и подушек. "Это прекрасно", – выдохнула она. Внутри него поднялась волна удовлетворения. Его тонкие губы изогнулись в довольной улыбке. Даже без течки он хотел показать ей гнездо. "Я рад, что оно тебе нравится", – протянул он. Она улыбнулась про себя. Это была совершенно иная его сторона, непохожая на профессора. И ей это нравилось. Он ей нравился. Может, вся эта история с парой не окажется такой навязчивой и чужеродной, как она боялась. Положив руку ему на грудь, Гермиона приподнялась на цыпочках для поцелуя. Его запах окутал ее здесь, в спальне. Когда она ослабила защиту, позволив себе ощутить его губы полностью, это казалось правильным. Как будто кусочки пазла встали на место. Забыв о странности поцелуев с бывшим профессором, ее тело словно знало: он – нечто большее. Северус отвечал на поцелуй, позволяя ей задавать темп. Не было той неистовой нужды, которую он знал по одиночеству, его течка придет позже. Сейчас он хотел, чтобы она выбрала его. Он не слишком беспокоился о совместимости вне этого. Она была талантливой, умной, чемпионкой аутсайдеров. А кто был большим аутсайдером, чем бывший Пожиратель Смерти? Руки Гермионы скользнули к пуговицам его сюртука, легко расстегнув верхнюю. Он вздохнул ей в губы, и у нее перехватило дыхание. Северус Снейп, которого она знала, был могущественным волшебником, саркастичным, резким и преданным... А теперь он был здесь, позволяя ей вести. Позволяя брать. Это было пьянящее знание. С каждой расстегнутой пуговицей его дыхание учащалось у ее губ. Она хотела видеть его. Узнать, приведет ли то первое чувство потребности из бара к чему-то столь же удивительному, как у ее друзей. Она слышала их рассказы о близости, даже о регулярном сексе с партнерами, и страстно желала хотя бы половины этой полноты. Она стащила с его плеч тяжелое шерстяное пальто, и он сбросил его. Оно упало на пол с глухим стуком. Она с досадой прервала поцелуй, когда ее пальцы наткнулись на мелкие гладкие пуговицы рубашки. "Сколько на тебе слоев?" Он усмехнулся низким, насыщенным смешком. "Последний". Взмах руки – и белые пуговицы сами расстегнулись, рубашка распахнулась. Она присоединилась к пальто на полу. "О боже". Ее голос был тихим. Полным одобрения. Она окинула его оценивающим взглядом. Спортсменом он не был, но мышцы на руках были красиво очерчены. Ей захотелось провести пальцами по жестким черным волосам на груди и животе. Он выглядел восхитительно, и она закусила нижнюю губу. Ей хотелось покусывать эти медные соски, проследить взглядом и губами за той линией волос, что скрывалась за поясом брюк. "Можно мне?" – вкрадчиво спросил он, прерывая ее мысленные планы. Гермиона улыбнулась и повернулась, приподняв кудри, чтобы он мог дотянуться до молнии на ее платье. Платье не было ни особенным, ни чересчур скромным. Он не сразу потянулся к молнии. Вместо этого его губы коснулись ее шеи сзади, и она задрожала. Она не помнила, когда в последний раз любовник не торопился. Обычно это было пьяное кувыркание и уход до рассвета. А не мужчина, медленно расстегивающий молнию, сопровождая ее путь поцелуями. Его рот был горячим и влажным вдоль позвоночника, она чувствовала себя желанной и возбужденной. Она резко вдохнула, когда он стянул платье: ткань соскользнула с плеч и упала на бедра, а этот чертов любовник провел языком прямо под резинку ее трусиков. Колени задрожали, когда она повернулась к нему лицом, сбросила платье окончательно и одним неистовым движением скинула туфли. Он стоял перед ней на коленях; их взгляды встретились. Дыхание Гермионы сперлось от череды непристойных мыслей – она была уверена, он уловил мысленный образ ее, прижатой к стене, – прежде чем она вернулась в момент. Уголок его губ дрогнул. "Ты все еще в брюках", – нетерпеливо выдохнула она. С грацией, которой она могла позавидовать, он поднялся. Она жадно наблюдала, как длинные пальцы скользнули вниз по животу к застежке. Да, определенно мысли на потом. Те же пальцы ловко расстегнули пуговицы. Она была почти разочарована, увидев трусы – вряд ли она когда-либо представляла себе его нижнее белье раньше. Теперь она просто хотела убрать и этот слой. С этого ракурса она не видела шишку на его плече, ту самую, которую можно укусить для сцепления, но она разглядела ее, когда он снова опустился на колени у ее ног. И тут ее сосредоточенность испарилась, когда он стянул брюки, унося их с собой, и освободился. "А теперь на тебе слишком много одежды". Слова прозвучали мурлыкающе, а она была слишком заворожена видом его длинного, красивого члена – нос действительно оказался отличным индикатором – чтобы парировать. Вместо этого Гермиона сняла свои кружевные трусики – выбранные как раз для такой ночи. Она игриво приподняла бровь. "Нравится?" "О да", – он втянул воздух, раздувая ноздри. Она была прекрасна. Округлая, женственная и его. Вся его. "В каком-то смысле я рад, что мы встретились до твоей течки. Я хочу испытать это без... усиления". Гермиона склонила голову. "Этого?" Он жестом обозначил пространство между ними. "Секс. Нас. Течка... почти лишает воли. Берет верх". "Ты никогда...?" – Она деликатно замолчала. Северус покачал головой. "Нет. Как я мог?" – Он кивнул на свое плечо. "Маггл не понял бы или отверг бы. Даже если бы я нашел Бету, готовую переспать со мной..." Она поняла. Риск был слишком велик. Чем больше она работала в Министерстве, слыша разговоры в столовой, тем яснее осознавала: Альфы слишком озабочены своей мужественностью. Это подвергло бы его еще большим насмешкам, чем те, что он пережил. Он был бы изгоем, без надежды найти пару. Найти ее. "Что ж", – сказала Гермиона с хитрой улыбкой, в голове созрела идея. "Тогда давай сделаем все как следует, ладно?" Одна изогнутая бровь вопросительно взлетела вверх. Его член вздрогнул в ответ на ее слова. Но он не стал спрашивать, лишь подошел ближе, приподнял ее подбородок и наклонился для нового поцелуя. Гермиона встретила его на полпути. Он уже доказал свое мастерство. Ее ладони скользнули по его рукам вниз, заставляя обхватить ее за талию. Из его груди вырвался стон, и она упивалась этим звуком. Как будто он ждал ее разрешения – и, возможно, так и было, – его руки начали исследовать ее спину. Черт, но от нее пахло невероятно. Его ладони скользили по лопаткам, пальцы выводили узоры на коже. Северус уже потерял надежду найти свою Альфу, но она была здесь. Целовала его. Она схватила его за ягодицы и притянула к себе. Он ахнул ей в рот, когда его член прижался к гладкому теплому животу. Он пытался сдерживать себя, не желая торопить события. Очевидно, Гермиона предпочитала иной темп. Она крепко сжала его ягодицы, запечатлела последний поцелуй на его губах и подвела к кровати. "Ложись", – приказала она. Он повиновался без промедления. Улыбаясь, Гермиона присоединилась к нему, взбираясь по его телу. Когда она оказалась в пределах вышитого круга, она почувствовала дрожь магии, вплетенной в ткань. Защита, комфорт и что-то подозрительно похожее на тоску и любовь. Ее улыбка смягчилась. Ее блистательная Омега. Ей становилось легче думать о нем как о своей паре, и она гадала, какой будет его течка. Возможно, он был прав: им лучше начать без того, чтобы инстинкты затуманивали разум. Северус, казалось, был счастлив позволить ей руководить. Она целовала его челюсть, покусывала мочку уха, шею. Она ловила каждый его вдох, каждый стон, поощряя руки исследовать ее. Его особенно интересовали ее груди; он обхватывал их ладонями, проводил большими пальцами по соскам, прежде чем нежно ущипнуть. Гермиона спустилась ниже, исследуя языком впадинку у основания шеи. Когда ее губы двинулись дальше, следуя за пальцами по жестким черным волосам на его груди, его руки оставили ее грудь, опустившись ей на плечи. Его большие пальцы лениво водили по ее коже, а ее ладони тем временем скользили вниз. Ее губы последовали за руками. Его грудь замерла на вдохе. Гермиона лизнула один плоский сосок, и он напрягся; затем она взяла его в рот, и он застонал, звук отдался эхом. Торжествуя, она уделила внимание обоим соскам, чувствуя, как Северус Снейп – бывший Пожиратель Смерти, шпион, строгий профессор – раскрывается под ее прикосновениями. Его руки все еще нежно касались ее, живот напрягся, когда она опустилась ниже, следуя за той самой линией волос. Его живот подпрыгнул под ее пальцами, когда она нашла его член и нежно коснулась. Она закусила губу, наблюдая, как учащается его дыхание. Ее хватка усилилась, когда румянец залил его щеки. Она крепко погладила его, и румянец распространился дальше; его руки сжались в кулаки и поднялись, чтобы прикрыть лицо. Поняв намек, она опустила голову и при следующем движении руки приняла его длину в рот. Северус издал пронзительный звук, бедра дернулись. Боже и Мерлин, она заставила этого мужчину так стонать. Это было чертовски сексуально. Она напевала вокруг него, прижимала язык, выискивая то, что лишит его контроля. Его голос становился прерывистым. Она знала, что он близок, когда его руки сорвались с лица, вцепились в ее волосы, приподняли кудри и притянули ее голову навстречу толчкам бедер. Он почти не соображал, когда его спина выгнулась, и он кончил с криком, перешедшим в сдавленный вздох; солоновато-горьковатая влага заполнила ее рот. Гермиона подождала, пока он отпустит ее волосы, прежде чем проглотить. *** Он осторожно разжал пальцы, высвобождая их из ее волос. Она выглядела слишком довольной собой; не то чтобы он мог ее винить. Ничто из того, что он делал сам, не было и наполовину так впечатляюще. "Неожиданное начало", – протянул он, когда нашел дар речи. Гермиона засмеялась и погладила его по щеке. "Да, но ты заслужил. Ты так долго ждал". Северус тихо фыркнул. "Я мог бы подождать еще". "А теперь ты выдержишь дольше". "Были сомнения?" – спросил он самым зловещим тоном, на который был способен. "Нет", – весело ответила Гермиона. Она подползла ближе и поцеловала его, прижимаясь к боку. "Просто подумала, ты обычно так напряжен... Хотела, чтобы ты расслабился, а не волновался, что все закончится слишком быстро". Он снова фыркнул, но положил руку поверх ее ладони, лежащей у него на груди. Над сердцем. Это не ускользнуло от него. Он возлагал большие надежды на их союз. Для Альфы было необычно не заявлять права на свою пару, как случилось с его матерью, но и не неслыханно. Иногда Альфы заботились о комфорте Омег и просто... никогда не кусали. Никогда не делали их полноценными. Даже в течку. Северус хотел, чтобы его укусили. *** Гермиона уткнулась носом в его шею, целуя и покусывая. Теперь, когда о нем позаботились, пришло время показать, что ей нравится. Она знала, что в постели была властной – еще один минус маггловским партнерам. Она улыбнулась в шею Северусу – ей больше никогда не придется искать. Теперь у нее был Северус. Ее пара. Его пальцы сжали ее руку чуть крепче. Она высвободила ее, чтобы наклонить его лицо к своему, уговаривая поцелуем. Дальнейших подсказок не потребовалось. Гермиона на мгновение задумалась, всегда ли он был ведомым, а не ведущим – вероятно. Что ж, она не собиралась жаловаться. Особенно когда он начал исследовать ее тело с тщательностью алхимика. Решив, что ей нравится ощущение его грубых мозолистых пальцев на коже, Гермиона перевернулась на спину, притягивая его за собой. Его худощавое тело было теплым рядом, жесткие волосы на ногах, груди и руках щекотали приятно. От него пахло домом. Чем-то теплым, мужским и исключительно ее. Она узнала бы этот запах повсюду. Она всегда будет с ним. *** Северус целовал ее кожу почти благоговейно. Его пара была здесь и поощряла его. Исследовать. Вызывать в ней нарастающие и затихающие стоны. Это опьяняло. Он провел пальцами по ребрам, и она фыркнула со смешком. Ее тело задрожало под нежными прикосновениями. Румянец с шеи распространился на щеки. Очарованный, он попробовал ее грудь на вкус. Руки Гермионы запутались в его волосах, направляя или удерживая его. Она говорила ему, чего хочет, хриплым голосом, грудь вздымалась от сладких криков, когда он двигался ниже. Запах его пары смешался с ароматом ее возбуждения. Он провел пальцем по ее складкам, почувствовал, как под кожей забилось ее сердце, а затем ускорилось. "Продолжай", – простонала Гермиона. "Продолжай..." Ее пальцы впились в его гладкие волосы, и он последовал за движением своих рук губами, как она делала для него. Ему нравились звуки, которые она издавала. Он хотел, чтобы она чувствовала себя хотя бы наполовину так же хорошо, как он под ее ласками. Северус прислушивался к каждому вздоху, стону, команде. Два пальца внутри, затем три, следуя за шепотом "вот так!". Он наклонился, чтобы попробовать ее; солоновато-сладкий мускусный аромат лишил его чувств. Альфа. Гермиона резко вскрикнула, когда он лизнул ее. Ее бедра сомкнулись вокруг его головы, сильная рука обхватила одно из них, не давая раздавить. Она вцепилась в его волосы, дергая и натягивая, когда способность говорить покинула ее. Черт, как он быстро учился! Сердцебиение глухо стучало в ушах, она могла лишь стонать и двигать бедрами. Ее запах витал в воздухе, маня. Северус продолжал свою страстную миссию, стремясь впечатлить. Он выводил буквы вокруг ее клитора. Лизал складки, сосал бугорок. Повторял то, что вызывало реакцию. Следил за движением ее бедер, полный решимости доставить удовольствие своей Альфе. Он хотел показать, что будет хорошей Омегой, ее идеальной парой. Гермиона внезапно напряглась, спина выгнулась, пронзительный крик оглушил его. Ее канал ритмично сжимался вокруг его пальцев, бугорок во рту пульсировал в такт сердцебиению. Пальцы в его волосах скользнули по коже головы, заставив его вздрогнуть. Затем ее потянули, отстранили. Он увидел свою довольную Альфу с остекленевшими глазами, прежде чем она осыпала поцелуями все его лицо. Только когда рука сорвалась с его волос, чтобы схватить член, он понял, что снова стал твердым. Она снова погладила его, он задрожал и застонал, пока не отстранил ее руку. Гермиона улыбнулась, подталкивая его между ног, бормоча слова ободрения. Его глаза закрылись, когда он вошел в нее; ощущение захлестнуло. Теплая. Скользкая. Божественная. Каждый ее медленный вдох и выдох были чистым раем. То, как она выгибалась, притягивала его ниже, обхватывая за спину, сладкое жжение ее ногтей. Тихие вздохи, всхлипы и стонущие команды, чтобы оба получили удовольствие. Гермиона намеренно сжалась вокруг него, поправляя ноги, пока головка его члена не оказалась точно там, где ей было нужно. Она закусила губу. Он был невероятно сексуален сейчас, каким бы непривычным это ни казалось. Ее Омега был жилистым, бледным и – о, вот это толчок! – но как напряглись жилы на его шее, как приоткрывались тонкие губы на каждом вдохе, как румянец расползался по груди... Он выглядел очень, очень хорошо. Обнаружив, что дыхание сбивается по мере приближения ко второму оргазму – еще один плюс в его пользу, он хорошо ориентировался – Гермиона потянула его вниз, убирая волосы с его плеча. Она кусала и лизала между шеей и плечом, пока наконец не кончила, пульсируя вокруг него. На последнем вздохе оргазма она вонзила зубы в его плоть. Северус не осознавал, что затаил дыхание в ожидании, пока оно не вырвалось наружу, когда ее зубы впились в приподнятую железу. Его мир перевернулся; огонь пробежал по позвоночнику, и он потерял контроль над толчками. Навернулись слезы. Ее зубы пометили его, заявили права, преобразили. Он больше не был один. И никогда не будет. Его Альфа, его пара, сделала его своим. Гермиона гладила его волосы, когда ему удалось поднять голову с ее груди. Она улыбнулась, прикоснулась ладонью к его щеке и поцеловала. "Моя пара", – сказала она тихим, трепетным голосом. "Моя пара", – хрипло ответил он.