Fools who play it cool

The world May think I'm foolish They can't see you Like I can Oh but anyone Who knows what love is Will understand

Сквозь аномальную вьюгу шли двое безумцев. За порывами ветра не всегда было слышно, о чём они говорят, но они явно спорили. Девушка активно жестикулировала, а её спутник упрямо шел вперед, пока она прыгала перед ним, иногда даже наворачивая лишний круг по его орбите. Изредка в украшенных гирляндами витринах магазинов по обеим сторонам улицы можно было на мгновение увидеть огромного черного пса, тяжелой поступью разметавшего снег по дороге, и лисицу, пушистым хвостом обвивавшую его лапы. Но видение быстро таяло, заставляя смотревшего сомневаться в своей адекватности. Это были всего лишь грозного вида мужчина и миниатюрная девушка. — В смысле «дурацкое вложение средств»? Ты видел, какие там стразы по внешнему контуру?! — с восхищением напирала девица в нелепой пушистой шапке, двигаясь спиной вперед перед грозным мужчиной, которого этот разговор как будто совсем не забавлял. — И я всё обдумала, всё взвесила, она мне жизненно необходима. Это мое орудие труда, если тебе так угодно. Он резко остановился, и она повторила его движения, затормозив посреди шага. Она картинно удержала одну ногу навесу на лишнее драматичное мгновение, затем осторожно опустила её в снег, точно боялась спугнуть мимолетный интерес собеседника. Девушка развела в стороны руки, ожидая ответа, пока он изучал её серебристыми глазами от веснушек на её щеках до снега на металлических носах ботинок. Любой посторонний бы понял, что он просто тянет время. За полторы минуты, пока истекало её терпение, их успело немного занести снегом: такой метели здесь не было уже два десятилетия, и все каналы наперебой твердили, что это будет самое снежное Рождество в новейшей истории. Но у безумцев был план. И они его придерживались. Как минимум, он. Поэтому они обошли уже пять точек из путеводителя для сладкоежек и три — из карты высокой кухни. — Нуууу?! — простонала девушка в нетерпении. — Магазин же сейчас закроется! У них сокращенный день, как ты не понимаешь. Праздники, мать их! — Нет, — проворчал он так убедительно, что даже случайные прохожие, окажись они рядом в такой холод, приняли бы это как руководство к действию в любых жизненных ситуациях. Мужчина обошел собеседницу и направился дальше своим тяжелым шагом. В ответ она беспомощно и, как могло показаться, слишком театрально всплеснула руками. — Обидно, — девушка засеменила следом, всем видом демонстрируя уровень своего разочарования и внимательно следя, чтобы её спутник все больше и больше обгонял её. Когда он отдалился от нее на безопасные десять метров, она еще секунд пятнадцать усиленно давила снег под ботинками, имитируя шаги, и наконец юркнула в дверь магазина уникальных киберимплантов. На заснеженный порог упала пушистая белая варежка. Колокольчик над дверью мягко звякнул рождественской трелью. В этой части света были привязаны к своим дурацким традициям, и иностранцев сразу можно было распознать по смущению от этого звука. Они обязательно испуганно вздрагивали и искали источник беспокойства, а найдя под потолком муляж колокольчика и вывод колонки, явно задумывались, все ли у местных в порядке с головой. Девушка не стала исключением и тоже на секунду застыла на пороге, глядя на блестящий колокольчик. Можно было подумать, что она не испугалась, а всерьез раздумывает украсть этот или купить себе такой же, но она опомнилась и сделала шаг вперед. Девушка сняла шапку, отряхивая с неё снег, и взглянула на продавца из-под чёлки, переливавшейся свежей нейрокраской. Тот бы и не понял, что это именно нейрокраска, такой белоснежной она выглядела, но за этим мягким сиянием проглядывали искрящиеся пастельные оттенки всех цветов радуги. И если бы этот продавец когда-нибудь читал инструкцию к новейшей нейрокраске, то мог бы подсказать, что редкий эффект радужного свечения в большинстве случаев связан с ощущением глубокой и взаимной влюбленности. Но кто же читает эти многостраничные описания. — Добрый вечер, — мужчина встал из-за стойки и ухмыльнулся посетительнице. Молодой чернокожий парень, он всегда был рад столь же молодым посетительницам и специально встал так, чтобы было видно новенькие титановые спицы на шее и плечах под сетчатой кофтой. — Добрый. Ну и погода у вас тут, — дружелюбно улыбнулась девушка, подходя к прилавку с кибердеками. Она едва скользнула по продавцу взглядом, здорово ударив по его самолюбию. Мало кто мог устоять перед такими необычными имплантами, но её они, казалось, вовсе не впечатлили. — Самый сильный снегопад за столетие, — без запинки соврал он, стараясь поразить посетительницу, и та вскинула на него скептический взгляд, означавший: «И чего в этом хорошего?», как будто сама привыкла к куда более благоприятным погодным условиям. — Да, как всегда «повезло»… Но я слышала, что у вас один из лучших ассортиментов уникального оборудования… «Непревзойденная мощность и эксклюзивный европейский дизайн» — так, кажется, у вас на сайте написано? Так что пришлось ехать… — Почему же не заказали? — Предпочитаю личные встречи. Продавец с интересом оглядел её и предпринял очередную попытку завязать разговор: — Не расстраивайтесь, в городе достаточно достопримечательностей, Вы не пожалеете, что доехали. Взять хотя бы нашу кухню, чего стоит одна только выпечка. — Лучший органический хлеб в Европе, ага, слышала, — её внимание привлек один из экземпляров дек под витриной, и девушка, как завороженная, разглядывала его, продолжая перечислять практически машинально, точно все это она слышала миллион раз. — А ещё уникальная рецептура приготовления мяса на огне, эко-супы с настоящими специями, вина, выпущенные до первой корпоративной войны… Ваша кухня очень помогла мне приземлиться здесь… — она почти прилипла к витрине своим вздернутым носом. Под стеклом, в десятке сантиметров от её лица лежала кибердека, по внешнему выводу которой бежал тонкий узор из стразов, перемежавшихся крошечными диодами. Последние должны были менять подсветку по желанию владельца, и девушка, казалось, не могла устоять перед такой редкостью. Продавец проследил за ее взглядом и уже потянулся достать для неё кибердеку, но замер, издав сдавленный вскрик. Его взгляд остановился на чем-то за её спиной, и девушка развернулась, быстро выпрямившись. — Shittakaburi! — раздалось снаружи. В морозных узорах за стеклом застыло злое лицо, больше походившее на волчий оскал. Снегопад скрадывал фигуру незнакомца так, что казалось, он занял всю улицу. Взгляд, обрамленный серебряными кольцами оптики, вспыхнул алым огнем и, внимательно проверив девушку, быстро заметался по магазину, сканируя каждую коробку. В иной ситуации продавец бы уже рявкнул прекратить сканирование, но инстинкт самосохранения подсказывал ему, что это была очень плохая идея. Несмотря на весь ужас ситуации, увидев источник беспокойства, девушка мгновенно расслабилась, точно незнакомец не был самым пугающим из всех, кого когда-либо видели на этих улицах. Лингвоимплант продавца прекрасно справился с задачей, и перевел обзывательство, ещё больше запутав его. — Вы его знаете? — наконец смог проговорить молодой человек, хоть слова и давались ему с трудом. Девушка уже развернулась обратно к витрине, легкомысленно взмахнув рукой. — Это… — Её телохранитель, — прорычали из-за двери. Незнакомец встал спиной к магазину и в подтверждение своих слов, кажется, начал методично сканировать улицу. Она cделала тяжелый, но полный симпатии вздох. — У него потрясающий слух, но нервы ни к черту. Стрессовая работа, сами понимаете, — чуть понизив голос, пробормотала она, снова увлеченная только заинтересовавшим её товаром. В ответ на её ремарку снаружи раздался еще один раздраженный рык. Продавцу пришлось подавить дрожь в руках, пока он доставал для неё деку. На его счастье, девушке потребовалось не больше минуты, чтобы принять решение о покупке, точно она уже давно наметила себе эту цель. Они договорились о цене (он даже сделал небольшую скидку, на которую она не обратила ни малейшего внимания), и её оптика сверкнула голубым огнём. Раз, второй, третий — и ничего. — Кажется, у Вас на счету недостаточно средств, — смущенно пробормотал продавец. — Не может быть, — раздраженно огрызнулась несостоявшаяся покупательница и повторила попытку. — Нет, всё ещё нет средств, — тихо повторил молодой человек. Её оптика сверкала еще какое-то время: девушка, очевидно, безуспешно проверяла свои счета. — Действительно, нет… — задумчиво повторила она и вдруг зарычала под стать своему телохранителю: — Chi! Зараза! В следующую секунду она вихрем вылетела за двери магазина, бросившись за своим спутником, который уже удалялся в пургу. На интерфейсе продавца остался фантомный след её светящейся огнём челки и блестящей шапки. — И это я "хитрожопая"?! Как ты мог? — донесся с улицы её раздраженный крик, прерываемый завываниями ветра. Продавец даже выглянул из своего магазина, пытаясь разглядеть растворявшиеся в самом сердце вьюги силуэты. К нему захаживали самые разные люди, но это определенно была уникальная парочка: он не мог понять, как девушка совсем не опасается своего спутника, и что такого поразительного было в ней самой, что эта гора мускулов и убийственных имплантов так боялась потерять её из виду. Они быстро удалялись, направляясь к набережной в центре города, и до него донёсся лишь приглушенный ветром обрывок их спора: — Я думала, мы договорились, что раз у нас только один такой счет, мы можем пользоваться им оба. Я специально туда перевела деньги на эту деку! Ты не можешь мне запретить! — кричала она, снова скача перед мужчиной и зло размахивая руками. Тот ничего не сказал, но прохожие могли заметить убийственный взгляд, послуживший гораздо более красноречивым ответом. Те, что повнимательнее, заметили бы и хитрый огонёк в глубине его глаз, как будто он... забавлялся? Нет, ерунда какая-то, подумали бы свидетели этой сцены. Разве мог такой человек смеяться, тем более над такой надоедливой спутницей? По соотношению размеров и напичканности имплантами он явно мог раздавить её, как муху, без малейших усилий. Но по всему выходило, что конкретно эту муху он находил на редкость забавной: возможно, это даже была его любимая муха. Они продолжили свой путь под её затихающие возражения. Девушка всё еще дулась, но мужчина не обращал на её бухтение никакого внимания, пока она не попыталась свернуть с главной дороги в залитый светом праздничной иллюминации переулок. — Куда ты опять собралась? — закатил глаза мужчина и ускорился, чтобы перехватить её за руку. Какой-нибудь законопослушный гражданин испугался бы этого жеста, задумавшись о том, не стоило ли вызвать полицию на случай бытовой стычки на улице. Но в ту же секунду изменил бы решение, зависнув от странной нежности, проскочившей в этом движении. Мужчина взял ладонь девушки обеими руками, легко развернув её к себе. Она послушно крутанулась на месте, её волосы на секунду вспыхнули перламутровой радугой, но она быстро собралась и упрямо уставилась на него. — Хочу кофе! С зефиром и чертовой корицей! — вопреки мягкости во взгляде, её голос прозвучал как вызов. — И кренделёк! — уже менее уверенно добавила она. — И кренделёк, — спокойно повторил её спутник, доставая из собственного кармана пушистую белую варежку, которую она обронила у магазина имплантов. — Да, — сжала губы девица, наблюдая за тем, как он аккуратно надевает перчатку на её руку. — Имбирный? — совершенно серьезно уточнил он, как будто они обсуждали не очередную придурь, а судьбу человечества. — Так точно, — кивнула она, пока мужчина доставал вторую варежку из кармана её собственного пальто и утеплял другую её ладонь. — Разве мы не договаривались, что все внеплановые места обойдем, когда закончим с нашей экскурсией? — Договаривались. Но это всего лишь кофе… Он все еще держал её за руку, теперь облаченную в варежку, и серьезно обдумывал такой поворот событий, когда она упрямо привела уже проговоренный аргумент: — И кренделёк. Мужчина кивнул и взмахнул рукой, предлагая ей повести его за собой. Девушка круто развернулась на месте и подозрительно целеустремленно направилась к ресторану, явно не специализировавшемуся на кофе или выпечке навынос. Прежде, чем он успел задать вопрос, она открыла дверь и скользнула к стойке менеджера. — Добрый день! У Вас забронирован столик? — вежливо осведомилась долговязая девушка в форменном платье знаменитого ресторана. Она была настолько идеальна во всем, от пушистых ресниц, безупречной укладки и пугающе симметричных губ до кончиков туфель из тончайшей телячьей кожи, что иная бы засмущалась своего растрепанного вида и чересчур весёлой одежки, но гостья только невозмутимо кивнула в ответ. Она даже как будто приосанилась и обдала собеседницу таким вышколенным, холодным взглядом, что можно было даже подумать, не была ли она корпоративным агентом под прикрытием. Но, конечно, вряд ли. У корпоратов не бывает таких живых глаз. — Да. На фамилию Фокс, — она одарила менеджера лучезарной улыбкой, слегка постукивая по деревянной стойке кончиками пальцев. Её спутник бросил на неё неодобрительный взгляд, который в общих чертах можно было бы расшифровать как: «Ты в своём уме?», но он остался без ответа. Должно быть, этот немой разговор часто повторялся между этими двумя. — Не могу найти, — без всякой интонации заключила менеджер, переводя взгляд на дверь за их спинами. — Хм. А, точно. Я и забыла, нужно было уточнить. Приношу свои извинения, — опасно ухмыльнулась девица. — Проверьте во втором списке. Её собеседница без лишних слов пролистнула что-то на своем планшете и, явно не сдержавшись, вскинула брови. Её голос приобрел новый, безошибочно подобострастный оттенок, когда она подняла глаза и произнесла: — О. Это я приношу свои извинения, мисс Фокс, это моя ошибка, меня предупреждали. Прошу Вас, следуйте за мной. Девушка повела их в глубину зала, мимо идеально сервированных зеркальных столиков, заполненных лощеными горожанами. Мужчина явно был недоволен таким поворотом событий, но найдя под потолком с десяток камер, решил приберечь выяснение отношений до более интимной обстановки. Шанс представился ему, когда менеджер распахнула перед ними дверь с табличкой «Только для персонала», и оба нырнули в менее помпезный коридор, оканчивавшийся лестницей на подвальный этаж. — Кренделёк, значит, — угрожающе проворчал мужчина, когда его спутница отключила ближайшую камеру. В полумраке цепочки подсобных помещений ему не было видно, как довольно она ухмыльнулась, отряхивая от снега шапку. — И кофе. — Какого дьявола… мисс Фокс? — зашипел он ей в спину, когда они остановились на верхней площадке лестницы, уходившей вниз крутым спуском. — Тебе тоже понравилось? — Ви! — наконец не сдержался он, взяв её за локоть, — Что ты задумала? На их лица упали приглушенные отсветы дорогих бра, украшавших стены, и благодаря его напряженному возгласу какой-нибудь сторонний наблюдатель, окажись он здесь и, разумеется, имей он доступ к сотням засекреченных файлов, наконец опознал бы эту парочку. На верхней ступеньке упрямо сопели друг на друга Вайолет Росс и Горо Такемура. Ви и Горо. Охотник и его воровка. Кицунэ и её инугами. И ещё бесконечное множество ролей, которые они примеряли, чтобы выиграть друг друга в кровавой корпоративной лотерее. Время оставило на них свой отпечаток. У Ви на лбу появились новые нити имплантов, лучами расходившиеся от переносицы к вискам, оптика приобрела легкую гетерохромию и чуть более теплый оттенок, а прямо под челюстью остался рваный шрам, напоминавший след от кинжала. Волосы Горо стали короче, часть их была собрана в привычный пучок на макушке, но оставшиеся легко обрамляли его шею, имплант на которой теперь не имел никаких опознавательных знаков, кроме плохо стертых следов фиолетового лака. О последнем он, кажется, не догадывался. Ещё десятки деталей и событий отделяли их от встречи на свалке, но куда громче их всех вместе взятых говорили глаза обоих. В них больше не было робких, болезненных вопросов, одни ответы — одинаковые для обоих, произнесенные вслух и принятые про себя. Обещания, затвердевшие до клятв, скрепленных кровью. Казалось, Ви в эту секунду так же ярко ощутила эту перемену и на несколько мгновений зависла, разглядывая Горо. Но затем она как будто опомнилась, мягко высвободила руку из его хватки и начала быстро спускаться вниз, на ходу отвечая: — Как я и сказала: мы добываем мне кофе и крендельки. Про тебя я ничего не говорила, правда? Для тебя — другое блюдо. — Ты обещала, что это не займет много времени, — пустился за ней Такемура, опасливо оглядываясь по сторонам. — Это уж как ты решишь. — Как я решу? Ви, еще раз спрашиваю, что... Горо осекся на последнем слове, зависнув за спиной Ви перед открытой дверью в просторную и укомплектованную по последнему слову техники кухню. За огромным гранитным островом хлопотал поджарый мужчина, раскладывавший по поверхности всю вообразимую и невообразимую утварь. Его руки быстро сновали из стороны в сторону, из каждой торчало по десятку дополнительных спиц, оканчивавшихся щипцами, крючками и даже венчиками. И если бы внимательные зеваки, следившие за Ви и Горо с самой улицы, задались бы вопросом, не являлся ли этот человек каким-нибудь серийным убийцей с фетишем на взбивание глазных яблок своих жертв миксером, то Горо уж точно поправил бы их, возмущенно фыркнув. Он узнал бы одну из живых легенд кулинарного искусства по осколку уникальных имплантов, не то что по всему их комплекту. Встреча с кумиром немного парализовала Горо, и он поклонился шефу только, когда услышал, как Ви жизнерадостно здоровается с ним и мурлычет извинения за опоздание на мастер-класс. Вопреки ожиданиям Такемуры, все происходящее не было ошибкой, и вместо выхода они двинулись к закутку за стеллажами со специями, где можно было повесить одежду. — Это же..? — едва слышно пробормотал Горо, невидящими глазами наблюдая за тем, как Ви стягивает пальто. — Ага. — Но как? — упорствовал он, борясь с замешательством, пока Ви разворачивала его, чтобы снять пальто уже с него. — Я видел твой счет, там… — Что там? Нули? Прекрасно, значит, я знаю свое дело, — она безуспешно прыгала за его спиной на носочках, чтобы ухватиться за воротник, пока Горо не додумался благодушно присесть хотя бы на пару десятков сантиметров. — Да. Но как, Ви? — Стоп-стоп-стоп, — прокряхтела она, наконец стянув с него пальто и обойдя Горо, чтобы взглянуть ему в лицо. — У девушки должны быть свои секреты. Это мой подарок, и если ты будешь требовать раскрытия всей моей преступной схемы, мы потеряем драгоценное время шефа, которое я выцарапывала вот этими вот ручками. Не теряй такую возможность, Горо. Вместо того, чтобы прислушаться к её совету, он допустил критическую ошибку и после слова «подарок» трижды напряженно взглянул на свое пальто и в конце концов забрал его, прижав к груди. Но завернутый в черную бумагу сверток уже оказался в её руках. — Ты неисправимая воровка, — без особого сожаления вздохнул Горо. — И горжусь этим, — сощурилась Ви и потрясла сверток. И хотя было видно, что оба они знают, что он поддался, а она и не старалась, по всему выходило, что это была давняя игра, где неразумная лисица и матерый пес гоняют в салочки, неизменно жульничая и давая догнать себя и легонько прикусить за ухо. Чтобы потом обязательно лизнуть в нос. Ви принялась одним пальцем ковырять обертку и обмерла, когда увидела переливающееся название вожделенной деки. — Горо… — она прижала кончики пальцев к губам, с трудом сдерживая улыбку, — Я такая дура. — Вовсе нет, — мягко заверил её Такемура. — Я всё равно собирался подарить её вечером. Она тихо засмеялась, все ещё разглядывая его подарок, а Горо ещё раз бросил взгляд на повара по ту сторону стеллажей и вернулся глазами к собеседнице. Всё это явно очень много значило для него. — Ви… Я… — но любой зевака знал бы окончание этой фразы. Она тоже. Как и то, что он пока не научился заканчивать её без посторонней помощи или ощутимой угрозы жизни одному из них. Поэтому она легко клюнула его в губы и на одном выдохе произнесла: — Я знаю. Я тоже, — в подтверждение своих слов она поцеловала его ещё и в нос, едва доставая до него, и от этого прикосновения её челка с новой силой вспыхнула радужным светом. — Спасибо. — Я говорил тебе когда-нибудь, как я не выношу эту краску? — приглушенно вздохнул Горо, как будто слегка смутившись. Он явно врал и себе, и ей, потому что смотрел на её челку с трудно скрываемым удовольствием. Та давала ему ответы на вопросы, которые он пока не умел задавать. — О, десятки раз. Я начинаю к ней ревновать, — Ви снова забрала из его рук пальто, — Почти так же, как к этому дурацкому пальто, — она любовно стряхнула снег с воротника, повесила его на ближайшую вешалку и обхватила Горо за руки, разворачивая в сторону кухни. — А теперь иди, я ужасно голодная и ожидаю только самые потрясающие равиоли или что там вы будете готовить. Он кивнул ей, задержав взгляд на губах Ви на несколько терпких секунд, и с трудно скрываемым энтузиазмом присоединился к новому учителю. Перевязал короткие волосы на затылке, натянул строгий черный фартук и принялся сосредоточенно слушать инструктаж. Нетрудно догадаться, что сказка, которую когда-то рассказал Такемура, имела свой конец. Внимательные зеваки, следившие за Ви и Горо, могли не знать её начала, но видели её окончание. Сбившись со своих путей, кицунэ и инугами нашли проклятый перекресток для встречи. И она действительно погубила его, попросив о помощи, потому что увидев её раны однажды, он уже не мог их забыть. Он встал на её защиту, и в какой-то момент они оба поверили, что у них всё получится, однако стоило им зализать свои раны, за ними погнались, и кицунэ пожертвовала собой. Но инугами уже терял её однажды и не был согласен пройти через это вновь. Потому он обратил на их врагов оглушительную ярость внутренней тьмы, отвоевал свою кицунэ и, схватив её за холку, унесся прочь, не выбирая проторенную дорогу: ни ту, по которой каждый из них пришел, ни ту, на которой им пришлось бы разойтись, но прокладывая новый, общий путь. Он казался несчастливым только на первый взгляд — прямиком через чащу и болото, сквозь глухой мрак. Но только кицунэ и её инугами знали, что его густая шерсть может согреть их обоих, а её светящийся хвост — рассеять любую иллюзию. И когда ночь за ночью они сворачивались в тугой клубок, им неведом был никакой другой страх, кроме ужаса потерять друг друга. Это была странная и нелегкая жизнь, но другой они не искали. И засыпая в кресле в углу комнаты, Ви точно знала, что Горо разбудит её, осторожно поманив тарелкой перед носом. Гордо вручит ей приборы и будет ждать реакции на свой кулинарный успех, почти смущенно сцепив руки перед собой. И когда она в восторге закатит глаза, как делала это на каждое его блюдо, он расплывется в улыбке, которую знала и видела только она — такой, что каждая черточка вокруг его глаз станет лучом её персонального солнца. Потом он, конечно, соберется, напустит серьезную мину и от души поблагодарит шефа за мастер-класс, но не раньше, чем увидит, как она наслаждается приготовленной им едой. И хотя в их жизни было ещё слишком много темных пятен прошлого и столь же неразборчивых и туманных горизонтов будущего, пусть они все еще были гонимы за то, что выбрали друг друга, Ви знала, что повторила бы всё, от начала и до конца, не меняя ни единой детали, чтобы оказаться в этом моменте. Это стоило каждой капли крови. Даже того, что она фактически вернулась к нему из мертвых, и никогда не знала, сколько у них осталось времени. Даже того, что в обмен на её жизнь он вырвал кусок собственной, предав самого себя, и иногда его парализовало от этой тоски. Там, где они сломали себя, кровавые зазубрины сходились идеальным пазлом. И пусть он никогда не перестанет беспокоиться о её слабом здоровье и искать признаки ухудшений, которых они оба ждали. Пусть она всегда будет замечать, как туманится его взгляд и белеют костяшки, стоит ему вспомнить, что осталось за плечами… Это стоило того. Она отдала бы гораздо больше за то, что они получили. За то, как при взгляде на неё в его глазах всегда бушевало лунное затмение и зрачки неизменно выходили из берегов, точно для него не было вида лучше на земле. За то, как нейрокраска выдавала её с головой всякий раз, как он прикасался к ней, и искрилась ярче солнца, едва справляясь с нагрузкой. Впервые в жизни Вайолет Росс не страшилась своей удачи, не искала в ней подвоха и знала точно, что они заплатили полную цену и заслужили это Рождество. И все последующие. ---- Холодный, резкий свет ударил в глаза. Воздух наполнился металлическим запахом медикаментов. Она сощурилась, не узнавая свое окружение, с трудом фокусируя взгляд на расплывчатых фигурах вокруг неё. Помещение не походило на уютную кухню в подвале ресторана. Один силуэт отделился от прочих и навис над ней, заслонив собой свет люминесцентных ламп. — Очнулась!