Тот новый квартал за углом

Just a face in the crowd, unidentified, passing by A ship lost in the sea, aiming for…do you know? One of a million stars, anonymous No one cares if you're there Looking for someone who shares what's behind every wall and door Lonely out in space Want to find a place I can call my home I'm just a face in the crowd If someone out there really loves me, let me know Let me know Like a number in a line that never ends, until it ends Lost in the universe, feel like I'm hanging on a string Who holds this dream? Just a little man, can I understand? There must be a hand Someone with a mind that must be behind This can't be all by chance I'm just a face in the crowd If someone out there really loves me, let me know I want to know, I have to know Please let me know If someone loves me, please let me know If someone loves me I have to know, I have to know I have to know 'Cause the shadow of this cross reaches even us, lost in time and space 'Cause the shadow of the cross reaches even us, lost in time and space, yeah Oh

A face in the crowd A face in the crowd A face in the crowd A face in the crowd

Jerusalem «Face in the crowd»

Программа «12 шагов». Из дневника выздоравливающего «День 300-й. Я чист. Иногда кажется, что можно уже ограничиться этими двумя короткими предложениями, но потом вспоминаю, что должно пройти два-три года, прежде чем можно будет считать себя по-настоящему чистым. Не выздоровевшим, но в продолжительной ремиссии, потому что, чего кривить душой, об эйче я думаю ежедневно. Иногда реже, порой чаще, но мысли о дозе не покидают насовсем. Часто даже снится, как ставлюсь, и тогда с утра меня тянет на вмазку с непреодолимой силой. Тогда я молюсь. Не помогает — берусь за бутылку или бужу Тайру, но чаще всего она вскакивает на ноги сама, привыкшая к тому, что со мной постоянно нужно быть начеку. Да, кстати, сегодня я начал новую тетрадь, ранее исписав уже три. Так положено делать, согласно программе реабилитации. Да, здесь, наверное, стоит представиться и вкратце ввести в курс дела того, кто, возможно, это прочтёт, проигнорировав другие записи. Меня зовут Джонни Фэлл. Мне тридцать один, и я наркоман с пятилетним стажем. На данный момент в завязке. Если честно, то бросить я пытался раз… бесчисленное количество раз, но постоянно срывался. Раньше мой рекорд составлял восемнадцать дней. Теперь вот почти год держусь. Почему? Наверное, когда после такого промежутка трезвой жизни снова хочется обдолбаться, я просто стал по-настоящему задумываться: а с чего всё это вообще началось? Задумываться… вспоминать и… поскорее пытаться забыть! Впрочем, отбросим сантименты. Впервые я употребил эйч, когда меня покинула девушка, которую я очень любил. Любил так, как никого другого, как никогда не любил себя. Она тоже была наркоманкой. Нет, она не умерла от передозировки в сортире, не всадила себе «золотой» укол, никто не убивал Леа, но в один из рядовых вторников обычного февраля она исчезла из моей жизни и со всех радаров. Она не оставила прощального письма, не пыталась поговорить со мной — Леа Фэлл сбежала молча. Возможно — и даже скорее всего, — в этом есть доля моей вины. Не понимая, что такое настоящая зависимость, я пытался помочь ей, но, похоже, только усугублял проблему. И без того расшатанные нервы и слабая психика Леа постоянно подвергались атакам с моей стороны. Она просила о помощи, но я не прислушивался к ней так, как было бы надо, а пытался заставлять её жить согласно своду законов и чести, собранных внутри меня. Я просил её разве что: «Только не лги мне», не подозревая, что приобретённая способность говорить правду и станет причиной ухода. Впрочем, возможно, я пытаюсь оправдать её. Потому что не любил, а люблю. Я люблю Леа Фэлл до сих пор. Да, и я до сего дня так и не понял до конца, почему она ушла. Конечно, у нас были проблемы, после откола она снова начала ставиться, но я не укорял её за это, за нелепые отговорки, за ложь, понимая, что она больна. Я просто пытался найти подход к ней, но не успел. Нет, она исчезала и раньше, но в ту ночь я почувствовал — она убежала навсегда. Может быть, есть в этом доля мистики, но раньше сама атмосфера вокруг была пропитана её присутствием: духи, колкие фразочки в её присутствии, в отсутствие — разбросанные повсюду вещи. Исчезло всё, принадлежавшее ей: из шкафа, из кухни, Леа даже зубную щётку свою забрала. Вечером я нашёл их в мусорном баке возле дома. И тогда я понял — на этот раз всё серьёзно. Сначала я пытался искать её самостоятельно, привычно с дозором обходя все те места, откуда забирал её раньше. Я быстро понял, что результата не будет, сообщил матери и в полицию. Безрезультатно. Они искали её месяц, прежде чем дело перешло в разряд обыкновенных «висяков». Тем временем, я пытался провести собственное расследование: отыскать следы Леа. Так я попал в ледовый дворец, где она тренировалась раньше. Я помнил всё и с лёгкостью отыскал её шкафчик. Сломал замок, благо это было совсем несложно. Коньки, засохший букет, пара медалей (надо же, она хранила их так небрежно). Тетрадь. Тетрадь в потёртом синем переплёте. Я читал, написанное ею, с жадностью и азартом. Местами плакал, местами рыдал. Иногда хотелось выть. Как мне всегда казалось, я понимал всё, но, оказывается, не замечал очевидного. Леа Фэлл никогда не любила меня. С другой стороны, она была бескомпромиссно честна с собой, и её этот дневник во многом помог мне впоследствии справиться с собой. Главное — никаких самооправданий, нельзя жалеть того, кто виноват в том, что ты наркоман — то есть самого себя. Тогда есть шанс. Джанк должен света белого невзвидеть от дерьма, в которое он ныряет с головой, чтобы мобилизоваться и использовать свои скромные шансы вернуться к нормальной жизни. Леа преподала мне урок, о котором я не просил, но который ценю. Эта её чёртова честность умещалась в коротком отрывке последней записи, сделанной в тетради в потёртом синем переплёте. Я процитирую её здесь и сейчас, хотя, делал это, наверное, уже с добрый десяток раз. «Сегодня я ушла. Насовсем. Даже странно как легко дался мне двойной поворот ключа в замочной скважине. И чтобы не было искушения вернуться, я выбросила связку в кусты, туда же отправился мой телефон, вещи полетели в помойку. Куда я двинула? Понятное дело, на панель. Обслужив пару клиентов, я взяла дозу, вмазалась и отправилась дефилировать по Уайт-авеню. Здорово осознавать, что пока не сидишь крепко и тебе не надо думать о следующей дозе, можно спокойно прогуляться по улицам. Я взяла кофе, пирожных и пошла к ледовому дворцу. Там я сидела, слизывала крем с корзиночек и глазела на тренирующихся детей. Нет, ничего не мешало мне взять и вернуться к Джонни вечером того же дня. Ничего, кроме одного обстоятельства — я больше не могла ему врать. Не могла делать вид, что я одна на миллион. Нет, я никогда не была особенной, скорее всегда являлась частью этой толпы, чьего лица и тем более души не разглядеть среди тысяч похожих… Я думала об этом, жрала пирожные и понятия не имела, куда деваться дальше. Но это больше не было проблемой. Отвязавшись от людей, стало понятно, что любое развитие событий устроит того человека, который остался от Леа. Единственное: я очень, прямо непреодолимо хотела попрощаться с Уэйн, но её, как назло, не было. Возможно, это даже и к лучшему. Прийти к человеку, которого ты уважаешь, и который сохранил ещё уважение к тебе под двигой — это так себе поступок. Я всё думала, что бы такого сказать Джонни на прощанье и правильно ли то, что я ушла молча. Слов внутри я так и не нашла. А значит так, по крайней мере, честно». Когда я вернул её вещи в шкафчик, оставив только тетрадь, кое-что прояснилось в моей голове. Но чтобы знать наверняка, я должен был это почувствовать. То, что чувствовала она. Помню, что сел в машину, поехал к её дилеру и взял четверть. Я даже не нюхал, а просто взял и вмазался. Под эйчем мир моментально стал мягче. Даже бесцветная зима вдруг приобрела пастельные оттенки. Мне стало по фигу на всё и даже на Леа Фэлл, и, наконец, я занял центр собственной вселенной. Я не думал, что вернусь к эйчу снова, но права была Леа — наркотики умеют ждать. Через полгода я плотно и бескомпромиссно сидел на системе. Я не знаю куда бы всё это пришло, но примерно в то же время в моей жизни появилась Тайра Майер. Моя бывшая студентка, даже не знавшая при каких обстоятельствах и почему мне пришлось уволиться. Она нашла меня, когда я на кумарах пытался раздобыть денег. Поняла что со мной сразу. Я не сопротивлялся. Не было сил. Но она любила меня, любила и в хорошие, и в тяжёлые моменты. Под долботой, под кайфом и в ремиссии. Если бы не Тайра, я бы никогда и не бросил. Но… кроме благодарности, я ничего не чувствую, хотя сплю в одной постели с этой девушкой, просто позволяя любить себя. Теперь я был головной болью Тайры, но совестью не угрызался. Странно было находить у неё те же симптомы зависимости, как у меня от эйча, от Леа Фэлл. Помню, что был настолько поглощён захлестнувшими меня чувствами, что от Леа «заражался» даже самыми странными болезнями. — У меня голова болит, — жаловалась она. Через полчаса обезболивающее был вынужден принимать уже и я. — Что с тобой? — Сердце колотится. …и я чувствовал изжогу и холодный пот. — Может, у тебя инфаркт? Но время выныривать из болота прошлого. За эти пять лет многое случалось в моей жизни: шальные деньги, полное их отсутствие, женщины, панель, воровство. Я опустился полностью, продавил всё ценное, что у меня было, но никогда бы не покусился на одну вещь: часы, что подарила мне Леа, я до сих пор не снимаю даже на ночь. Это как сердце. Слышу, как тикают — значит ещё живой. Да, и у меня в жизни вскоре случится знаменательное событие: я женюсь на Тайре Майр. Счастлив ли я? А что, может быть как-то иначе? Кажется, я успокоился и даже перестал искать. Её следы вообще затерялись в городе, и порой я думаю, что, возможно, мне всё это просто приснилось — никаких следов, — даже её мама и отчим переехали, не оставив своего адреса. Но когда мне уже казалось, что это конец, однажды я увидел миссис Фэлл на платформе в метро. Она тоже, кажется, меня заметила. Вздрогнула, побледнела. попятилась. Я поспешил к ней, расталкивая людей локтями. — Миссис Фэлл! Леа! Вы нашли Леа? Она развернулась и быстро зашагала прочь, петляя в толпе. Так я потерял её из виду в считанные секунды. Снова нытье, как говорила Леа. Вернёмся к прозе. Объективно, думаю, что ни один человек не может до конца побороть зависимость, если уж она появилась. Редким наркоманам «везёт» и они меняют эйч на водку или что-то ещё. Я сменил зависимость от Леа на наркотики, позже на веру (ну, и на алкоголь конечно), и сегодня в заключении трёхсотого дня чистоты, хочу сказать: «Я не один из миллионов, я кто-то из толпы».