Анонимный чат

Будильник назойливо отобрал последние мгновения короткого сна. Хоть и хотелось остаться в теплой, чистой кровати целый день, Ваньнин, понимал, что все же стоит отключить будильник и начать собираться. Мысленно он уже несколько раз проклял Сюэ Чжэнъюна за такую внеплановую командировку за две недели до экзамена, но проклинать его третий день подряд уже было слишком. Да и собрания поистине были интересные, поэтому осталось провести здесь последние три дня. На благо скуку разбавляли прелестные десерты отельного ресторана, замечательные собрания философов с различных городов Китая, невероятные достопримечательности Шанхая и переписки с Тасянь-цзюнем. Последнее же было словно качели. Несколько часов они могли без долгих остановок общаться на различные темы, отдаленные от эротики и вирта, а после неизвестный юноша мог без стеснения выпалить о том, как мечтает отыметь профессора. Узнав то, что мужчина сейчас находится не в своем городе и проживает в отеле, собеседник ночью скинул длинное сообщения, где подробно описывал, чтобы сделал окажись с Ваньнином в одном отеле. Долгая прелюдия, медленные подготовки, грязные фразы и грубый секс с контрастирующими нежными поцелуями в конце. Перечитывая это сообщение утром, Чу, ощущал невероятное смущение и желание. Желание того, чтобы это воплотилось в жизнь. Все же, какой бы сильной любовь к Мо Жаню не была, профессор не влюбленный школьник и мог трезво оценивать свои шансы. Они же к сожалению были нулевыми.

Ся Сыни

Я сейчас нахожусь в Шанхае, отель геолокация

После чего мужчина отбросил телефон в сторону. Порой у него возникало ощущение, что из-за такого положения дел он начинает сходить с ума. Будучи влюбленным в своего студента ведёт виртуальную интрижку с незнакомцем. А сейчас, даже дал ему информацию о том, где находится. И впрямь сумасшествие. Да ещё и нарушения правил о которых сам же записался относительно недавно. Уже в конференц-зале, на предпоследней встрече философов телефон в кармане светлых брюк завибриловал, оповещая владельца о новом сообщении. Хоть это было и не культурно, Чу все же отвлекся на сообщения, уже зная от кого оно. Так ему больше никто не пишет. Тасянь-цзюнь О МОЙ БОГ!!! Неужели мои глаза мне не врут!? Чеееерт, котёнок, это так мило и жестоко с твоей стороны... Тасянь-цзюнь Я сейчас немного далеко от Шанхая, но не волнуйся! У меня есть отличная идея, ты же вечером будешь в отеле? Да? Скажи, что да! Сдержавшись от того, чтобы не закатить глаза и не заблокировать юношу, Чу Ваньнин быстро отписал краткий ответ и полностью выключил телефон, чтобы не отвлекаться от конференции. Вот будучи честным, мужчина, не мог сконцентрироваться на чужой презентации. У него в голове крутилось множество вопросов на счёт того не сделал ли он ошибку, какая идея возникла у незнакомца и что же будет ждать его вечером? Ваньнин никогда не был трусом, пока вопрос не касался романтического или же эротического взаимодействия с другими. Он привык быть один. Он не умел заводить друзей, оставаясь в компании книг и старого опекуна, а после ожидаемой смерти старика, остался совершенно один в пустой квартире. Даже на выпускной он не знал кого позвать, только наблюдая в тени деревьев за тем, как других его сверстников поздравляют родители или другие родственники. Но ведь во всем стоит искать плюсы. Благодаря этому одиночеству он смог посвятить себя званиями, став молодым профессором философских наук. Смог заработать себе на квартиру, оставив позади прошлую, даже уже не помнит когда последний раз туда заходил. У него не было проблем с достатком и в любое время он мог сменить место работы или проживания. Вот только одиночество постоянно обвивало своими мерзкими лапами, заставляя продрогнуть даже до костей. Наверное только Сюэ Чжэнъюн, находящий что-то приятное в общение с ним и студенты не позволяли профессору окончательно сойти с ума и стать отшельником. Конференция закончилась достаточно быстро. Большое количество философов выступали в первые пару дней, сейчас же оставались те кто был в себе не уверен или же не успел подготовить вовремя материал. Осталось лишь ради приличия некоторое время ещё поговорить с другими людьми и после можно будет уйти. - Господин Чу! Господин Чу!- когда достаточно неприятным женский голос, из-за слишком наигранной сладости, коснулся уха мужчины тот решил обернуться, чтобы посмотреть на ту кто его побеспокоил. - Здравствуйте. Я вас слушаю,- женщина в откровенном платье примерно того же возраста, что и сам Чу подошла к нему и сложила неаккуратно накрашенные красной помадой губы в улыбке. - Здравствуйте, господин Чу. Для меня большая честь разговаривать с вами. Я хотела выразить свой восторг на счёт вашей презентации в первый день,- начала женщина, активно размахивая руками. От неё хотелось поскорее убежать. - Но стеснялась подойти. Вы все время разговаривали с другими мужчинами и я думала будет дурным тоном отвлекать вас. - Понятно. Благодарю вас за похвалу,- но только Чу желал уйти, как незнакомка вновь открыла рот. - Это действительно было восхитительно. Не имея с собой презентации или распечаток, вы доступно объяснили тему "трагедии любви". Такое постижимо лишь выдающимся гениям,- вот только восторга женщины Ваньнин принять не мог. У него не было презентации, потому что он не ладил с техникой, а распечатки посчитал слишком унизительными. Ему же только тридцать три, а не семьдесят. - Думаю, вы приукрашиваете,- Ваньнин нервно взглянул на часы. Будет дурным тоном вот так просто уйти, но и оставаться с этой женщиной он не желал. Но профессор Чу всегда ставил манеры выше своих собственных желаний, поэтому и понёс в качестве наказания полчаса безперерывного потока слов из криво накрашенных губ незнакомки. Убежать удалось не сразу. Пару раз другие профессора или же кандидаты наук останавливали Ваньнина на пару коротких фраз, но их общество мужчина ещё мог терпеть. Все же те не казались сумасшедшими фанатиками. В отеле же на ресепшене, Чу остановил один из работников, говоря о том, что ему принесли посылку. Небольшая коробка, с аккуратным красным бантом и какой-то открыткой, на которой было лишь три слова. Профессору Ся Сыни. От избытка чувств, которые метались то от страха то до желания, мужчина даже не обратил внимание на то, а каким образом работник решил, что эта посылка именно ему. Ся Сыни не писал свой номер в отеле и был записан, как Чу Ваньнин. Но разве он уже мог задаваться подобными вопросами, когда коробка уже лежала на кровати, а сам профессор равномерными шагами ходил туда-сюда. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться от кого посылка, но и глупец понимал, что это был своего рода ящик Пандоры. За последнее время от Тасянь-цзюня можно было ожидать чего угодно. Так, что было бы не удивительно окажись в посылке, какой-то товар из секс шопа или же милые фигурные шоколадки. Пару раз Ваньнин собирался открыть коробку, аккуратно хватаясь за атласные края ленточки, но после резко отпускал словно притронулся к раскаленному металлу. Дрожащие пальцы набирали очередное сообщения, но в ответ уже который раз была тишина. Лишь с восьмой или даже девятой попытки, аккуратный бант распался, а вскоре и сама лента лежала без дела под коробкой. Аккуратно отставив крышку в сторону, Ваньнин открыл крепко закрытые глаза и удивился. Он ожидал чего угодно, но не пары теплых, белых перчаток, шарфа, карамелек в баночке и листа. Перчатки и шарф были из одного набора, а так же являлись безумно мягкими с аккуратными простыми маленькими следами от кошачьих лап. В стиле Тасянь-цзюня, который постоянно называл его котёнком. Карамельки же были различных вкусов, от привычных яблочных, ягодных до вкуса розы или меда с молоком. А лист, это была распечатка сообщения. «Котенок, прости-прости-прости! Никак не могу приехать, поэтому пусть тебя согревает мой подарок! Ты же сам не раз упоминал, что очень сильно мерзнешь, уверен, что твои ручки и мордашка уже не раз страдали от переохлаждения... Ты никак о себе не заботишься... Не грусти из-за того, что твоей кровати придется вновь выдерживать только твой вес. Все же я надеюсь, что вскоре мы встретимся и тогда уже тебе никуда от меня не убежать;)» А ведь Чу и не грустил из-за того, что незнакомец не приехал. Такое глупое письмо растрогало его, что сейчас тот тонкими пальцами вновь и вновь проводил по строкам. Тот чьего лица он не знает, тот, чье имя для него остаётся загадкой пытается проявить заботу по отношению к нему. А тот, кто наглым образом занял больное сердце, каждый раз с болью ударяя своим недовольным взглядом наверняка сейчас радовался отсутствию "деспота" в университете. - Я...,- Чу не знал, как объяснить свои мысли. С ним такое было впервые, что он даже в начале голосового сообщения замялся. - Я получил твою посылку... Благодарю, я действительно буду использовать твой подарок...,- с каждым словом профессор чувствовал, как щеки горят от прилившей к ним крови, а глаза неприятно щипит стоит лишь взглянуть на подарок. Подарок от незнакомца, который так же пытался влезть в его сердце.