Анонимный чат

Мо Жань впервые за всю свою жизнь так яростно ждал начала учебного семестра. Целую ночь перед началом учебы он провёл на кухне в попытке испечь идеальные кексы. В своих кулинарных и кондитерских возможностях Мо никогда не сомневался, но сейчас не мог допустить и малейшей ошибки. Мо Вэйюй без зазрения совести выбрасывал те, что казались ему не достаточно хорошими или красивыми. Ближе к утру, студент уже упаковывал своё кондитерское творение в красивую упаковку. Вэйюй долго возился с начинками, желая, чтобы те были сладки словно губы Чу Ваньнина, которые он все никак не мог поцеловать, но при этом не приторные и раздражающие. Вот только пары первого дня близилось к концу, а Ваньнина словно и не было. Мо даже пару часов после пар просидел возле профессорской, считая себя слепым псом, который не увидел грациозного кота. Но, профессора раз из разу покидали кабинет или возвращались в него, а среди них все еще не было Ваньнина. Студент даже пару раз переспрашивал видел ли кто-то из преподавателей своего коллегу, но никто так и не сказал, что видел. Все говорили, что профессор Чу просто не пришёл. Первый день не пришёл, потом второй, потом третий. Уже в четверг, Мо Жань на обеденном перерыве влетел в кабинет ректора, задыхаясь от того временного кроме, который пробежал из одного крыльца университета во второй. — Жань-эр, ты чего словно с марафона только?– Сюэ Чжэнъюн устало потягивался, привычно широко улыбаясь. На своей памяти Мо крайне редко видел дядю без улыбки, ведь тот даже когда читал лекции продолжал улыбаться своим студентам. — Дядь, слушай, а Ваньнин… Ай, за что?!– студент аж отшагнул от мужчины, когда тот дал ему подзатыльника. — Ваньнинькать будешь где угодно, но не в университете, соблюдай хоть самую малую субординацию,– все же Чжэнъюн сделал это не со зла. Любовь любовью, но его племянник должен помнить в каких они статусах с Чу Ваньнином. — Понял, тогда профессор Чу ведь не уволился? Просто его уже почти неделю нету в университете и на его парах постоянно замены,– впервые Вэйюй чувствовал себя неким преследователем. Он сидел возле профессорской часами, утром быстрее всех приходил в универ, даже быстрее некоторых преподавателей, а так же постоянно в расписание смотрел на пары философии. Да чего уж таить, Мо даже слегка флиртовал с первокурсницей с потока философии, чтобы та сказала, что Ваньнина постоянно заменяют на этой неделе. — Юйхэн, да и уволился? Жань-эр, ты где-то бежал и головой ударился? Он просто болеет, для него заболеть это буквально полторы минуты,– хоть и улыбка была на лице старшего, тот осознавал, что сам отговаривал Чу от увольнения несколько часов. — Тогда ладно, нужно будет после пар пойти и проведать его. — Что!? Нет, не нужно. Ты, что Юйхэна не знаешь, тот тебя по своему культурно пошлёт, ведь тогда будет не рабочее время,– Чжэнъюн больше волновался о моральном состоянии Чу Ваньнина и осознавая, какая у них с его племянником ситуация, просто не мог позволить тому остаться настолько наедине с Юйхэном. Это будет слишком сильный удар по психике последнего. — Подожди всего три дня, с понедельника у него вновь будут пары. Три дня. Это были самые невыносимые три дня. Конечно ещё в вечер пятницы Мо мог пойти и напиться к чертовой матери, чтобы проснуться утром понедельника, но боялся. Он уже разрушил своё счастье на пьяную голову и не желал повторять этот горький опыт. Вместо этого он вычитывал новые рецепты в интернете, смотрел фильмы и сериалы, а так же просматривал фотографии Чу Ваньнина, вернее Ся Сыни. Пугающий до смерти, все же уже раз испугал, что Мо провёл у зеркала целый вечер в поисках седых волосков на своей голове. Но сейчас он не хотел думать о плохом. Он просто просматривал все фотографии, что ему скидывал профессор. Книги которые он читал; котята, которых он подкармливал за магазином возле универа, что Мо даже себе одного приметит; конструкции из спичек, на которые по-любому ушла не одна бессонная ночь. Интимные фотографии же вызывали даже больше не сексуальное желание, а романтическое. Фотография с душа, после просмотра которой Мо представлял, как будет отогревать быстро замершего мужчину в кровати, нашептывая какие-то глупые и милые фразы. Галстук, который был бы не на аккуратных и худых запястьях, а на шее, аккуратно завязан и поправлен, прежде чем Ваньнин уйдёт на работу. Волосы, которые были бы растрёпанны после секса или сна, придавая постоянно опрятному профессору такой уязвимый образ. От всех этих фантазий Мо хотел выть от желаний. Но вместо этого лишь крыл сам себя матами, которые только мог вспомнить. И вот уже понедельник. Чу Ваньнин ходит весь такой красивый по университету с новой стрижкой. За эти пару недель он достаточно сильно исхудал, от чего сердце Мо Жаня сжималось от боли. Но подобное было даже причиной позвать куда-то Ваньнина. Вот только на предложение поступил отказ. А вот он несёт тяжелые стопки папок и книг, Мо хочет взять их из чужих рук предлагая помочь, но в ответ только ледяной тон и взгляд с настолько ярко выраженным отказом, что становится даже жутко. Но Мо не сдаётся, даже когда уже стоит заводить тетрадь в которой необходимо вписывать даты, предложение и количество отказов в день. Вэйюй даже бежал к ректору с желанием, чтобы тот подсказал, как же куда-то пригласить Ваньнина. Но тот напомнил, что не будет вмешиваться в их дела, он ведь обещал. От всех этих нервов Мо Вэйюй выходит курить, хотя уже более трёх недель не курил, бросает. И вот, на улице стоит он, прекрасный небожитель спустившийся с небес в этот грешный мир. Тянется к пушистым снежинкам, словно не чувствует холода, но все равно обнимает одной рукой своё плечо, мелко дрожа. Мо хочет подбежать, обнять, чтобы согреть в своих объятиях, а лицо с глупой улыбкой спрятать в чужом загривке, где истинный запах человека ничего не скроет. И он почти так делает, только вместо объятия решает согреть хотя бы своей курткой. Причитает, пытаясь игнорировать боль от безразличных фраз и откинутой в грудь куртки, предлагает согреться в кафе, поистине желая просто насладиться компанией Чу и после еле сдерживает горький крик с признанием в искренности своих чувств. От этого даже кусок в горло не лезет на ужине всей семьи. Язвительные фразы Сюэ Мэна уже кажутся чем-то пустым, что совершенно не задевает, а шутки Сюэ Чжэнъюна просто набором слов. И все это видят, пытаются найти ответ в опущеных на тарелку глазах, но там лишь запутанность. Запутанность, которую понимает только старший Сюэ, понимает и зовёт племянника покурить, раскрашивается и тяжело вздыхает. Конечно же ответ был до глупости очевиден, что Сюэ даже нарушает своё обещание, говорит, что попытается хоть как-то помочь. И помогает, оставляет наедине с Ваньнином в своём кабинете, до этого долго выбирая ресторан, который бы понравился коллеге. Но возвращаясь видит только ещё более унылого племянника. А от чего ему не унывать? Ваньнин так грубо и холодно отверг его, склоняясь к статусам. Мо думал, что станет плакать, настолько ему было больно. Он умолял Чжэнъюна отчислить его, отдать документы, чтобы он попросту не считался студентом этого чертового университета. Но и здесь отказ. Отказ, гора нотаций, а после осознания, что это и вправду не выход. Как и алкоголь, но Вэйюй все равно сидит в баре, уже затуманено смотрит на ром с колой, понимая, что даже не знает кому излить душу. Даже бармену не может высказать, как кошка в груди дрёт ему душу, вернее кот. Берет и когтями разрывает её на клочья. Каждый день разрывает вновь и вновь, после каждого сладкого сна, где Чу Ваньнин его, натягивает на худое тело какую-то из его футболок становясь таким домашним. Или же те самые весенние сны, где Чу вместо души Вэйюя царапает широкие плечи, сладко стонет, выгибается на встречу, но при этом пытается свести колени. Все это делало только хуже, ведь минимум пять дней в неделю, Мо Жань должен смотреть на того, до кого не может даже прикоснуться. Ему было лишь позволено наблюдать издалека, словно собаке, которая провинилась. Студент, студент, студент. Чертов статус, который уже слишком сильно раздражал Вэйюя за пять лет. Хотя нет, раньше ему было плевать, а сейчас хотелось выбросить свой студенческий билет куда-либо, вычеркнуть своё имя из всех журналов и просто быть Мо Вэйюем. Просто парнем, который бы смог спокойно подойти к гордому мужчине по имени Ваньнин. Хотелось этого. Но вновь приходится ждать. Ждать оказывается слишком мучительно. Для кого-то время постоянно идёт быстро, а кто-то горбатится днями и ночами над работой и учебниками. Глупо желать стать лучшим студентом в последнюю половину выпускного курса, но ведь кто не рискует, тот не целует поджатые губы. Поджатые уже не обветренные губы, которые растянуты в сдержанной улыбке. Улыбке, которая отправлена не ему, а какому-то чертовому типу, стоящим с множеством папок и листов. — Твою мать! Ты знаешь, что за это тебе придётся платить?!– криком отозвался Сюэ Мэн, когда услышал сильный и глухой удар кулака Мо Жаня об стену университета. — Закрой пасть,– прошипел Мо, удаляясь с коридора, когда видит как две фигуры удаляются. Он так же, оставляя на стене пару капель крови, от треснутой кожи. Но разве Мо Вэйюя волнует собственная кровь, когда во рту царит вкус кислоты после выпитого уксуса, а в голове лишь белый шум. Он не слышит собственные шаги, не слышит приветствия других студентов. Лишь два голоса, но их слова не разборчивы. Эта неразборчивость пугает и вызывает какое-то странное, ужасное чувство внутри широкой груди. Парень возле Чу Ваньнина внешне не особо старше самого Мо, возможно лишь на пару лет, его внешность не особо примечательная, но ему Чу улыбается. От этого какой-то зверь в подворотнях разума студента ещё больше лютует. Почему ему? Почему какому-то парнишке внешне похожего на ботана в школе, которых то и дело окунали головой в унитаз?! Он ведь не достоин! Он ведь не Мо Вэйюй, который знал больше всех остальных о этом неприступном профессоре. Знал все от любимого цвета до самого извращенного желания. Он знал эти желания, которые был готов воплотить в реальность, он знал слабости, которых хотел избегать, знал предпочтения и хобби. Он все это знал, он был достоин этой улыбки! — Прошу прощения?– голос его так же ужасен, как и внешность. Тихий, писклявый, словно кто-то пенопластом по стеклу провел. От этого широкая ладонь на его плече только сильнее сжалась, заставив это лицо искривиться от боли. — Студент Мо, вы что-то хотели?– уже раздался до боли знакомый голос, сбрасывая широкую ладонь с плеча незнакомца своей, хрупкой и тонкой, с небольшой дрожью. Словно Чу его боялся, а ведь и вправду мог бояться. Он теперь знает лицо своего тайного интернет-любовника, слышал о постоянных предложениях вместе провести время и избегал его. Избегал из-за страха. Но от чего же ему бояться Мо, неужели он не заметил всех этих изменений в которые были вложены бессонные ночи, неужели не мог видеть, как Мо из низов рейтингов студентов поднимался вверх, неужели он считает, что Мо, глупая влюбленная собака, укусит его, принесет ему боль… — А… Я… Я просто ошибся… Я подумал, что это мой знакомый…,– Мо Жань решил отступить от своей прошлой идеи разбить чужое лицо. Не на глазах Чу, он не хочет видеть столь пугающие чувства в этих раскосых глазах. — Бред… Мы с вами никак не можем быть знакомы…,– с неким перепугом ответил незнакомец. — Да я это уже понял! А вы у нас…,– с трудом студент смог натянуть улыбку на лицо, чтобы не казаться слишком грубым. Все же своего врага стоить знать в лицо. — Я бывший выпускник профессора Чу. Решил навестить профессора, а зовут меня…,– предательский звонок оповещающий начало пары не позволил расслышать имя мужчины, но оно уже не имело веса. – А, я понял. Ладно тогда, я побежал на пары, хорошего дня профессор Чу!– уже с воодушевлением ответил Мо, убегая в другое крыло здания. Бывший выпускник ведь равно бывшему студенту? Простая математика, которая заставляет Вэйюя чувствовать боль от широкой улыбки. Выпуск ведь не за горами, всего месяц. Один чертов месяц, который избавит Мо Жаня от чертового ограничения и позволит уже переловить этого испуганного кота. Переловить, прижать и объясниться. Он обязан объясниться, обязан добиться его, ведь без Чу жизнь совсем не та. Не настолько сладка, как была ранее. Теперь она только кислая, словно парня заставляют каждый день пить уксус.