Анонимный чат

Ваньнин впервые прислушивался к чужим советам. В особенности, когда после ночи в отеле вернулся в собственную квартиру. Запаха мусора и гор небрежно брошенных вещей не было, все же клининг и вправду постарался. В квартире стояла свежесть какого-то средства для мытья полов и светлость благодаря наконец-то раскрытым шторам. Чу и не предполагал, что ему достаточно просто убраться в квартире, а не думать на счёт очередного ремонта. Найдя свой кошелёк на рабочем столе, Чу потратил ещё пару часов на то, чтобы купить новый телефон и мобильный номер.Он не хотел, чтобы с ним связывался кто-либо, кроме коллег. На счастье необходимые номера он знал, а студенты… Со студентами теперь будут только личные консультации, без какой-либо мобильной связи. К черту повторять подобный опыт. Остаток вечера пошёл за поиском необходимого специалиста. У него осталось только две недели, чтобы хоть немного улучшить своё состояние. Все же Сюэ Чжэнъюн и вправду казался только глупым, на самом деле просто принцип его мышления был не каждому понятен, даже сам Ваньнин его не до конца понимал. Но вчера был обязан понять, все же он как минимум ещё полгода не имеет права закрываться, у него остались студенты, которые все еще изучают философию. Он был профессором и не мог оставить их по средине учебного года. И котята, которые поселились за продуктовым магазином возле университета. Их ещё не до конца разобрали и Чу был обязан их подкармливать, ведь он такой же как они. Брошенный большинством. — Здравствуйте, господин Чу,– поздоровался врач, сидящий с противоположной стороны стола. Психолог направил мужчину к психиатру, размахивая руками и говоря мол он бессилен. А ведь Чу не считал себя больным, он просто накрутил себя. — Что вас беспокоит? — Здравствуйте,– не упоминая имени произнёс брюнет, считая, что это их первая и последняя встреча. — У меня трудности с мотивацией некоторых действий. Она просто отсутствует. — Какие именно действия вы с трудом выполняете. Чу прикусил губу, вспоминая те ужасные дни и то, как их тень мерзкой старухой шла за ним, постоянно пытаясь затянуть его обратно, ухватив своими руками его за плечи. — Приём пищи, ванные процедуры, смена одежды,– со стыдом признавал мужчина. Перед глазами тут же всплывал тот образ в зеркале, где вместо Чу Ваньнина на него смотрел некий незнакомец с засалеными волосами, редкой растительностью на лице, которая начала проступать, высыпаниями из-за нарушения гигиены, неприятным запахом. Философу и самому становилось мерзко от подобных мыслей. — В общем сложно вести обыденную жизнь. — А в тот период вас это беспокоило?– продолжал задавать вопросы мужчина, записывая что-то в какой-то бланк. — Нет. Я просто хотел постоянно спать, просто я не видел смысла делать что-то другое, это не приносило какого либо удовольствия. — Вас раньше беспокоили подобные мысли? — Нет, не было таких трудностей,– честно отвечал мужчина. По крайней мере он так считал и поэтому предположил, что это правда. — А как ваши близкие отреагировали на вообще состояние? Они связывались с вами? Ваша семья пыталась вам помочь? — Мой опекун умер пятнадцать лет тому назад, а кроме него у меня близких нету… Разве, что мой коллега,– задумавшись произнёс Чу, вспоминая о старшем Сюэ. — Он мне посоветовал обратиться к специалистам и помог немного прийти в себя. — Вы можете рассказать, что произошло перед таким вашим состоянием? Последующий момент терапии состоял из истории Чу, без упоминания имён. Это врач, он должен его понять. Хоть кто-то должен его понять. К сожалению, после было ещё пять терапий. Долгих, мучительных и тошнотворных терапий. А вслед за ними диагноз, депрессивное расстройство, лечение и попытки вернуться к нормальной жизни. Чу Ваньнин пил таблетки по четкому графику предоставленному врачом, замечая, что теперь больше хочет спать и прибавил немного в весе. Последнее совершенно не смущало, ведь кроме Мо Жаня его никто не видел, да и студент видел только сквозь экран. Приятным удивлением было и то, что воспоминания о неприятном инциденте со студентом уже не казались чем-то ужасным. Ваньнин все же решил взять теорию того, что это было случайностью, где его личность так и не раскрылась, все же на том сайте множество людей и на его месте мог оказаться кто-то другой. Две недели прошли достаточно быстро. Чу пытался поддерживать порядок в квартире, а так же пытался есть что-то. В первые пару дней с этим были трудности, от еды тошнило, что мужчина выбрасывал её, просто потому что в ней уже не было смысла. Но с каждой попыткой был замечен и небольшой прогресс, поэтому уже к концу "отпуска" мужчина мог есть легкую пищу, без чувства тошноты. И вот его любимое место работы. Множество студентов с испугом смотрят на него, словно находятся в каком-то концтаборе, боясь навлечь на себя гнев профессора. А тот и не против этого испуга, таким образом он мог спокойно читать лекции, здесь не было никого похожего на того студента с ямочками на щеках и множеством глупых вопросов. Его не было среди множеств студентов в аудитории, он наверняка уже давно позабыл об этой ситуации, как и таком предмете как философия. — Что же, на этом все. Если у вас возникнут вопросы, вы можете задавать мне их в течение таких дней, как вторник и четверг или сразу после пар,– это был инструктаж новой группы у которой начался курс философии. Молодых, незаинтересованных, но уже испуганных студентов. — Простите, профессор,– раздался женский голос, который сопровождался поднятой рукой с острыми и длинными ногтями. — А может создадим беседу в месенджере, чтобы поддерживать связь чаще? — Нет. Я все сказал, прошу всех покинуть аудиторию,– Чу думал, что все уже в прошлом, но подобная просьба тут же вызвала дрожь в руках, а к горлу подкатился неприятный ком, что мужчина думал, что его сейчас вырвет. Сейчас у него новый номер и он желал, чтобы ни один студент не имел его. Он не хотел наступать на те же самые грабли, испытывать те же самые грешные чувства, а после их последствия. Подобное чувство заставило профессора выйти на улицу. Впервые площадка у чёрного выхода была пустой, хотя здесь в основном были курящие студенты или преподаватели, которые весело разговаривали о каких-то ежедневных делах. Сейчас она была пустая, консервную банку-пепельницу пушистый снег давно накрыл собой и продолжал хлопьями лететь с серого неба. Холод отрезвлял своей мерзостью. Чу никогда не понимал, как зима может быть такой мерзкой и в то же время такой красивой. И вот уже под ногами медленно хрустит снег, а тонкая ладонь тянется к тому, чтобы словить холодный пушок, который медленно таял в руках, оставляя после себя только мокрый след. Это завораживало и успокаивало. Ваньнин уже подумал о том, как придёт домой и с горячей чашкой чая, будет проверять работы студентов у окна, с раскрытыми шторами. То ли от лечения, то ли от попыток измениться, Чу стал замечать за собой новые желания, похожие на подобное, те желание, где он мог наслаждаться одиночеством. — Господи, профессор Чу,– раздался до боли знакомый голос за спиной, с хрустом снега. Вот уже тяжелая куртка упала на худые плечи, а в нос ударил знакомый аромат духов. Он постоянно пользовался, каким-то парфюмом с ароматом красного вина и корицы. — Вы чего, сегодня же целых минус двадцать четыре градуса, как вы могли выйти без куртки на улицу?– продолжал отчитывать студент профессора, который уже дрожал не от холода, а от страха. Хотелось убежать, куда только глаза глядят, просто чтобы избежать этого парня, не чувствовать его запах, не слышать его голос. Хотелось удариться где-то головой, чтобы раз и навсегда забыть кто такой Тасян-Цзюнь и Мо Вэйюй. — Студент Мо,– собравшись с силами дрожащие губы, кое-как расцепились, а голос как никогда был строгим и холодным, холоднее сегодняшней зимы. — Не забывайте, что я не тот, кого вы можете отчитывать,– с силой вжав чужую куртку в твёрдую грудь, Чу осмелился посмотреть в глаза своему страху. Когда-то тёмные глаза полные уверенностям и дерзости, сейчас были полны растерянности и некого испуга. — Но профессор, я беспокоюсь за вас,– продолжал говорить Мо Вэйюй, словно не понимая, что здесь происходит. Это позволило убедиться в том, что он все еще не знает истинное лицо Ся Сыни, но увы тот знает. Знает и желает забыть. — Лучше беспокойтесь о себе,– развернувшись бросил мужчина, он хотел уйти, просто уйти, чтобы продолжить читать лекции, а придя домой пить горячий зелёный чай. Это поможет забыть об этой встрече . — Тогда может, давайте пообедаем вместе? Помните то заведение, что вам понравилось? — Ужасное заведение,– бросил Чу, прежде чем скрыться за дверью. Ему понравилось то кафе, но для него будет невыносимо вновь там находиться, в особенности с Мо Вэйюэм. На счастье, они больше не будут так часто видеться. Не будут так часто видеться? Кажется судьба, решила посмотреть интересный сериал, под названием "кошки-мышки". Мо Жань словно нарочно преследовал профессора. То в столовой случайно столкнётся, то в коридоре не заметит и врежется , а чего стоят случаи встречи после пар. Это с учетом того, что пары у Чу заканчивались ближе к концу рабочего дня, а это минимум шесть часов вечера. Да и ладно бы они просто пересекались, это было ожидаемо в связи с тем, что один работает в университете, а другой же в нем ещё обучается, но Вэйюй постоянно засыпал Ваньнина предложениями: «Профессор Чу, этот чай совсем ужасный, давайте я покажу вам замечательный чайный магазинчик?»; «Ой, профессор Чу, вы столько папок несёте, давайте я вам помогу!»; «Профессор Чу, уже темно, сейчас приедет такси, давайте я вас подброшу?». И это только жалкая капля в море всех предложений племянника Сюэ Чжэнъюна. Да и последний постоянно приглашал к себе в гости на выходные, мол посидеть в как в старые добрые, вот только таких времён у них не было. С их разницей в возрасте и темпераментах, Чу Ваньнин предпочитал сидеть дома, проверяя работы студентов и занимаясь саморазвитием. С помощью этого исчезал образ того самого дерзкого юнца, который преследовал его в коридорах учебного заведения. Вот только время идёт, значительно быстро идёт, когда каждый твой день похож на прошлый. Чу сумел вернуться к привычной жизни, даже некий беспорядок вернулся обратно в его квартиру, а на полках появлялись новые построения из спичек. Чу даже постепенно начал общаться с другими людьми, но все еще не позволял себе подпустить их к своей душе. Та была изувечена и разбита, вот только её сейчас держали жалкие пластыри, которые могли очень легко отклеиться. — Юйхэн, тебе идёт новая стрижка,– громко прокомментировал старший Сюэ, встрепав свежую укладку андерката. Ваньнину в один день надоели длинные волосы и на выходных тот решил немного изменить свой образ, даже не думая, что спустя несколько часов будет жалеть об этом. — Возможно,– продолжая помогать с уборкой в кабинете ректора бросил Ваньнин. Он не понимал от чего же Чжэнъюн так упрашивал его помочь ему, при том, что здесь ещё был и его племянник, который не отлынивал от работы. — Да, не возможно… А!? Минутку,– мужчина отвлёкся на звонок мобильного, очень плавно и постепенно уходя к двери за которой скрылся. Теперь атмосфера в кабинете была еще более наколенной, от чего Чу хотел как можно быстрее скрыться. — Вам и вправду идёт эта стрижка,– впервые за все время подал голос студент с такой неуверенностью, что Ваньнин даже не верил, что это говорит Мо. Все же в последнее время избегать его получалось намного лучше и от того они виделись намного реже. — Профессор, помните на экзамене я приглашал вас на ужин, что скажите сейчас на это предложение? — Нет. Мо Вэйюй,– Чу уже привык так строго и резко отвечать этому студенту. Он хотел его оттолкнуть от себя во благо. Все же профессор понимал, что ему будет тяжело отречься от чувств, которые преследовали его несколько лет, к тому же от таких нездоровых. Чтобы не мучать себя надеждами и чтобы не пускать очередных дурных слухов о Мо, тот считал отстранение лучшим исходом. — Я тебе не твоя ровесница студентка или какая-то подруга с сайта знакомств. Пусть я уже не преподаю у тебя, но остаюсь профессором университета, поэтому запомни мои слова, ведь повторять их я не намерен. Прекрати со мной разговаривать, мне не нужна компания в виде тебя или времяпровождение с тобой,– прежде чем уйти, Чу слышал как тяжело упали книги на пол, а ещё какие-то крики Сюэ Чжэнъюна. Но он не мог остаться, чтобы расслышать все это. Ему было ужасно больно от собственных слов, противно и гадко. Он хотел оправдать свой холод и жестокость, но понимал, что сейчас перегнул палку. Он не должен был именно так отвечать Вэйюю, но это же для его блага? Правда ведь? Только так им обоим будет лучше, без присутствия в жизни другого.