Русальи недели

Разговаривать тут, видимо, было не принято. Шура поморщился, косясь на недвусмысленно наставленный на него пистолет. — Прости, — Олег почти виновато улыбнулся, поспешно опуская руку. Привычно вскинувшийся на неожиданный звук, он не сразу разглядел в темноте дверного проема блестящие знакомые глаза. Парень нахмурился, щелкая выключателем и натыкаясь недовольным взглядом на открытый нараспашку арсенал. — И зачем? — вопрос повис в воздухе, с лязгом шпаги скрестившись со звуком гремящей задвигающейся сетки. Волков щелкнул замком, закрывая шкаф, и на пробу дернул ручку, проверяя. Отвечать он, очевидно, не собирался. Шура поджал губы, но послушно занял свое место на кухне, наблюдая, как Волков ставит чайник. Полторы недели они торчали в городе. Петербург встретил их непривычной душной жарой, от которой, кажется, понемногу плавился даже асфальт. Стоящий между домами воздух гудел каменным жаром и автомобильной духотой, изредка разбиваемой тенью старых парков. В квартире Олега окна тоже не закрывались, только временами тоскливо делала попытку всколыхнуться занавеска, но тут же уныло опадала, снова сраженная экстремальной температурой. — У меня самолет через три дня, — обернулся к Шуре, наконец, Олег, — Летим с пересадкой где-то в Европе. Он дернул плечом, будто вообще не собирался ничего говорить, и слова, в стремлении заполнить почти неловкую паузу, сами собой сорвались с его губ. Загудел недовольным баритоном старенький холодильник, разбивая снова повисшую тишину. Шура устало вздохнул, сжав переносицу и жмурясь. С нервным смешком помотал головой. А он-то надеялся. Волков с Разумовским разругались на четвертый день после приезда. Из-за чего именно, не знала, кажется, даже Марго, удивленно наблюдавшая, как Олег молча перекинул через плечо ремень спортивной сумки и как бледный Разумовский с отстраненным выражением лица снова скрылся за монитором, ожесточенно застучав по клавиатуре. Волков тогда, не останавливаемый никем, так же молча вышел из башни и растворился в ночных сумерках, заслужив себе в спину только пристальный тяжелый взгляд и неясный шепот. Больше они на связь не выходили, Гром только удивленно брови вскинул, но в частном порядке каждого уведомил, что дело прикрыли, накопав что-то действительно неприятное. Шура догадывался, что за особое рвение, присущее Грому, того по голове не погладили. Странно было теперь видеть Олега без Разумовского. Шура не верил и поначалу даже не особо вдавался в подробности их взаимоотношений, но безусловное практически взаимопонимание между ними не заметить было трудно. Им хватило всего пары недель, чтобы достичь того уровня связи, который многим не дается годами кропотливой работы. Там, где говорил Разумовский, Волков дополнял, выстраивая стройную логическую цепочку. Один слушал, другой соглашался, и, несмотря на пустяковые споры и мелкие расхождения, иногда им не требовалось даже слов, чтобы поймать одну и ту же мысль. Стратегические выкладки Олега раз за разом с полуслова подхватывал Сергей, развивая, дополняя и критикуя. Не умея работать в команде, он ощутимо старался сгладить раз за разом возникающие острые углы. В один момент не получилось, и они все-таки с размаху напоролись. Шура не верил, что связи больше нет. Видел, как хмурился иногда, потерянно замирая посреди комнаты, Волков. Как темнела глазами Марго, с которой они завели моду обедать в центре города, когда речь заходила о Разумовском. Но почему-то верилось, что все наладится, неведомым образом вернется на круги своя. Верилось, пока на горизонте не растянула сумасшедше-кровавую улыбку во всю свою пасть пыльная пустыня. Кажется, Олег говорил, что это должна быть Сирия. Шура старался задуть все сильнее разгорающийся с каждым днем огонек беспокойства, вспыхнувший в груди с того самого момента, как Волков написал ему, что переезжает. Переубеждать упершегося Волка — Шура знал — было бесполезно. Тот, кусая сам себя и сбивая в кровь подушечки лап, уже с предвкушением тянул носом порох и дым новой войны. — Я думал, сбегать не в твоих правилах, — собравшись с духом, наступил парень на больную мозоль. Волков замер, не спеша, впрочем, оборачиваться. Кажется, тихо рыкнул, — Что с тобой вообще происходит? Ты знаешь этого Разумовского всего ничего, а теперь бежишь от него в другой конец мира. Ради чего? Он сам не заметил, как оказался на ногах, всего в паре шагов от застывшего Волкова. Теперь ему был отлично виден резко очерченный желтоватым светом профиль, горбинка на носу и падающая на скулу тень. Олег хмурился, сцепив зубы и изредка поигрывая желваками. Медленно повернул голову, сверкнув глазами. Шура сделал шаг назад, изо всех сил противясь поднявшейся в глубине чужого взгляда силе. Волков медленно выдохнул, справляясь с приступом раздражения, отпустил столешницу, за которую схватился в попытке заземлить волной поднявшиеся изнутри эмоции. — Я еду, — хрипло начал он, прочищая сжавшееся спазмом горло, — Потому что это моя работа. То, что я умею и хочу делать. С Разумовским мы не сошлись во взглядах, Шур. Так бывает. Он моргнул, пряча обратно все то, что уже готовилось выплеснуться наружу за зрачком, и Шура неожиданно для себя облегченно выдохнул. Страшно не было, но почему-то именно Олега ему раздражать и тревожить лишними разговорами не хотелось. Он и так был явно не в порядке. — Ты не расскажешь? — осторожно попробовал он, так и не отпустив взглядом затянутую в привычно-черное фигуру Олега, — Что у вас произошло? Волков хмыкнул, подкатывая рукава свитера, снова загремел посудой. — Теперь уже неважно, — он дернул плечом, кривовато улыбаясь, — Чай, кофе? Разговорить его у Шуры так и не получилось. Олег теперь то отшучивался, то темнел глазами, бросая на него долгие тяжелые взгляды и заставляя добровольно сменить тему. Грызло неясное беспокойство и вполне объяснимое любопытство. Что-то в этой истории обещало еще показаться, да так, чтобы никому не показалось мало, Шура чуял каким-то внутренним чутьем. Посмеивался, что волчья интуиция воздушно-капельным передалась. Потянулись дни пыльной улицей, заглядывающие в распахнутые окна и дышащие автомобильным выхлопом. Трескалась под лучами солнца белая краска на старых двойных рамах, и Шура про себя радовался, что Олег так и не завел комнатных цветов — жалко было бы. Пока себя засохшим в отсутствие Волкова растением ощущал только он сам. И хотя Волков все еще был рядом, — шутил с утра, гремел чем-то на кухне и шуршал собираемыми вещами, — Шура чувствовал, как все сильнее тревога сжимается шипастой лианой где-то под ребрами. — Держи, — в ночь перед вылетом Олег вручил ему увесистую связку ключей. Блеснул чем-то золотистым в свете электрической лампы брелок на длинной цепочке, пристегнутый к ключу от арсенала, запестрели бирки с лаконичными аббревиатурами, — Не вешай нос, Шур. Две недели и в увольнение. Он тогда щелкнул парня по носу, почти весело улыбнувшись, хлопнул на прощание по плечу и скрылся за дверью, задев дверной косяк увесистой сумкой. Голос, внезапно совсем переставший Шуру слушаться, так и не дал ему озвучить повисший в воздухе логичный вопрос. Что это за задание такое, с которого после двух недель в увал уйти можно? Щелкнул в застывшей янтарем тишине замок захлопнувшейся двери. *** — Спасибо, что дождался! — Марго, с непривычно растрепанными волосами, приветливо улыбнулась, дергая на себя ручку двери и переступая порог кафе. В этот раз, кажется, греческого. Шура посторонился, придерживая дверь, и шагнул следом, пропуская мимо ушей гул голосов в большом зале. Привычным уже движением придвинул девушке стул и сам опустился напротив, пробегаясь беспокойными пальцами по корешку меню, затянутого в кожаную обложку. Сегодня они обедали в небольшом зале с огромными окнами и светлыми панелями на стенах. Деревянные канделябры странной формы свисали над каждым столиком, любопытно заглядывая посетителям в тарелки и подслушивая последние сплетни делового центра. Аккуратно пощекотала Шурино плечо ползущая справа по стене лиана с треугольными небольшими листьями. На удивление обстановка казалась уютной, несмотря на почти полную посадку. — Мне не сложно, — Шура пожал плечами, стряхивая любопытное растение с рубашки и недовольно косясь на незаметно отползшую зелень. Марго только весело ухмыльнулась, кидая настороженный взгляд на прошедшего мимо официанта. Лишнее внимание им тоже было ни к чему. Сам Шура предпочел не уточнять, что пришел буквально за пару минут до появления Марго, задержавшись у начальства. В отсутствие Волкова отправляться на новое задание почему-то не хотелось. Внутри просыпалась иррациональная уверенность, что ни с одним командиром он больше не уживется, да и оставлять без присмотра стремительно дичающую без хозяина квартиру очень не хотелось. Но позволить себе сидеть без дела он тоже не мог, заскучав уже на третий день, поэтому пришлось искать работу. И вежливо, но твердо отказывать раз за разом Марго, все еще зовущей его в отдел безопасности «Вместе». «И все-таки я не понимаю, почему ты не хочешь», — она тогда сидела в гостиной, закинув ногу на ногу и качая сползшей с пятки лодочкой. Странный вечер, переросший в один из череды похожих, протекал с едой на вынос и опустошением Волковского бара. Готовить на кухне Олега у Шуры рука почему-то не поднималась даже спустя полторы недели, проведенные без привычного доброго подтрунивания командира. Все было как будто не так. Навалившаяся внезапно хандра изредка передавалась, кажется, даже Марго, хотя о причинах своего настроения она почему-то упорно молчала, тем не менее охотно слушая Шурины рассказы о работе. Он теперь строил преданные глазки какому-то бизнесмену средней руки за неплохой гонорар, выполняя функцию скорее компаньона, чем телохранителя. Впрочем, Шуру устраивало. — До скольких ты? — он оторвался от меню, откладывая его на край стола и провожая цепким взглядом принявшую заказ официантку. Марго хмыкнула, прослеживая его взгляд, и сцепила руки на столе, весело сверкнув глазами. — Час точно есть, — она поправила волосы, смахивая уведомление с часов и поджимая на мгновение губы, — Понравилась? Девушка кивнула вслед невысокой шатенке, сейчас снова лавировавшей по залу с полным подносом. Тонкий прямой нос с карими яркими глазами и собранные в высокий хвостик на затылке волосы. — Приятная, — пожал плечами Шура, переводя взгляд обратно на Марго. Та чуть наклонила голову, впрочем, отчего-то улыбаясь чуть более тускло, чем он привык видеть. Как будто было что-то еще, о чем говорить ей отчаянно не хотелось. Что-то, что пряталось за белыми прядями и густо подведенными черным глазами, — Как работа? Она помрачнела, слишком очевидно для самой себя поджав губы. Шура внимательнее всмотрелся, ища подтверждение еще неясным даже самому себе догадкам. Детали, Олег всегда советовал ему учиться видеть, а не просто смотреть. Можно научиться врать глазами, телом, но всегда будет что-то, за что можно будет уцепиться, разматывая клубок наносного. Кажется, Марго отшутилась какой-то фразой из детского мультика, звонко рассмеявшись и сощурившись. Обернулась на подошедшую официантку, отодвигая подальше телефон и освобождая место для тарелки. — А ты? — она вопросительно вскинула брови, ковыряя вилкой листья салата с видом человека, который есть и не особо планировал. Только отпила кофе. — Нашел себе команду, — Шура коснулся подушечками пальцев горячего бока аккуратной белой чашки, чувствуя, как жжет кожу, но не спеша одергивать руку. Аппетита у него тоже не было, — Уволюсь и тоже махну куда-нибудь, где пожарче. Марго фыркнула недовольно, неуловимо темнея глазами, и уткнулась в тарелку. — Жарче только в духовке, Шур. За окном громыхнуло, заставив их вздрогнуть. Стремительно набежавшие тучи собрались в, кажется, сплошную, почти черную завесу, накрыв Питер темным куполом. Налетевшим порывом ветра согнуло недавно высаженные молодые деревца в кадках на улице. За окном, придерживая головные уборы, прохожие заметно ускорили шаг, стараясь успеть спрятаться до того, как небо разорвется грозой. Ослепительно сверкнуло, и раскат грома снова пушечным выстрелом прокатился по ржавой жести крыш и блестящим бокам припаркованных во дворах машин. Мимо их столика официантка кинулась закрывать окна, завыл в щелях сквозняк, ругающийся на прячущихся от него людей. — Так, — подхватилась неожиданно Марго, резво поднимаясь на ноги, — Мне пора. Спасибо за компанию, Шур. Была рада тебя видеть! Ее даже хватило на вполне дружелюбную улыбку до того, как она, круто развернувшись, заторопилась к двери, провожаемая взглядами недоуменных посетителей. На краю стола так и остался лежать ее телефон, и Шура, зажмурившись и тяжело вздохнув, тоже поднялся на ноги, убирая технику в карман и спеша за девушкой. Замешкавшись за оплатой, он выскочил на улицу, когда Марго уже ловила такси. Хлынувший сплошной стеной дождь с остервенением лупил по стеклам и жаркому асфальту, над улицей понемногу поднимался то ли пар, то ли туман. Почти мгновенно промокли ботинки, и Шура, перестав пытаться не наступать в лужи, превратившиеся, кажется, уже в сплошной поток, в пару шагов оказался у машины. Марго непонимающе обернулась, но спросить не успела, под раздраженный комментарий водителя потянув вымокшего насквозь паря за собой в салон. Резиновый коврик под ногами моментально стал мокрым. Шура медленно перевел взгляд с разгулявшейся за окном стихии на замершую слева Марго. Тоже промокла: с кончиков волос, теперь слегка завивающихся, капала на юбку дождевая вода, оставляя темные крупные пятна, прилипла к рукам и спине тонкая светлая рубашка, заметно холодя Марго кожу. В салоне оказалось холоднее, чем на улице — недавно отключенный кондиционер, видимо, до этого работал весь день, обеспечивая пассажирам комфортную поездку. — Башня «Вместе», — распорядилась Марго, наконец поворачиваясь к Шуре и вопросительно вскидывая брови, — Ты зачем выскочил? Парень провел рукой по мокрым волосам, мимолетно радуясь, что сменил краску, и теперь внезапный душ не закончился цветными пятнами на плечах, как в прошлый раз. Закопошился по карманам, извлекая нежно любимую технику. — Ты телефон оставила. Марго распахнула глаза, поспешно забирая гаджет и проверяя, не намок ли он. С чувством поблагодарила, наконец-то по-настоящему светло улыбнувшись. Впрочем, вспышка облегчения быстро прошла, уступив место беспокойству, с которым она выбегала из кафе. За окном, стоило машине свернуть, вынырнул, взрезая острым шпилем мокрые лохматые тучи, Лахта-центр. По мере приближения, он все надвигался, зловеще загораживая собой небо и угрожая вспороть брюхо еще одной грозовой туче. Свернули с Приморского тоже неожиданно, запетляв по узкой улице, между еще достраивающимися новыми зданиями. Как младший близнец, показалась из-за умытого дождем бока небоскреба башня со знакомым логотипом на фасаде. Неоново вспыхнуло «Vmeste», отражаясь в тонированном темном стекле. Такси остановилось у самого входа, подсвечивая фарами тысячи падающих с неба капель. Почти не справляющиеся с осадками ливневки чуть в стороне рычали ранеными животными, странно гудя и мокро хлюпая грязной водой. Сунув водителю под нос купюру, Марго резво выпрыгнула на улицу, потянув за собой и Шуру. — Эй, погоди! — Шура проскользнул вслед за девушкой в полупустой прохладный холл, оставляя на чистом полу мокрые следы ботинок, — Что случилось? Марго то ли не услышала, то ли предпочла не отвечать, почти подлетев к лифту и нервно вдавив кнопку. Тихо и даже как будто успокивающе загудело где-то в шахте, зажглась ровным светом небольшая панель на стене. — Добро пожаловать, Марго! — поприветствовал блондинку исин приятным женским голосом, отдаленно напоминающим ее собственный, только чуть более механический, — Вы рано. Я могу чем-то помочь? Тихо раздвинулись двери лифта, дохнув на Марго с Шурой кондиционерной прохладой верхних этажей. Парень поежился, но послушно зашел внутрь, осматриваясь. Щелкнули сбоку нажимаемые кнопки, и в темном стекле неожиданно ярко отразилась фигура хмурящейся Марго. Внимательно вчитываясь в приходящие на часы уведомления, она нервно заправила за ухо мешающуюся белую прядь, раздраженно тряхнув головой. — Что это? — Шура резко обернулся, заставив блондинку вздрогнуть и непроизвольно отступить, — Покажи. Прозвучало неожиданно жестко даже для него самого. Он шагнул следом за девушкой, игнорируя ее недовольно вспыхнувшие глаза и уже приоткрывшийся для какой-нибудь отговорки рот. Аккуратно длинными пальцами потянулся к ее подбородку, но замер, так и не дотронувшись до бледной даже в разгар солнечного лета кожи. — Можно? — она обреченно кивнула, опуская глаза. Действительно, играть в догонялки в небольшой кабине лифта и тем более отнекиваться было уже поздно. Шура осторожно ухватил пальцами ее за подбородок, поворачивая лицо девушки к рассеянному свету ламп на потолке, — Откуда? На умытом внезапным ливнем лице отчетливо проступила заживающая ссадина, до этого надежно прикрытая толстым слоем косметики и распущенными волосами, придававшими Марго еще более хрупкий вид. Небольшой, но достаточно яркий синяк некрасивым пятном расползался по скуле, плавно перетекая в тонкую царапину, оставленную чем-то острым. Девушка дернулась, выдираясь из рук и отступая. Отвернулась к дверям, поспешно занавешиваясь снова волосами. — Упала, — буркнула она, поспешно приводя себя в порядок, насколько это было возможно. Шура хмыкнул, не став комментировать. Тоже пригладил кудри, чуть взъерошив волосы. Отчетливо не хватало внимательного спокойного взгляда со стороны, который всегда чудом находил минуту тишины для принятия решения и верных выводов. С раздражением подумалось, что Волков бы сейчас не стоял бы как каменное изваяние, не зная, что делать дальше. Олег бы наверняка заметил еще раньше и, конечно, не сунулся непонятно куда и непонятно зачем. Шура им не был. — Сергей у себя, — снова мелодично раздалось над головой, заставив Марго едва заметно вздрогнуть, — Хорошего дня! Бесшумно открылись двери, выпуская их в темный, плохо освещенный коридор серверной. Подмигивающие со всех сторон огоньки сбивали с толку, заставляя нервно оглядываться. Неестественно прямая спина Марго, шедшей впереди, тоже не добавляла уверенности. Интуиция вопила, что что-то здесь не так. Тихий гул техники, остро перебиваемый стуком каблуков блондинки, внезапно колыхнулся, потревоженный странным грохотов где-то впереди. Девушка на мгновение замерла, чтобы тут же ускорить шаг, практически срываясь на бег. До стеклянных дверей в конце коридора они добрались в рекордные десять секунд. И так и остановились, не решаясь дернуть ручку. Внутри, за зеркальным напылением, что-то происходило — разобрать слов никто из них бы не смог, но оба настороженно замерли, пытаясь в неясном звуке чужого голоса разобрать хоть какие-то слова. Марго, приложив палец к губам и кивнув на панель безопасности, кажется, задержала дыхание, прикладывая палец к датчику и вводя нужный код. На мгновение у Шуры замерло сердце: только бы исин не решил объявить Разумовскому об их появлении. Тихо щелкнул, открываясь, замок. Марго, с видимым облегчением опустив плечи, аккуратно, стараясь не издать ни звука, толкнула дверь, впуская в серверную куда более отчетливый звук знакомого голоса через небольшую щелку. Говорил Сергей раздраженно, как будто спорил с кем-то. Голос то приближался, то удалялся — Разумовский ходил по кабинету, изредка обо что-то запинаясь и шипя что-то себе под нос. Шура с Марго завороженно подались вперед, стараясь отчетливей разобрать быстрый сбивчивый поток слов, неожиданно сорвавшийся то ли в тихую истерику, то ли в нервный смех. — Какие птенчики, — неожиданно елейно хмыкнули над ухом, жарким дыханием опалив мочку уха. Марго дернулась, соскальзывая рукой с гладкого металла ручки, и неловко ухватилась пальцами за дверной косяк в попытке устоять на шпильках, — Я, кажется, говорил тебе, что подслушивать нехорошо, драгоценная? Мешать другим очень невежливо. Шура закрутил головой в попытке увидеть говорившего, но вокруг только поблескивали в монохроме стекла и металла огоньки работающей техники. — Марго? — удивленно остановился напротив них растрепанный Разумовский, — Я же отпустил тебя на сегодня. Выглядел он на удивление паршиво. В глаза бросился тонкий халат, бессильно сползший с хрупкого угловатого плеча, мятая футболка и босые ноги на холодном бетонном полу. Растрепанные тусклые волосы оказались неожиданно сострижены во что-то странно-рваное и такое же потрепанное, каким казался весь Сергей. Его взгляд, цепко пробежавшийся по так и не обсохшей до конца девушке, на пару секунд задержался на виднеющемся из-за мокрых прядей синяке. Он поджал губы, переведя тусклый взгляд за спину Марго и замечая, наконец, стоящего позади Шуру. Что-то неуловимо поменялось в его лице на пару секунд. Вспыхнули глаза, и он зажмурился, зарываясь нервными пальцами в волосы и поспешно отступая назад. Замотал головой, морщась так, будто был вынужден терпеть ужасную боль. — Езжайте домой, — хрипло выдохнул он, отходя за диван и вцепляясь руками в обивку так, что отчетливо побелели костяшки. — Да, милая, — снова проворковали над ухом, — Беги, не оглядывайся. Как тогда… Шура вздрогнул, оборачиваясь и пытаясь хоть краем глаза поймать тень старательно пугающего их существа, но наткнулся только на распахнутые в испуге глаза. Зрачок почти полностью затопил светлую радужку, пряча за собой панику и настоящий, почти животный страх. Захрипел за их спинами Сергей, падая на пол и прикусывая губы, удерживая в себе не свои слова. — Живо вон! — глянул на них сумасшедшими глазами из-под еще сильнее растрепавшейся челки, пока губы медленно расползались в неестественной, змеиной улыбке. Марго хлопнула дверью с такой силой, что Шура на мгновение испугался, как бы не треснуло стекло. Прижала палец к панели, активируя резервный протокол, и со стоном выдохнула, зарываясь дрожащими пальцами в волосы. — Пошли, — мертвой хваткой вцепилась она Шуре в запястье, с неожиданной силой дернув его за собой, — Ты сможешь дозвониться своему Волкову? Марго с силой стукнула по панели управления, пнув носком туфель закрытые двери лифта. Если бы не испуганно распахнутые глаза и дрожащие пальцы, Шура решил бы, что она скорее злится, чем напугана. Но сейчас, приглядываясь куда внимательней и зная достаточно, чтобы смотреть туда, куда нужно, он видел: она в панике. — Это он тебя? — парень мрачно кивнул на рассеченную скулу девушки. Так вспыхнула, отворачиваясь и принимаясь с еще большим остервенением давить на кнопку. — Нет, — она фыркнула, видимо, заставляя себя успокоиться. Глубоко вздохнула носом, прикрывая глаза и опуская напрягшиеся плечи, — Случайность. Пояснять она, конечно, ничего не собиралась. Одновременно с приглашающе разъехавшимися дверьми лифта тихо завибрировал входящим телефон в кармане Марго.