Тебе к лицу два хвостика, Зайчик

Глава 1. Экспозиция. (часть 1) «Переезд». Прийти в сознание после продолжительного сна заставила остановившая движение машина и наступившая в салоне тишина. Открыв сонные и заспанные глаза, моргнули белоснежные реснички. Яркий утренний свет, во всю заглядывающий в окна автомобиля, позволил увидеть лишь размытые силуэты, которые через несколько мгновений всё же приобрели чёткость. Ими оказались никто иные как мать и отец, о чём-то тихо перешёптывающиеся. Вместе со зрением постепенно вернулись и физические ощущения, например, холодившая ноги прохлада, щекочущие открытую шею волосы, пульсирующие от неудобной позы мышцы и превратившиеся в камень суставы. А ещё… небольшой груз на бёдрах, которым, как оказалось, была голова его младшенькой сестрёнки — Оли. Белокурая девчушка лет двенадцати, с длинными волосами заплетёнными в две косички и белоснежной кожей, что как январский снег сейчас блистала под солнечными лучами, мило посапывала, скрутившись клубочком подле него. Эта на вид очень спокойная девочка, в реальности была белой овечкой с одним лишь «маленьким» нюансом. Она знала, что была награждена ангельской внешностью, поэтому и использовала её в своих интересах, манипулируя и обводя вокруг пальца всех взрослых, будь то родственник или преподаватель в школе. Но всё равно не заигрывалась, знала меру и видела границы дозволенного. Соответственно дома она так не делала, но глаза цвета чистого неба сами по себе подкупали родителей, поэтому те лишний раз позволяли себе побаловать своего младшего ребёнка. Хоть Антон и был старше сестры на три года, но на удивление они были очень похожи внешне, и единственное, что отличало их друг от друга: пол, рост (хотя да какой там, за последний год Оля достаточно сильно вытянулась и, уже дыша в затылок брата, ступала по пятам), ну и последнее — причёска. Если у Оли волосы были длинными, то у Антона они были ниже подбородка, что-то на подобии каре, которое подходило ему как никому другому. Еще недолго потупив взгляд о слегка подёргивающиеся пушистые ресницы, Антон огляделся. Оказалось обувь была снята девочкой и беспорядочно скинута между сиденьями, а тело — укрыто тонким пледом, в силу утренней прохлады. Солнце только вставало, выглядывая из-за горизонта, а где-то за густыми деревьями начал кукарекать петух, оповещая всех о долгожданном наступлении утра. Негромко мычали и деревенские коровы, скорее всего уже поедая зеленую травку на какой-нибудь полянке. Антон же, всё это время, спал, как солдат: прижавшись к закрытой двери, он был стиснут душащим ремнём безопасности, а голова его лежала облокотившись об окно, да так, что при малейшей кочке на незаасфальтированной дороге, билась о него. Дабы окончательно проснуться, парень решил протереть глаза руками. Под веками сразу заплясали множество пятен разных цветов, заставляя попасть в какую-то прострацию. Ногти его, как ни странно, тоже оказались не простыми. Примечательней всего было то, что они были длинными и словно заострёнными, как у семейства кошачьих. Диких кошек, готовых разорвать свою добычу на кусочки. Раньше в них была некая необходимость в виде игры на гитаре, но игра прекратилась, а они остались. Как напоминание, или скорее привычка. Из раздумий вырвал обратившийся к нему голос: — Проснулся, соня?