Тебе к лицу два хвостика, Зайчик

Глава 2. Экспозиция. (часть 2) «Дела». — Проснулся, соня? — полу шёпотом спросил отец семейства, краем глаза заметивший движение на задних сиденьях. — Угу… — протянул в ответ он и потянулся, в надежде хоть как-то размять затёкшие конечности. Однако был остановлен крышей автомобиля. — Мы приехали, нужно разбудить Оленьку, — сказал, уже не шепчась, мужчина средних лет. Женщина, сидевшая рядом с ним, потянулась рукой к детям и, не обделяя сына, сначала потрепала белоснежную макушку мальчика, а уже потом дотронулась до щёчки дочери. Вырисовывая большим пальцем непонятные узоры, она нежно начала: — Доченька, просыпайся. Мы уже приехали, — спокойно и тихо, чтобы не напугать, протянула Карина. — Встаю… — сонно пролепетала девочка, принимая сидячее положение и опуская ноги на пол, где валялась её обувь. Потерев лицо и быстро проснувшись, девочка надела ботинки и в ожидании посмотрела на родителей, что сидели на передних сиденьях. Завидев горящий пламенем интерес во взгляде дочери, послышался мужской голос. — Ну… Выходим? — сказал он, открывая дверь. Понятное дело риторически. Последовав его примеру и выйдя из машины, пассажиры смогли лицезреть всю красоту летнего деревенского утра. Прохладный ветерок заигрывал с чужими волосами, забираясь под толстовку, прижимаясь и пробуя теплоту человеческого тела, а под ногами молодая зелёная и сочная трава была покрыта росой, которая, как бриллианты, переливалась под мягкими лучами ещё не кусающегося солнца. Из-за леса, розовело небо и чирикали птички, напевая известную только им песню. Где-то вдали, кукарекал петух и редко ему в унисон мычала корова, а чуть дальше, перекрикиваясь, лаяли собаки, что-то оживлённо обсуждая. Глаза Антона загорелись, как полярная звезда в ночном небе, и уж теперь он забыть забыл о том, что скучал по серой городской жизни и старому дому. Сейчас он был счастлив находиться здесь, в этом захолустье, и жить в этом немного пугающем доме: это место просто идеально для художника! — Дорогая, иди пока дверь открывай, — сказал брюнет своей жене и продолжил, теперь уже обращаясь непосредственно к детям. — Идёмте, нужно стаскать вещи в дом. Берите полегче, — сказал отец, в голосе которого прозвучала нотка командира, но последняя фраза звучала столь заботливо, что Петровы-младшие чуть-ли не в припрыжку подбежали к открытому багажнику и, взяв по сумке, при этом давя лыбу до ушей, пошли за мамой, чтобы осмотреть новое место их обитания. Постоянного. Молодой парень же и так всё хорошо помнил, хоть и был здесь очень давно. Воспоминания нахлынули волной: как он гостит у бабушки с дедушкой, как бегает за бабочками по этой полянке и как играет в песочнице. В последний раз его пребывания тут, Оля была ещё совсем маленькой, поэтому опасаясь за дочь, родители отправляли погостить только сына. В доме, к большому удивлению, ничегошеньки не изменилось, если не считать наличие толстого слоя пыли на мебели, что была накрыта плёнкой. Дом сам по себе был большой. Заходя, сразу попадаешь в небольшой коридор, с двух сторон которого стоят вешалки для одежды. Первая дверь справа вела в просторную кухню с большим советским окном, прикрывающимся со стороны улицы ставнями, старой гарнитурой, допотопным холодильником, небольшим столом и газовой плитой. Сверху весели покоцанные жизнью шкафчики, к которым было страшно прикоснуться, вдруг ещё развалятся, а со стола свисала кружевная, когда-то белая, скатерть. Полы скрипели под ногами, а звук раздавался по всему дому и, отдаваясь эхом, звенел в ушных перепонках. Напротив кухни, гостиная. Небольшой диван, телевизор-ящик с DVD плеером и кучей дисков, одним словом: старикам было чем заняться спокойными вечерами. На полу лежал величественно красный, узорчатый ковёр, на который падало огромное количество солнечного света из французского окна, ведущего, конечно же, на веранду. Прямо по коридору виднелась лестница, что на удивление хорошо сохранилась. Это не могло не радовать. Коридор продолжался дальше, за первой дверью в самой лестнице была маленькая кладовка, которая успела покрыться пылью и паутиной вместе с семейством паукообразных. «Брр, мерзость!» — прочиталось на лице блондинки, которая решила по скорее ретироваться подальше от пристанища членистоногих. Вторая дверь слева вела в уже кладовую побольше, в которой также скапливался годами всевозможный хлам и сор. Коридор заканчивался тупиком с маленьким квадратным оконцем, поделённым деревянными реечками на четыре ячейки. На втором этаже было четыре комнаты: две комнаты для приезжающих погостить родственников, одна комната — спальня бабушки с дедушкой, и ванная. В первой гостевой кровать располагалась у стены справа, слева разместилось большое окно, заполняющее всё пространство светом восходящей звезды, около двери — стол с полками, а напротив стола, у кровати, шкаф, сделанный в стене. Тут же рядом находилась и вторая, что была намного просторней первой. Кровать у стены, рядом окно со шторами и широким подоконником. На полу ярко-зелёный, расписанный витиеватыми узорами, ковёр. Уже тогда было решено, что именно эта комната станет Олиной. В неё будет перемещён телевизор из зала, у которой как кстати имелась целая коллекция дисков со всевозможными кинокартинами на любой вкус, будь то боевик, или любовная история. В гостиную же было принято решение купить новенькую плазму. Последней комнатой была спальня. Большая кровать посреди комнаты занимала почти всё пространство, над которой было окно с дырчатой, или будет правильней сказать, кружевной тюлью. У стены стоял книжный стеллаж (дедуля очень любил читать), а на полу лежал тёмно-бордовый ковёр, что был настолько мягким, что пальцы ног буквально проваливались в нём. Далее не маленькая и не большая ванная комната, со старинной ванной на эксклюзивных ножках, раковиной, большим и красивым ретро зеркалом, в которое можно любоваться вечность, ну и, конечно, вещью первой необходимости — унитазом. Всё было неимоверно грязным, жёлтым, а в помещении стоял неприятный запах сырости и плесени. Это стояло ожидать, ведь, кому ещё здесь было убирать? Бабушка и дедушка были в достаточно преклонном возрасте, а помощников, которые бы помогали и с уборкой, и со всем остальным, у них, к сожалению, не было. Единственная дочь жила довольно далеко, имела двух детей, зарабатывала деньги, в общем и целом была вся в работе, поэтому не имела возможности часто бывать в гостях у своих родителей. Продолжая лицезреть открывающуюся глазам картину, женщина бросает оценивающий взгляд. Тяжело вздохнув, от понимания предстоящего фронта работы, она восклицает, больше ободряя саму себя. — Ну, дети мои, нас ждёт большая генеральная уборка: работы много…

***

Спустя несколько часов, когда солнце вовсю жарило, не щадя никого, а птицы чирикали, не переставая, бóльшая часть дома была в идеальности убрана. Полы сверкали, а в воздухе витал запах хлорки, который перемешивался с запахом только что постиранного постельного белья, щекоча носы своих новых постояльцев. Просачивались и нотки пыльцы, что вырвались в дом через открытые окна и так же улетучивались из помещения, оставляя за собой лёгкий шлейф из аромата цветущих полевых растений. Вещи прошлых жильцов были собраны и в скором времени будут отданы нуждающимся, ставни были сняты, а две несчастные и оббитые жизнью бетонные ступеньки, наконец, подметены. Жёлтые батареи значительно побелели после водных процедур. Все что-то копошились, жизнь кипела и бурлила, переливаясь через края. Теперь, за столько лет пустований, дом вновь обрёл жильцов и… ожил, от чего жизнь вокруг стала только красивей. Вновь он выглядел обитаемым, с жизнью, таким, от которого так и веяло тёплым очагом, заботой и горячим кофе с маршмеллоу. И это не могло не радовать. Вскоре, под вечер, родители собрались и уехали в ближайший город за продуктами. Они, конечно, могли поехать в магазин, находящийся в посёлке, но всё же решили довериться большому ассортименту городского супермаркета. Так дети и остались одни. Девчонка уже вовсю смотрела русалочку, обживая новую комнату, когда в задумчивом состоянии юноша вышел на улицу и, присев на ступеньки, стал ловить по-вечернему прохладный ветерок и последние лучики уходящего солнца, еле просачивающиеся через клёны деревьев густого леса. Дом был окружён со всех сторон, как бы отделяясь от остального мира, растительностью, и хоть он цвёл и пах, но всё же Антона немного пугал этот лес. Его что-то отталкивало и одновременно манило, как манят ребёнка конфеткой. Возможно это всё игра воображения, просто фантазия, и со временем она пропадёт. И всё будет нормально. Ещё немного порассматривав угасающую красоту дня, парень поднялся со ступень и вернулся в дом.

***

Лето пролетело незаметно. Нет. Не так. Слишком быстро, молниеносно. Ещё вчера, казалось, наступило первое июня, каникулы и отдых, а вот уже и конец августа душит своим предстоящим волнением…