Кровь и золото II

«Способен ли ты отнять чью-то жизнь?» Гермиона постаралась задать серьёзный вопрос максимально взвешенным тоном – специально для него. В её сторону устремился пристальный взгляд стальных глаз. Вопрос в лоб не на шутку удивил Драко Малфоя, но изумление слишком уж быстро уступило место раздражению. «Если ты не забыла, когда-то я мужественно пытался лишить жизни самого Альбуса Дамблдора», — недовольно буркнул он. «Разве такое забудешь? Господи, Малфой, какое мужественно? Смех да и только, — с издёвкой хмыкнула Гермиона. — Пытался он». Малфой зарделся от стыда. Ещё бы, Гермиона ведь надавила на больную мозоль. «Н-неправда! Я старался изо всех сил! — раздосадовано воскликнул он. — Как ты не понимаешь, что моя… нет, на кону стояли жизни моей семьи!» «Ладно, ладно, не скули. Признаю, ты пытался совершить убийство, хоть и не очень… удачно, — отмахнулась Гермиона. — Но всё-таки получится ли у тебя лишить человека жизни? По-настоящему, с помощью проклятия, и не простого. Одного очень хорошо известного нам проклятия». Малфой вздумал в очередной раз ломать комедию, но долго его маска не продержалась. Всё же не зря Гермиона задала вопрос напрямую. «Даже не сомневайся», — с напускной уверенностью отчеканил он. «Что ж, давай проверим. — Гермиона поднялась со стула, призывая Малфоя последовать её примеру. Как удачно они решили собраться в её квартире, иначе испытать Драко просто не получилось бы. — Используй убивающее проклятие, но, ради всего святого, только давай не на мне. Лучше обрати внимание вот на него». Гермиона даже заранее подготовила жертву – всё ради Малфоя. На днях она поймала маленького таракана, ползающего по ванной комнате, и посадила надоедливое существо в банку. Оно жалобно шевелило усиками, поглядывая в сторону мучительницы. Всего на секунду Гермиона ощутила небольшой укол вины, но почти сразу отбросила глупые мысли в сторону. Уж лучше мирно умереть от проклятия, чем пасть жертвой холодного безжизненного каблука. Малфой не спускал с таракана удивлённых глаз. «Ты что, шутишь, что ли?» — произнёс он. «С чего бы? — закатила глаза Гермиона. — Если мы собираемся вместе отправиться в прошлое, то мне нужно убедиться, что ты способен выполнить самое важное условие. Докажи, что не послужишь мне лишним балластом». Гермиона поставила банку на стол и отошла в сторону. «Чего медлишь? Ну же, приступай, — призвала к действиям она. — Ты ведь не забыл нужное движение палочкой? Да ладно, уверена, любимая тётушка успела обучить славного племянничка всем премудростям Непростительных заклятий». Малфой вдруг побледнел, но всё равно нашёл в себе силы ответить: «В-вообще-то, д-да… — болезненно сглотнул он. — Но ты серьёзно, Грейнджер?» «Ещё бы». Гермиона показательно скрестила руки на груди и принялась терпеливо ждать. Малфой нехотя встал со стула и потянулся за палочкой. Секунды шли, атмосфера становилась всё напряжённее. Прошло полминуты, и Гермиона просто не выдержала: «Боже, Малфой, перед тобой всего лишь таракан», — воскликнула она, начиная закипать. «В том-то и проблема, — зашипел он. — Ты вообще знаешь, что пользоваться Непростительными… незаконно?» «Да что ты говоришь?! Быть того не может! Что же получается, теперь нам придётся отказаться от безобидного, а главное очень и очень законного путешествия во времени? Да уж, дела-а». Малфой недовольно прищурился. «Запрещёнными заклятиями сложно пользоваться в подобных условиях, — рявкнул он. — Ты просто не можешь не знать, что Непростительные тяжело даются людям, которые в обычной жизни ими не пользуются. Нужно сильное желание». «Да знаю я, знаю, — согласилась Гермиона. Может, стоило быть с ним немного помягче. — Но нужно же что-то делать. Попробуй представить её образ. Вот она, Меропа Гонт, мать монстра, поработившего твоё семейство. Не только главная цель нашего замысла, но и… всего лишь невинная женщина. Представь во всех красках, Малфой, потому что ты прекрасно знаешь, с чем мы столкнёмся в прошлом. Или ты передумал и решил убить ребёнка? Ну что, сможешь лишить жизни новорождённого младенца?» И без того бедное лицо Драко лишилось всяких красок. Он только отрицательно замотал головой. «Вот видишь, — развела руками Гермиона. — Но мы отошли от темы. Мне нужно убедиться, что у тебя получится. Давай же». Малфой закусил губу и воззрился на несчастного таракана. Он всё никак не находил в себе смелости произнести заветные слова. Гермиона подождала ещё несколько минут и окончательно убедилась, что от Драко Малфоя толку не добьёшься. Придётся брать ситуацию в собственные руки. Гермиона сделала глубокий вдох и вскинула палочку. «Авада Кедавра». Зелёное свечение настолько застало Малфоя врасплох, что он отскочил назад, зацепился за стул и повалился на пол, прижимаясь к стене. Таракан испустил дух в закупоренной банке. Малфой уставился перед собой как громом поражённый. В болезненном взгляде перемешалось удивление, трепет и, как ей показалось всего на секунду, страх. «Как… Как же ты… Просто когда…?» «Скажем дружное «спасибо» твоей милейшей тётушке», — безрадостно заключила Гермиона. Она чувствовала, как кровь отзывалась на каждое биение сердца, а по венам жгучей жидкостью растекался адреналин, напоминающий об использовании невероятно мощного тёмного заклятия. Гермионе довелось применить смертельное проклятие всего лишь второй раз в жизни. Она тоже боялась, но понимала, что нужно удостовериться, получится ли использовать его в момент истины даже без эмоциональной подпитки. Удастся ли выпустить зелёный свет на холодную голову, не замутнённую никакими дурными мыслями. Гермиона хотела узнать, сумеет ли превратиться в убийцу. «Как-то раз я использовала его против Беллатрикс с помощью её же палочки. Дело было в Хогвартсе, как ты уже наверняка догадался, — как ни в чём не бывало предалась воспоминаниям Гермиона. Глаза Малфоя превратились в два больших серебряных блюдца, словно он впервые увидел истинное лицо Гермионы Грейнджер. Она только глухо рассмеялась. Пальцы подрагивали от отголосков импульса, созданного смертельным проклятием. «Естественно, я и близко не попала, — спокойно отметила она. — Но не волнуйся, больше я ни за что не промажу. А тебе, Малфой, лучше остаться дома. Вряд ли от тебя будет хоть какой-то прок». Малфой согласно закивал и в кои-то веки не стал затевать спор.

***

«Он убьёт меня. Точно убьёт». В голове Гермионы набатом стучала одна единственная мысль. Она не сводила испуганных глаз с Риддла, окутанного алым светом бесчисленного количества рун, и видела перед собой лишь порождение дьявола. Губы монстра украшала пугающая ухмылка, лишающая всякой надежды на спасение. «Сегодня я расстанусь с жизнью». — Что с тобой, Гермиона? Неужели ты испугалась? — послышался вкрадчивый голос Тома Риддла. Со стороны он держался вполне расслабленно, будто ничего особенного не происходило, но Гермиона прекрасно понимала, что сделай она хоть одно лишнее движение, он тут же примет боевую стойку. И ей наступит конец. — Интересно, что же такого страшного произошло? «Сосредоточься на дыхании. Не забывай сохранять самообладание. Не поддавайся страху. Вспомни тренировки». Сквозь пелену замутнённого разума прорвался голос Холлоуэя. Наставления начальника, словно давно потерянные друзья, нагрянули в гости в самый нужный момент. Гермиона ухватилась за спасительную соломинку и сделала несколько глубоких вдохов. «Не поддавайся страху. Думай головой». Нет, он не собирался её убивать. Точно не здесь, да и с чего бы сейчас. Том Риддл буквально несколько часов назад познакомился со школьными друзьями Гермионы. Ребята наверняка успели догадаться, с кем она покинула ночной клуб. Более того, они слышали имя загадочного знакомого Гермионы родом из Лондона. Если она пропадёт без вести, то подозрение падёт на Риддла, что не только внесёт весомую лепту в его планы, но и добавит немало головной боли. Даже если дело не дойдёт до убийства, он ведь всё равно… подозревал, что Гермиона лгала о собственном происхождении. Нужно что-то придумывать, причём срочно. Он не оставит её в покое. «Постойте, Риддл же только думает, что что-то знает. Но ничего, кроме догадок, у него больше нет, — резонно заметила она. — Гермиона, почему ты потеряла голову? Волдеморт ведь просто обмолвился, что якобы встретил тебя в библиотеке. Остальное он всего-навсего додумал, основываясь на бездоказательном предположении. Успокойся, он просто пытается застать тебя врасплох и напугать». «Ни черта он не знал». — Что произошло, спрашиваешь? А то, что ты совсем с ума сошёл, Том, — подрагивающим голосом заговорила Гермиона, поглядывая на сотни рун, обрамляющих гостиную. — Что за глупости ты несёшь?! То есть ты решил, что я просто взяла и выдумала родственную связь с собственной тётей, и поэтому вздумал заточить меня в чужом доме? Гермиона сделала осторожный шаг назад, потихоньку подбираясь к спасительной двери. — Ты не думаешь, что совсем заигрался? — Нет, не думаю, — сказал как отрезал Риддл. — А ты не забыла, сколько раз убегала от меня со страхом на лице? Хотя я даже поводов не давал. И сейчас то же самое: ты попыталась аппарировать. — Ну естественно! А ты чего ожидал?! — закричала Гермиона. — С нашего знакомства прошло всего ничего, а ты уже развернул целое представление, как будто я тебе что-то должна! Какой ещё реакции ты ожидал? Неужели ты не понимаешь, что здесь только два варианта: либо бежать, куда глаза глядят, либо нападать в ответ? — Твоя правда, но видишь ли, я ожидал любого развития событий. — Риддл, к огромному удивлению Гермионы, прошёл к столу и вальяжно развалился на стуле. — Сядь, нам надо многое обсудить. Гермиона едва не задохнулась от негодования. Какой же он всё-таки… Что за нахальство? — Ах сесть, значит? Может быть, ещё по душам с тобой поговорить? — Связаны ли вы с Хепзибой Смит кровным родством? — Я не собираюсь отвечать на всякие… Не успела Гермиона осыпать его очередной порцией возмущений, как вдоль тела поползла неведомая сила, тугими нитями оборачиваясь вокруг конечностей. Невидимая материя резко толкнула её вперёд. Гермиона с трудом сдержала крик, ощущая тошноту и слабость в ногах. Тело потянуло прямо в сторону стола, где уже потихоньку отодвигался стул. Гермиона вернулась на прежнее место всего за какую-то долю секунды. Она даже не успела сообразить, что же произошло. Лучше всяких слов говорила только напыщенная ухмылка Тома Риддла, виновника всех её неприятностей. Невербальная магия. Причём выполненная настолько искусно, что становилось поистине боязно. А ведь Волдеморт и пальцем не пошевелил. — Ответь, кем тебе приходится Хепзиба Смит. Неужели тёткой? — вновь раздался тот же самый вопрос. — Поверь, отпираться бесполезно. Уж лучше тебе дать ответ, и поскорее. Гермиона попыталась дотянуться до палочки, но невидимая сила не позволяла пошевелить и мускулом. — Как… как у тебя получилось? — Гермиона рискнула сменить тему и дать себе хотя бы немного времени унять дрожь, ползущую вдоль по позвоночнику. Она лучше других знала, насколько выдающимися способностями обладал Том Риддл, но даже не подозревала, что насколько. Просто уму непостижимо. — Вынужден признаться, что руны дают мне, их создателю, особое преимущество, — объяснил Риддл. — В первую очередь символы нацелены на тебя, и пока ты не назовёшь своё настоящее имя, руны продолжат подпитывать мои силы, а тебя, соответственно, всецело подавлять. Гермиона смерила его недовольным взглядом, стараясь не обращать внимания на колотившееся в ушах сердце. — Сейчас же отпусти меня, — зашипела она. — Сначала ответь на вопрос, — потребовал Риддл. «Успокойся, Гермиона. Он ничего не знает. Ничего». — Господи! Да, да и ещё раз да! — воскликнула она. — Хепзиба Смит – моя родная тётя. Я… я просто не понимаю, почему ты задаёшь такие глупые вопросы. — Но вы совсем не похожи. — А ты у нас что, похож на каждого родственника по линии матери? Риддл опешил. Гермиона лишь закатила глаза и хмыкнула. — То есть ты решил, что мы чужие люди только потому, что отличаемся внешне? И что несколько недель назад я якобы посещала городскую библиотеку в непонятно какой одежде? — Так потрудись объяснить, что же я увидел в библиотеке, — не сбавлял оборотов Риддл. Он взял бокал вина и сделал несколько небольших глотков. Волдеморт держался настолько непринуждённо, что казалось, будто бы они разговаривали о погоде, а не вели борьбу не на жизнь, а на смерть. — Почему ты появилась в библиотеке? Зачем читала книги и газеты на злободневные темы? И почему выглядела, как… чёрт знает кто? Гермиона тяжело вздохнула. Да уж, сегодня она легко не отделается. — Если ты не забыл, — сквозь стиснутые зубы заговорила Гермиона, — тогда я буквально только что приехала в Лондон. Мне хотелось как можно больше узнать о городе, где выросла любимая тётушка. Мне нравится учиться новому, такой уж я человек. Само собой, первым делом я посетила городскую библиотеку. Но ещё… мне хотелось немного отсрочить момент нашей встречи. — Почему же? — Боже… Я сразу знала, что она пошлёт меня прямиком в салон, хочу я того или нет, — констатировала Гермиона. А ведь она не обманывала. Гермиона не ожидала, что Хепзиба вообще предложит ей привести себя в порядок, хотя следовало бы, учитывая статус названой тётушки в волшебном мире. Как и подобало послушной племяннице, она покорно подчинилась. Скорее даже, что удивительно, с охотой приняла заманчивое предложение. — Теперь ты знаешь, что я далеко не всегда эдакая прекрасная принцесса, одетая с иголочки, как многие успели подумать. Риддл молча дожидался продолжения истории. Гермиона выдавила из себя полный досады вздох, стараясь делать вид, что подобные откровения давались ей нелегко. Она всё продолжала и продолжала прятаться под маской лжи, ведь как ещё можно спастись из лап монстра? — До приезда в Лондон я много путешествовала. Я просто хотела немного расслабиться и совсем перестала за собой следить, — призналась она, смущённо потупив взгляд в пол. А что, почему бы не сыграть роль пристыженной леди? — Я перестала укладывать волосы, наносить макияж и надевать красивые платья. Хепзиба, само собой, обрубила подобное попустительство на корню. Понимаешь, они с сестрой, моей матерью, совсем разные. Хепзиба всегда придерживалась мнения, что девушке должно выглядеть безупречно в любое время дня и ночи. Мне просто пришлось повиноваться, ведь это же я приехала в гости и остановилась у неё дома. Ну что, теперь ты доволен? — Почему ты изучала сведения об английской культуре? — задал очередной вопрос Риддл. Гермиона пока что не понимала, поверил он в её россказни или нет. — Я заметил, что тебя заинтересовало не только то, что происходило в волшебном мире, но и то, чем жили маглы. Зачем тебе понадобилось знать всё? Если бы Гермиона могла пошевелиться, она бы вознесла руки к небу. Как же повезло, что она успела вернуть книги об Ильверморни обратно до того, как Том Риддл заявился в библиотеку и напугал её до полусмерти. Сумасшедшее везение. — Мне что, уже нельзя разузнать о стране, где я собираюсь остановиться? — огрызнулась Гермиона. — Ты просто не знаешь Хепзибу. Я обязана не только выглядеть безупречно, но и уметь поддержать разговор на любую тему. И не дай Бог я опозорю её перед состоятельными знакомыми! Мир для неё точно перевернётся. Риддл прожигал Гермиону пристальным взглядом, словно пытаясь отыскать на дне её глаз правду. Она, уверенная в собственных навыках Окклюменции, решила ответить той же монетой. Пусть только попробует. — Почему ты заявилась в «Боргин и Бёрк»? — Я хотела купить тётушке что-нибудь особенное по случаю приезда. Она как раз хорошо отзывалась о вашей лавке. — Как ты умудрилась оказаться у Малфоя всего несколько недель спустя? — Мы познакомились на аукционе, организованном Волшебной гильдией художников. Хепзиба всего лишь попросила меня составить ей компанию. Мы с Абраксасом схлестнулись в борьбе за картину, и устроили посетителям незабываемое шоу. Я выиграла, он поздравил меня с новым приобретением и пригласил в гости. Вот и вся история. — Допустим, но мне нужно знать, почему ты сбежала из сада как ошпаренная? Словно я собирался лишить тебя жизни, а не всего лишь поцеловать. У Гермионы перехватило дыхание. Вот оно. Риддл, не меняясь в лице, дожидался ответа. Взгляд потемневших глаз прожигал до самых костей. Гермиона лучше любого осознавала, почему же бежала из особняка, и подозревала, что догадывался и Риддл. Ей просто… сорвало голову. Настолько, что даже мысль о поцелуе с Лордом Волдемортом в объятьях благоухающих роз ей вовсе не претила. Почему, спрашивает? Да потому, что он даже подбил Гермиону признаться, что и ей тоже не чужды произведения, созданные маглами. Чего только стоило его цитирование Шекспира… «Золушка. Эх, Золушка, неужели ты забыла, где твоё место?» — Потому что ты меня… напугал, — прошептала Гермиона. В глазах дьявола вспыхнула триумфальная искорка. Что ж, хотя бы во что-то он точно поверил. Риддл подался вперёд и уложил локти на столешницу, отрезая пленнице всякие пути к отступлению. — Как тебя зовут? — Гермиона. — А фамилия? Я хочу знать фамилию. Гермиона собралась всю злость в кулак и дёрнулась, что есть мочи сопротивляясь невидимой, но невероятно мощной энергии. Сила алеющих рун завибрировала, волнами отражаясь в пространстве, но влияния не сбавила. Тело пронзило доселе неведомое ощущение. — Лучше скажи, сколько сил ты тратишь на поддержание заклинаний? Боюсь, что немало, — хмыкнула Гермиона. Она вновь сделала попытку пошевелиться, но волшебная стена не поддалась. — А как же тысячи рун? Наверняка их активация даром не прошла, всё-таки одно дело наложить, а другое – применить на живом объекте. Совсем ты себя не бережёшь, Том. Интересно, сколько ещё ты продержишься в том же духе? Гермиона обвела Риддла показательно насмешливым взглядом. Зря он считал себя самым умным. Но Волдеморт и бровью не повёл. — Вообще-то, я никуда не спешу. Вполне могу позволить себе подождать, пока ты не дойдёшь до магического истощения, раз уж на то пошло. — Боюсь, ждать придётся до старости, — усмехнулся Риддл. — Только вот я столько времени тратить не собираюсь. — Ладно, а теперь-то что? — Гермиона вновь начинала нервничать. — Ты задал вопрос, но я взяла и отказалась отвечать. Что последует дальше? — Объясни, почему ты уходишь от ответа? Если ты являешься той, за кого себя выдаёшь, то в чём проблема? Гермиона сделала глубокий вдох и шумно выдохнула прямо через ноздри. У неё отлично получалось изображать глубокое оскорбление, нанесённое происходящим безумием. — Фамилия «Смит» не совсем принадлежит мне, — полушёпотом заговорила Гермиона. Риддл настолько жаждал услышать грандиозное признание, что интуитивно придвинулся вперёд, улавливая каждое её слово. Гермиона не собиралась заводить историю в подобное русло, но выбора просто не оставалось. — Правда в том, что я родилась под другой фамилией. Гермиона вскинула голову, одаривая Риддла колким взглядом, и голосом, полным достоинства, продолжила: — Только не пойми неправильно! Ты имеешь дело с Гермионой Смит, родной племянницей знаменитой Хепзибы Смит. Я никогда не лгала о своём происхождении. Моя фамилия, – настоящая, если тебе так будет угодно, – не играет особой роли. Я её уже давным-давно не использую, и больше не собираюсь. Делай, что хочешь, но ты никогда не заставишь меня её озвучить. — Это ещё почему? — Она принадлежит другому человеку, — пробормотала Гермиона. Она картинно опустила взгляд в пол, стараясь отыскать в себе зачатки ненависти к собственной фамилии, хорошо знакомые Тому Риддлу. — Я никогда его не знала и знать не хочу. Мне просто не нужно. Я не в силах исправить поступки матери, но и носить фамилию того человека тоже не обязана. — Ты говоришь об… отце, — сделал правильный вывод Риддл. — Ты что, отказалась от его фамилии? Но почему? — Потому что! Просто потому что! Теперь Гермиона разозлилась по-настоящему. Она до боли стиснула зубы и вновь задёргалась, словно птица в клетке. Ценой нечеловеческих усилий невидимый барьер пал. Риддл вскочил на ноги раньше Гермионы. Пока она поднималась со стула, стараясь оправиться от ощущения скованности, он уже успел наставить на неё палочку. Гермиона не стала убегать. Она решила, что пришла пора отдать себя в руки судьбы. Когда, если не сейчас? Гермиона отбросила всякие сомнения и начала мысленно молиться, что Риддл правильно расставит приоритеты. Она задержала дыхание и направилась прямо в объятия смерти, утыкаясь в кончик угрожающе выставленной палочки. — Давай же! — воскликнула она. — Убей меня, если хочешь. Чего ты медлишь? Уж лучше умереть, чем вновь примерить на себя фамилию того человека! Гермиона заставила оторопеть даже самого Тома Риддла. Он воззрился на неё широко распахнутыми глазами, пытаясь переварить, что же только что произошло. Вряд ли он ожидал, что Гермиона сама бросится в жерло вулкана. — Убить? — слишком уж задумчиво проговорил Риддл. Он пристально рассматривал черты её лица, словно пытаясь отследить в них хотя бы отголоски правды. — Вот, что меня больше всего смущало в Гермионе Смит. Почему ты считаешь, что при любой удобной возможности я готов отнять чью-то жизнь? Почему ты видишь во мне убийцу? Вот чёрт. Гермиона надеялась избежать подобного вопроса, но всё равно просчиталась. Как же не вовремя она дала волю эмоциям. И вот что ему говорить? Как придумать логическое объяснение, если такового просто не существовало? — А вот и он, наконец-то показался. Только полюбуйтесь. — Риддл схватил Гермиону за подбородок и заглянул ей прямо в глаза. — Тот же самый страх, что и всегда. Да, теперь я ясно вижу, что ты меня боишься. Можешь больше не отпираться, Гермиона. Впервые я столкнулся с этим странным, совершенно непонятным страхом в особняке Малфоев, и с тех самых пор он не давал мне покоя. Волдеморт разжал руку, и Гермиона попятилась назад. Вот теперь-то она по-настоящему испугалась. Том Риддл загнал её в очередную ловушку. — Я не понимаю, почему ты настолько боишься? — вновь заговорил он, только куда более спокойно, без приказного тона. — Разве я хоть когда-нибудь давал повод? — озадачился Риддл, и вдруг замолчал. Только Гермиона решила, что настала её очередь придумывать оправдания, как он неожиданно добавил: — Если не считать сегодняшний вечер. Признаю, заслужил, но в остальном-то что? Гермиона болезненно сглотнула. — Не понимаю, что такого странного ты углядел во мне в гостях у Абраксаса. Мы же только-только увиделись, чего мне бояться? — И снова ложь. Потускневшие руны, словно отвечая на слова хозяина, вспыхнули с новой силой, наливаясь кроваво-красным цветом. — Хватит, Гермиона. Я больше не сомневаюсь, что ты прячешься под маской. Если она когда и шла трещинами, то именно в тот самый момент. Я буквально чувствовал сковавший тебя страх. Скажи, чего ты испугалась, Гермиона? — Риддл вновь поднял палочку и наставил оружие прямо на неё. — Что ты знаешь? Гермиона догадывалась, что вот-вот произойдёт. Несложно заметить, что Лорд Волдеморт наконец-то не выдержал и решил прибегнуть к Легилименции, поддаваясь маниакальному желанию прикоснуться к разуму Гермионы Смит и узнать долгожданную правду. Но она не собиралась уступать. — Дважды подумай, прежде чем лезть ко мне в голову, — сказала как отрезала Гермиона. Она гордо вскинула голову и уставилась на Тома Риддла оскорблённым взглядом. — Ты говорил, что хочешь видеть меня в своих рядах. Если ты до сих пор не передумал, то даже не смей. Сделаешь хотя бы попытку – и всё закончится. Ни о каком доверии не будет идти и речи. Я тебя никогда не прощу, слышишь, никогда. Запомни, ты останешься ни с чем. Не видать тебе ни меня, ни моего наследства как своих ушей. Гермиона мысленно молилась, только бы получилось убедить Риддла не переходить черту. Она не боялась, что он залезет к ней в голову и узнает тайну путешествия во времени, потому что ни капельки не сомневалась в собственных навыках Окклюменции. Даже если бы случилось непредвиденное, и Риддлу удалось бы прорваться сквозь волшебные барьеры, Гермиона просто погрузилась бы в бессознательное состояние. Даже самому Лорду Волдеморту вряд ли удалось бы преодолеть особую технику блокировки разума. Но если дело дойдёт до «Точки невозврата», то он догадается, что Гермиона далеко не новичок в ментальной магии. Ей просто не хотелось лишних проблем, ведь рано или поздно всё равно придётся выйти из комы. А ещё Гермионе не нравилась перспектива превратиться в живой труп на глазах у одного из самых опасных волшебников современности. От одной только мысли к горлу подступала тошнота. Лучше избегать ментальных столкновений любыми возможными способами, ведь ни к чему хорошему они всё равно не приведут. Риддл не спешил с принятием решения. Он молча размышлял над пылкой тирадой Гермионы. — Я не готов подпустить к себе того, кому до конца не доверяю, — спустя несколько долгих минут заговорил Риддл. — Я долго думал, как же лучше поступить. Знаешь ли, сначала я собирался отложить важный разговор в долгий ящик, потому что боялся спугнуть тебя. Стоило сначала окончательно втереться в доверие, вернуть тебя обратно в Лондон и заставить во всём сознаться уже на месте. Но после я передумал, потому что не готов лишний раз рисковать. Согласись, разве можно впускать в близкий круг того, кому не доверяешь? Вот и я решил, что мы разберёмся прямо здесь и сейчас. Волдеморт наконец-то опустил палочку и продолжил: — В твоих словах есть доля правды: настоящее доверие невозможно завоевать грубой силой. А потому давай вернёмся к главному вопросу. Ты сама только что призналась, что не единожды испытывала при виде меня страх. Чего только стоила сцена в саду. Если бы не влияние рун, ты бы уже давно убежала, поджав хвост. Объясни же мне, что тебя настолько пугает? Что во мне такого ужасного? Скажи уже наконец правду. Гермиона только теперь заметила, что тело содрогалось от паники. Она попробовала сделать маленький шаг назад, пытаясь нащупать палочку, но не успела: к голове прилила слабость. На глаза опустилась пелена, заставляя раствориться в свете мерцающих рун. Гермиона не помнила, как приняла лежачее положение. Она что, оказалась на полу? Не похоже, потому что спину как будто обволакивала мягкая перина. Диван, что ли? Перед глазами мелькало лицо Риддла. Что за странное выражение? Он что, беспокоился? Или показалось? — Эй, Гермиона, — позвал Том, осторожно касаясь её плеча. Гермиона несколько раз моргнула, не в силах сориентироваться в пространстве. Зрение совсем замылилось. — К-какого?.. — Ты потеряла сознание, — совсем рядом раздался вкрадчивый голос Риддла. Он не собирался вдаваться в подробности, но завидев на лице Гермионы смятение, перерастающее в тревогу, поспешил рассыпаться в объяснениях: — Я тебя и пальцем не тронул. Ты всего лишь оступилась и буквально несколько минут назад упала в обморок. Я только воспользовался заклинанием «Энервейт» и привёл тебя в чувство. Больше ничего не происходило. Гермиона зажмурилась до тёмных точек перед глазами. Хотелось верить, что ей просто приснился страшный сон, и она потеряла сознание не в ловушке, расставленной самим дьяволом, а в «Норе», посреди окружённого людьми танцпола. Гермиона больше всего на свете мечтала отмотать время назад и вернуть себе возможность принимать здравые и взвешенные решения. Но зрение прояснилось, и глупые надежды разбились о суровую реальность. Сделанного назад не воротишь. — Боюсь, попасть в плен к человеку, что посеял в сердце страх, пусть и без весомого повода, не самое приятное событие. Да и алкоголь наверняка сыграл не последнюю роль. Немудрено, что ты совсем выпала из реальности. Гермиона решила воздержаться от ответа. Она попробовала отстраниться, но конечности налились свинцом и совсем не хотели поддаваться. Гермиона заставила себя хотя бы оглядеться по сторонам, и заметила, что они переместились в другую комнату. Лежала она вовсе не на диване, а на… кровати. Да ладно? — Неужели ты приволок меня в спальню? — А что, стоило бросить тебя на холодном полу? Гермиона глухо рассмеялась. Со стороны наверняка казалось, что она пребывала в бредовом состоянии. Уже и смеяться начала. — Звучит заманчиво, — фыркнула Гермиона, накрывая лицо ладонями. — Я не могу сказать, Том. Пойми, просто не могу. — Что именно? Что ты не можешь сказать? — Почему ты время от времени пугаешь меня, — прошептала она. — Я не знаю, как объяснить то, что иногда вижу в тебе. Что ты… Гермиона осеклась. В голове пронеслась просто безумная мысль. Смехотворная, не имеющая ничего общего с реальностью идея. Но ведь в руках Гермионы даже самая шальная авантюра превращалась в хороший план. А что, почему бы не попробовать? Ей всё равно нечего терять. Не стоило забывать и про «жидкую удачу». Если Риддл воспользовался зельем «Феликс Фелицис», что не исключено, то само собой разумеется, что сегодня именно он правил бал. А чего Том Риддл больше всего хотел от сегодняшнего вечера? Правильно, наконец-то заполучить Гермиону Смит. Чёрта с два он собирался её убивать. Гермиона, а вместе с ней её волшебные способности, богатство и влияние, нужны ему в целости и сохранности. Риддл разыграл целое представление с расчётом на то, что правда о Гермионе Смит позволит лишний раз убедиться, что она как никто другой достойна стоять рядом с Лордом Волдемортом. Гермионе же оставалось только подтолкнуть ход событий в правильное русло. Как хорошо, что под руку как раз подвернулась прекраснейшая мысль. Получится не только посадить самого Тома Риддла на крючок, но и объяснить буквально любые осечки прошлых встреч. После такого он точно не останется равнодушным. «Я не знаю, как объяснить то, что иногда вижу в тебе. Вижу в тебе. Вижу…» — Ты не выйдешь отсюда, пока не откроешь правду. И не надейся, что так легко отделаешься, — нарушил воцарившуюся тишину голос Риддла. Он осторожно коснулся её пальцев и убрал руки с лица. — Я умею становиться убедительным, если того требует ситуация. Он наклонился вперёд, обдавая горячим дыханием её ухо. Гермиона только сейчас осознала, сколько новых проблем принёс за собой неожиданный обморок. Она убрала руку и попробовала нащупать палочку, но оружия не оказалось на месте. — Твоя палочка осталась в гостиной, — усмехнулся Риддл, цепляя губами бархатистую мочку. — Выпала, когда ты потеряла сознание и рухнула на пол. Но не волнуйся, я к ней даже не прикасался. Гермиона почувствовала, как тело сковало холодом. То же самое, что сказать: «Готовься, сейчас я тебя придушу». Гермиона лежала на кровати пластом, не в силах нормально пошевелиться, палочка валялась где-то на полу первого этажа, а прямо над ней нависал Тёмный Лорд. Красота, нечего сказать. В воздухе снова почувствовалось напряжение. Риддл отпрянул, позволяя Гермионе бросить короткий взгляд на его лицо, о чём она тотчас же пожалела. Он снова начинал злиться, что неудивительно. Разговор и без того слабо продвигался, а тут ещё совсем не кстати нагрянул обморок. Гермиона невольно задрожала. — Ты считаешь, что что-то знаешь обо мне, — заговорил Риддл. — Но что бы ты себе ни напридумывала, оно не имеет ничего общего с реальностью. Я не причиню тебе вреда… Если расскажешь, в чём дело, может быть, я даже поверю. Волдеморт выпрямил спину и отодвинулся. Гермиона не стала терять время и приподнялась на локтях, принимая более-менее безопасную позицию. Она наконец-то заметила, что лежала не на каком-нибудь скромном матрасе, а на огромной двуспальной кровати. Гермиона понимала, что сейчас не время оценивать интерьер чужой спальни, усеянной закрывающими обзор рунами, но утомлённому разуму хотелось отвлечься хотя бы на что-нибудь. Что ни говори, а Риддл здорово заморочился. Гермиона подозревала, что Лорд Волдеморт являлся человеком дотошным и скрупулёзным, но чтоб настолько. Просто не верилось, что в будущем он уступит какому-то жалкому младенцу. — Ты призналась, что перестала использовать фамилию отца по личным причинам, и не обрадовалась, что мать дала её тебе при рождении. Гермиона согласно закивала. Выражение лица Риддла смягчилось. — Я понимаю тебя как никто другой. Гермиона знала, потому что сама же придумала сказку, похожую на важную страничку из его жизни, но виду подавать нельзя. — Сомневаюсь, — проворчала она. — Ты и представить себе не можешь, на что похожа моя жизнь. — Я бы не стал спешить с выводами. Гермиона прислонилась к спинке кровати и обхватила колени руками, принимая защитную позу. Она сделала очередной глубокий вдох, ощущая, как тело потихоньку переставало дрожать. — Давай сначала ты, — потребовала Гермиона. — А что? Ты первым решил вернуться к теме родителей. Что ж, пожалуйста. Риддл склонил голову на бок и погрузился в размышления. Наверное, решал, какой информацией о прошлом стоило поделиться. Или же наоборот, просто не привык получать приказы от других людей. Всё-таки не каждый день Лорду Волдеморту приходилось добровольно делиться историей о ситуации с собственным отцом. Гермиона очень сомневалась, что хоть кто-то из прихвостней Тома Риддла осмелился бы завести разговор о его родителях. — Всё, о чём мы сегодня разговаривали, останется ведь только между нами? — Гермиона заранее знала ответ, но давящая тишина затягивалась, и она решила немного разрядить обстановку. — Не волнуйся, — бросил обыденную фразу Риддл. Он казался каким-то отстранённым. — Ни одно слово не выйдет за пределы стен, уж поверь. — Раз так, то ладно… Но объясни, почему ты считаешь, что способен понять мои чувства? Обещаю, я никому не расскажу. Ни одна живая душа ни о чём не узнает. Прошло всего несколько жалких секунд, как Риддл неохотно кивнул, но Гермионе они показались целой вечностью. — Я никогда не знал, что за человек мой отец. Прошло много времени, прежде чем мне удалось кое-что выяснить. Он не принадлежал волшебному миру. Притворяясь поражённой до глубины души, Гермиона даже раскрыла рот. Для пущей драматичности не хватало только схватиться за грудь. — Но как же… Неужели твоя мать вышла замуж за… не-мага? В комнате зазвенел едкий смешок. — Представь себе, — огрызнулся Риддл. Он упрямо гипнотизировал ладони, не желая поднимать глаз. — Я даже не сомневаюсь, что она любила того человека до гроба, иначе как ещё объяснить, что мать решила назвать меня в его честь? Её даже не остановило то, что он бросил нас ещё до моего рождения. Риддл вскинул голову и устремил в сторону Гермионы пронзительный взгляд. По коже пробежали мурашки. — Том Марволо Риддл, — выделяя каждое слово, медленно произнёс он. Сотни рун, устилающих спальню, отдались от стен мощной пульсацией. Гермиона окончательно убедилась, что символы реагировали на исполнение заданной команды. — Мать дала мне не только фамилию, но и его имя. Лучше подарка на день рождения и не придумать. Я успел сполна хлебнуть горя, можешь даже не сомневаться. Гермиона заметила, как кончики его губ совсем немного дёрнулись. Наверное, Риддл хотел приглушить боль и стыд насмешливой ухмылкой, но не получилось. — М-мне очень жаль, — пискнула Гермиона, скрывая половину лица за коленями. — Осмелюсь предположить, что твоих чистокровных… эм… друзей подобная новость не обрадовала. Для них ведь, если волшебник не королевских кровей, то он сразу превращается в ничто. Противные зазнайки. — Да, ты права, — согласился Риддл. — Но видишь ли, в волшебном мире существуют особые родословные, способные сравнять с землёй даже чистоту крови. Некоторые личности уже всецело в моей власти. Не все, правда, но, как говорится, всему своё время. Гермиона удивлённо вскинула брови. Может быть, стоило попытаться вытянуть из него ещё больше откровений? — Что ещё за родословные? — полюбопытствовала она. — К чему ты клонишь? — Я обязательно расскажу, но не сегодня, — ускользнул от разговора Риддл, многозначительно отводя взгляд. Но что Гермионе его ужимки – она ведь всё равно знала, что к чему. — Что ж, теперь твоя очередь. Пришло время придумывать очередную сказку. Гермиона набрала в лёгкие побольше воздуха, собралась с силами и заговорила: — Я бы и рада рассказать что-нибудь конкретное, но… я своего не то что не знала, даже никогда не видела. Остаётся только гадать, что он из себя представлял. После некоторых событий я стала считать, что моя мать тоже влюбилась в не-мага. Она редко заговаривала об отце, но если речь вдруг заходила, её жизнерадостное лицо окрашивала глубокая печаль. Его изображение пропало с фамильного древа до моего рождения. У меня просто нет причин сомневаться, что отец был не-магом, ведь с какой стати мать стала бы говорить, что им не суждено быть вместе? Мне кажется, всё понятно и без слов. Уверена, последний гвоздь в их отношения как раз забил закон Раппапорт. — Раньше я считала, что мать сама от него ушла. Но с возрастом я стала смотреть на мир иначе, и наконец-то поняла, в чём же подвох. Получается, что мать, узнав о моём появлении, рассказала отцу правду о существовании волшебного мира. У неё просто не оставалось выбора. И что-то мне подсказывает, что сбежал он сразу после её признания. Гермиона сдавила колени ладонями. — Что теперь-то говорить… Я уже никогда не узнаю, что случилось на самом деле. Мать не очень любила разговаривать об отце, и я даже понятия не имела, как он жил и чем занимался. Времена изменились, и больше мне не от кого добиться правды. Риддл осторожно, словно боясь спугнуть, накрыл дрожащую руку Гермионы своей. Признаться, она не ожидала от него подобных жестов. — Скажи, пыталась ли ты его отыскать? — спросил Риддл. — Узнать правду из первых уст? Я понимаю, что ты больше не желаешь даже произносить фамилию отца, но ты ведь не забыла её. Уверен, если захотеть, то его можно легко найти и припереть к стенке. Гермиона показательно громко хмыкнула. — Ты что, издеваешься? — цокнула она. — Ни за что и никогда. Мне плевать, что он из себя представляет. Я этого человека знать не желаю, потому что глубоко уважаю решение своей матери. Она, моя единственная опора, не стала бы просто так обрывать все связи с отцом своего ребёнка. Пусть теперь катится на все четыре стороны. Он не достоин и минуты моего времени. Даже вспоминать о нём не хочу. Риддл легонько потянул Гермиону за руку, призывая потянуться навстречу, но она не шелохнулась. — Оказывается, у нас столько общего, — прошептал он. На губах Гермиона расцвела печальная улыбка. — Да уж, — усмехнулась она. — Счастливчики, каких только поискать. Но знаешь, справедливости ради, мне всё же повезло чуть больше. Я взяла фамилию «Смит» ещё до поступления в школу. Благо, Америка – не Британия. В Ильверморни никого не волновало ни моё происхождение, ни чистота крови, ни жизненное положение. Боюсь, у вас меня бы уже нарекли отбросом общества. — Да, ты права, — согласился Риддл. — Но… Мы не обязаны отвечать за грехи наших отцов, а потому предлагаю не превращать житейские неурядицы в соревнование. — А почему бы и нет? Ты ведь победил. Риддл улыбнулся, сам того не желая. — А ты… ты когда-нибудь пытался отыскать своего отца? — полушёпотом спросила Гермиона. Она понимала, что затеяла опасную игру, но почему бы не попробовать, раз ситуация располагала. — Получилось ли у вас встретиться и поговорить? Взгляд Волдеморта потемнел. Гермиона надавила на самое больное. Она затаила дыхание, дожидаясь ответа. — Да, — на выдохе произнёс Риддл. — Я нашёл его, но не хотел бы обсуждать, что произошло после. Гермионе никогда ещё не доводилось увидеть на его лице… грусть. Использовать подобное описание эмоций в отношении Волдеморта казалось чем-то из ряда вон. Гермиона не понимала, притворялся ли он, но в одном точно не сомневалась: в глазах Тома Риддла промелькнула глубокая печаль. Она вновь напомнила себе, что Гермиона Смит никак не могла знать, что он убил не только отца, но и дедушку с бабушкой, а потому пришлось пойти по стандартному сценарию. Любой человек предположил бы, что отец всего-навсего не захотел иметь с сыном-волшебником никаких дел и просто выставил его за порог. Бросил на произвол судьбы, прямо как при рождении. «А вдруг и правда? Риддл ведь не просто ворвался в поместье и поубивал всех его обитателей без разбору. Они наверняка успели побеседовать, да хотя бы перекинуться парой фраз, и кто знает, что ему наговорил Том Риддл-старший…» — Гермиона ухватилась за очередную иллюзию, в которую хотелось верить до глубины души, и сделала то, на что решился бы любой нормальный человек, прочувствовавший нерв ситуации. Она приблизилась к Риддлу и заключила его в объятия. Он никак не ожидал подобного поворота событий, хотя следовало бы. Гермиона крепко обвила его руками и положила голову на плечо, ощущая, как Риддл просто застыл на месте. Она бы никогда не подумала, что станет с нежностью обнимать жестокого убийцу. От одной только мысли сердце заходилось в трепете. — Мне очень жаль, — прошептала Гермиона, цепляясь за широкие плечи. — Именно поэтому я и боялась искать своего отца. Никогда не знаешь, как с тобой обойдутся предполагаемые родственники. Реакция не заставила себя долго ждать. Риддл понял, что никакого подвоха ждать не стоило, и вернулся в прежнее состояние. — Ничего страшного, — спокойным тоном ответил он. — Я даже рад, что встретился с ним. Чем скорее расставишь точки над «и», тем лучше. «О да, уж он-то расставил, можно не сомневаться, — горько подытожила Гермиона. — Как он там называл истребление невинных Малфоев? Очищением семейного древа, кажется. Вот вам и пожалуйста». Как бы то ни было, Гермиона Смит не располагала информацией о жизненной ситуации Тома Риддла. Оставалось только прикусить язык и смириться. Риддл повернул голову в сторону. Ещё миллиметр, и их лица соприкоснулись бы. — Ответь же, почему ты боишься меня? Гермиона болезненно сглотнула, теряясь в дьявольских глубинах выразительных тёмных глаз. Она придумала просто безумную историю. Настолько невероятную, что и сама до конца не понимала, стоило ли идти на такой риск. — Обещаешь, что никому не проболтаешься? — Обещаю. — Я серьёзно, Том. Ты единственный, кому я собираюсь открыть тайну. Больше не осталось никого, кто знал бы обо мне правду. Только я, одна на всём белом свете. Пойми, информация не должна просочиться – ради моей же безопасности. Риддл провёл рукой по растрёпанным волосам Гермионы и намотал шелковистую прядь на палец. Она не ожидала удостоиться жеста, присущего влюблённым парочкам. — Не волнуйся, ни одна живая душа ни о чём не узнает, — ответил её же словами он. — Я умею хранить секреты, даже не сомневайся. Гермиона мысленно праздновала победу. В глазах Тома Риддла читалось небывалое самодовольство. А что, оно и не удивительно. Ведь он, неповторимый обольститель, сумел вытянуть из самой Гермионы Смит сенсационное признание. Даже к насилию прибегать не пришлось – она сама сдалась под напором его чар. Кто ещё, как не он, великий Волдеморт, мог провернуть подобное? Ай да он! Только вот Том Риддл даже не подозревал, что в ловушку угодила вовсе не Гермиона. Она собиралась утопить его во лжи. Что ж, была не была. — На самом деле я… провидица. Сколько же сил Гермионе потребовалось, лишь бы не рассмеяться с выражения лица Волдеморта. Вот оно! Она в очередной раз переиграла самого Тёмного Лорда. — Что за… Кто?! Щёк коснулся лёгкий румянец. Гермионе даже притворяться не приходилось, потому что разыгрывать сценку получалось само собой. — Я прекрасно понимаю, о чём ты думаешь, Том, — вздохнула Гермиона, освобождая его из плена крепких объятий. — Но, прошу, больше не называй меня лицемеркой. Я говорю правду, честно, да и… — Ты что, смеёшься? Ты – и провидица? Ты-то?! — Риддл настолько обалдел от услышанного, что вскочил с кровати и впился в Гермиону осуждающим взглядом. — Ты же просто втоптала Прорицания в грязь! И я уже молчу, сколько всего ты наговорила про… — И я от своих слов не отказываюсь! — воскликнула Гермиона, обрывая его на середине фразы. — Я терпеть не могу Прорицания, потому что в школе их преподавали просто отвратительно. Та глупая, смехотворная дисциплина не имеет никакого отношения к реальности! Каждый уважающий себя волшебник обязан знать, что у человека либо есть дар, либо же его попросту нет, и никакие книжки тут не помогут. Вот и вся истина, Том. — Докажи, — потребовал Риддл. Волдеморт перестал церемониться и перешёл на приказной тон. Видимо, крепко она его задела. — Сейчас же продемонстрируй свои способности! И заодно потрудись объяснить, причём здесь мой вопрос! Гермиона многозначительно опустила взгляд в пол, стараясь подобрать нужные слова. Главное не сболтнуть лишнего. От переизбытка мыслей голова просто взрывалась. — Провидцы отличаются друг от друга, что касается и меня. Видения могут являться нам абсолютно разными способами. — Гермиона решила начать издалека. К слову, она не лгала. Прежде чем бросить Прорицания на третьем курсе Хогвартса, она успела накопать немало интересной информации по ненавистной дисциплине. Гермиона Грейнджер успела узнать много нового о самых великих провидцах всех времён и народов, и лишний раз убедилась, что Трелони только зря тратила время студентов. Ей удалось выяснить, что ясновидящие вроде непревзойдённой Иниго Имаго видели будущее во снах. Трелони и ей подобные делали предсказания самостоятельно, не до конца осознавая, что же они в себе таили. Одно Гермиона поняла наверняка: Прорицания представляли собой очень размытую, местами непонятную и весьма спорную область магии, что сегодня ей только на руку. Вот, как иногда поворачивалась жизнь. Никчёмная дисциплина почти спасла её из лап смерти! Гермиона планировала примерить на себя образ Иниго Имаго. — У меня есть возможность… видеть будущее, — спустя несколько мгновений продолжила она. — Правда, не слишком часто, но всё равно. Видения приходят ко мне во снах. Не самый приятный опыт, если честно. Риддл проглатывал каждое слово Гермионы, ни на секунду не спуская с неё любопытных глаз. Он, может быть, пока что не верил, но точно заинтересовался. Иначе и быть не могло. — Откуда ты знаешь? — сразу же последовал резонный вопрос. — Как ты понимаешь, что видишь именно будущее? А вдруг тебе просто приснился глупый сон? — Сложно объяснить, но… я просто чувствую. Острее, чем другие. Понимаешь, некоторые сны даже ощущаются по-другому. Порой они носят весьма… образный характер. В голове невольно всплыл сон о змее. Гермиона так до сих пор и не распознала, что она пыталась сделать: убить её или же спасти. А вдруг ей приснился вещий сон? Что же тогда получается, нельзя сказать, что она обманывала Риддла на все сто процентов? — Порой мне кажется, что я попадаю в новую действительность – настолько реалистичным ощущается простой сон. Я видела вещи, самые разные вещи, которые в последующем претворялись в жизнь. Знаешь, мне и самой неловко признаваться, но кажется, что… Гермиона решила дать себе возможность отдышаться. — Я прибыла в Британию не только ради встречи с тётушкой, — закончила мысль она. — Я решила приехать в другую страну, потому что боялась, что у Грин-де-Вальда появляется замена. Ой, Том, ты не представляешь, он даже хуже самого Геллерта Грин-де-Вальда! Тот, кто величает себя новым «лордом», несколько раз приходил ко мне во снах. Риддл опустился на край кровати, начиная подозревать, что история поворачивала в интересном ключе. — Что ты видела? Ну же, не томи. — Что я видела, спрашиваешь? Монстра, Том, настоящего дьявола во плоти, — подрагивающим голосом произнесла Гермиона. — Я… я просто не в силах его описать. Не знаю, он… мало походил на человека, больше напоминая змею с алыми рубинами вместо глаз. Лицо Риддла не выдавало ни единой эмоции, кроме, конечно же, голода до ценных сведений. — Расскажи, что именно происходило во снах? — На Гермиону посыпался очередной шквал вопросов. — И почему ты решила, что приехать нужно именно сюда? С чего бы? Неужели ты видела монстра в Лондоне? — Верно, — согласно закивала Гермиона. Чем больше она закручивала историю, тем сильнее начинало пульсировать в висках. Гермиона старалась выдавать точечную информацию без цельной картинки. И Риддл поверит, и не вскроется страшная правда, способная к чертям перевернуть весь его план по завоеванию мира. — Предо мной уже не раз представал Лондон, охваченный кошмарной войной. Монстр придёт к власти именно в столице. Даже вспоминать тяжело, какой ужас мне пришлось наблюдать. Повсюду валялись горы бездыханных тел, некогда прекрасный Лондон охватил хаос и разрушение. Я приехала в Британию, потому что хотела убедиться в правдивости собственного видения, и если получится, отыскать то самое чудовище. — Не понимаю, причём здесь я? Гермиона сглотнула комок, неприятно саднивший горло, и поджала губы. — Прости, но… я пока не знаю, — прошептала она. — Сначала я не сомневалась, что как только увижу монстра, то сразу же узнаю его лицо. Но как же я ошибалась. Я даже не понимаю, человек ли он. А вдруг в жизни он выглядит совсем по-другому? Что, если во сне мне просто привиделся образ, воссозданный на основе истинной сущности дьявола? Я знаю только его… имя. Во снах оно порождало в сердцах людей страх, вынуждало забиваться в угол и кричать от ужаса. — Ах имя, значит, — смакуя каждое слово, жадно проговорил Риддл. Он придвинулся вперёд, не в силах усидеть на месте. Чувствовалось, что Риддл держался на честном слове, только бы не сорваться и не вытянуть из Гермионы всю возможную информацию. В тёмных глазах закручивались искорки, сформированные мириадами красных рун. — И как же он себя называл? Гермиона не стала колебаться. Путь назад всё равно уже отрезан. — Волдеморт, — выдохнула она. Нижняя губа Риддла невольно дрогнула. Гермиона терялась в догадках, как он воспринял услышанное. Разозлился ли? Остался ли доволен рассказом? Вот уже чьи эмоции порою почти невозможно разгадать. — Постой-ка, Том, ты случайно не знаешь этого Волдеморта? Монстр что, существует? — Гермиона снова прижала колени к груди, позволяя страху завибрировать в тоненьком голоске. Она рассудила, что стоило дать Риддлу возможность самостоятельно распорядиться полученными сведениями. Пусть сам решает, как лучше поступить. Но нельзя забывать, что потешить самолюбие Тёмного Лорда тоже важная часть её плана. — Если вдруг ты его знаешь, или, может быть, даже собираешься стать частью его армии, то выслушай меня, пожалуйста. Я просто обязана предупредить тебя о возможной угрозе. Он опасен, Том. Ты даже не представляешь, какой силой обладает это дьявольское создание – с ним не сравнится ни один волшебник мира! Умоляю, просто держись от него… Отчаянный порыв Гермионы оборвал пронзительный смешок, сковывающий внутренности леденящим холодом. Её слова превратились для Тома Риддла в прекрасную музыку. Ещё бы, ведь что Лорд Волдеморт желал услышать больше, чем признание собственного могущества, способного порабощать людей? — Ой, Гермиона, Гермиона, — усмехнулся он, плавным движением руки цепляя её за точёный подбородок. — Ты ведь уже давным-давно всё поняла. Уверен, таких, как ты, редко подводят внутренние ощущения. Ты же уже догадалась, что к чему, просто не хотела себе в том признаваться. Теперь понятно, почему ты меня так боялась. Хватка Риддла сделалась сильнее. У Гермионы перехватило дыхание. От одного только взгляда в глаза, сменившие цвет на кроваво-красный, хотелось биться в истерике. — Лорд Волдеморт – это я. Гермиона прекрасно осознавала, к чему шло дело, но даже понимание не удержало негативные эмоции, долгое время наслаивавшиеся на израненном сердце. Глубокая травма наконец-то дала о себе, пусть и в самый неподходящий момент. Разве можно забыть пережитки войны, ночные кошмары, что порождал проклятый медальон с частичкой души самого дьявола? Конечно же, нельзя. Вот и Гермиона не забыла. Она помнила, как змееподобное чудовище преследовало их в Годриковой впадине, как чуть не поймало и не убило Гарри вместе с ней. Гермиона ничего не забыла. Её придавило грузом воспоминаний. Больше не осталось сил шевелиться. Гермиона старалась сдержаться, но истошный крик как будто сам вырвался из горла и эхом отразился от заколдованных стен спальни. Она попробовала отползти назад, но Риддл оказался быстрее, и нагнал Гермиону в мгновение ока. Одной рукой он схватил её за запястье и прижал к спинке кровати, а другой накрыл рот, заглушая ненужные вопли. — Что ж ты, Гермиона. Даже я не ожидал подобной реакции. Видимо, насмотрелась ты всякого, — покачал головой Риддл. Как только она немного успокоилась и перестала кричать, он убрал руку со рта. Гермиона начала жадно хватать воздух, не в силах отвести взгляд от алых глаз, прожигающих до самого основания. — Но тебе нечего бояться, глупая. Риддл переместил свободную руку на щёку Гермионы и легонько чиркнул пальцем по нежной коже. Но отпускать её он пока не собирался. — Т-ты просто не знаешь, какой к-кошмар мне пришлось н-наблюдать, — пролепетала Гермиона. Больше ей не приходилось играть на публику. — Боже, Том, я в-видела, насколько немыслимые в-вещи ты творил. Если ты п-правда станешь… — Не переживай, к тому, что такого ты там увидела, мы ещё обязательно вернёмся. Учти, что я жду от тебя мельчайших подробностей, — не терпящим отказа тоном заговорил Риддл, сверкая алыми глазами. Они казались куда более кровавыми, чем сотни рун, укрывающих комнату. — Ты говорила, что видения довольно часто носят образный характер. Предполагаю, что твоё внутреннее око просто по-своему интерпретирует понятие истинного могущества. Да, может быть страшно, я понимаю, но тебе нет нужды бояться. Гермиона тяжело сглотнула. Короткий, но звонкий крик словно опалил горло огнём. Алчущая улыбка Тома Риддла просто не давала перевести дыхание. — У меня и в мыслях не было убивать тебя, Гермиона Смит. Зачем же вредить тому, кого желаешь заполучить. Риддл схватил Гермиону за свободное запястье и притянул податливые руки к груди. — Сила, что ты во мне разглядела, станет твоей опорой и защитой. Отныне и навсегда. Гермиона почувствовала, как в спальне начала меняться атмосфера. В воздухе развернулось торжество магии. Тёмные, манящие волны невиданной силы пропускали по телу электрические разряды. Гермиона ни разу в жизни не ощущала потоки настолько мощной магии каждой клеточкой своего существа. Десятки сотен рун утратили былое свечение, оборачиваясь вокруг её тела невидимым, пленяющим коконом. От переизбытка ощущений снова начинала кружиться голова. В последний раз Гермиона испытывала что-то похожее только после применения Непростительного заклинания. Магия пульсировала буквально в каждом сантиметре её разгорячённого тела. Немного тревожно, но и приятно ведь не меньше. Гермиона вроде бы осознавала, что не стоило искушаться, но как же манило пересечь черту дозволенного. Нет, нельзя терять голову. — Том, я видела, сколько всего ты успеешь натворить, — просипела Гермиона. Она сама удивлялась, откуда брались силы хотя бы просто открывать рот. — Столько невинных людей погибнет просто ни за что. Том Риддл наклонился вперёд, нависая над Гермионой устрашающей тенью, и прямо на ухо прошептал: — Так присоединяйся ко мне и предотврати ненужные жертвы, — ухмыльнулся он. — Если останешься рядом со мной, то обязательно получится. Гермиона забыла, как дышать, ощутив невесомое прикосновение в области шеи. Волдеморт оставил на ней лишь тень поцелуя, но спину всё равно прострелило неведомой силой. Тяжёлая и липкая магия, пронзающая воздух, только подливала масла в огонь. — Ты только не убегай, — прошептал он, цепляя мочку раскрасневшегося уха. — Т-том… — выдохнула Гермиона. Тело буквально пылало огнём. Она наконец-то вспомнила, что они лежали на кровати в спальне. Какая щекотливая ситуация. — Но… почему именно я? С губ Риддла сорвался снисходительный смешок. Вряд ли он ожидал, что Гермиона хотела услышать ответ, но она всё продолжала молчать, поэтому ему пришлось отпрянуть и заглянуть ей прямо в глаза. Боже. Алый цвет просто сводил с ума. — Мне что, перечислить причины по пальцам? — усмехнулся Том Риддл. Он не дал Гермионе ни секунды на размышления и продолжил: — Начнём с того, что ты весьма и весьма богата, уж не обессудь. Мало того, что ты принадлежишь к богатому чистокровному роду, так ещё и относишь себя к числу провидцев. В глазах Риддла промелькнуло неподдельное удовлетворение. Он даже не сомневался, что поймал большую рыбку. Гермиона почему-то только сейчас начинала осознавать, на что обрекла себя своими же руками. История получилась складная, но по какому же тонкому льду ей теперь придётся ступать. Для Тома Риддла, страстного почитателя пророчеств и предсказаний, живая провидица представляла собой алмаз бриллиантовой огранки. А если учесть, что Гермиона не только выложила несколько интересных фактов, но и озвучила его псевдоним, то по сравнению с ней остальные просто меркли. Вот так Гермиона Грейнджер стала для Лорда Волдеморта самым желанным сокровищем на планете. Немного смекалки – и вуаля. По сути, ей ведь даже ничего не угрожало. Любой волшебник знал, что сны невозможно извлечь из разума подобно обычным воспоминаниям. Их нельзя поместить в Омут памяти или извлечь при помощи навыков Легилименции. Как ни посмотри, а Гермиона находилась в выгодном положении. Лорду Волдеморту останется только поверить ей на слово. «Что же получается, я могу говорить буквально что угодно, прикрываясь видением, и он поверит? Не обязательно, конечно, но ведь всякое возможно, — с запозданием осознавала Гермиона. Сегодня она на редкость долго соображала. Не то алкоголь, не то эмоциональная встряска виноваты. — В моих руках появилась возможность крутить Лордом Волдемортом, как только заблагорассудится. Можно попробовать наставить его на путь истинный, спасти, или даже…» «Взять под контроль?» Под влиянием пьянящей магии в голове Гермионы прорезался новый голосок, совсем ей незнакомый. Опасный, манящий поддаться соблазну. — Даже не будь ты провидицей или женщиной из семейства Смит, я бы всё равно ни на шаг не отступил. Ты стала бы моей при любом раскладе. Бушующая в воздухе магия начала понемногу успокаиваться. Красные глаза Риддла вновь превратились в тёмное спокойствие, придавая ему черты простого человека. Даже дышать стало легче. — Я выбрал именно тебя, потому что не каждый способен бросить мне достойный вызов, — продолжил он, пропуская пальцы сквозь растрёпанные волосы Гермионы. — Только в тебе одной разгорается пламя жгучей страсти, чуждое мне. Оно сильное, притягательное, ни на кого не похожее и по-своему прекрасное. Лишь ты отдаёшь предпочтение городским библиотекам, хотя с таким богатством можно позволить себе буквально любую книгу даже не выпуская золотую ложку изо рта. Только ты готова с головой погрузиться в детали, узнать каждую мелочь, способную удовлетворить необъятное любопытство, доставшееся тебе от природы. Риддл поднёс её руку к губам и оставил поцелуй в области большого пальца. — Ты такая же, как и я, – тоже жаждешь знать всё на свете. Я ещё не встречал никого, настолько похожего на меня самого. Именно поэтому мне нужна только ты. Гермиона застыла на месте, утопая в бескрайних просторах лукавых глаз. Как же хорошо, что они больше не наливались кровью, превращая Тома Риддла в поистине дьявольское создание. — Вот оно как… — прохрипела Гермиона. От саднящего ощущения в горле хотелось поморщиться. — А я всё ждала, пока ты обмолвишься о моей непревзойдённой грации и ослепительной красоте. Обижаешь, Том. На губах Риддла промелькнул лёгкий оттенок улыбки. — Грации, говоришь? Боюсь, в моём присутствии она всё время куда-то улетучивается, и возвращается, только если ты жаждешь оторвать мне голову на дуэли, — прищурился он. — А что до красоты… Если честно, Гермиона не ожидала, что Риддл воспримет глупую шутку всерьёз. Неужели вздумал затеять очередное соревнование? — Уж о ней можно смело слагать легенды, — облизнулся Тёмный Лорд. Он выпустил руки Гермионы и сместился к основанию кровати. — Давай начнём отсюда. Том Риддл опустился на колени прямо перед Гермионой. Она не знала, что и думать, – только чувствовала, как тело словно примёрзло к спинке огромной двуспальной кровати. Том не стал дожидаться никакой реакции и просто снял с неё туфли. — Ты обладаешь поистине особой красотой, Гермиона. Начинается она от кончиков пальцев, спрятанных за высокими каблуками, — прошептал Риддл. Он отставил обувь в сторону и вновь вернулся к изучению её тела. — Она забирается всё выше и выше, расцветая на мраморной коже нежным шёлком, и дотягивается до бёдер, затянутых в жгучую ткань красного платья. Риддл пробежался пальцами по разгорячённой коже, забираясь рукой под злополучное платье, обнажающее скрытые участки тела при танце. Гермиона заметила, что Том поднялся с колен и оказался у неё прямо между ног. Он настолько плавным движением развёл её колени в стороны, что она даже не успела почувствовать, как оказалась в уязвимом положении. — Твоя истинная красота проявляется в каждом неловком шаге, не скованном нормами и правилами, резонирует с неосторожными покачиваниями бёдрами, выставленными напоказ на танцполе. — Риддл продолжал хозяйничать под платьем, с каждой секундой всё ближе и ближе подбираясь к нижнему белью. — Ты думала, я ничего не замечу? Что ж, ты ошиблась. Я ловил каждый твой вздох, замечал, как грудь вздымалась при страстном танце, норовя выбить меня из равновесия. Гермиона боялась сделать лишний вздох. Голодные глаза, жадно пожирающие каждую клеточку покорного тела, опустились на её лицо, раскрасневшееся от целого вороха ощущений. — А ведь мы только начали. Я пока не успел удостоить вниманием ни шею, ни лицо, ни глаза, притягивающие всякого как магнит. Мне продолжать, Гермиона? Скажи, ты ведь жаждешь услышать, как непросто мне приходится разрывать контакт с янтарно-карими глазами, как неистово мне хочется впиться в розовые губы всякий раз, как ты начинаешь говорить? Ты хочешь от меня ещё больше признаний? Ответь, чего же ты желаешь, Гермиона? Она не успела заметить, как между их лицами вновь пронеслись считанные миллиметры. — Я хочу тебя, Гермиона, — прошептал Тёмный Лорд. На бёдра опустились горячие руки, цепляя тонкую ткань нижнего белья. — Во всех мыслимых и немыслимых смыслах. Длинные пальцы осторожно прикоснулись к её промежности. От прямого контакта их отделял лишь жалкий клочок кружевных трусов. В горле застрял вдох. Гермиона чувствовала, как в животе завязался приятный узел, а в висках вновь предательски застучало сердце. — А ты? Хочешь ли меня ты? Как будто желая поскорее вытянуть из Гермионы ответ, Риддл продолжил ласкать её через тонкую ткань трусов. Она и сама не понимала как, но он умудрился задеть одно из её самых чувствительных мест. Гермиона зажмурилась и закусила губу. Пускай она ничего перед собой не видела, зато ощущала, как в бедро упиралось кое-что твёрдое. — Ответь же, — не унимался Том. Губы обдавало горячим дыханием каждый раз, как он начинал нашёптывать ей комплименты. — Просто скажи «да», и я брошу к твоим ногам целый мир. Способность мыслить окончательно покинула Гермиону. Даже если бы она очень сильно захотела, то пошевелить извилинами всё равно бы не получилось. Разум просто помахал ей рукой. — Да, — прошептала Гермиона. Она подалась навстречу, сокращая между ними расстояние, и накрыла губы Тома Риддла своими.