Кровь и золото II

— Я готова погрузиться в историю нового поколения «Вальпургиевых Рацырей». Гермиона вальяжно откинулась на спинку стула и поднесла к губам бокал с напитком «Вечности». Она старалась вести себя раскованно и непосредственно, хотя коленки всё равно дрожали от волнения. Молодые члены ордена заёрзали на месте и побросали красноречивые взгляды в сторону Тёмного Лорда – предводителя «Вальпургиевых Рыцарей». В ответ на немые вопросы Риддл предложил поступить по-своему: — Я считаю, что предоставить слово стоит Ориону. Я не сомневаюсь, что он справится лучше любого из присутствующих, — сказал он. — И нельзя забывать, что мы находимся на его территории. Обласканный скупой похвалой, Блэк расправил плечи и засиял, словно начищенное серебро. — А ещё наш Орион любит отвлекаться на пространные рассуждения, — вмешался в разговор Яксли. — Ну всё, теперь мы точно застрянем в подземельях на целую ночь, — присоединился Ирвин. Он ухмыльнулся и подмигнул Линусу. — Слушай, Том, ты не станешь возражать, если мы отлучимся до утра? Может быть, к рассвету Орион наконец-то начнёт закругляться. — Заодно захватим на всех кофе. Блэк смерил товарищей уязвлённым взглядом. — Ничего я не отвлекаюсь! Я всего лишь отдаю дань уважения истории нашего ордена, поэтому и стараюсь изложить её в самых мельчайших деталях, — фыркнул Орион. — Я ведь не виноват, что вы превращаетесь в нюхлеров, если на кону не стоит очередная блестящая побрякушка. — Перестань тратить силы на бессмысленные пререкания, Орион, — гаркнул нетерпеливый Макнейр. — Давай уже, поскорее заводи старую шарманку. И будь добр говорить только по существу. На кой чёрт ей знать никому не интересные подробности? Звероподобный волшебник больно уколол Гермиону брезгливым взглядом, будто она только и делала, что создавала одни неудобства. — Заметьте, я не просила посвящать меня в историю основания целого ордена, — хмыкнула она. Гермиона с радостью послушала бы о происхождении «Рыцарей», но только не сегодня. — Меня интересует лишь ваша деятельность. — Но разве... — Но разве можно говорить о настоящем без упоминания событий прошлого? — бесцеремонно перебил Ориона Яксли. Он запрокинул голову и наигранно схватился за грудь. — Ответьте же, что собой представляет действительность без благородных деяний минувших дней? Точная пародия на Ориона Блэка здорово насмешила остальных волшебников. Сам же виновник комичной сцены закраснелся и стрельнул в Яксли раздражённым взглядом. — Будет вам, — с улыбкой заговорил Риддл. Он напомнил Гермионе воспитательницу в детском саду. Одно слово Тёмного Лорда – и в комнате повисла гробовая тишина. — Негоже осуждать человека за благие намерения. Вы ведь и сами прекрасно понимаете, что без знания истории мы обречены повторять ошибки прошлого. А я хотел бы избежать судьбы наших предшественников. Встреча в поместье Ориона Блэка враз перестала сопровождаться весельем и лёгкостью. Молодые последователи Тёмного Лорда уже давно зарубили себе на носу, в какой момент следовало остановиться и начать относиться к делу серьёзно. — Приступай, Орион, — в одобрительном жесте кивнул Том Риддл. Блэк снова выпрямил спину и гордо расправил грудь, готовый в любую секунду пуститься в долгий рассказ. — Что ж, попрошу внимания, — бодро начал Орион. — Том говорил, что мы представляем собой новое дыхание «Вальпургиевых Рыцарей», – древнего ордена, призванного защищать волшебников от влияния маглов. Время его основания уже давно кануло в лету, но, насколько нам известно, орден просуществовал более тысячи лет. Вероятно, его основы были заложены ещё до появления Хогвартса, потому что после ухода из школы в делах «Вальпургиевых Рыцарей» стал принимать участие сам Салазар Слизерин. — Как я уже не раз упоминал, основной целью ордена являлась всегда являлась защита волшебников от преследования со стороны маглов. Он появился в момент большой нужды, когда о Статуте или Министерстве магии никто и мечтать не смел, и сделался своего рода символом в борьбе противоположных сторон. — Я бы хотела задать вопрос, — осмелилась подать голос Гермиона. — Почему члены ордена решили назваться «рыцарями»? Разве на ум сразу же не приходят маглы и весьма известная часть их истории? От бдительного взора Гермионы не ускользнуло то, что с губ Риддла сорвался лёгкий смешок. — Когда-то давно я задавался тем же вопросом, — объяснил свою реакцию Том. Однако Ориону оказалось вовсе не до веселья. Угрюмое выражение лица подсказало Гермионе, что ему не хотелось обсуждать поднятую проблему. — Многие забывают, что название титула появилось гораздо раньше, чем стало ассоциироваться с магловской культурой, и имело совершенно другое значение, — ответил Блэк. — Первоначально «рыцарем» нарекали человека, призванного служить высшей цели. Образ сторожевого пса, преданного членам Королевской семьи, появился гораздо позднее, в результате различных культурных интерпретаций. — Справедливо, — кивнула Гермиона. Она не забыла, что до появления Статута о секретности Малфои якобы имели весьма тесные связи с британской знатью. Гермиона украдкой взглянула на Абраксаса. Интересно, станет ли он упоминать о грязном прошлом собственной семьи? Следовало догадаться, что даже под угрозой смертельного проклятья из Малфоя не удалось бы вытянуть ни слова. — Поверьте, «рыцарь» в названии не несёт в себе особенного смысла, — возобновил рассказ Блэк. — Ключевое значение здесь имеет слово «Вальпургиевы». Знакомы ли вы с историей одноимённого праздника, мисс Смит? Гермиона ответила не сразу. Она задумалась, как следовало поступить. В своё время Гермиона Грейнджер искала информацию о Вальпургиевой ночи в школьной библиотеке. Ей удалось узнать, что праздник представлял собой торжество по случаю прихода весны. Но проблема в том, что в учебниках для волшебников о Вальпургиевой ночи почти не упоминалось. Некоторые источники и вовсе называли праздник давно устаревшим. Но Гермионе Смит не положено знать подробности о Вальпургиевой ночи. Потому что предполагалось, что она только сегодня услышала о «Вальпургиевых Рыцарях». — Всего лишь мельком, — отмахнулась Гермиона. Присутствующие обменялись снисходительными ухмылками. Даже Орион не остался в стороне. У Гермионы сложилось впечатление, что другого ответа он услышать не ожидал. — Оно и неудивительно, — подтвердил её предположение Блэк. — Несмотря на то, что когда-то Вальпургиева ночь считалась сердцем культурной жизни волшебников, она уже давно утратила свои позиции, как полноценный праздник. К сожалению, в наше время мало кто соблюдает его традиции, — вздохнул Орион. — Даже Двадцать восемь истинно чистокровных семей не отдают Вальпургиевой ночи должного уважения. — Постойте-ка… — Гермиона перевела взгляд на Риддла. — Том однажды рассказывал о Двадцати восьми священных семьях. Неужели они получили своё название потому, что придерживались древних традиций и передавали их будущим поколениям? — Не только, — фыркнул Эйвери. — Создание списка Двадцати восьми – долгая история, — вспылил Яксли. — Может быть, не будем вдаваться в детали и вернёмся к разговору о «Вальпургиевых Рыцарях»? — Обязательно, но сначала, — не сдавался Блэк, — хотелось бы упомянуть, что список из Двадцати восьми истинно чистокровных семей появился на свет спустя двадцать лет после основания Ордена. И вот что интересно: семейства, внесённые в реестр священных, имели связь с «Вальпургиевыми Рыцарями». — Но по какому принципу семьи попадали в заветный список? — не унималась Гермиона. — Кто решал, что именно они принадлежали к истинно чистокровным? И кто тот человек, что составил и обнародовал целый реестр? Гермиона уже давно желала узнать, кто же стоял за справочником чистокровных семей. Несмотря на то, что в её времени велись самые разные разговоры, мало кто дерзнул бы назвать личность составителя. Но она готова была отдать голову на отсечение, что в рядах Тёмного Лорда обязательно нашёлся бы его дальний родственник. Гермиона нутром чувствовала, что присутствующие на сегодняшней встрече наверняка располагали важной для неё информацией. Не успел Блэк хотя бы раскрыть рот, как Лестрейндж зарубил его попытку ответить на корню. — Никто не знает, — сказал как отрезал он. — Личность составителя и по сей день остаётся загадкой. Макнейр утробно хмыкнул, словно уязвлённый хищник, и приложился к бокалу с алкоголем. Интересно, почему же он смолчал? Пока остальные пытались выкрутиться из щекотливой ситуации, Гермиона старалась вспомнить, числилась ли фамилия «Макнейр» в реестре чистокровных семей. Если проследить за его реакцией, то вряд ли. — П-представляете, мисс Смит? — поспешил оправдаться Орион. Но Гермиона умела читать между строк: они знали куда больше, чем пытались показать – просто не хотели посвящать её в детали. — Справочник вышел в печать под именем анонимного автора. Несмотря на то, что реестр исследовали уже вдоль и поперёк, вокруг него до сих пор не утихают бурные споры. Семьи, чья чистота крови стояла под вопросом, лишились места в числе истинно чистокровных. Тогда как одно семейство, что высказывало сомнения в подлинности справочника и пыталось отказаться от места в списке, по-прежнему числится в реестре. В горле образовался липкий комок. — Н-неужели?.. — подала голос Гермиона. Она до последнего старалась держаться уверенно и непринуждённо, но с каждой минутой ей становилось всё труднее. — Я не до конца понимаю, чем вызвано их поведение. Разве носить звание чистокровного волшебника не считается великой честью? — Ещё бы, но мы говорим об Уизли. Они уже давно потеряли позиции в приличном обществе. — Бьюсь об заклад, скоро они переквалифицируются в полноценных фермеров, — принялся подпевать Яксли. По комнате прокатились уничижительные смешки. Гермиона поднесла бокал к губам. Она боялась, что дрожащие ресницы и удручённое лицо выдадут её с потрохами. Перед глазами стали невольно проноситься картинки из уютного гнёздышка Уизли на природе. Гермиона как будто снова очутилась в огороде, где Молли и Артур наполняли корзины овощами, а дети штурмовали курятник в поисках свежих яиц. Ни для кого не секрет, что им приходилось сводить концы с концами. Неудивительно, что Яксли, Лестрейндж и им подобные издевались над Уизли, сколько душе угодно. Но какая разница, какими способами они пытались выживать? Ведь главное, что их семья проводила дни в любви и уважении друг к другу. — Сколько можно говорить об Уизли? Предатели крови не достойны нашего внимания, — процедил Эйвери. Гермиона мысленно поморщилась. Уж от Эйвери она точно не ожидала подобного. Он произвёл на Гермиону впечатление безобидного любителя пофлиртовать и удалиться восвояси. — Что верно, то верно. Но довольно о справочнике. Давайте возвратимся к «Вальпургиевым Рыцарям», иначе джентльменам снова придётся меня одёргивать… Гермиона не стала возражать и одобрительно закивала. Спустя несколько секунд она не удержалась и бросила короткий взгляд в сторону Риддла. Тёмный Лорд сидел на стуле, словно каменное изваяние, и совсем не шевелился. Любопытно то, что с начала разговора он ни разу не притронулся к алкоголю. Его интересовал только Блэк и брошенные им фразы. Гермиона продала бы душу дьяволу, только бы узнать, какие мысли занимали разум Тома Риддла. — Касаемо темы разговора… — продолжил Орион. — Считалось, что название Ордена несло в себе особенный смысл. Его основатели желали отдать дань уважения волшебникам, которые справляли Вальпургиеву ночь даже в условиях полного неприятия магии со стороны простых людей. Но знаете… лично я предполагаю, что они желали почтить память невинно убиенных. В глазах Гермионы отразилось удивление. — Н-невинно убиенных? — Именно, — строгим тоном ответил Блэк, на что Яксли только закатил глаза. Если бы ему дали слово, он бы наверняка сказал, что Орион просто преувеличивал. Блэк залпом осушил целый бокал и снова потянулся за бутылкой «Кашасы». — Ходят разговоры, что сотни лет назад на горе Бен-Невис произошло массовое убийство волшебников. Многие считают кровавую резню обычной легендой, но исследователям уже давно удалось найти доказательства того, что случилось на Вальпургиеву ночь. — Смех да и только! — не удержался Яксли. Орион смерил его обескураженным взглядом. — Я не об убийстве… Только подумать! Маглы облачаются в странное снаряжение и днями напролёт пытаются взобраться на горы с целью развлечения! Неудивительно, что они мрут пачками! — Мерлин с ними. Меньше работы достанется… — добавил Лестрейндж. В кривой ухмылке промелькнуло зловещее удовлетворение. На губах гостей расцвели коварные улыбки – одна краше другой. В стороне оставался только Риддл. Он не издавал никаких звуков и продолжать прожигать Ориона взглядом. — Какой ещё работы? — встрепенулась Гермиона. В голове начинало потихоньку пульсировать, а сердце одолело нехорошее предчувствие. Она как будто бы заранее знала, в какое русло заворачивал разговор. — Как знать, — опередил остальных Макнейр. — Но меня заинтересовало другое… Как вы относитесь к маглам, мисс Смит? Готовы им в ножки кланяться? Гермиона стиснула зубы. Внимание в комнате всецело перешло к ней. Даже Риддл пробудился от вечного сна и воззрился на Гермиону задумчивым взглядом. Наступил момент истины. Нельзя позволить себе оступиться ни на шаг. Но важно не только заслужить одобрение в глазах Тёмного Лорда и его последователей, но и остаться верной своей же легенде. Она ведь не просто так наделила образ вымышленной матери любовью к не-магам и их культурным особенностям. — Я верю, что люди, обделённые магией, всё равно обладают определённой пользой, — неторопливо завела разговор Гермиона. — Хотите узнать, доставляет ли мне удовольствие постоянно прятаться в тени и следить за каждым своим шагом, только бы не раскрыть тайну существования магии? Конечно же, нет. Но нельзя не заметить, что истинная сила не-магов заключается в именно в отсутствии волшебных способностей. Чудеса, что даются нам по щелчку пальцев, достались им благодаря кропотливому труду и смекалке. — Гермиона перевела дыхание и сосредоточенно продолжила: — Как заметил мистер Яксли, не-маги не способны аппарировать, что всё равно не остановило их от попыток покорить горные вершины. Несмотря на то, что людям даже в голову не пришло бы сесть на метлу и воспарить в небо, они всё равно научились летать. Глупо отрицать, что человечество достигло небывалых высот даже без магии. Потому что те же волшебники никогда не брезговали пользоваться благами не-магов. Они испокон веков заимствовали и усовершенствовали их изобретения. Все мы прекрасно понимаем, что, если бы не примитивные наработки не-магов, волшебники вряд ли продвинулись бы так далеко. Гермиона подняла бокал и устремила пронзительный взгляд в сторону Макнейра. — Вы хотели узнать, как я отношусь к маглам? Что ж, я вам отвечу… Маглы приносят немало хлопот, но без них – никуда. Гермиона поднесла бокал ко рту и, не спуская глаз с Макнейра, смочила губы алкоголем. Она бросала ему вызов одним взглядом: «Найдёшь, чем возразить?» — Как всегда, точно подмечено, — хлопнул в ладоши Абраксас. Гермиона повернулась и заметила, что он улыбался. — Приносят немало хлопот, но без них – никуда… — слово в слово повторил Малфой. — Такая незамысловатая фраза, но как хорошо передаёт смысл целой нации. Разве вы не согласны, господа? По комнате прокатились гулкие смешки. Даже Риддл, который держался в стороне, сподобился на кривую ухмылку. — Не то чтобы не согласны, просто… — зароптал Макнейр, — они не заслуживают столько почестей, Смит. Гермиона только пожала плечами. — Так и я не говорила, что каждый второй – семи пядей во лбу. Кто-то отличается умом и сообразительностью, кто-то – и вовсе не выделяется. Это обычное положение вещей. Но попрошу заметить, что разница в способностях нас и объединяет. — Объединяет, говоришь… Что ж, пускай, но не забывай, что маглы всего лишь пыль под ногами волшебников, — выплюнул Макнейр. — И каждая, абсолютно каждая особь их вида является для нас большой проблемой. — Забыли упомянуть про грязнокровок! Они куда омерзительнее маглов! — скривился Эйвери. Остальные поддержали его заявление брезгливым уханьем. — П-погодите, — вмешалась в поток оскорблений Гермиона. Сердце начало заходиться от волнения. Она прекрасно осознавала, что грозилась вызвать подозрения, но смолчать не вышло. — Я уже догадалась, что вы предвзято относитесь к… как же их… точно, маглорождённым. Но я не совсем понимаю, чем они заслужили столько презрения. Ладно ещё не-маги, но в чём провинились эти ваши «грязнокровки»? Они ведь не выбирали, кем рождаться. Как и следовало ожидать, Гермиона столкнулась со шквалом неодобрительных взглядов. — Простите уж, что я не до конца разобралась в местных обычаях, — как ни в чём не бывало продолжила она. — Я родилась в другой стране и имела возможность посещать школу с иными устоями. В Ильверморни не придают большого значения происхождению студентов. Наша школа готова принимать в свои ряды и давать достойное образование каждому, кто желает посвятить себя таинствам волшебства. Но оно и немудрено, потому что один из основателей Ильверморни являлся не-магом. По комнате прокатилось возмущённое оханье. Только Риддл по-прежнему держался весьма отстранённо. — Серьёзно? — не удержался от вопроса Абраксас. — Не может быть… Но как? — схватился за голову Лестрейндж. Он казался не столько возмущённым, сколько оскорблённым. — Давайте остановимся на основателях Ильверморни в другой раз. Я даже готова подобрать для вас несколько достойных книг, но сейчас… — Гермиона махнула рукой, словно разговор о школах и яйца выеденного не стоил. — Я хотела бы вернуться к основному разговору. Объясните, почему в Лондоне настолько презирают маглорождённых? — Причина лежит на поверхности, — взял слово Лестрейндж. Он неторопливо вертел в руках пустой бокал и время от времени ударял толстым дном по столу. — Грязнокровки ставят наше существование под угрозу. Не успела Гермиона открыть рот, как её опередил Блэк: — Не спешите с вопросами, мисс Смит. Уверен, вы догадываетесь, каким станет ответ. Маглорождённые не подозревают, что обладают магией, пока в один прекрасный момент не случается выброс. И хорошо, если они всего лишь запускают горшок с цветами в воздух. Но, к сожалению, случайные проявления силы зачастую выливаются в… плачевные последствия. Уж поверьте, среди отчётов Министерства мне доводилось видеть всякое. Страшно подумать, сколько раз маглорождённые дети нечаянно насылали проклятья на обычных людей, или же расщепляли себя из-за попыток аппарировать. Разумеется, Министерство работало оперативно, но… — И оно не всесильно. Что делать, если выброс случится в большой толпе? Где гарантии, что даже у опытных волшебников из Министерства получится отыскать каждого свидетеля и стереть ему запретные воспоминания? Как ни старайся, несколько сбитых с толку людей всё равно останется. И кто знает, с какими проблемами они столкнутся в будущем, ведь вряд ли им удастся выговориться о наболевшем… Гермиона снова собралась возразить, но теперь уже её осадил Макнейр. — Перестань ходить вокруг да около, Орион. Случайные выбросы магии – только наименьшее из зол, — заворчал он. — Грязнокровки, равно как и полноценные волшебники, рано или поздно получают письма из Хогвартса. И хорошо, если бы о существовании магии узнавали только родители и самые близкие родственники. Но никто ведь не знает, скольким людям они горазды разболтать, что в семье – о чудо! – родился волшебник. Хотите сказать, что простые обыватели станут молчать в тряпочку? — хмыкнул Макнейр. — И кто придумал строить доверительные отношения с маглами? Вздор! Как будто на них можно понадеяться. По комнате в очередной раз прокатились сдавленные смешки. В Гермионе же мнение Макнейра посеяло смуту. Она, будучи маглорождённой, как никто другой осознавала, что он приводил разумные доводы, пусть и не в самой приятной манере. А что, если… они правы? Что, если старая система уже давно стала давать сбой? Если подумать, то вряд ли кто-нибудь проверял, насколько неукоснительно маглы следовали правилам. Интересно, что случилось бы, если бы родители Гермионы приняли решение раскрыть её тайну родственникам? Взять хотя бы ситуацию Гарри. Вернон и Петунья прознали о волшебном мире ещё до того, как племянник появился у них на крыльце. Если всего на секунду представить, сколько же маглов знало о магии и просто притворялось, что живёт в нормальном мире, то… — Как думаете, сколько маглов осведомлено о существовании волшебного мира? — озвучил мысли Гермионы Лестрейндж. — Само собой, мы не готовы назвать конкретные цифры, но… Согласитесь, их ведь наверняка немало? Только представьте, что рядом с нами ходят люди, способные замечать проявления магии и интерпретировать их на свой лад… Разве среди них не окажется опасных личностей, готовых наброситься на волшебников из зависти или былых обид? — Потому-то Салазар Слизерин и утверждал, что грязнокровок нельзя пускать на порог Хогвартса, — добавил Абраксас. — Они в буквальном смысле угрожают нашему существованию, потому что волшебный мир открывает двери не только для маглорождённых, но и для их семей. Где гарантии, что они проявят терпимость к настолько невероятной тайне? Гермиона больше не порывалась задавать вопросы. Она сидела на стуле, как в воду опущенная, и размышляла над рассуждениями парней. Была ли в их словах доля правды? Определённо. Достаточно снова вспомнить о Гарри. Его родня ненавидела магию, потому что Петунья завидовала Лили чёрной завистью… Но ведь она далеко не единственная. Страшно представить, сколько ещё людей презирало волшебников… К сожалению, некоторые не настолько безобидные, как Петунья Дурсль. Она выбрала путь отрицания и игнорирования, а рано или поздно кто-нибудь решит действовать более… радикально. Гермиона почувствовала, что её повело не в ту сторону. Она словно забыла важную истину: люди боятся того, чего не в силах понять. Именно страх заставляет их прибегать к насилию. Гермиона покачала головой. Она не собиралась поддаваться влиянию Тёмного Лорда и его последователей. Гермиона приняла решение стоять до конца. — Хорошо, допустим, кто-нибудь из членов семьи или же ближайших родственников маглорождённого узнает о магии и начнёт питать неприязнь к волшебному миру. Не будем вдаваться в причины, но… И что тогда? Разве маглорождённый виноват, что у людей разное восприятие окружающего мира? — задала резонный вопрос она. — Конечно же, нет, — согласился Эйвери. — Но оттого ситуация всё равно не меняется. С губ Гермионы сорвался недоуменный выдох, на что Макнейр смачно рассмеялся, готовый брызгать ядом в разные стороны. — Ах, только поглядите, неужели среди нас завелась поборница прав грязнокровок? — Гермиона удостоилась красноречивого прищура. — Быть может, кому-то не место в ряду «Вальпургиевых Рыцарей»?.. — Нельзя ли обойтись без навешивания ярлыков? — огрызнулась Гермиона. — Я не раз пересекалась с маглорождёнными в школе, и многие ребята отличались острым умом и сообразительностью. Поэтому я считаю, что вы больше потеряете, нежели приобретёте, если отрежете им доступ в волшебный мир. Особенно по такой глупой причине. Гермиона показательно обвела взглядом каждого из присутствующих и задержала внимание на лице Риддла. — Пока что я поняла только то, что вы решительно настроены растрачивать ценные ресурсы попусту. Но разве не вы придерживаетесь девиза «Магия – сила»? Не очень-то похоже. Комната погрузилась в гробовое молчание. Тёмный Лорд не спешил изменять себе и продолжал держаться отстранённо, но Гермиона готова была поспорить, что на дне беспристрастных глаз промелькнуло одобрение. Она дала себе секунду на передышку и сделала несколько глотков напитка «Вечности». Сердце бешено колотилось о рёбра, но Гермиона изо всех сил старалась сохранять хотя бы показное спокойствие. Она сделала небольшой вдох и твёрдым голосом обратилась к остальным: — Ах да, совсем забыла добавить, что, — продолжила Гермиона, пытаясь не обращать внимания на смертоносные взгляды Макнейра, — если вздумаете стереть маглорождённых с лица земли, то столкнётесь с новой проблемой. — С какой ещё проблемой? — буркнул Макнейр. — Сокращения населения, конечно же, — хмыкнула Гермиона. — Взять хотя бы ваш любимый справочник. Осмелюсь предположить, что даже среди Двадцати восьми священных семей число чистокровных волшебников весьма ограничено. Не зря ведь в своё время кто-то озаботился созданием реестра. Получается, что проблема существует. Гермиона не стала дожидаться обмена мнениями и с гордо поднятой головой добавила: — Я не в курсе, сколько человек приходится на долю волшебного населения в Лондоне, но вам стоило бы ознакомиться со статистикой, прежде чем убивать грязнокровок направо и налево. Пожалуй, поделюсь дружеским советом: узнайте, сколько маглорождённых ежегодно пополняет ваши ряды и что они с собой привносят. Но не забудьте проверить, что станет с волшебным миром через год, два, пять или даже десять лет, если стереть из него маглорождённых. Поверьте, если чистокровные хотя бы на секунду перестанут зацикливаться на происхождении, то быстро заметят, что без маглорождённых многим придётся непросто. Гермиона прильнула к бокалу и сделала несколько небольших глотков. Она с удовольствием вслушивалась в тишину, порождённую её речью. Хотелось бы надеяться, что они хотя бы немного задумаются. — Вы не против вернуться к разговору о «Вальпургиевых Рыцарях»? Раз уж я честно ответила на вопрос, не пора ли отплатить мне той же монетой? Почему вы настолько спокойно относитесь к тому, что маглы умирают в горах без должного снаряжения? Ещё и говорите, что… Гермиона снова обвела присутствующих пытливым взглядом. Краем глаза она заметила, что лицо Риддла в очередной раз спряталось под пустой маской. — Через что проходят маглы на Вальпургиеву ночь? Гермиона кожей чувствовала, что мало кому хотелось возвращаться к прошлой теме. На лицах большинства читалось желание донести до неё, почему грязнокровки заслуживали умереть страшной смертью. Но им пришлось смириться. Первым взял слово Яксли, но его ответ оставил Гермиону с пустыми руками. — Если повезёт, то узнаете в конце собрания, — усмехнулся он. Гермиона вскинула брови, но в качестве компенсации получила лишь мерзкую ухмылку. — Вы, мисс Смит, пока что не состоите в наших рядах. Только Гермиона собиралась возмутиться, что спускалась в сырые подземелья не для разговоров о погоде, как ей опять пришлось прикусить язык. — Действительно, — согласился Риддл. Он настолько давно не произносил ни звука, что Гермиона немного опешила. Лучше бы она не поворачивалась в его сторону, потому что смоляные глаза грозились пожрать любое живое существо в комнате. — Орион, закончи, пожалуйста, рассказ о «Рыцарях». Я устал отвлекаться на посторонние разговоры. Блэк вышел из оцепенения и утвердительно закивал головой. Он прочистил горло и как ни в чём не бывало вернулся к первоначальной теме: — Задолго до основания Хогвартса и раскола общества, в одну судьбоносную Вальпургиеву ночь произошла страшная резня: десятки волшебников были пойманы и замучены до смерти. Маглы долго выжидали своего часа, и в момент празднования застали их врасплох. Они, ведомые грязными инстинктами, сожгли тела ни в чём не повинных волшебников. Гермиона с упоением слушала рассказ Ориона. Для надёжности следовало бы поддержать остальных и поморщиться от отвращения, но у неё не получилось. Интересно, они никогда не задумывались, сколько маглов поубивали волшебники, прежде чем им решили дать отпор? Гермиона уже без них догадалась, что простые люди погибали на Вальпургиеву ночь. Быть может, их тела использовались в ритуалах, запрещённых Министерством магии. Или же их приносили в жертву... — После трагического инцидента с сожжением, «Вальпургиевы Рыцари» наконец-то взялись за оружие. Выжившие поведали кошмар, что произошёл на горе Бен-Невис, остальному миру, в результате чего образовался Орден, нацеленный на борьбу с преследованием со стороны маглов. — Справедливо, — ответила Гермиона. Она обвела последователей взглядом и добавила: — Но я надеюсь, что от некогда великого Ордена осталась не только кучка молодых парней? Блэк рассмеялся. — Не волнуйтесь, мисс Смит, большая часть наших семей и по сей день связана с «Рыцарями». Но, к сожалению, сейчас уже мало кто поднимает тему Ордена за ужином. — Разве что только мой отец, — пробормотал Яксли. — Дело в том, что на первых порах «Вальпургиевы Рыцари» представляли собой анонимное сообщество без конкретной структуры, — пустился в разъяснения Блэк. — Когда Грин-де-Вальд достиг вершины могущества, «Рыцари» наконец-то вышли из тени и сделались его надёжной опорой. Как только стало понятно, что долго Грин-де-Вальду не продержаться, его вчерашние последователи самоустранились. Многие бежали, скрываясь под масками и волшебными чарами. «Вальпургиевы Рыцари» появились задолго до Министерства магии, потому их действия не сразу расценивались как незаконные. — Блэк улыбнулся своей фирменной улыбкой, и перед глазами Гермионы снова пронеслись черты лица Сириуса. — Орден нельзя назвать безобидным сообществом волшебников, поэтому и распространяться о его деятельности не принято. — Вот именно. А мой отец – просто исключение, — вздохнул Яксли, чем заслужил язвительные насмешки. — Хорошо, но как вступить в ряды «Вальпургиевых Рыцарей»? Что необходимо сделать? — задала своевременный вопрос Гермиона. — Боюсь, у меня вряд ли получится ответить, мисс Смит, — сказал Блэк. — Видите ли, ни один из нас пока что не получил статус полноправного члена Ордена, но только потому, что необходимости спешить не было. После свержения Грин-де-Вальда прошлое поколение «Рыцарей» просто взяло и залегло на дно. Они уже давно не предпринимали активных действий. — Ну что тут скажешь? Поколение наших отцов – обычные овцы в стойле, — выплюнул Яксли. — Без могущественного предводителя они и пальцем пошевелить боятся. — Поражение Грин-де-Вальда перевернуло мир наших отцов с ног на голову, — добавил Эйвери. — Они до смерти боятся Дамблдора, но не желают признавать, что перед его лицом готовы попрятаться в норы и больше никогда из них не вылезать. Сейчас Орден полнится горделивыми и обиженными на судьбу стариками. Они до сих пор кусают локти, что план по уничтожению Статута провалился, но брать инициативу в свои руки не осмеливаются. — Ну а мы – последние, кого они станут слушать, — раздосадовано процедил Яксли. — Какое им дело до мнения «зелёных сопляков»... Гермиона согласно закивала. Она прекрасно знала, о каком отношении шла речь. В голове проносились воспоминания о былых временах, когда ребята заявили Молли о намерении вступить в Орден Феникса, но она послала их куда подальше, сославшись на слишком юный возраст. И плевать она хотела, что Фред и Джордж уже успели достичь совершеннолетия. И неважно, каких результатов они добились. Родители постоянно находили отговорки: слишком молодые, чересчур наивные, совсем неопытные – одним словом, ни на что не годные. Неудивительно, что даже такая грозная сила, как сторонники Тёмного Лорда, пусть и молодые, пока что не смели противиться родителям в открытую. Их попросту не стали бы слушать. Взять хотя бы Люциуса Малфоя. Интересно, стал бы он поддерживать собственного сына, если бы тот замыслил переворот? Гермиона уже знала ответ. Она не сомневалась, что ни Люциус, ни другой чистокровный волшебник ни за что на свете не стал бы следовать приказам юнца, будь он хоть трижды талантливее Дамблдора. Склонили бы они голову перед таинственным волшебником по имени Лорд Волдеморт? Отдались бы на милость самопровозглашённого наследника Слизерина? Гермиона начинала всё больше и больше осознавать желание Тома Риддла затаиться и выждать подходящий момент. Он руководствовался не только жаждой заявить о себе во всеуслышание, но и стремлением собрать рядом надёжных последователей. Разве не проще противостоять старым устоям, если есть надёжный тыл? — Не сочтите за грубость, но, — заговорила Гермиона, — почему вы называете себя товарищами по организации? Мало того, что вы не являетесь официальными членами, так ещё и собираетесь в тайне, отдельно от остальных. На каком основании вы считаетесь частью Ордена? Гермионе удалось задеть их за живое – хватило всего лишь одного взгляда на лица и побелевшие костяшки пальцев. Только Орион нашёл в себе силы ответить ей подчёркнуто вежливым тоном: — Наши отцы – обычные дилетанты. Настоящими «Рыцарями» имеем право называться только мы, — объявил он. — Наши предшественники давным-давно отреклись от убеждений Ордена. Всё, на что они способны, – это прятаться по норам и ждать пришествия нового Тёмного Лорда, готового вести их за собой. Но стоит предводителю пасть, как они снова разбегутся, поджав хвосты. Ни на что негодные трусы, вот кто они. — Потому-то мы и относим свою группу к новому дыханию «Вальпургиевых Рыцарей», — добавил Лестрейндж. — Наши идеалы и цели не сильно отличаются от того, с чего начинался Орден, поэтому мы надеемся, что в последующем нас поддержат и остальные. А на сегодня самый надёжный вариант – держать наше существование в секрете и выжидать удобного момента. — Тайная группа внутри таинственного Ордена, — ухмыльнулась Гермиона. — Весьма оригинально. Но мне интересно, что сподвигло вас объединиться и создать целый коллектив? Пускай вас пока что мало, но я почему-то уверена, что цели вы преследуете большие. Блэк улыбнулся и перевёл внимание на Малфоя. — На самом деле, нас собрал Абраксас, — сказал он. — Мы стали промышлять тайными встречами ещё со времён школы. — Что верно, то верно, но, — отозвался уже сам Малфой, — в юные годы мы не строили серьёзных планов. И почему основные лавры достаются только мне? Если бы не Том, я бы даже не задумался образовать противоборствующую группу. Абраксас поднял стакан и выпил за Тёмного Лорда. Риддл, что удивительно, отделался только скудным кивком. Тем временем в голове Гермионы проносились картинки кукловода и его марионеток. Она словно наяву наблюдала, как Том Риддл дёргал за ниточки, а Абраксас двигался по мановению его руки. — Со времён школы? — уточнила Гермиона. — Я правильно понимаю, что сбиваться в подозрительные группы и прятаться в тени – обычное дело для студентов Слизерина?.. В комнате разразился смех. Вполне ожидаемая реакция. Она прекрасно осознавала, что попала прямо в точку, но Гермионе Смит не положено знать лишнего, а потому она сделала удивлённое лицо и стала осматриваться по сторонам. Но объясняться никто не спешил. Они только поглядывали на главного и как будто дожидались разрешения. Благо, сам Тёмный Лорд решил наконец прервать молчание и вступить в разговор. — Что ж, можно сказать и так, — без стеснения ответил он. — Напомни-ка, Гермиона, что ты знаешь о Салазаре Слизерине? — Что он являлся одним из основателей Хогвартса, — поделилась она. — Слизерин верил, что маглорождённым не место в его школе. В своё время он даже покинул Хогвартс, потому что остальные не согласились с его видением мира. Если я правильно помню, Слизерин умел разговаривать со змеями. — То есть владел парселтангом, — добавил Риддл. — Точно! — воскликнула Гермиона. — Я слышала, что только Салазар и члены его семьи умели разговаривать на змеином языке. Но меня всё время кое-что смущало. Дело в том, что даже Изольда Сейр не владела парселтангом – она только различала отдельные слова. Может быть, полноценно разговаривать получалось лишь у одного Салазара? — Что за Изольда Сейр? — поинтересовался Абраксас. — Одна из потомков Салазара Слизерина. Изольда Сейр перебралась в Америку и спустя некоторое время основала Ильверморни, — объяснил Риддл. — Её дочери не сумели продолжить линию Слизерина, а потому его единственным потомком являюсь… я. Тёмный Лорд вскинул подбородок и обрушил на Гермиону наполненный гордостью взгляд. — Я – полноправный наследник Слизерина. Не успела Гермиона изобразить на лице картинное удивление, как он достал палочку и сделал плавный взмах рукой. Из неё вырвалось облако серого дыма, которое стало извиваться в разные стороны, пока не приняло форму змеи. Она источала уже знакомый Гермионе ярко-зелёный свет. Ей сделалось не по себе. Пока остальные пребывали в небольшом ступоре, Риддл обратился к змее на парселтанге. Гермиона даже не подозревала, что из уст совершенно разных людей змеиный язык мог звучать по-другому. Если Гарри только хрипел и сипел, то Том как будто напевал благозвучную мелодию. Гермиона испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ей хотелось заслушиваться его голосом до потери сознания, но с другой почему-то становилось неуютно. Гермиона чувствовала, как волоски на загривке вставали дыбом. Как только нашёптывания прекратились, змея развернулась и опустилась на деревянную столешницу. Она принялась двигаться вперёд и по приказу хозяина рассматривать гостей за столом. Сначала повышенного внимания удостоился Абраксас: змея остановилась прямо напротив Малфоя и впилась в него оценивающим взглядом. Он напрягся, но отворачиваться не стал. Сегодня Абраксасу особенно хорошо удавалось скрывать страх. Дальше наступила очередь Гермионы. Змея обернулась вокруг её тела и остановилась в сантиметре от лица. Она высунула сияющий зелёным светом язык, издала протяжное шипение и растворилась в воздухе. Напряжение ощущалось кожей. Без зелёного свечения комната погрузилась в кроваво-красный полумрак. — Что ты сделал, Том? — осмелился заговорить Абраксас. — Что за змею ты только что наколдовал? Она не похожа ни на одну, что я видел раньше… — Что она сказала? — поинтересовался Яксли. В медово-карих глазах плескалось коварство. Он поглядывал то на Гермиону, то на Абраксаса, то на Риддла, и строил только ему известные догадки. Гермиона прочистила вмиг пересохшее горло. От задумчивого взгляда тёмных глаз становилось не по себе. Точёное лицо, надёжно укрытое за пустой маской, не выражало лишних эмоций. То, что Гермиона понятия не имела, что за мысли кружились в голове Тёмного Лорда, резало больнее ножа. Ну губах Риддла промелькнула тень лукавой ухмылки. — Не скажу, — усмехнулся он. В гнетущей тишине комнаты раздавалось только дыхание гостей. Молодые прихвостни поглядывали на предводителя с разной степенью почтения и благоговения. Гермиона же не находила себе места. Что только что произошло? Почему змея глазела то на Абраксаса, то на неё так, словно они в чём-то провинились? Абраксас снова подал голос первым: — Наверное, она желала поставить точку в споре, кто из нас краше, — попытался отшутиться он. — Если бы я кому-нибудь и проиграл, то только тебе, Гермиона. Абраксас поднял стакан и обезоруживающе улыбнулся. Пока остальные откровенно посмеивались, Гермиона сумела выдавить из себя лишь скудное подобие усмешки. Всеобщего веселья не разделял только Риддл. Взгляд его помрачнел пуще прежнего, а на губах больше не играла улыбка. Гермиона припала губами к бокалу одновременно с Абраксасом. — Что ж, — попыталась сменить тему она. Пока Гермиона наполняла бокал новой порцией алкоголя, она приняла решение, что отреагировать на новость о наследнике Слизерина следовало спокойно, если не нейтрально. Потому что для Гермионы Смит, в чьих жилах текла кровь Хельги Хаффлпафф, подобное признание вряд ли стало бы сюрпризом. — Теперь я всё больше и больше понимаю, что за проклятие ты наслал на меня в Лютном переулке. Неудивительно, что ты остановился именно на нём, Том. Волшебники за столом обменялись недоуменными взглядами, но Гермиона не дала им возможности расспросить о подробностях: — Что мы имеем? Неужели ты – наследник великого Салазара Слизерина? — Гермиона заглянула ему прямо в глаза и улыбнулась. — Я думаю, что не стоило скрывать настолько интересные подробности биографии от моей тётушки. Уверена, её мнение о тебе развернулось бы на триста шестьдесят градусов. — Действительно, — согласился Риддл. Гермиона мысленно отметила, что он снова улыбался. — Но ты промолчал. — Она решила сделать ход конём. — Подозреваю, что ты не болтаешь о своей родословной на каждом углу… Могу ли я узнать, почему?.. Остальные заёрзали на стульях, но сам Риддл оставался спокойным, как нетронутая водная гладь. — Немногие верят, что в мире ещё остался настоящий наследник Слизерина. Но однажды наступит момент, и я обязательно заявлю обществу о себе. Но пока мне проще держать своё происхождение в секрете. «Интересно, почему же? Наверное, потому что в противном случае общественность узнает, что ты открыл Тайную комнату, убил Миртл и обвинил в преступлении акромантула Хагрида? Что, захотелось избежать лишней головной боли?» «Или же ты просто как никто другой осознаёшь, что чистокровные отпрыски не станут добровольно следовать за сиротой из магловского приюта, какими бы талантами он ни обладал?» — С каждым днём всё веселее, — усмехнулась Гермиона. — Ладно, я готова оставить расспросы… Но можно сказать, что твоё происхождение выгодно отличает «новое дыхание» Ордена от остальной массы. — Гермиона кивнула в сторону Блэка. — Ты уже говорил, что Салазар Слизерин имел прямое отношение к «Вальпургиевым Рыцарям». Что же получается, спустя сотни лет его единственный наследник решил продолжить начатое? Теперь мне куда больше захотелось услышать ответ на свой первый вопрос. Гермиона откинулась на спинку стула, скрестила ноги и попыталась немного расслабиться. Всплеск напитка «Вечности» в крови здорово помогал ей справиться с нервозностью. — Каковы ваши цели? Что вы планируете в ближайшей перспективе? — Ничего из ряда вон выходящего, — ответил Абраксас. — Согласно уставу Ордена, мы собираемся защищать волшебное население от угрозы со стороны маглов. Но из-за появления Статута о секретности и основания Министерства магии, мы вынуждены пересмотреть наши методы. Пока что задачи группы негласно делятся на краткосрочные и долгосрочные. — Что касается многолетнего плана, — подхватил разговор Блэк, — то он частично перенят у Грин-де-Вальда. Каждый из нас желает, чтобы Статут перестал отравлять жизнь населения, а волшебники заняли место, которое всегда принадлежало им по праву. Но, к сожалению, сначала необходимо разобраться, как поступить с маглами. — И что? Есть какие-нибудь идеи? — поинтересовалась Гермиона. — Только не говорите, что собираетесь убивать людей направо и налево? — Нет, конечно, но важно обозначить, что отныне волшебники вправе распоряжаться жизнями маглов, — как ни в чём не бывало ответил Эйвери, словно геноцид – дело обычное. — На планете слишком много маглов, и растрачивать на их убийство такой ценный ресурс, как время, просто неразумно. Кроме того, они способны приносить пользу. Но перед тем, как разбираться с последствиями Статута, необходимо не только указать маглам на их место, но и провести дополнительные приготовления, потому что в противном случае мы рискуем повторить ошибки Грин-де-Вальда и навлечь на себя очередную кровопролитную войну. — Что за дополнительные приготовления? — задала вопрос Гермиона. — В первую очередь, создание сплочённого сообщества, — подхватил Лестрейндж. — Если в ближайшее время между волшебниками и маглами разразится война, то в наших рядах с большой долей вероятности произойдёт раскол. Внушительная часть волшебников встанет на сторону маглов. — Например, маглорождённые, — прошептала Гермиона. — Браво, мисс Смит, — принялся рукоплескать Макнейр. — Именно поэтому уже давно пора закрыть для грязнокровок дверь в волшебный мир. — Хорошо, — начала Гермиона, — вы желаете объединить волшебников перед лицом общего врага, но при этом собираетесь избавиться от маглорождённых, как от ненужного мусора. Стесняюсь спросить, как вы планируете усидеть сразу на двух стульях? Даже Грин-де-Вальд не рисковал поднимать руку на маглорождённых. Он всего лишь стремился добиться отмены Статута, но всё равно получал в свой адрес массу недовольства и сопротивления. Боюсь, вам придётся ой как несладко. — Ты только что озвучила нашу самую главную проблему, Гермиона, — вздохнул Абраксас. — Видишь ли, люди до сих пор не оправились от деяний Грин-де-Вальда. Волшебникам долгое время приходилось дрожать от страха и бороться за свои жизни, поэтому о новой волне революции никто и слышать не желает. Людям нравится жить в мире и согласии. Если мы попытаемся нарушить установившуюся большим трудом идиллию, то подпишем себе смертный приговор. Поэтому на данный момент наша основная цель заключается в другом. — Вполне логично, — согласилась Гермиона. — Сейчас не время насаждать идеи, схожие с идеалами Грин-де-Вальда. Но я думаю, что вам не стоит сильно переживать. Почему, спрашиваете? Потому что у вас останется больше времени на детальное планирование нового порядка. Может быть, даже появится желание пересмотреть его положения. Гермиона ухмыльнулась и подмигнула Макнейру, на что Яксли и Блэк отреагировали безудержным смехом. Следовало бы завязывать с алкоголем, но Мерлин… как же обескураженное лицо грубияна, который целый вечер пытался её задеть, согревало душу. — Хорошо, я поняла, что переворот пока что откладывается, — продолжила Гермиона. — Но раз так, то чем вы занимаетесь? Планируете что-нибудь интересное? — В основном… веселимся, но с пользой, — усмехнулся Яксли. Он настолько широко выбросил руки в стороны, что Эйвери чуть не получил бокалом по лбу. — Хотя я заметил, что не все выкладываются на полную. Он смерил Абраксаса и Эйвери осуждающим взглядом. Даже Гермиона догадалась, что Яксли всего лишь подшучивал над ними, но Адам его рвения не оценил. — Я ведь уже триста раз повторял, что готов прийти на помощь в любое время дня и ночи, — огрызнулся Эйвери. Абраксас почему-то промолчал, но Гермиона заметила, что его лицо немного помрачнело. — Не обижайся, Адам, — обратился Риддл. — Каждый из нас обладает особыми талантами. Так уж получилось, что сейчас нам понадобились навыки Ориона и Линуса. Не волнуйся, рано или поздно и тебе найдётся применение. — К слову о нас… — Яксли скрипнул стулом и выставил грудь вперёд, словно готовясь получить шквал аплодисментов. — В нашей небольшой команде я отвечаю за остроумие и обаяние, а Орион… время от времени цитирует книжки. Блэк остался недоволен замечанием Яксли. — Не слушайте его. Если бы кое-кто умел нормально формулировать мысли, он бы сказал, что Орион образованный, умный и является мозгом нашего тандема. Но ладно я… С каких это пор ты у нас превратился в само обаяние, Яксли? — Вот-вот! Если уж кто и берёт очарованием, то только Том, — поддержал Эйвери. — Ладно, может быть, ещё Абраксас, если не хорохорится по поводу и без. — Что-что? — встрепенулся Малфой, но на его возмущения махнули рукой. — Отстаньте! Я обаятельный и привлекательный! — воскликнул Яксли. — Разве что совсем чуть-чуть, — усмехнулся Риддл. Он обращался к Яксли настолько мягко, что Гермионе уже в который раз показалось, словно он общался с детьми в саду. — Но я поставил тебя в пару с Орионом по другой причине. И дело далеко не в чертах характера. — Кто-нибудь расскажет наконец, чем же вы занимались? — не выдержала Гермиона. — Поиском редких волшебных предметов, — объяснился Блэк. — Мы потратили много времени на разбор и отсеивание информации о зачарованных, проклятых или же просто необычных волшебных артефактах. Для чего? С целью поднять статус Ордена в глазах остального населения. — Но каких именно предметов? — И хотя Гермиона догадывалась, что правду ей не скажут, она всё равно решила попытать удачу. Риддл послал прихвостней охотиться за реликвиями основателей Хогвартса. Но оно и неудивительно, ведь всего в лавке «Боргин и Бёрк» не схватишь. Тем более, он располагал ресурсами богатых и влиятельных волшебников из уважаемых семей. Почему бы не воспользоваться ими по назначению? Если очень повезёт, то можно получить сосуд для крестража прямо на блюдечке. А если последователи станут задавать лишние вопросы, то ему по силам изменить их воспоминания, спрятать артефакт куда подальше и позволить остальным жить в неведении. Гермиона не сомневалась, что Тёмный Лорд не побрезговал бы залезть в головы даже к самым доверенным лицам. Учитывая способности Риддла, он управился бы за несколько минут. От его рук пострадала даже бедняжка Хоуки… — Настолько могущественных, что они сумеют перевернуть исход любой войны в пользу Ордена, — ответил Блэк. Он прямо светился энтузиазмом. — Некоторые артефакты превосходят даже самые искусно выполненные заклинания! Они способны стереть в порошок целые батальоны маглов, — ухмыльнулся Орион. — Кстати об артефактах… Нам наконец-то повезло! Представляете, нам удалось заполучить интересную вещицу! Блэк, словно довольный ребёнок, развернулся к хозяину и лучезарно заулыбался. Риддл же только вскинул брови. — В самом деле? — с опаской уточнил он. — Какая… прекрасная новость. С одной стороны, Риддл говорил спокойно и сдержанно, но Гермиона, уже успевшая изучить большую часть повадок Тёмного Лорда, отметила, что он немного напрягся. На полных губах играла безупречная улыбка, но глаза оставались холодными, словно два кубика льда. Риддл наверняка надеялся, что Блэк поделится новостью о новом артефакте если не наедине, то точно не перед целой толпой народа. Но благодаря Ориону предположение Гермионы подтвердилось. Блэк не обратил на натянутый ответ никакого внимания. Возможность выслужиться перед уважаемым человеком захватила его с головой. — Не то слово! — воскликнул Орион. — Я долго ждал удобного случая показать тебе, что у нас получилось отыскать! Яксли, не тяни, доставай уже. И не вздумай сказать, что забыл его дома… — Господа… — Яксли вскочил со стула, как ошпаренный, и принялся рыться в карманах. — И, конечно, наша чудесная дама! — Он подмигнул Гермионе. — Представляю вашему вниманию артефакт из тайной коллекции Уолдена Трэверса… Имя волшебника показалось Гермионе знакомым. Она напрягла извилины и наконец-то вспомнила, где же его слышала. Уолден Трэверс занимал пост председателя правления гильдии художников. Яксли вынул руку из кармана и опустил на стол острый предмет небольшого размера. Присутствующие, ведомые цепной реакцией, подались вперёд для лучшего обзора. — Полюбуйтесь на, — торжественно объявил Яксли, — «ножницы Мойр». Необычный артефакт не на шутку заинтриговал Гермиону. Ножницы сочетали в себе элементы древности и современности, и представляли собой изогнутый металл с поразительно острыми лезвиями. Они не доходили Гермионе до предплечья и ничем не отличались от обычных ножниц, но она чувствовала, что от них исходила зловещая энергия. — Неужели вы сумели их отыскать? — выдохнул Риддл. Он наконец-то расслабился и стал казаться Гермионе вполне довольным. Риддл не собирался использовать ножницы для создания крестража, а потому остальным было позволено знать об их существовании. — Но как? — Пришлось здорово постараться, — вздохнул Блэк. — Трэверс тяжело шёл на контакт, но нам удалось расположить его к себе. Сначала мы с Яксли подумали, что ножницы находились в чужой коллекции, оставленной ему на хранение, но оказалось, что вредный старик прибрал их себе. — Как у вас получилось сладить с Трэверсом? — поинтересовался Риддл. — Он не отличался сговорчивостью, но в конце… добровольно продал нам «ножницы Мойр»! — гордо объявил Орион. — Небольшой разговор по душам убедил Трэверса, что мы с Яксли – заядлые ценители греческого искусства, и спустя несколько визитов он сам отвёл нас к своей драгоценной коллекции. Даже не пришлось прибегать к запасному плану… Но не радуйтесь раньше времени. К сожалению, из основного набора нам удалось достать только ножницы, потому что Трэверс в основном увлекается сбором картин. Гермиона мысленно выдохнула. Хорошо, что им не пришлось пытать бедного Уолдена ночи напролёт. — Я читала о древнегреческих мойрах, — поделилась Гермиона. — Их называют богинями судьбы… Хотите сказать, что ножницы настоящие? — Именно! Они служат для обрезания незримой нити, что связывает человека с земным миром, — объяснил Блэк. — Но больше они ни на что не способны, — сказал Яксли. — У меня даже пергамент порезать не получилось. То же мне, ножницы… — Помолчи уже, Яксли! Они не предназначены для настолько поверхностных задач! — Блэк не сдержался и закатил глаза. — Вокруг «ножниц Мойр» ходит множество легенд, и одна из них показалась нам занятной. Согласно преданиям, существует целый набор из трёх волшебных артефактов: нить, веретено и ножницы. Нить представляет собой жизненную силу человека. Веретено предназначено для её хранения. А ножницы разрезают нить и обрывают жизнь человека. Слова Блэка не внушали Гермионе доверия. — Но почему вы уверены, что получили подлинные «ножницы Мойр»? Где доказательства? — К сожалению, доказательств нет, — признался Орион. — Но простые заклинания показали, что в артефакте содержится большое количество волшебной энергии. Более того, мы не собирались хвататься за первую попавшуюся зацепку. Сначала мы провели детальное расследование, и оно уже привело нас на порог к Уолдену Трэверсу. — Но без целого комплекта от ножниц мало толка, — раздосадовано пробормотал Яксли. — Единственный способ проверить их подлинность – отыскать нить и веретено. — Как только три составляющие объединятся в единое целое, — продолжил Блэк, — их обладатель, согласно древнегреческой мифологии, превратится в… kýrios tou thanátou. — Эм… не хотелось бы портить момент, но, надеюсь, что вы переведёте для меня последнюю фразу. Я не очень хорошо владею греческим языком, — призналась Гермиона. — Повелителя смерти, — закончил мысль Лестрейндж. — Ах вот оно что! — Гермиона едва не рассмеялась. — Неужели в каждой культуре есть своя интерпретация? Если собрать три могущественных предмета, то можно стать полноправным повелителем смерти. — В каждой культуре? — прошептал Риддл. Гермиона собственноручно обрекла себя на пытливый взгляд тёмных глаз. — Не знал, что есть английская версия. Интересно… Гермиона не сразу поняла, насколько фатальную ошибку допустила. В порыве отчаяния она заглянула Тёмному Лорду прямо в глаза, но придумать достойную отговорку всё равно не сумела. — Погодите, вы про Дары смерти из детской книжки с картинками? — очнулся Эйвери. Гермионе захотелось достать палочку и сравнять его с землёй. Меньше всего на свете ей хотелось рассказывать Тому Риддлу о Дарах смерти… В попытках завладеть всего лишь палочкой он наворотил столько дел, что волосы становились дыбом. Но Гермиона в очередной раз с треском провалилась. Теперь внимания Риддла удостоился Эйвери. — Дары Смерти… — медленно проговорил он, будто смакуя слова на языке. — Впервые слышу. — Как-то не верится, — без злого умысла усмехнулся Абраксас. — Я думал, что даже в самых отвратительных магловских приютах детям рассказывают волшебные сказки на ночь. Риддл смерил Абраксаса настолько смертоносным взглядом, что у Гермионы перехватило дыхание. Она никогда ещё не видела его настолько злым и одновременно шокированным до глубины души. Абраксас хлопал глазами и оглядывался на остальных в поисках ответа, пока одновременно с Гермионой не догадался, что наделал. Волшебники из доверенного окружения Тёмного Лорда были посвящены в подробности его детства ещё со школьных времён. Но Гермиона Смит, новая гостья в их кругу, пока не знала, что Том Риддл воспитывался маглами. Он признался, что рос в приюте, но никогда не заострял внимание, в каком именно. Более того, он указал на волшебное происхождение матери, отчего у Гермионы должно было создаться впечатление, что Том Риддл с рождения знал о своей принадлежности к другому миру. Быть сиротой – одно дело. Но быть сиротой под крылом презренных маглов – совсем другой разговор. Перед лицом настолько страшного позора меркло даже звание наследника Слизерина. Абраксас, сам того не ведая, только что выдал самую страшную тайну Тома Риддла. Кто бы мог подумать, что сам Тёмный Лорд всё своё детство провёл в неведении и только к одиннадцати годам получил письмо из Хогвартса. Словно... грязнокровка. — Ах, я… — У Абраксаса не получалось подобрать правильные слова. Гермиона не на шутку испугалась, что его прикончат прямо за столом с бокалом в руке. — Я не… Но Риддл просто вскочил со стула и снова нацепил на лицо бесстрастную маску. Но выглядела она уже далеко не безупречно. — Пора закругляться, — бросил он. — У меня ещё остались незаконченные дела. Орион, Линус, благодарю за проделанную работу и вверяю «ножницы Мойр» вам. Дальнейшие планы обсудим в другой раз. И ещё, Орион… Не покажешь Гермионе выход? В подземельях довольно легко заблудиться. Риддл развернулся и с молниеносной скоростью выскочил за дверь. Гермиона даже не успела сообразить, что её только что бросили в компании почти незнакомых парней. — П-постой, Том!.. Но он уже успел скрыться за скрипнувшей дверью. Гермиона обернулась и бросила взгляд на остальных. Они не находили себе места. Абраксас словно белены объелся. Он разглядывал ножницы пустым взглядом, не в силах выдержать возникшего давления. Парни как будто впали в ступор. Они никак не могли понять, что делать и что говорить. Только Яксли было хоть бы хны. Он как ни в чём не бывало схватил бутылку напитка «Вечности» и налил себе целый бокал неприкосновенного алкоголя. — Ай да Абраксас, ай да ювелир, — усмехнулся Яксли, и поднял бокал в честь Малфоя.