Лисёнок

      Такой же обычный день, как и сотни, тысячи до этого, но с маленьким изменением: вечером в деревне намечается праздник. На него даже гости из других деревень пришли. Праздник этот не обычный, он в честь погибших от лап Демона-лиса пять лет назад и в честь героя, что спас деревню от Демона.       Но наша история не о праздниках, а о маленьком, пятилетнем ребёнке, которого все ненавидят.       После очередных побоев, которые уже стали традицией на этот праздник, маленький мальчик с трудом сел, опираясь на стенку дома. Тяжёлое сопение, ссадины на всех частях тела, заплаканные глаза и сорванный от криков голос. Такая картина представала перед всеми, кому было не лень повернуть голову в сторону тёмного переулка. Но никто не смотрел: никому не было дела до сироты, который ещё и Демоном был. По крайней мере, так его называли.       Волосы цвета пшеницы, что при свете дня отливали золотом, а в полумраке напоминали всполохи огня. Маленькие, едва заметные шрамы-усики, которые делали лицо ребёнка незабываемым, а также глаза, что напоминали голубые сапфиры, поблёскивая драгоценностью на свету. Сам же по себе ребёнок был худым, даже слишком: тонкие ручки и ноги, впалые щёки и усталый вид. Говорить о никогда не сходивших с тела мальчика ссадин и ран от побоев и смысла нет.       Пересиливая боль, которая поселилась в теле сироты, словно в родном доме, он поднялся. Держась за стену, светловолосый взглянул на недавно начавшийся праздник и горько улыбнулся. Он и в этом году не сможет пройтись по улицам и разглядеть красивые витрины ларьков, попробовать сладкой ваты и посмотреть на салют вместе с остальными. Горечь в сердце ребёнка все нарастала, превращаясь в неприятный и тяжёлый комок в горле, в глазах защипало, из-за чего мальчик резко закрыл их. В попытках остановить слёзы, он помотал головой и развернулся. «Надо возвращаться», — мысленно сказал себе мальчик, идя в темноту переулка.

***

      Вернувшись в полуразрушенный дом, ребёнок поднялся на второй этаж. На самом деле, голубоглазый мог бы жить и на первом, но тот слишком сильно разрушен, да и соседей нет. Никто не хотел жить под одной крышей с «Монстром», а мальчик и не был против — хотя бы дома он мог отдохнуть от побоев и издевательств, которые сопровождают его всё время, пока он вне дома.       Войдя в квартиру, сирота оглянулся. Ничего не изменилось за время отсутствия хозяина: потресканные стены и потолок, повидавшие жизнь пол и мебель, пыльные углы и паутина с маленькими ''соседями'' — единственными, кто не называл парня Монстром, да и то ввиду невозможности говорить.       Пройдя внутрь, светловолосый вошёл в старую ванную, где его уже встречала ржавая металлическая ванна и выцветшая штора, на которой даже очертания рисунка уже нельзя было увидеть, разбитая раковина и треснувшее зеркало. Он снял грязную одежду. "Парень", как оказалось, был девушкой.       Худое, непропорциональное для девочки тело, скрытое от людей мешковатой одеждой, на самом деле было ещё более худым, чем казалось на первый взгляд. Даже без тщательного осмотра легко можно было пересчитать каждое ребро, а количество шрамов ужаснуло бы даже самого закалённого вояку. Что же надо было пережить ребёнку, чтобы его тело стало таким?       Повернулся ржавый рычаг крана, и из душа полились морозящие кожу струйки воды. В доме девушки не было горячей воды, — если она не вскипятит её в чайнике, конечно — из-за чего ей пришлось привыкать к вечно холодному душу.       Умывшись, девочка надела пижаму. Ну как, пижаму... Старые шорты и футболка зелёно-жёлтых цветов, которые были уже настолько застираны, что, казалось, вот-вот потеряют оригинальный цвет.        Пройдя на кухню и вытянув аптечку, девушка умелыми движениями обработала раны. На удивление, сегодня она получила меньше всего увечий. Это если сравнивать со вчерашним днём, но те порезы уже зажили. Все раны на теле светловолосой заживали неестественно быстро, чем и пользовались шиноби, избивая её так, чтобы та получила раны, но дабы они были не слишком глубокими. Ведь, даже с учётом её ускоренной регенерации, чем серьёзней рана, тем дольше она заживает.       Закончив с обработкой, которая была совсем необязательной, голубоглазая отправилась в кровать. Она тоже не блистала новизной: вместо сломанной ножки стоял небольшой камень, старый матрас был покрыт пятнами запёкшейся крови, такие же старые простыни и подушка. В спальне девочки стоял огромный шкаф, потрёпанный временем и прошлыми хозяевами, но всё ещё, на удивление, прочный и вместительный. Можно сказать, это была единственная деталь интерьера в доме, на которую девочка могла рассчитывать.       Потянувшись всем телом, светловолосая легла на кровать и быстро уснула. Сегодняшний день был не такой, как все до этого, ведь с самого утра у неё нещадно болела голова и спина, а в глазах рябило.

***

      В следующий раз, когда девочка открыла глаза, она оказалась в неизвестном, сыром и холодном месте. Поднявшись с пола, её пробрала дрожь. Вода, что покрывала весь пол, была ледяной, потому, в попытках сохранить хоть крохи тепла, голубоглазая обняла себя руками. Грустно вздохнув, девочка огляделась.       В полумраке, который стоял в помещении, светловолосая смогла разглядеть стены, что были покрыты множеством символов и неизвестной, тускло светящейся прозрачной субстанцией оранжевого оттенка.       Позади голубоглазая увидела тупик, который перекрывала непроглядная темнота. Она не знала, что там, но была уверена, что не сможет пройти на ту сторону. В темноту.       А вот впереди был проход. Такой же тёмный, но девочка ясно ощущала, что может туда пройти. Оставаться на месте было нельзя: холод начал пробирать до костей, а ледяная вода лезвиями впивалась в босые ноги блондинки.       Пересиливая холод и усталость, девочка пошла в темноту. Делая шаг за шагом, светловолосая начала ощущать боль в ногах. Ступни медленно, но уверенно немели, а острая боль, будто иголки, пронизывала ноги. Голубоглазая попыталась ускориться, но сил становилось меньше, а сколько ещё идти ей было неизвестно.       Очередной тяжёлый шаг блондинка делала с осознанием, что вот-вот упадёт, но когда ноги опустились в воду, она вдруг ощутила тепло. Лёгкий, едва заметный ветерок, что буквально на несколько градусов теплее окружающего девочку холода, прошёлся по телу блондинки, согревая, но не создавая удушья.       Остолбенев от ощущения лёгкого тепла, светловолосая вдруг сорвалась с места и побежала. С каждым шагом она ощущала опаляющий холодную кожу тёплый ветер. Несильный, едва заметный, но столь приятный и согревающий, что не тянуться к нему было просто нельзя. Выбежав в большую, ярко освещённую комнату, светловолосая прикрыла глаза. По сравнению с коридором, в котором она до этого была, здесь стоял ясный свет, определить источник которого было невозможно.       Постояв несколько секунд, давая глазам привыкнуть к свету, блондинка снова оглянулась. В этот раз она смогла более тщательно осмотреть стены с витиеватыми узорами, а также увидела новую деталь помещения.       Огромные, красно-золотые прутья клетки, что перекрывали половину не менее огромной комнаты, стояли нерушимой стеной. Именно оттуда вырывался мягкий, тёплый ветер, что согревал девочку. Сделав ещё несколько шагов к теплу, блондинка поняла, что под ногами больше нет холодной воды — теперь там был влажный, но уже тёплый пол. — Эй! — крикнула она в темноту.       Но никто на зов голубоглазой не отозвался, и почему-то девочка знала, что никто не ответит ей. Без страха и сомнений блондинка шагнула за прутья, пройдя вглубь клетки. Прутья были своеобразной преградой, жаль, что они не могли остановить маленькую пятилетнюю девочку. Такая огромная клетка могла остановить только что-то столь же огромное. И вопрос почему-то не давал ребёнку покоя: что же скрывается там, во тьме?       Пройдя несколько шагов в темноте, голубоглазая отметила для себя, что тёплого ветерка больше не было. Была только мёртвая тишина, от которой начинало звенеть в ушах.       Вглядываясь в неизвестность, светловолосая оглянулась. Позади всё так же горел свет, который был отгорожен огромными створками клетки. Кого держат в этой огромной клетке? Зачем? И где этот «кто-то»? Вопросы сами появлялись в голове девочки, но озвучить она их не спешила. Наученная горьким опытом, светловолосая понимала, что «любопытство кошку сгубило», а девочка не хотела погибать. Она вполне понимала, что тот, кого держат в клетке, не захочет говорить о причине заключения.       Вернувшись взглядом в темноту, блондинка сделала ещё шаг, попутно протягивая руки, чтобы не натолкнуться на препятствие. Но каково же было её удивление, когда после ещё одного шага она ощутила на своём пути что-то мягкое, а попытавшись найти конец этого «чего-то», она поняла, что не может.       Приблизив голову к мягкой ''стене'', девочка попыталась разглядеть что это, но не смогла. Было слишком темно. Сделав ещё одну попытку опознать неизвестное нечто, светловолосая вздохнула. Как бы ни старалась, в клетке было слишком темно, а свет из комнаты за створками удивительным образом не поступал внутрь. Осознавая всю печаль картины, девочка развернулась в сторону света и, сев под мягкой стеной, обхватила колени руками. Около этой ''стены'' было тепло. Чтобы это ни было, девочке было тепло. Намного теплее, чем там, среди людей, в летний день под солнцем. — Тепло…       Тихий голос девочки раздался в темноте приглушённо, будто она сидела не в огромной комнате-клетке, а в маленьком чулане. Но стоило ей моргнуть, она поняла, что в клетке, в которую она вошла, стало светлей. Не ярко, но разглядеть красный деревянный пол со множеством символов она смогла. Оглянувшись, чтобы наконец-то увидеть, что же это такое мягкое, девочка от удивления замерла.       Перед ней был огромный лис, а мягкой ''стеной'', к которой она прислонилась, была его лапа. Лис смотрел на ребёнка своими кроваво-красными глазами спокойно, без лишних эмоций. В глазах людей девочка привыкла видеть презрение, ненависть, страх и другие малоприятные эмоции. Потому, видя такой спокойный взгляд огромных глаз, девочка не знала, как реагировать.        Конечно, девочка боялась. Всё же перед ней предстал огромный зверь, но умные глаза этого самого ''зверя'' давали понять, что он необычный. Да и сдержанный взгляд, не наполненный ненавистью и презрением, придавал голубоглазой какую-то уверенность и наполнял её спокойствием.       Осознание того, что на глазах девочки выступили слёзы, пришло не сразу. Только после того, как лёгкий тёплый воздух ударил в лицо. Как оказалось, это было дыхание лиса. Спокойное и тёплое.       В попытке удержать слёзы, девочка разрыдалась. Слишком уж много она натерпелась за свои недолгие года. Слишком много ей довелось пережить и вытерпеть. Ради чего? Ради того, чтобы её жалел огромный лис? Это звучит абсурдно, но как бы то ни было, это правда. Захлёбываясь слезами, единственное, что блондинка смогла из себя выдать, — тихое «прости». Столь тихое, что можно было бы засомневался, услышал ли лис её слова. Но он услышал. Он слышал не только её извинение, но и вопросы. «За что?» и «почему?», которые она не озвучила, но которые роились в её голове уже давно.       Лис молчал, слушая крик ребёнка, смотря, как маленький человек бесстрашно прижимается к его лапе и рыдает. Рыдает во весь голос, наплевав на все. Ей больно, она боится, она почти сдалась… — Не плачь, Наруто, — прозвучал низкий, но тихий голос. — Теперь ты не одна.       Продолжая плакать, девочка прижалась к лису ещё сильнее. Она уже не боялась его, просто не могла. Лис укрыл светловолосую своим огромным хвостом, окружил её теплом и заботой, попутно повторив слова о том, что она больше не одинока. Впервые за пять лет Наруто уснула в нежных и аккуратных объятиях.

***

      Утро после столь странного сна у Наруто выдалось на удивление хорошим. Голова и спина больше не болели, а ссадины все до последней зажили.       Поднявшись с кровати, девочка потянулась, сладко зевнула и пошла в ванную. Время утренних процедур, а после них девочка планировала уборку в квартире.       Войдя в ванну, Наруто на автомате взяла зубную щётку и пасту, вставая перед зеркалом. Но на этом моменте обычное утро закончилось.       Округлив глаза и неотрывно смотря в зеркало, девочка от шока уронила зубную щётку. Что же её так удивило? Отражение. На Наруто из зеркала смотрела она же, но только с отличиями. Обычно незаметные шрамы-усики стали более чёткими и тёмными, зрачки глаз стали вертикальными, а на голове красовались два мягких ушка. Дрожащими руками Наруто убрала волосы с места, где должны были быть человеческие уши, но, как ни странно, их там не было.       Не веря своим глазам, блондинка тут же схватилась за ушки на макушке и чуть не вскрикнула. Оказалось, уши зверя очень чувствительны, что, впрочем, неудивительно, ведь стоило половице на кухне скрипнуть, как оба уха уже устремились по направлению нарушителя тишины.       Осознав, что в доме она не одна, девочка тут же включила душ. Она не могла объяснить почему, но всем нутром чувствовала, что, если хоть кто-то узнает о том, что с ней стряслось, может случиться что-то плохое.       Стоя около ванной и вслушиваясь во всё, что происходит за дверью, Наруто молилась Ками, чтобы тот, кто ворвался в её дом, оказался тактичным человеком и не вошёл в ванну при включённом душе.       Находясь у льющейся воды, Наруто ощутила неприятную влагу. Не на руке или ноге, а где-то сзади. Вроде спина, но всё равно как-то не так. Оглянувшись, блондинка чуть не вскрикнула, успев закрыть рот руками. Позади неё, под водой, был хвост. Лисий хвост, если точнее. Схватив пушистую конечность, Наруто прижала её к себе, боясь двинуться. Кто бы сейчас не был за дверью, он прекратил двигаться по квартире.       Простояв в ванной комнате около пяти-семи минут, Наруто, как ни вслушивалась, больше не могла определить, есть ли кто-то в её квартире. Вздохнув и решив, что незваный гость ушёл, девочка обмякла, садясь на пол. Утро, как оказалось, было не таким уж и хорошим.       Закончив умываться, девочка взяла в руки хвост, который так и норовил попасть под ноги, вышла из ванной. Но на этом и закончилась удача. Прямо на кухне, куда зашла блондинка, стоял человек в маске зверя. Глаза, которые виделись из-под маски, сначала удивлённо, а потом изучающе осматривали её. От страха новые ушки прижались к голове, тем самым выведя человека в маске из оцепенения. Неизвестный вмиг преодолел расстояние между ними и, схватив девочку за шиворот, исчез из старой квартиры.        Одно мгновение, и перед глазами Наруто уже была не её потрепанная кухня, а кабинет хокаге, в котором она ну очень не хотела быть. В последний раз, когда она здесь оказалась, ей урезали пособие, из-за чего в последнее время девочка питалась одной лапшой. Еда неплохая, но на постоянной основе приедалась настолько, что весь аппетит от одного её вида пропадал. — Что случилось, Енот? — не отрывая глаз от документов, спросил каге. — Хокаге-сама, докладываю, что Демон был разоблачён в собственной квартире и приведён на суд, — встав на одно колено, ответил человек в маске. — Разоблачён? — удивлённо спросил старик, поднимая взгляд на прибывших, и тут же замер.       Перед третьим хокаге стояли его подопечный и маленькая девочка. Но вот странность: девочка имела лисьи ушки и хвост, который сжимала в объятиях. Поднявшись из-за стола, старик махнул рукой, после чего человек в маске исчез. Подойдя ближе, каге решил осмотреть доселе невиданное чудо более тщательно, но в дверь без стука ворвались старейшины. — Я так и знала, что этого Демона надо было убить! — войдя в кабинет, крикнула старуха. — Мало того, что он приносит беды, куда только не сунется, так теперь ещё и в зверя решил обратиться! — поддержал слова старухи старик с длинными бровями. — Если люди увидят это… — презрительно добавил другой старик в очках, — начнётся настоящая паника. — Отрежьте эти мерзкие отростки, немедленно! — во всё горло кричала старуха. — Кохару, успокойся, — выслушав крики старейшин, заговорил хокаге. — Хирузен, это ты виноват, что это чудовище всё ещё живое! — прикрикнул старик с бровями. — Ебизу, хватит, у нас тут не самосуд, — с напором в голосе сказал каге. — Если мы ничего не сделаем, то это может сильно повлиять на будущее, — более спокойно сказал старик в очках. — Хомура, неужели ты на стороне этого… зверя? — скривившись, выплюнула Кохару. — Не говори ерунды. Я не меньше твоего хочу избавиться от этого Демона, но ты сама знаешь... — Тц.       А пока старейшины и хокаге ругались на тему: «Что сделать с Демоном?», маленькая девочка, которая и являлась Демоном, прижав ушки к голове, сжалась. Ей было очень страшно ощущать презрительные взгляды и слышать брань стариков, но это было меньшее из зол. Больше всего её пугал молчавший всё это время старик в бинтах. Единственным глазом, что у него был, этот старик будто препарировал маленькую девочку. От такого взгляда светловолосую прошиб холодный пот. Она была уверена, что, если сегодня ей удастся выжить, этот взор будет преследовать её каждую ночь в кошмарах. — Хирузен, — наконец подал голос старик в бинтах. — Отдай этого Демона мне. Все мы прекрасно знаем, что оружие деревни не должно быть свободным и иметь своё мнение. — Данзо… — тяжело вздохнув, отозвался хокаге. — Мы не можем её убить или, тем более, сделать бесчувственной куклой. — Что ты имеешь в виду? — недоумевая, спросила Кохару. — В день, когда умер Четвёртый и его жена, он передал ребёнка со словами: «Не ограничивать её ни в чём и позволить стать ниндзя, если захочет». — И что? Мало ли что он мог сказать, — фыркнул Хомура. — Его слова и моё обещание было заверено Шинигами, и если деревня нарушит его, можно только представить, что случится. — Чёртов мальчишка, всё продумал... — чертыхнулся Ебизу. — Так вот почему ты позволил этому Демону жить на свободе, — ехидно улыбаясь, сказал Данзо. — Ну ничего, мы ведь можем и по-другому ограничить наше оружие.       Услышав столь красноречивую интонацию, Наруто тут же вздрогнула. Она даже представить боялась, что сделают с ней эти люди. Нет, монстры. Они были монстрами в глазах девочки, и будь у неё возможность, она бы уже давно убежала.       Ощутив холодную руку на своём плече, девочка попыталась вырваться, но сильная хватка будто прибила её к земле, а удушающая аура убийства не давала сделать и вдоха. Дрожа от страха, маленькая девочка посмотрела на подошедшего старика. В её глазах стояли животный страх и слёзы, отчего Данзо только ухмыльнулся и, протянув руку, приложил её к голове ребёнка. В панике и страхе Наруто пыталась стряхнуть большую руку, но старик вцепился в неё как клещ, не позволяя даже двинуться, не то что сопротивляться.       Постояв так несколько секунд, светловолосая ощутила усталость. Её веки налились свинцом, а тело стало ватным, из-за чего ноги блондинки подкосились, и та осела на пол. Все эмоции, которые читались в глазах ребёнка, исчезли, будто их никогда и не было. — Я закончил, — даже не посмотрев на девочку, сказал Данзо. — Закладка? — спросила довольная Кохару. — Да, теперь она будет верна деревне настолько же, насколько и Жабий Саннин. — А не слишком ли сильную закладку ты установил? — посмотрев на безэмоциональную девочку, спросил Хирузен. — Не волнуйся, это ненадолго. Она придёт в себя уже завтра и будет вести себя так же, как всегда. — Это успокаивает, пусть и несильно, — кивнул словам Данзо Ебизу.  — Енот, отведи девчонку в её дом и не выпускай, — отдал приказ каге. — Надо решить проблему с её… особенностями. — А что тут думать, — вскрикнула Кохару. — Отрезать и сжечь! — Отдайте мне эти хвост и уши, я проведу исследование и узнаю…       Дальнейшего разговора девочка не слышала, да и не хотела. Тот же человек, что забрал её из дома, вернул её обратно и, достав кунай, со зловещим хохотом подошёл к ней. Из-за печати-закладки, которая влияла на девочку словно путы, Наруто не могла двинуться и даже вскрикнуть. Всё, что ей оставалось, — смотреть, как страшный человек подходит к ней и, хватая за ухо, медленно, будто так и должно быть, отрезает его.       Боль при отрезании одного уха, а потом и второго, была адской. Девочке хотелось кричать, умолять, плакать, но из-за печати-закладки она не могла даже глаза закрыть. Ей было больно, адски больно, но мучителю было всё равно. Он будто нарочно резал её уши медленно, наслаждаясь процессом. А стоило закончить с ушами, мужчина бросил девочку на пол и, развернув к себе спиной, начал отрезать хвост. Сделав надрез, мучитель с хохотом схватил окровавленный хвост и начал ломать. Кость у основания хвоста с громким хрустом сломалась, выбивая весь воздух из обездвиженного ребёнка. Слёзы смешиваются с кровью, что текла из места, где недавно были уши, а хрип, который вырвался из горла, тут же утонул в истерическом хохоте человека в маске.       Когда хвост и уши были отрезаны, Енот плюнул на пол около истекающей кровью девочки, после чего исчез. Лёжа в собственной крови, Наруто безмолвно кричала, надрывно всхлипывая в попытках вдохнуть побольше воздуха, она мысленно умоляла о смерти. Лучше смерть, чем такая жизнь. Подумав об этом, блондинка отключилась.

***

      Очнувшись от знакомого холода, светловолосая, не думая, подорвалась с места и побежала в темноту. Уже через несколько минут девочка вбежала в клетку и, надрывая голос, заплакала. Врезавшись в огромный мягкий хвост и прижавшись к нему, девочка кричала от боли и отчаяния. Она так боялась, ей было так больно! Крики и всхлипы звучали в огромной клетке, словно звон колокола, давая понять то, насколько же больно и страшно было крохотной девочке в руках мучителя.       Наруто плакала долго, непрерывно спрашивая лиса: «За что?», «Почему она?», «Что она им сделала?», а лис молчал, прикрыв маленького человека вторым хвостом и сцепив зубы. Он не знал, что ответить ей, ведь всё, что она сегодня, да и до этого пережила, было его виной. Не вырвись он из тела предыдущей джинчурики, не убей он родителей девочки, может быть, сейчас она жила бы счастливо в кругу семьи.       Но, на самом деле, не во всём был виноват лис. По большей части, виновниками, из-за которых Наруто стала сиротой и сейчас переживала такие мучения, были люди. Те, кто спровоцировал лиса на побег. Те, кто заставил его рушить всё вокруг. Но кто были те люди? Даже сам лис не знал. Единственное, в чём был уверен лис — в том, что он найдёт тех, из-за кого страдает Наруто. Ведь эта девочка стала лису почти дочерью. После смешивания чакры Демона с кровью человека, обычно всё заканчивалось летально, и, если честно, лис именно на это и рассчитывал, подавая в тело ребёнка свою чакру. Но на его огромное удивление, ребёнок не умер, а стал ему чуть ли не родной дочерью. Теперь лис, будучи девочке почти что отцом, сделает всё, чтобы его названая дочь была счастлива, даже если ему придётся убить всех людей в мире.