ζωή

      Время уходит, Зои ощущает, как оно льётся мимо, омывая её, но не захватывая в свой поток. Как скала, заточенная на вершине водопада, навсегда зависшая над пучиной, пока не будет истончена нескончаемым течением. Карл покинул девушку, оставив заключенной в этих стенах. Ей неведом был ни наступивший рассвет, ни ситуация в деревне. Всё, что оставалось ей будучи замкнутой в помещении, — метания в тревоге. Внешне сохраняя неподвижность, Зои не удавалось успокоиться, ей хотелось вырваться из этой клетки кирпича и металла, вдохнуть воздух, напитанный влагой и морозом, по которому она уже соскучилась в душных комнатах фабрики. Ей хотелось бежать по мостовой и застывшей под снегом земле, захлёбываясь в поисках того самого человека.       «Я не могу оставаться здесь дольше необходимого. Уже девятое февраля. Мне нужно быть в деревне. Нужно быть готовой. Я не должна упустить…» — голову сдавило обручем напряжения, проламывая импульсом виски, и даже ладони, сомкнутые вокруг лица, неспособны были унять боль и страх. Девушка не могла уйти прямо сейчас, чего желала нестерпимо. — «Я пообещала Карлу… Мне нужно дождаться его и бежать». Нетерпение не давало расслабиться, губы сводило, а зубы били друг о друга, мышцы потряхивало, заставляя тело ходить ходуном от переизбытка адреналина внутри.       Ожидание четвертого лорда растянулось на мучительные часы, которые она провела в состоянии близком к панике. Заполняя образовавшийся вакуум, девушка напилась воды из крана и сгрызла обнаруженные на стеллаже сухари. В очередной раз устроив ревизию вещей, Зои переместила ножны на пояс и закрепила в комфортной для использования позиции. От парки и платка она решила избавиться окончательно, скомкав их и засунув за одну из коробок с книгами, поэтому невеликое имущество нужно было разместить в собственной куртке. Ворох монет и камень от Ирмы ударили по натянутым нервам арматурой; скулу потянуло, и в глазах защипало. Зои распихивала вещи, игнорируя, что по щекам бежит влага, создавая неровные русла дорожек. Это помогало не погружаться в печаль слишком глубоко.       «Сейчас не время раскисать. Когда мы уйдем из этого проклятого места… Когда я благополучно завершу миссию, тогда…». Трудно было представить, что будет после. Голова девушки была наполнена мраком, новых воспоминаний не появилось и стало до дрожи страшно думать о будущем, которое может и не наступить. Зои охватывало волнение еще и из-за Карла. Она не представляла, когда он вернется и как пойдёт разговор об её уходе. То, что девушка уйдет, не подвергалось с её стороны сомнениям, вот только отчего-то нестерпимо хотелось, чтобы Хайзенберг отправился вместе с ней. Конечно, было глупо предполагать, что он согласиться, но его образ, размахивающего молотом или с ухмылкой оскорбляющего свою горе-семейку и всех местных, вселял робкую радость и уверенность в себе. Зои бы хотела иметь кого-то за своей спиной, зовущего её с непередаваемым оттенком «пичужка». Но радужным фантазиям суждено разбиваться о постылые камни реальности. Она знает, как это верить и обманываться раз за разом, просыпаясь ото сна. Однако раньше девушка не бывала одна: семья, наставник, напарник и другие люди, что её окружали, — каждый был подспорьем.       «Здесь мне никто не поможет. Это моя миссия и мой личный риск. И я должна справиться, несмотря ни на что». Сжимая кулаки до насечек в ладонях от впивающихся ногтей, она вспомнила. Конечно, это был её выбор, её личное решение — отправиться сюда, как маленькая спасательная операция. Ради человека, кто важен, словно это её собственная жизнь. Она помнит его лицо и улыбку, но имя утеряно в самой глубине. «Должна найти его и помочь. Нужно…»       Смятение — вот как можно описать это чувство, что окутало Зои. Тревога ушла, оставив смятение и досаду. Она собирает волосы в хвост и, передумав, закрепляет их в туго стянутый пучок, чтобы не болтались лишний раз. Бой только предстоит, и она должна выйти из него живой. Нет места ошибке, не будет второго шанса. Дыхание проникает так глубоко, что даже стопы наполняются сухой уверенностью и лёгким воздухом, пропитывая каждую клеточку тела решимостью. Рукоять хопеша под пальцами полнит грудь спокойствием. Зои готова идти напролом и умереть, когда придётся. «Всё же очкастый зануда принёс свою пользу в долгосрочной перспективе. Не зря я таскалась к нему с сознательного возраста». Умение совладать с эмоциями, от которых девушка не способна избавиться, — необходимый для выживания в экстремальных условиях навык. Ей радостно обладать им сейчас, в момент актуальности вопроса жизни и смерти.       Зои отсчитывает минуты, пытаясь ускорить их бег. В мерном гуле механизмов и редком рёве двигателя на нижних уровнях она в надежде пытается уловить скрип открывшейся двери или эхо приближающихся шагов. Миг за мигом, капля за каплей ожидание затягивается липкой патокой, принося лёгкую усталость. От скуки девушка принимается изучать стену с фотографиями местных мутантов; она вспоминает свой приступ и нахлынувшие во время него образы. Теперь информация выстраивается в четко структурированном порядке. Миранда и четверо лордов: Моро, Димитреску, Беневьенто, Хайзенберг. У каждого своя территория и особенности. Судя по всему, Карл большую часть жизни посвятил своей фабрике и созданию армии по уничтожению фальшивой матери. Другие лорды в целом стараются наслаждаться собственным существованием и угодить Миранде, развивая свои способности и ставя новые эксперименты на местных.       «Что ж, это даёт мне лишь незначительное понимание их слабостей и того, что сотрудничество хоть с кем-то кроме Карла бессмысленно. Повезло попасться на глаза именно ему. Стоит в дальнейшем избегать прямого контакта с местными, чтобы завершить миссию. Они опасны».       Напоследок она пытается вспомнить, куда могло пропасть оружие, которое у неё умозрительно должно быть. В голове звучит набат, отдавая ритмом сердца, и больше ничего. Ни образа, ни мысли, даже намека на понимание нет.       — Хэй, пичужка, научилась спать стоя? — Он застает её стоящую в кабинете с неподвижным взглядом, сосредоточенном на ближайшей стене. Она выглядит задумчивой с плотно сомкнутыми в линию губами и стеклянными глазами. Откликнувшись на его появление, она медленно задирает подбородок и после глубокого вдоха улыбается.       — Как прошло собрание? Было что-то интересное? — От улыбки девушки и её мягкого голоса Карла штормит. После семейного собрания, смешанного с запахами крови, тухлого болота и ликаньего гнезда, облик Зои сродни чисто застеленной постели. Хочется рухнуть на мягкую перину и утонуть в ломкой свежести, пропитанной ветром и морозом. Он делает шаг вперед, сопротивляясь желанию сомкнуть объятия и погрузиться лицом в ворох её волос. Лишь холод реальности, следующий за её вопросом, оглушает.       Девушка следует за ним взглядом, пока растерянный инженер подбирает слова. «И как я должен сообщить ей про деревню? Может, не говорить, и чёрт с ней? Блять, блять, блять… Слишком много новостей, и все с неприятным содержанием». Он закуривает, пытается передать что-то жестами рук, и выдыхает клубы дыма, скрывая в них выражение собственного лица, словно шляпы и очков недостаточно.       — Пернатая позвала познакомиться с новой дочуркой. Говорит, что наконец-то нашла подходящий сосуд для грандиозного возрождения своего дитя. — Предложения исторгаются хрипло, царапая горло изнутри. Где-то в мимике нарастает раздражение и обида, что полнят ядом его речь. Он машет сигарой в попытке скрыться от внимательных пронзающих глаз. — Ты во многом оказалась права, пичужка. Я заметил несколько пришлых крыс в канавах: собирают информацию. Кажется, немногие доживут до завтра, деревенских уже истребили. Осталось уничтожить мутантов и… — Хайзенберг захлебывается в собственном смехе, выдавая нотки истерики. Он не выдерживает нескончаемой пытки следующих за ним глаз, ощущая, как они вскрывают его, выворачивая, проникая глубже, вызнавая каждую тайну и запрятанную эмоции. Карл почти чувствует, насколько мерзок и отвратителен сейчас в глазах его пташки.       «Сука! Какого черта? Ты должна была с самого начала понимать, с кем связалась. Мутант, урод и убийца в компании таких же отбросов». А ведь ещё минуту назад будущее казалось совсем иным. Он думал, что расскажет ей всё честно, и вместе они подумают о предстоящем восстании и о том, как привлечь на свою сторону BSAA и Уинтерса с его опасной дочуркой. Конечно, только если он окажется выгодной ставкой в этой войне.       — Карл, я ничего не поняла. Что происходит? Можешь рассказать более последовательно? — за выдохом следует голос, пропитанный спокойствием; Зои смотрит внимательно и слегка удивлённо, сложив руки на груди и наблюдая за странной вспышкой смеха после упоминания убийств. Хайзенберг теряет понимание ситуации на краткие секунды; реакция, которую он получил, диаметрально отличается от ожидаемой. В его понимании пичужка должна плакать, ненавидеть его, кричать или хотя бы бежать без оглядки. А она смотрит на него, задрав бровь, выжидая объяснений. Четвертый лорд сконфужено пытается прокашляться, игнорируя звуки, напоминающие скорее собачий лай, чем кашель.       — Хм… С чего бы начать? — риторический вопрос провисает, пока инженер пытается найти себе место и в итоге занимает одно из кресел, приглашая кивком Зои занять другое. Устроившись на мягкой обивке и вытянув ноги, Карл продолжает. — Миранда вызвала нас, чтобы продемонстрировать новый сосуд, который добыла… украла из какой-то семьи. Девчонка. Совсем крошечная. Сказала, что она будет использована для перерождения её дочери. Сама мелкая тоже мутант. Сильный вроде бы. — Он затягивается, пользуясь передышкой, чтобы оценить реакцию пташки, но она сидит спокойно, наклонившись корпусом вперёд и внимательно наблюдает. Видно лишь, как движется грудная клетка в распахнутом пространстве куртки и дергается периодически горло. — Потом объявила, что в местных больше нет нужды, и она отправила ликанов с ними разобраться. Думаю, живых уже не осталось. — Карл держит паузу, но Зои молчит. Смерть деревенских не стала для неё потрясением. Всё к этому шло. Подобные противостояния не обходятся без жертв, даже явись антитеррористический отряд раньше, эвакуировать всех без потерь не получилось бы. Ей жаль Ирму, но она не могла бы помочь, даже останься они вместе. Не встретив ни слёз, ни проклятий, Хайзенберг продолжает: — Возвращаясь, я заметил пару баз на территории деревни, кажется, твои сослуживцы здесь, пока не предпринимают активных действий. Может, присматриваются. — Он дернул плечом и отвернулся, пытаясь скрыть волнение в голосе.       — Ты уверен? — Маленькая пташка обрела вид подобравшейся гончей. Сверкающие во тьме глаза, что неотступно буду следовать за ним до конца жизни в видениях и снах, впились в его лицо. — Это точно BSAA?       — Считаешь, это какие-то другие смертники, обвешанные электроникой и железом?       — Нет. Ты прав. Это наверняка они. — Ноги оказались быстрее головы, и вот она уже мечется по комнате, чтобы хоть как-то дать выход переполняющему тело волнению. Ей нужно в деревню, искать и верить, что время всё ещё на её стороне. Карл смотрит напряженный и недовольный.       «Стоило услышать про бравых солдатиков, как она подскочила. Торопится встретиться с единомышленниками». Ему совсем не нравится сложившаяся ситуация, и совсем не хочется договариваться с какими-то незнакомыми ему ублюдками. Хайзенберг зол на себя и на Зои, которая словно забыла о его присутствии и больше не смотрит, даже не улыбается. «Не спеши. Она всё ещё здесь. Можно ведь предложить что-то такое, чтобы ей не пришлось уходить».       — Ах, да! Был еще тот парень! Как же его звали… — Карл медлит, стараясь привлечь внимание пичужки к себе. Медленно он снимает шляпу и, откинувшись на спинку кресла, проводит рукой по волосам, осторожно отмечая каждое движение Зои. Ловит её внимательный и слегка удивленный взгляд. — Точно, Итан Уинтерс. Он пришёл сюда за своей дочуркой и по пути расправился с несколькими ликанами с помощью металлолома местных. Удивительно, что эти развалюхи ещё способны стрелять. Я подумал, что мы могли бы предложить ему сотрудничество. С ним оно уже выглядит выгоднее, чем с тобой. — Он смеется, замечая, как хмуриться девчушка, остановившись посреди комнаты.       — Как его зовут? Повтори, — хрипло, словно наждаком, горло перехватывает, а сердце колотиться почти в гортани, не давая дышать. Зои сотрясает дрожь. Ей не нужны повторения, она услышала. То самое имя, которое так уютно сочетается с этим мужчиной и его яркой улыбкой. Она годами смотрела на его фото в надежде на встречу. — Где он? Ты его видел? — Девушка не может справиться с захлестнувшими чувствами: страх пополам с облегчением.       «Он здесь! Нужно найти, нужно поторопиться!» Она не замечает, как вцепившись в отвороты плаща, почти утыкается в лицо четвертого лорда. Последний уже занял вертикальное положение и непонимающе уставился на маленькую пичужку, что вытянутой струной застыла всего в паре сантиметров, стискивая материю на его груди и натягивая её на себя. Странно блестящие глаза, будто переполненные влагой и мольбой, кривящиеся в напряжение губы и лицо, очерченное одержимостью.       — Этот блондинчик?! — Шаг назад в попытке обрести спокойствие и создать дистанцию. От её дыхания и вида тонкой-тонкой кожи у самого лица ему становится душно, а то, как пичужка говорит… просит… о мужчине… чужаке. Жар распространяется лишь сильнее, заставляя корчиться от ненависти и злобы.       — Да! Где он? Я должна найти его. Он нужен мне! — Зои почти ложиться на него, прижимаясь; её затапливает восторгом. Девушка готова заплакать от радости. «Итан здесь! Рядом! Я могу увидеться с ним!»       — Наверняка он уже мёртв.       — Что? — Слова Хайзенберга опаляют холодом и жаром, она отступает, чуть не падая на вмиг ослабевших ногах. Пол ощущается буграми и неровностями вместо ровно уложенной плитки. Непроницаемое пустое выражение на лице мужчины сменяется ухмылкой.       — А что ты думала, пичужка? Считаешь, что всем везёт наткнуться на гостеприимного хозяина? — Мягкий переливчатый тон, ставший уже привычным. И новая ухмылка. — Он направился в замок Альсины. Если его ещё не расчленили и не сожрали, то уж точно слили всю кровь, как со свиньи. Подвесили на крюки. Перерезали горло. И дали каждой капле до самой последней стечь.       — Нет. Этого недостаточно, чтобы справиться с Итаном Уинтерсом. — Зои была уверена в этом. Итан не умрет в каком-то замке обескровленный сумасшедшей ведьмы. — А если он и мертв, то я должна убедиться в этом лично. — Вскинув подбородок, она встречается взглядом с чёрными стеклами очков. Замерший Карл не понимает, что ему делать. Девчушка ещё минуту назад, потрясенная и потерянная, теперь смотрит холодно и прямо с упрямо сжатыми губами и напряженным подбородком. Он хватает её за руку в момент, когда Зои уже поворачивается к выходу, намереваясь покинуть фабрику, и сжимает за предплечье, утягивая к себя.       — И куда ты собралась?! На верную смерть? Чтобы было менее болезненно, можешь хоть сейчас сброситься с обрыва. Лучше, чем когти этой ведьмы! — Лорд всё ещё сохраняет свою верную ухмылку — оружие и щит многие годы.       — Хорошо! Отпусти, мне пора! — Девушка дёргает предплечье на себя в попытке высвободиться. Она зла и немного напугана, но не может отступиться или пойти на попятную. На кону стоит что-то значительное, важнее, чем собственная сохранность.       — Чёрта с два! Дура! Ты никуда не пойдёшь! Этот парень уже давно сдох, и ты сдохнешь, если последуешь за ним! Забудь и оставайся здесь! — Карл кричит в бешенстве и отчаянии. Ухмылка превратилась в оскал. Мысли путаются, и слов, чтобы вразумить и удержать девчонку, нет. Отпустить же её он не в силах. Предплечье в его ладони неимоверно тонкое и хрупкое, что страшно сжать сильнее.       — Карл, отпусти! — её голос, непривычно низкий и тяжёлый, звоном повисает в воздухе. Она в ярости и не скрывает этого.       Окончательно придя в исступление, Хайзенберг тащит пташку в коридор в намерении заточить где-то в глубине бесконечных пролетов и комнат. Покинув кабинет, он ощущает что-то непривычное позади, странно изогнутый клинок с размаху рассекает его запястье, пронзая плоть до самой кости. Обернувшись, инженер чувствует вибрацию от трения лезвия о лучевую и локтевую и сталкивается с ожесточенным выражением лица его пичужки. Она, словно фурия, выдергивает свою руку и несётся дальше по коридору в направлении выхода. Горячий поток заливает рукав плаща, и мозг захватывает пронзительной вспышкой боли. Карл кричит от неожиданности, и металл рядом деформируется в неконтролируемом потоке силы, расходящейся волнами от него. Сознание заполняет скрежет и боль, кровь перестает течь вместе с нарастающей регенерацией, оставляя лишь след на одежде и каменных плитах пола. Медленно собираясь и приходя в чувство, он ощущает передвижения Зои благодаря цепи, что осталась на её шее. Она уже снаружи, приближаясь к сетчатым воротам, которые инженер никогда не закрывал. Не было нужды, ведь того, кто способен преодолеть обрыв без моста, не остановит замок. Несколько минут, пока он пытается выровнять дыхание, и пташка уже на обрыве. Миг, и она летит куда-то вниз.       Грудь стягивает, словно кожаными ремнями. Лицо лорда выглядит смертельно бледным, будто вместо небольшой лужицы вся кровь покинула тело. Карл тяжёлым шагом возвращается в кабинет и оседает на стул рядом с рабочим местом. Обхватывая голову, он не думает о том, что заляпает лицо и волосы кровью, ему всё равно.       — Это конец. Всё кончено. На что ты надеялся, Хайзенберг? — Лёгкий шёпот, разбавленный еле слышным смехом. Лорд открывает глаза, возвращаясь в реальность и продолжая посмеиваться над собственной глупостью. События последних трёх дней кажутся ему дурацкой шуткой, которую кто-то посмел с ним провернуть. «А может, это я сам? Посмеялся над собой, поиграл в воздушные замки, как маленький пацан?» На столе, отражая неяркий свет, блестит гладкий экран забытого смартфона. В галерее он находит их совместное фото. Пичужка улыбается, прижимаясь к его боку, Карл же выглядит как обычно. Фотография мигает, и маленькое устройство предусмотрительно пишет: «Низкий заряд батареи», подкрепляя информацию очерченной красным картинкой пустой емкости. Изображение исчезает, израсходовав последние крохи энергии. Смартфон тёмен и тих. Так же, как и Карл.

***

      Всё изменилось так резко. Она и правда хотела объяснить и договориться. Уж кому, а Карлу можно было поведать всё без утайки. Всё сорвалось в тот момент, когда он схватил её за руку и начал кричать те глупости. Зои готова признать, что вспылила и вышла из себя, но и Хайзенберг повел себя некрасиво: назвал её дурой и явно пытался ограничить в передвижениях. Клинок просто оказался под рукой. Она правда не знала, как иначе вырваться. Её нужно было… Нужно было найти Итана, и это был единственный выход.       Выхватывая хопеш, девушка вовсе не хотела сильно ранить мужчину напротив. Лишь заставить его разжать ладонь, но гладкий клинок рассек не только слои одежды, но и плоть, остановившись лишь при столкновении с костью. Поток крови стал командой, Зои срывается изо всех сил с места, пытаясь исчезнуть из поля зрения Хайзенберга. Ей становится трудно дышать, а горло сдавливает словно в тисках, но она бежит, не сбавляя темпа в последней надежде выбраться. Руки, освободившись от рукояти клинка, тянутся к горлу и находят стянутый плотным кольцом металл, впивающийся в кожу. Девушка пытается оттянуть вгрызшуюся в горло цепь, но та сплошь деформирована в удушающем объятии. Воздуха не хватает, через сдавленную гортань проходит лишь его малая доля. Останавливаться нельзя. Она оказывается во внутреннем дворе и старается ускориться, задыхаясь и плача. Перед глазами чёрные мушки и почему-то красный пылающий поток, стекающий на каменные плиты.       Лицо Карла, замершее в непонимании и потрясении, отнимает ещё порцию кислорода, заставляя заходиться всхлипами. Она уже за сетчатым забором. «Он мне не простит». Холодный ветер замораживает тепло слёз. Впереди обрыв и тёмные воды на дне, готовые поглотить её. Судорожных вдох, проверка застежки на ножнах, и она прыгает вниз. От скорости удара тело уходит на глубину, затягивая в пучину. Давление и ледяная вода пытаются выбить из неё остатки кислорода, но лицо мужчины со светлыми волосами не даёт сдаться. Зои перебирает ногами, пытаясь добраться до поверхности, умоляя если не Бога, то судьбу. Вдох получается сдавленным — всё же цепь знатно блокирует поступление воздуха. Вокруг высятся каменные склоны и лишь слева неподалеку заметна часть дамбы или водохранилища. Девушка, немного отдышавшись, направляется прямиком к возвышающейся конструкции, загребая воду из последних сил.