Ведьмачий путь

Спала на удивление спокойно. Очнулась ближе к полудню и первым делом проверила, как дела у Ведьмака. Дыхание поверхностное, рваное. Но жар прошел. Вместе с ним исчезли судороги и бред. Сняла бинты. Удивительно! Рана все еще плоха, но видно, что стало значительно лучше, чем ночью. Щедро полила ее спиртом, наложила компресс из ласточкиной травы и скороцеля и поплотнее забинтовала. Ведьмак провел на широкой скамье без сознания почти два дня. За это время к Аранке под разными предлогами приходила вся деревня. По одиночке или маленькими группками торчали на пороге и во все глаза смотрели на мужчину. Чаще всех приходил Якуб, единственный, кто не искал предлогов. Под вечер второго дня, в деревне появились военные. Длинная колонна уставших мужчин продвигалась окольными дорогами, держась от главного тракта в стороне. Войска Севера отступали. Еще пару дней назад Аранка собрала необходимые вещи, чтобы отправиться вслед за военными подальше от фронта. Но теперь она не могла. В дверь постучали. Девица боялась откликаться. – Аранка, это я, открывай. Травница поспешила открыть дверь. На пороге стоял кузнец, за его спиной немного поодаль два реданских рекрутера и снаряженная Пшенка, кузнецкая кляча. Якуб смотрел сосредоточенно и грустно. – Пришел проститься, не знаю, свидимся ли теперь. – О, Якуб, – глаза отчего то защипало. – Свидимся, обязательно еще свидимся, – слезы катились сами собой. В слова эти верилось с трудом. Не сдерживая больше слезы, Аранка обняла кузнеца, уткнулась носом в знакомое плечо и всхлипнула. Такой он добрый детина, не место ему на войне. – Ну не реви, – Якуб явно не ожидал такого прощания. В сердце щемило, что впору самому расплакаться. Проклятая война и проклятые реданцы! – Обязательно возвращайся, понял меня? Кузнец кивнул, тоскливо улыбнулся и поцеловал Аранку. Она ответила. Проклинал себя, что не сделал этого раньше. Солдаты его поторопили: — Скоро стемнеет. Так и простились. Девица плотно закрыла дверь и посматривала на происходящее через щели в ставнях. Вскоре последний солдат покинул деревню. Повисла неуютная тишина. Она продолжалась до самой ночи. Свечей травница зажигать не стала и отправилась спать. Эскель медленно открыл глаза. Голова гудела как после хорошей попойки. В глазах рябило, а ребра и легкое горели. Вокруг темно. Он попытался сесть. Подняться самому оказалось непросто. Ухватился за подоконник. Что-то с глухим стуком свалилось на пол. Аранка проснулась, зажгла свечу и в одной сорочке, ничего не накинув сверху, подошла к нему: — Очнулся! — Где я и кто ты? — Ты в моей избе, я травница из Подгорицы, Аранкой зовут. Заказ на нашу тварюгу помнишь? Охота прошла неудачно. Эскель вспомнил, как нашел Вилохвоста и как этот самый Вилохвост приложил его своим хвостом, а вот девица ему не знакома. Посмотрел на горящие ребра. Повсюду бинты. Тонкий серебряный прут торчал из его бока. Тут же ухватился за него, от резкой боли потемнело в глазах. — Что ты делаешь, Ведьмак? — Вытащи ее, — сквозь зубы проговорил мужчина. — У тебя легкое повреждено. — Вытащи этот чёртов прут! — он прикрикнул на девицу, в надежде, что это избавит его от дальнейших споров. Аранка долго раздумывать не стала и медленно и аккуратно вытащила серебро. Ведьмак все это время сжимал кулаки и шумно выдыхал. — Как я здесь оказался? Девица кратко рассказала все, начиная с увиденного ею боя. — Но зачем ты вообще полезла? И зачем сюда затащила? — Великая Меллитэле благоволит ведьмакам. — Сколько я был в отключке? — ожидая ответа, Эскель жадно пил воду прямо из кувшина, что дала ему травница. — Почти два дня. Тебе нужно отдыхать, Ведьмак. Сидеть тяжело. Но ложиться обратно Эскель не собирался. Деревянная лавка была твёрдой, а если лежать на ней неподвижно несколько дней — невыносимо твёрдой. — Эскель, меня зовут Эскель. — Трубку мы достали, теперь тебе придется спать сидя, Эскель. Пойдем, у моей кровати есть спинка, — с досадой указала она на крепко сбитую узкую кровать у противоположной стены. — Только тебя сначала нужно отмыть от крови и грязи. Снимешь штаны сам? — Мне и на скамье нормально, спасибо. Я немного приду в себя и отправлюсь дальше. Через несколько минут Эскель сидел в чем мать родила на табурете прямо перед входом в избу. Не то чтобы он стеснялся наготы, но посреди ночи под открытым небом было неуютно. Аранка вернулась с небольшой кадкой и простыней, перекинутой через плечо. Деловито натерла почти всего Ведьмака маленьким куском мыла и окатила водой. Уже в избе усадила в кровать и вручила миску с холодной похлебкой. — Надо бы вернуться завтра за головой твари. Без нее ваш староста мне награду не отдаст. — Ведьмак, ты чуть не умер, был два дня без сознания. И хотя ты быстро приходишь в себя, я все равно тебе не советую садиться завтра в седло. Подожди немного. Чтобы быть убедительнее, Аранка рассказала, как лечила Эскеля. — Не знала что в шкатулке, но все равно опоила? — Ты точно умирал, мои травы тебя бы не спасли. Если бы ты не был ведьмаком, я бы и не стала тебя сюда тащить. — Наоборот странно, что ты ведьмака притащила в дом. За разговором ведьмак доел. Затем Аранка погасила свечу и улеглась спать на кровать. Из-за сидящего рядом ведьмака спать было тесно, но лучше, чем на полу. Посреди ночи из деревни послышались крики. Ведьмак очутился у окна первым, аккуратно снял ставни и увидел пожар. — Скажи, военные ваши проходили уже? — Да, сегодня, — ответила Аранка, подходя к окну. В деревне были всадники с факелами. — Это Нильфы?!? — Нет, мародеры. Одевайся быстро, нужно уходить. — Но куда мы пойдём? — Одевайся, сейчас не время для разговоров! Ночь была безлунная, поэтому избу травницы пока не заметили. Это дало им несколько минут, чтобы собрать необходимое в дорогу. Василёк нервничал, но вёл себя тихо. Эскель взвалил свои седельные сумки и тюк Аранки на коня, отвязал поводья и направился к дороге. Хорошо бы уйти в лес, но там слишком темно, Василёк не пройдёт. Оглянулся вовремя: от деревни в их сторону кто-то ехал, освещая дорогу факелом. Уйти не успеем. Нужно прятаться. Свернули к лесу и заторопились в тень деревьев. Как раз вовремя. Всадник спешился. Было слышно, как дверь в избу с грохотом открылась. Через какое-то время они увидели сквозь деревья факел, видимо всадник пошел вокруг избы. Старались не дышать, хоть шум из деревни и заглушал все звуки. Вскоре он уехал. Не мешкая более, они вышли на дорогу чуть поодаль. Эскель усадил Аранку на лошадь, с трудом залез сам и отправился на север.