Ведьмачий путь

Аранка не знала, что делать. Ведьмак был совсем плох: яд растекся по всему телу, отравляя кровь. Поврежденное легкое и ребра почти не оставляли шансов даже с современным уровнем врачевания. Ее собственные отвары и снадобья не могли помочь так быстро. Ведьмак умирал. И от этого становилось грустно. Человеческая смерть никогда не оставляла девицу равнодушной. Жизнь — это дар. И дочери Великой Матери, как никто иной, должны его беречь. Но что она может сделать? Она не чародейка, не медичка и даже не закончила обучаться врачеванию в Храме. Если бы она только оставалась послушницей дольше. Сейчас Ведьмака могло бы спасти какое-то тайное древнее знание, но Аранка его упустила. Про ведьмаков девица читала только однажды. Труд достаточно бесполезный, состоял из общих фактов и недалеко ушёл от суеверий, разве что отрывок про зелья был интересным. Зелья! Ну конечно! Ведьмак приходил за травами. Вот и оно — тайное древнее знание. Пусть о ведьмачьей алхимии мало научных трудов, но если легенды хоть чуточку правдивы, то еще есть шанс. Аранка вернулась к ведьмачьей кобыле. Плотно набитые седельные сумки удалось стащить с нее не сразу. Лошадь фыркала и разворачивалась, пыталась даже укусить один раз. Но зубы ухватили только воздух. — Ну и глупая же ты скотина! Помочь хочу твоему хозяину. Грубая потертая кожа, кажется, придавала дополнительный вес содержимому, поэтому сумки волочила по земле и еле втащила в избу. В одной из сумок нашла деревянный ящичек и с грохотом водрузила на стол поверх своей старой книжки с рецептами отваров. Склянки внутри приглушенно стукнули друг о друга. В ящичке в несколько рядов стояли стеклянные закупоренные бутылочки: больше половины пустые. Подписи на старшем наречии оказались ей незнакомы. — Холера, — еле слышно, но в глухой тишине ночи травница разобрала. Поспешила к Ведьмаку. Его зрачки совершали хаотичные быстрые движения, как будто следили за кем-то под потолком. Аранка на всякий случай посмотрела наверх. Никого там нет. Умирать — хорошо, умирать — просто. Или не просто и даже очень больно. Резкий шум ударил по ушам, но глаза открылись не сразу. В голове звенело и гудело. Взгляд отказывался фокусироваться. Темный мир двоился и кружился вокруг него, меняя яркость. Все чувства усилились, как от зелий, но совсем не слушались. Что происходит? Где я? Дернул руку, но рука не двигалась. Связан?! — Холера. Ранен. Бок чертовски болел. Боль, усиливалась при движении. Он чувствовал раздражающее жжение яда, разливавшееся волнами по всему телу. Эскель старался больше не двигаться и сосредоточиться. Сил не так много. Взгляд зацепился за низкий соломенный потолок и пучки сушеных трав под ним. Изба? Он слышал голос, но не мог разобрать ни слова. Как будто голос находился под водой. Может галлюцинации? Реальна только сильная боль в боку. Закрыл глаза. Попытался лечь удобнее. Его начал душить кашель. Кажется, легкое повреждено. Все-таки подохну! Вопрос времени. Не то чтобы это было большим сюрпризом, просто жалко, что вот так. Попить бы напоследок студеной и чистой водицы из ручья и умереть в тишине. Но этот бабий голос не перестаёт донимать. Пусть он скорее замолчит! Бабий голос. Глаза медленно открылись снова. Светлое пятно перед ним. Давай, Эскель, думай, смотри! Обеспокоенное эхо с трудом собирается в смысл: — Ведьмак, какой? — лицо трясло чем-то перед его взором, жизненно важно было ответить, но он не помнил, что ответить и почему. Пить. Звуки в голове становились все громче, дышать все труднее, боль занимала все больше места. — Пить! — от голоса остался только сухой скрип и кашель, который совсем не приносил облегчения, только усиливал боль и желание поскорее снова закрыть глаза и забыться. — Ведьмак, смотри на меня! — голос решительный. Эскель собрал все свои силы, чтобы сфокусировать взгляд, но сознание покинуло его. Наступила драгоценная тишина. Наконец-то. Пот тонкой пленкой покрывал лоб и шею Ведьмака. Аранка в отчаянии трясла склянками перед его лицом, но он был в сознании всего несколько секунд и ничем не мог помочь. Девица протерла лицо мужчины мокрой тряпкой. Горячка. Сухие губы цедили воздух мелкими поверхностными глотками. Приложилась ухом к ведьмачьей груди. Сердце стучит слабо, слышен свист. Нужно что-то делать, а то до рассвета не доживет. Но открывать склянки боязно. Подождать, когда он ещё раз придёт в себя? Но очнется ли? Надежды на это почти не осталось. Она не очень верила и в то, что сможет вообще ему помочь. Как будто уже очень поздно. Страх от размышлений не уходил, а время утекало. Вот бы найти хоть какую-то зацепку. Вытряхнула сумки. В одной из них нашла старый травник. Обложка из бурой кожи изрядно истерлась по краям. Чернила некоторых страниц поплыли, но слова и рисунки разобрать все еще можно. Всеобщая речь, хвала Мелитэлле. «Сила», «обострение чувств», «против Гуля», все не то! Целая куча трав с описаниями, но ни одного рецепта. «Регенерация», «заживление», «ласточкина трава». У ласточкиной травы сладковатый, ни на что не похожий запах. По нему можно отыскать нужное зелье. Откупоривала по одной склянке, аккуратно принюхивалась. Полынь — не то. Следующий запах неизвестный. Ещё один, не то. Четвёртый — определенно ласточкина трава. Отставила в сторону и продолжила выбирать. Из всех зелий только два должны подойти. А в каком количестве? Фиал маленький, наверное, весь. Или по половине лучше? Аранка тонкой струйкой влила половину первого флакона в ведьмачий рот, затем половину другого. Он дёрнулся, закашлял. Пришлось держать голову. Вены на нем начали вздуваться, проступили на лице тёмными полосами прямо под ладонями Аранки. Она испугалась и отдернула руки. пришлось пересилить себя и потрогать ведьмачий пульс: сердце работало вовсю. Ведьмак задышал чаще и глубже, с хрипом. Ему не хватало воздуха. Волосы взмокли от пота и прилипли к лицу, жар усиливался. Он что-то беспокойно бормотал, начал дергаться. А что если я влила в него яд? Аранка опустилась на колени и тихо начала молиться: — Матушка, помоги мне вылечить его, одари нас благостью своей, пусть Ведьмак живет! Матушка, миленькая, помоги мне вылечить его… Она молилась неустанно, как учили в Храме, пока ведьмачье дыхание не стало ровнее. Повязка полностью вымокла в крови и чем-то вязком и темном. Поменяла ее и затянула рану поплотнее. Вены на лице начали терять темный цвет, стук сердца снова ослабел, но беспокойные движения и хрип не прекращались. Кажется, зелья ему не навредили, но и не сильно помогли. Аранка влила в него остатки ведьмачьих снадобий с ласточкиной травой, для верности добавила все свои отвары с ней же. Почти мгновенно вены снова вздулись и почернели. Все симптомы повторились. Только бред и судороги стали сильнее, так что во время молитвы пришлось Ведьмака держать. Под утро дыхание его выровнялось, черная сетка вен начала бледнеть. Действие эликсиров судя по всему заканчивалось. Но жар оставался сильным. Аранка поменяла повязку ещё раз. Кажется, кровь из страшной рваной раны остановилась, но запах все ещё плохой. Вся надежда теперь только на хваленую ведьмачью регенерацию. В избе все ещё темно, но в щели деревянных ставней пробивается робкий утренний свет. Усталость берет свое. Девица сняла сапоги и расшитый жилет и прямо в штанах отправилась немного вздремнуть. Ночь была тревожная, длинная. Но лечь она не успела, заявился Якуб. Ещё до петушиного крику проснулся. — Аранка, — глухой стук в дверь, — открывай! Жива там? Пришлось впустить кузнеца в дом, а то ведь ни за что не отстанет. Якуб обвел глазами лицо девицы. Цела. Ну и заставила же зараза понервничать. — Как он? — кузнец мотнул головой на лежащего без сознания мужчину. — Жить будет? Зябкий утренний воздух заставил поежится перед тем, как неуверенно пожать плечами в ответ. — Не знаю. Якубу явно не было дела до жизни Ведьмака, он просто пришёл проверить, жива ли его травница, не учудил ли чего монстр за ночь. Это злило Аранку. Как можно быть таким бессердечным! — Сердобольная же ты баба! Вечно притащишь зверушку больную в избу. Ты хоть спала ночью? — Вот сейчас собиралась. — Давай я его во двор снесу. Нечего ему в избе человеческой лежать. — Якуб, ступай, — травница попыталась вытолкнуть кузнеца из избы. — Ты уже достаточно помог, со мной все будет в порядке, если ты дашь мне поспать сейчас. Нечего бояться Ведьмака, он такой же человек, как ты. — Еще чего, он опасен! Пойдём хотя бы в моей избе поспишь, пока я делом занят. Там то уж тебя никто не тронет. — И здесь не тронет. Не придумывай. Он вряд ли вообще очнётся, — устало и грустно сказала травница. — Ступай, родненький, — она продолжила подталкивать кузнеца к двери. Тот, слава Мелитэлле, поддался. — Я приду тебя проверить через пару часов. Аранка кивнула и захлопнула дверь.