В лунном свете

Какаши вздыхает преувеличенно тяжело и девушку на руки подхватывает, неся ту к массивному дереву, тень от которого прекрасно поможет спрятаться от закатного солнца. Он бережно укладывает Сакуру на землю у подножия дерева, и сам садится рядом. Он не может заставить себя оставить девушку одну, хоть и понимает, что с ней все будет в порядке. Что-то его останавливает. Какаши головой мотает, прогоняя ненужные мысли прочь. У него нет ни единого права думать о чем-то подобном. Желая отвлечься и скоротать время, Хатаке тянется к книге, но замирает, чувствуя, как спящая Харуно голову ему на плечо укладывает. Какаши, рвано вдыхая, осторожно и неспешно поворачивает голову в сторону девушки и тут же жалеет об этом, ведь вид спящей Сакуры явно не относится к списку вещей, которые Хатаке может спокойно выдержать. Сейчас черты лица Харуно выглядят более мягкими и расслабленными, разве что слегка поджатые губы выдают беспокойство, которое не отпускает ее даже в царстве Морфея. Какаши с особой осторожностью убирает несколько розовых прядей, которые спадают на лицо девушки, и оглаживает щеку одной подушечкой большого пальца. В нынешней Сакуре не осталось ничего от той маленькой девчонки, которая была безнадежно влюблена в Саске и вечно пряталась за спинами других. Мужчина с удивлением осознает: она выросла, по-настоящему выросла. Не только внешне, но и как личность. Время и старания сделали ее потрясающей куноичи. Она стала сильнее и увереннее в себе, и сейчас Какаши действительно гордится ею. Хотя, сказать по правде, сам Хатаке уже давно не воспринимает ее как ребенка, как это было раньше, в былые деньки команды номер семь. Скорее, он видит в ней равную, искренне признает и уважает ее. Ему известно, что Харуно не так давно успешно прошла экзамен на чунина, и прошла она его своими силами, не полагаясь на Саске или Наруто. Еще пара десятков успешных миссий, и она сможет повысить свой ранг до джонина. Черт, да Какаши сам рекомендацию для нее напишет, лично с Пятой поговорит! В таком случае они станут официально равными, вот только что-то подсказывает ему, что даже тогда Сакура не откажется от вечного «Какаши-сенсей», напоминающего мужчине, что он для нее лишь наставник, и что о чем-то большем и думать не стоит. От этой мысли он мрачно усмехается и переносицу кончиками пальцев трет. Может, это даже к лучшему, ведь Харуно Сакура заслуживает кого-то менее закрытого и мрачного, чем Хатаке Какаши. Она заслуживает кого-то без огромного груза на запятнанной старыми ошибками душе, оставшегося от непростого прошлого. Она заслуживает кого-то легкого и заботливого, она заслуживает человека, который будет готов в любой момент защитить и поддержать ее. Внутренний голос шепчет Хатаке, что он тоже способен стать ее защитником и опорой, но мужчина упорно игнорирует его, не желая давать самому себе ложные надежды. Это бессмысленно, возможно, даже неправильно, поэтому он будет молчать. Какаши жмурится, вспоминая завершение их спарринга, вспоминая ее теплые и немного израненные ладони, вспоминая так внезапно опущенный взгляд. Он пытается прогнать мысль о том, что Сакура в тот момент тоже не спешила отдергивать руку, но без толку. Сейчас Хатаке чувствует себя неуверенным подростком, а не опытным шиноби, который не один раз был близок к смерти. Но смерть, очевидно, пугает его не так сильно, как мысль о том, что он запутает – или, что куда хуже, полностью испортит – свои взаимоотношения с Сакурой. Он все же предпочтет быть для нее хотя бы наставником или другом, чем вообще никем. Его размышления прерывает очнувшаяся Сакура, которая приходит в себя быстрее, чем он ожидал. Она поднимает голову и рассеянно смотрит на Хатаке, в ее зеленых глазах читается некоторое непонимание – кажется, она не помнит, что случилось. Харуно не сразу осознает, что она находится слишком близко к наставнику, но как только до нее это доходит, девушка поспешно вскакивает на ноги, с трудом сохраняя равновесие – легкое головокружение заставляет ее чувство баланса слегка притупиться. Какаши тоже поднимается, с опасением глядя на девушку. Сакура вновь опускает взгляд, и в ответ на это мужчина лишь сокрушенно качает головой. – Что произошло? Я… заснула? – девушка трет виски, все еще нетвердо стоя на ногах. – Ты тренировалась слишком активно и в итоге полностью выдохлась, из-за чего потеряла сознание. Неприятная штука, но не опасная, хотя, думаю, тебе это уже известно, – Хатаке ободряюще улыбается, хотя Сакура, само собой, его улыбку увидеть никак не может – треклятая маска мешает. Девушка вздыхает, вспоминая, что она так и не смогла стащить ее. – Отправляйся домой, тебе не помешает отдых. Он словно хочет добавить что-то еще – возможно, поинтересоваться, как она себя чувствует, или предложить проводить до дома, чтобы убедиться, что с ней все будет хорошо, но нужные слова застревают на кончике языка, и в итоге он замолкает. Сакура, конечно же, замечает это, но тоже ничего не произносит, и выдают ее лишь внезапно поникшие плечи. Пора бы привыкнуть, что между ней и сенсеем целая пропасть, которая возникла из-за многих недосказанных вещей. Пора бы привыкнуть, что со временем эта пропасть будет становиться только глубже. Девушка наспех благодарит за тренировку и скомкано прощается, после чего почти стремглав убегает. Лишь раз она позволяет себе обернуться и бросить еще один взгляд на Какаши, из-за чего сердце девушки пропускает удар, ведь теперь на его лице она видит отражение своей собственной печали, и даже маска не в состоянии скрыть это. Куноичи прячет свое лицо в ладонях, впервые позволяя слабой надежде на то, что Хатаке может разделять ее чувства, занять все мысли. Волнение мелкой дрожью дает о себе знать, и Сакуре бы списать все на слабость после чересчур активной тренировки, вот только на этот раз себя обмануть не выходит – лимит самообмана целиком и полностью исчерпан. Харуно вновь оборачивается, собираясь вернуться на полигон и поговорить с мужчиной, но его там уже нет. Горькая улыбка кривит губы девушки, и та ладони в кулаки сжимает, чувствуя себя полной идиоткой и проклиная свою медлительность. Девушка понимает, что ситуацию нужно исправить, она сердито головой трясет, словно пытаясь таким образом придать себе решимости. – Я больше не буду бояться и поговорю с ним, чего бы это не стоило, – негромко произносит Сакура, давая обещание самой себе. Она поднимает взгляд на небо, провожая последние лучи закатного солнца, и продолжает чуть более уверенно: – Есть вещи, которые нельзя оставлять недосказанными. Так что я, черт возьми, выбью из него этот разговор, если понадобится.