В лунном свете

Сперва это лишь невинный, невесомый поцелуй, который длится считанные секунды, но все равно заставляет колени девушки чуть подкоситься. Мужчина наконец выпускает запястья Сакуры из цепкой хватки и перемещает свои ладони на талию той, в то время как сама Харуно укладывает руки ему на плечи, притягивая к себе еще ближе. Хатаке смотрит на нее внимательно, не моргая. Благодаря яркой луне у него есть возможность рассмотреть каждую ее черту, и делает он это так, будто видит девушку впервые. Словно это она всю жизнь ходила в маске, а не наоборот. Возможно, все дело в луне? Ведь в ее свете Сакура кажется эфемерной и непозволительно прекрасной, она сама будто соткана из мягкого сияния, а на прядях оттенка весенних цветов, кажется, теперь покоится нимб. Теперь Сакура становится похожей на настоящего ангела, и в этот момент Какаши понимает, что теперь ему не смогут помочь даже небеса, ведь пути назад нет. – Какаши… – Сакура вновь оказывается бесцеремонно прервана новым поцелуем. Но на этот раз поцелуй другой. Теперь Какаши целует ее жадно, исступленно, почти отчаянно, срывает рваные выдохи с губ Сакуры и доводит ту до головокружения, не давая сказать ни слова. Хатаке кажется, что назови она его сенсеем еще хоть раз, он полностью сломается. И Харуно, судя по всему, начинает понимать это. Она с нескрываемым желанием на поцелуй отвечает, плавно перехватывая инициативу и углубляя его. Выдержка Какаши дает заметную трещину, и неизменная маска спокойствия теперь рвется на части, обнажая весь шторм, который был сокрыт глубоко внутри. Руки, покоящиеся на чужой талии, чуть подталкивают девушку назад, заставляя упереться спиной в стену. Он с трудом отрывается от губ Харуно, но лишь для того, чтобы оставить на ее шее дорожку влажных поцелуев, от которых мысли девушки путаются между собой, в то время как ее пальцы путаются в мягких волосах пепельного цвета. Не выдерживая, Сакура мягко, но достаточно ощутимо дергает за прядь, заставляя Какаши чуть задрать голову. Девушка, воспользовавшись этим, тут же накрывает его губы своими, срывая еще один поцелуй, который пьянит в разы сильнее, чем выпитый ранее алкоголь. Она хочет касаться его, целовать, быть ближе – до смешанного дыхания, до мурашек на коже, до одного сердцебиения на двоих. Б л и ж е. Сакура вдруг понимает, что Какаши – не просто желание для нее. Нет, он чертова необходимость. Она обвивает его шею руками, стремясь стереть все оставшееся расстояние. Хатаке, само собой, не возражает – он мягко подхватывает девушку под бедра и несет ту в спальню, намереваясь уложить ее на футон, вот только Сакура останавливает его жестом. Воспользовавшись его секундным замешательством, Харуно сама подталкивает мужчину на спальное место, нависая над ним, и вновь крадет поцелуй. Какаши своими губами чувствует ее улыбку. Он замечает, что недостаток опыта девушка пытается замаскировать инициативностью и энтузиазмом, и сам улыбается от этого. Ее губы тем временем плавно смещаются в сторону – поцелуями та очерчивает линию его челюсти, шею, аккуратно прикусывает кожу рядом с кадыком, но останавливается, как только доходит до преграждающей путь одежды мужчины. Каждое прикосновение губ девушки к коже Какаши вызывает у него новую порцию мурашек, распаляя его желание еще сильнее. Сакура тем временем губы недовольно поджимает и край водолазки кончиками пальцев цепляет, снимая ту с Какаши. Она невесомо пробегает пальцами по его торсу, с удовольствием подмечая, как под ее прикосновениями напрягаются жесткие мышцы. Россыпь новых поцелуев достается каждому шероховатому шраму, открывшемуся ее взору. Харуно будто пытается таким образом стереть всю боль, которую ему когда-то пришлось пережить, забрать все плохие воспоминания и заменить их хорошими. Хатаке хочет подняться, подмять девушку под себя, но та вовремя ловит его за запястья и приковывает их к полу, не давая сменить позиции. Мужчина чертыхается на выдохе. Действует силой, значит? Ну, а он, в таком случае, воспользуется хитростью. Какаши все же умудряется слегка приподняться и утыкается в изгиб шеи Харуно, чередуя поцелуи с бережными укусами, следы от которых он тут же очерчивает кончиком языка. Еще один поцелуй достается свежему синяку на ее плече, который появился из-за сегодняшней тренировки – Какаши будто пытается извиниться таким образом. Сакура моргает часто-часто и дрожащий выдох глотает. Хватка рук, сжимающих запястья партнера, слабнет, и Хатаке пользуется этим, перекатываясь вместе с девушкой и теперь оказываясь сверху. Поток возмущений оказывается прерван очередным поцелуем – Какаши, кажется, уже наловчился затыкать Сакуру таким образом. Не сказать, что та против, но в качестве отместки все же кусает мужчину за нижнюю губу, чуть оттягивая и заставляя его сбивчиво выдохнуть. Он усмехается мимолетно и неспешно чужую майку снимает, избавляясь от явно лишней ткани, плавно оголяет плоский живот и выступающий свод ребер, при этом светлую кожу Харуно оглаживая, будто невзначай. Прохладные пальцы мужчины так контрастируют с горячей кожей девушки, и от этого по ее телу пробегает приятная дрожь. Сакура чувствует тактильный голод Какаши, чувствует то, как сильно он нуждается в ней и как отчаянно хочет ее. Боже, это просто невыносимо прекрасный наркотик. Его руки тем временем плавно скользят за спину девушки и ловко расправляются с застежкой бюстгальтера. С, кажется, еще большей неторопливостью он приспускает лямки с плеч и помогает девушке полностью снять вещицу. Ладонью он чувствует, как бешено и взволнованно колотится сердце девушки. Пальцы касаются небольшой груди, поглаживают-сжимают уже твердые соски, и Сакура ценой чудовищных усилий сдерживает глухой стон. Девушка неосознанно спину выгибает, подаваясь навстречу прикосновениям, но Хатаке, будто желая подразнить ту, отстраняется. – Какаши, – в ее голосе мольба переплетается с угрозой. Господи, она даже имя его произносит по-особенному, с невиданной доселе чуткостью, так нежно-нежно, и на одном лишь выдохе. – Какаши, пожалуйста. – еще тише добавляет та, сама не до конца осознает, чего именно хочет, но надеется, что Хатаке сможет понять ее. И он понимает. Понимает, потому что язык ее тела говорит ему куда больше, чем смогли бы сказать слова. – Я хочу тебя, – шепчет поцелуй, в который Сакура вновь вовлекает Какаши. – Я нуждаюсь в тебе, – произносит такой доверчивый взгляд искренних и широко распахнутых зеленых глаз. – Будь ближе, – велят руки, обнимающие его за шею. Хатаке окончательно расстается с попытками собрать воедино оставшиеся крупицы самообладания, стоит ему увидеть отражение собственного желания в глазах Сакуры. На этот раз его выдержка не просто дает трещину, нет, теперь она рассыпается на куски, которые заново склеить никак не получится. Какаши рывком стягивает шорты девушки и ее излюбленную юбку с разрезами, чудом умудряясь не порвать ткань. Пальцы касаются внутренней стороны ее бедер и пробираются вверх, невесомо поглаживая промежность сквозь ткань уже влажного белья, которое в скором времени тоже оказывается снято. Какаши не торопится убирать руку, лаская девушку пальцами и ловя мельчайшую реакцию с ее стороны. Харуно млеет от прикосновений, но кое-что ее все же не устраивает. – Слишком много одежды, – на выдохе шепчет та, почти смущенным жестом указывая на штаны Хатаке. Из-за спутанных от возбуждения мыслей предложение удается составить не с первого раза. По сравнению с полностью обнаженной Сакурой, ее партнер действительно слишком разодет. Уголки его губ приподнимаются в еле уловимой улыбке, и мужчина спешит исправить эту до ужаса несправедливую ситуацию. Девушка смотрит на Какаши, и щеки ее вспыхивают. По всей видимости, небывалая решительность, которой наделило ее саке, уже испарилась. Она стыдливо жмурится, и Хатаке прихватывает ее подбородок кончиками пальцев, целуя в уголки губ. – Смотри на меня, хорошо? И расслабься, – несмотря на едва различимую дрожь в голосе, его шепот мягкий и уверенный, и он тут же успокаивает взволнованную Сакуру. Девушка на ощупь находит его ладонь и пальцы со своими переплетает, при этом глядя на него доверчиво. Плавно двинув бедрами, он проникает в нее, срывая с приоткрытых губ тихий стон и становясь с ней одним целым. Весь окружающий их мир меркнет, теряется где-то на задворках сознания и становится совершенно ненужным. Сейчас существуют только они двое. Сакура обвивает ногами его поясницу, стирая абсолютно все границы и желая быть еще ближе, хотя ближе уже некуда. Короткие ногти слабо впиваются в мужскую ладонь, оставляя там следы в виде полумесяцев, и от этой легкой боли Какаши лишь шипит неслышно. Новое движение бедер, и еще, и еще. Хатаке неспешно наращивает темп, поначалу двигаясь медленно и с особой осторожностью. Не отстраняясь, тот приближается к ее лицу, губами ловит рваные выдохи и стоны, замечает, как от желания зрачки девушки расширяются, почти полностью поглощая радужку цвета нефрита. От этого зрелища просто, черт возьми, едет крыша. Ему приходится зажмуриться на несколько секунд и ненадолго замереть, чтобы сдержаться и не достигнуть пика раньше срока, но Сакуру такое положение событий не устраивает – она сама почти неосознанно подается вперед, плавно возвращая прежний темп, и у Хатаке от этого под сомкнутыми веками звезды вспыхивают. Он рвано выдыхает и крепче сжимает ладонь девушки, вновь начиная двигаться, но на этот раз с большей силой, впечатываясь меж ее разведенных бедер. Харуно собственные губы кусает, изо всех сил пытаясь оставаться тихой, но вскоре понимает, что это тщетно и бессмысленно, и секундой позднее по слуховым рецепторам Хатаке ударяет глухой стон. Столь желанная близость заставляет обоих прощаться с рассудком и тонуть в желании, концентрированном и всепоглощающем. Каждый толчок отзывается разрядом тока по позвоночнику, и Какаши понимает, что он уже на пределе. О Сакуре можно сказать то же самое – приятное напряжение внизу живота девушки нарастает все сильнее и сильнее, и она от этого бедра чуть сжимает, заставляя партнера еще сильнее вжаться в нее. – Сакура… – ее имя, произнесенное чуть хриплым шепотом, для обоих становится последней каплей. Харуно доходит до пика, чувствуя, как удовольствие заполняет каждую клеточку ее тела, и жмурится, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Секундой позднее Хатаке с глухим стоном выходит из нее и изливается, крепче сжимая ее ладонь в своей руке и рвано, обрывисто дыша. Он утыкается взмокшим лбом ей в плечо, оставляет на коже щекочущие поцелуи и вдыхает ее запах, не желая, чтобы этот миг когда-либо заканчивался. – Не уходи, – тихо-тихо, почти неразличимо, но девушке все же удается расслышать. – Никогда, – еще тише, будто проникая этой искренностью под самую кожу Харуно, впечатываясь и оставаясь клеймом. Вместо ответа Сакура лишь голову поворачивает и аккуратно его волосы убирает, невесомым и нежным поцелуям касаясь виска. Да, с Какаши слишком многое остается недосказанным. Но Харуно вдруг понимает, что некоторые вещи и не надо произносить вслух, ведь действия справятся с этим куда лучше.