Встретить тебя вновь

После того, как бушующие эмоции немного успокаиваются, а объятия смущённо заканчиваются, Син вдыхает чувствующийся даже в аэропорту солёный воздух и счастливо улыбается — впереди чудесное время и мечта, которая вот-вот исполнится. Его витание в облаках прерывает небольшое покашливание от Джафара, призывающее обратить внимание на собеседника. — Итак, пойдём знакомить тебя с Окинавой? — Джафар принимает на себя роль гида, хотя и сам приехал совсем недавно. Хочется блеснуть осведомлённостью: он улыбается и торжественно указывает ладонью на выход в город. — Хотя, наверное, стоит занести вещи в первую очередь. Син на это только нервно смеётся. — Слушай, тут такое дело... — он чешет затылок, состроив крайне невинное в своей глупости выражение лица. — Какое же? — Джафар напрягается и вопросительно приподнимает бровь в ожидании того, что этот, по-видимому, не особо одарённый умом парень ему скажет. — Я не знаю, где мне остановиться, — глупость не заставляет себя ждать, и у Джафара от удивления аж приоткрывается рот. — То есть, ты просто сорвался и поехал, ничего не спланировав? — у него в голове не укладывается, как даже в теории такая безответственность может существовать, а на практике это тем более сбивает с толку. — Вообще, думал, что на месте разберусь, — Синдбад пожимает плечами, — я же нигде не пропаду! Его лицо озаряет самоуверенная улыбка, и Джафар с вымученным стоном прижимает ко лбу ладонь. Обычно в такой ситуации он бы просто развернулся и ушёл, но с Сином что-то не даёт поступить именно так, и в итоге всё, что ему остаётся, это полное безумие. — Может, пока не найдешь какой-нибудь вариант, останешься у меня? — Джафар мысленно даёт себе подзатыльник: вроде вырос в приюте, а готов довериться вот так практически первому встречному, да что вообще с ним такое творится? — Ты это серьезно? Ну, в том смысле, что это мои проблемы, и ты не обязан, — Син заминается от неловкости, совсем не ожидая такой доброты. — Я доверюсь тебе, сам же просил, — Джафар морщится, будто от сильной головной боли. Фраза мгновенно добавляет Сину уверенности в себе, и он, ни секунды не думая, бросает сумку на пол, присаживаясь на одно колено и прикладывая руку к груди в театральном жесте. — О, мой великий благодетель, я сполна оправдаю Ваше доверие, вот увидите! — на лице его расцветает наглая улыбка, и Джафар мгновенно заливается краской, ощущая на себе взгляды людей вокруг. — Тише ты, люди же смотрят, — Джафар, мучительно краснея, пытается поднять зачинщика представления, но удаётся это ему с трудом, учитывая разницу в телосложении. — Прости-прости, — Син отсмеивается и переводит дух, — я просто правда очень тебе благодарен. — Тогда, может быть, пойдем уже? — его собеседник облегчённо выдыхает, понимая, что цирк окончен. Син пожимает плечами, и, подхватив с пола сумку с вещами, начинает движение в сторону выхода. Идти совсем недалеко — Джафар рассказывает обо всех местах, мимо которых они проходят, так, будто он живёт здесь уже по меньшей мере лет десять и знает каждый камень по дороге к дому. И слово «дом» здесь совершенно не кажется неуместным, потому что, когда они заходят, Син улавливает запах домашней еды и свежесть парфюма вперемешку с кондиционером для белья, желудок сводит, и после короткого урчания он мысленно отмечает, что давно нигде не чувствовал себя так уютно. — Сейчас покормим тебя, потерпи немного, — Джафар легонько усмехается и, перехватив сумку Сина, уносит её в комнату. Син послушно терпит, разувается и тщательно моет руки с цитрусовым мылом, стараясь создать о себе как можно лучшее впечатление. Джафар тем временем что-то колдует на кухне: раскладывает по узорчатым пиалам их сегодняшний ужин, хлопает дверцей холодильника, достаёт приборы, и Син замирает в дверном проёме, стараясь запечатлеть момент как можно ярче. Сосредоточенное лицо, яркую посуду и мимолётное чувство признания где-то в груди, бьющееся волнами. — Приятного аппетита, — он с довольной улыбкой глазеет на своего нового соседа, сверкая янтарными переливами радужки. — Приятного аппетита, — Джафара такое пристальное внимание слегка смущает, становится душно, и он расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке, стараясь сбежать от стремительно накрывающего жара. Что такое? Щёки пылают. Он прокашливается — пара секунд на то, чтобы прийти в себя. Какой раз за сегодня он так тушуется? Реакции организма совершенно сбивают с толку, заставляя цветы распускаться в груди, будто из оазиса. Син вовсе не похож на кого-то надёжного и разумного, по крайней мере, в его нынешние годы — спонтанный дурак, который ни о чём не подумав, примчался туда, куда рвалась душа. Но вся его энергия, бьющаяся бешеными всполохами, Боже. Это то, в чём так отчаянно нуждалось притихшее, измученное однообразной рутиной сердце Джафара. Син принимается болтать, и губ Джафара касается улыбка. Может, и он может позволить себе небольшой курортный роман? После того, как трапеза окончена, а все похвалы о вкусе пищи уже сказаны, Син выходит из-за стола, потягиваясь, как сытый кот. — А я посуду помою, ладненько? — он сгружает тарелки в раковину и, тихонько насвистывая что-то себе под нос, начинает быстро орудовать губкой, справляясь практически моментально. — Да ты прямо профи, — Джафар одобрительно похлопывает его по плечу — в лицо совершенно неожиданно летят холодные брызги, и он, как ребёнок, фыркает и отскакивает от Сина. Син хохочет и хватается за живот, не в силах смотреть, как так тщательно выстроенный серьёзный образ Джафара трещит по швам от такой крошечной глупости. Он снова опускает руки под струю холодной воды и, за один прыжок оказавшись возле своего знакомого, замирает и принимается его щекотать. Нелепо? Да. Лёгкое летнее безумие — ледяные пальцы скользят по рёбрам, пересчитывают их, и Джафар смеётся, совсем позабыв о том, что под рубашкой струится змеями множество старых шрамов. Синдбад проникает глубже, под тонкую ткань, но тут же застывает, нащупав шрам, который по размеру явно превосходит все остальные. Лицо Джафара искажается испугом и тревогой, но для Сина всё гораздо проще. Травмы прошлого — в прошлом. Он кладёт ладонь на шрам и притягивает его обладателя для поцелуя. Касание губ совсем не требовательное, скорее попытка успокоить и утешить, и у Джафара сжимается сердце. Почему это ощущается так знакомо? И настолько правильно, будто он знает совершенно всё, будто сами их души знакомы давным-давно, и— — Ты в порядке? — Синдбад отстраняется и обеспокоенно устремляет на него взгляд, думая, не переборщил ли он со всем этим. — Странно, но... да, — Джафар ловит себя на том, что он почти уселся на стол в поисках убежища от щекотки, и теперь их поза выглядит слегка двусмысленно. — Хочешь мороженое? — Не откажусь, — Син улыбается, чисто, искренне, и с облегчением, и у Джафара что-то теплеет внутри. Они заваливаются на диван и тонут в просмотре местных новостей, какого-то старого фильма и документалках про акул, на которых половина ведёрка мороженого уже заканчивается, а Джафар начинает клевать носом, положив голову Сину на плечо. Спокойствие накрывает его вечерней прохладой и морским воздухом из окна, шум телевизора баюкает, и вопреки своим убеждениям и осторожности, он засыпает.