Лунная странница

Вокруг со всех сторон простирались бесконечно разные, но столь единые по духу звëзды с их жителями. Это ощущалось лишь здесь. На Земле была лишь иллюзия, что это чувство понятно, что звëзды сейчас так близко. Но стоило протянуть ввысь руку, как Небо вдруг оказывалось таким далëким и недоступным... Чувство братства и у звëзд на Земле ощущалось совсем по другому. То были лишь отблески того, что ощущалось здесь. Здесь это чувство вовсе не пронзало и не подвешивало в Небе. Нет... То было чувство бескрайней свободы, ведь Небо гораздо глубже, чем можно себе представить. Говорят, что все небесные странники братья и сëстры... Чушь! Они лишь создают ту магическую сеть, что вдыхает жизнь в эти бесконечные туманы. Но путешествуешь, взаимодействуешь с этой сетью и добавляешь свои штрихи уже по своей воле. И куда она заведëт зависит от странника. А на Земле видят лишь редкие силуэты звëздных построений, да яркие отблески домов. Ну, ещё возможно звëздные леса... Одним словом лишь то, что позволяют увидеть врата.       С Тайным залом тоже самое. Не зря ведь его так назвали. С Земли он виден, как простенькое созвездие, чем-то напоминающие треугольник. Но на деле он вовсе не так прост, как кажется. Но это не единственное, что делает его тайным. Здесь хранятся все самые загадочные, мистические, сложные и важные артефакты. Здесь проводятся все самые сакральные ритуалы и навек решаются все внештатные ситуации. Однако в Тайный зал дворца попасть отнюдь не так просто, ведь он от края до края наполнен магией и тайнами. На счёт его происхождения ходят много легенд, но ни одна из них не правдива. Ведь лишь Лунные хранители знают, что находится внутри. На его исследование не хватит и жизни. Душа затеряется средь звëздного тумана и станет частью этой загадки. Может, тогда, послесмерти, и раскроется мистическая загадка этого мира, именуемого Тайным залом.       Это место имело вид яркого светового шара, от которого щупальцами расходились белëсого полосы тумана и золотистой магии. Вдохнув поглубже, королева Айнурия сделала плавный шаг вперëд, в ленты этого странного сияния. На туловище пахнуло порывом ветра, раскидав волосы и лизнув лицо холодом. Айнурия глубоко вдохнула, и этот поток ветра полетел внутри тела, пронзая всё существо. За первым шагом последовал второй, а за ним и третий. Вокруг, ослепляя, простирались яркие световые потоки; ветер усиливался, прижимая платье к телу и заполняя душу холодом. Этот холод был тяжелее любого другого, он был особеным, пропитаным чем-то иным. Вот руки начал окутывать туман, а вот глаза окончательно залил яркий алебастрово-жëлтый свет. Ветер рвал и метал, путаясь в волосах и одежде и проникая в кожу. И постепенно его напор усилился, чуть ли не отрывя от площадки, и шаги становились всё более невесомыми, как будто она отталкивалась пятками от пыщного теста. Неожиданно небольшая тяжесть вокруг макушки начала потихоньку переставать давить на волосы, пока коронав вдруг беззвучно не слетела. Но Айнурию это не волновало. Это странный ветер словно сбил с неë все эмоции и чувства, откинул, как ненужную шелуху. Это свет словно наполнил собой душу, вытеснив всё остальное, лишив возможности думать. Он словно ослепил воображение. Теперь внутри ощущался только покой... Покой... Покой, столь желанный последние года... Айна закричала. Она кричала и кричала, а хрен знает откуда взявшееся эхо приносило еë ор обратно к ней, закладывая уши. Она орала, а дурацкие хрипы в голосе обходили еë стороной, словно этот зал отбивал от неë всë на свете. Орала и орала, пока наслаждение от этого облегчения в душе не насытило еë изголодавшуюся по независимости душу. огда       Тогда Айнурия наконец-то отправилась вперед, оглядывая внимательным и радостным взглядом открывшийся перед ней вид. Вокруг простиралось огромное, погруженное во мрак и туман пространство, и лишь звëзды растекались по сероватым клубам мерцающими вкраплениями. Их лучи были одного оттенка с туманом, а источники этих лучей выделялись своим ярким мерцанием, и от этого они были похожи на неудачные стежки в пряже этих густых клубов цвета стали. Всё это окружало еë, как Землю врата. Она шла по густым полям этого мистического тумана, мягко прогибающегося по форме пяток, а звëздочки, казалось, проносились под ступнями, исчезая в светло-серой бездне. Она шла и шла, а туман бескрайним полем расстилался по бокам. Однако через несколько сотен метров он резко обрывался. Айнурия подошла к краю получившегося обрыва и взглянула вниз. Далеко далеко под ногами зияла заполненная чëрнотой дыра. Выдохнув, Айнурия сделала ещё один шаг...       Поток воздуха чуть не вывернул ступни, тело с огромной скоросью понеслось спиной против наполненного холодом ветра. Казалось, что время застыло в миг еë падения. Дикая свобода ощущалась кажды миллиметром кожи. Перед глазами замелькали размытые серебристые огни, переворачиваясь под разными углами и то отдаляясь то приближаясь. Это так красиво... Они одновременно проносились и над головой, и под ногами, холод прорезал грудь, но не дарил колючих мурашек, а туман выходил потревоженными завитушками из под пальцев, на долю секунды мерцая хрустальным блеском, словно капли дождя попавшие под перекрëст звëздных лучей. Айнурия расслабилась и почувствовала, как свежесть наполняет еë с каждым вдохом, взгляд расосредотачивается, словно погружаясь в неведомый сон, а вес остался далеко наверху. Она падала и падала с выпрямленными вверх ногами и руками, будто они могли вот вот нащупать какие-то верёвки, но в ладонях лишь скользил шëлковый ветер. Ветер, ласкающий мышцы спины, наполняющий слух протяжным свистом и развевающий невесомую одежду, словно она была частью этого мистического тумана. Он проникал в волосы, наполняя их шелестом и превращая их в пушистое облако. Его прохладные потоки были бездной, колышущей каждую ниточку одеяния и обдувающей иссохшую кожу, пока девушка погружалась в неë.       Неожиданно всё закончилось, и Айнурия почувствовала, как спину резко хлестнуло и медленно затормозило что-то мягкое, булькая в ушах, увлажняя губы и заливаясь в нос. Туман слипся перед глазами в огромную холодную серо-стальную массу, чьи неведомые ледяные глубины затягивали вниз, пока тело неспеша возвращалось в вертикальное положение. Однако откуда-то изнутри этого тумана тихо, как зовущий голос маленькой неизвестной жизни мерцали огни, вокруг которых упирались круглые многоцветные отражения Она словно из-под кромки воды смотрела на объятый пламенем лес. Холод окутывал тело через мерно льющиеся струи, а туман заполнил пространство и сгустился вокруг в тëмный серовато-серебристый сосуд, ко дну которого Айнурия медленно медленно стремилась, будто утопая. Грудь вздымалась вверх, ноги тянуло вниз, а руки вытянулись в сторону под причудливыми углами, будто крылья, тщетно пытающиеся вынести девушку отсюда. Волосы податливо изогнулись вверх, и некоторые пряди пощекотали виски.       И тут еë ступни почувствовали сухость и прохладу. В местах их прикосновения всë словно заливало цементом. Постепенно и грудь начала освобождаться от этого туманного плена, и чувства стало перемешивать и заливать эта этой массой. Вскоре последний локон скрылся за бело-серой бездной, отпустившей тело и залившей душу стремительно застывающим цементом. Но когда он застыл, то размытая серость перед глазами вдруг осталось далеко в вышине, а пространство вокруг окутал чëрный холост, сквозь который всë больше и больше пробивалось блестящее серебро звëзд.       Айнурия падала, только будто бы вглубь земного неба. Словно кто-то перевернул его звëздами вниз, и она вперëд ногами летела в его сверкающие глубины. Сырой воздух наполнил лëгкие свежестью, и девушка чувствовала, как утопает в ней. Но через пару секунд после этого мистического падения ступни Айнурии вдруг упëрлись во что-то твëрдое и упругое, а колени поджались от напряжения. Девушка опустила взгляд, и еë затуманенному взору открылся смутный вид на гладкую и чëрную, как обсидиан чешую. Рельефные мышцы представляли из себя выпуклые бугры, которые волнами вздымались и опускались, образовывая шкуру. Толстая чешуя была настолько гладкая, словно кто-то долго еë полировал, и теперь отражения многоцветных огней растекались там в переливчатые и блестящие разводы, будто краски в тëмной воде. Выглядело это красиво и завораживающе. Айнурия слегка наклонилась и присмотрелась к этой странной обсидиановой чешуе. Как ни странно, но отражение девушки в ней было вполне светлое и точное, хоть и по всей правой щеке распространился лавандовый развод.       Затем Айнурия перевела взгляд вбок. В белоснежном мерцании тысячи звëзд мерно поблëскивали гигантские распростëртые крылья, сливающиеся с темнотой. Словно зеркальная морская гладь в ясной ночи. И на удивление от воспоминания о Земле внутри ничего не защемило. Это было настолько красиво, настолько завораживающе, что чувства словно растворились в мыслях. После взгляд девушки устремился вверх, и она узрела истинное чудо. Это место точно переворачивало мир вверх ногами. В том тумане, где она тонула всего несколько мгновений назад, волнообразным локоном текла яркая многоцветная река. Прямо над головой. А многоцветной она была, так как в еë непонятных серо-стальных водах медленно и спокойно плыли многокрасочные огни. Айнурия почувствовала, как неизвестное существо, на котором она летела начало поднимать еë ввысь, к волнам этой загадочной реки. Медленно, но верно девушка приближалась к этим разноцветным огням. И потом она разглядела смутные контуры артефактов в этих огнях.       Протянув руку вверх, девушка с затаëнным дыханием прислушалась к своим ощущениям. Длинная ладонь медленно прикоснулась к самоцветной поверхности, похожей на разноцветный хрусталь. Ещё секунда и белоснежная ладонь полностью погрузилась в странную реку. В пальцах тут же зажёгся странный огонь, опалив теплом ладонь. Вода на вид была похожа на желе, но по ощущениям была, будто разгоряченный воздух. Радужные капли неожиданно потекли по руке блестящими лентами. Но через пару секунд они вдруг оторвались и драгоценными камнями разлетались в разные стороны. Но одна из них неожиданно устремилась к тонкому носу Айнурии. Щекотно прикоснувшись к алой коже, пëстрая капля распалась на множество сверкающих осколков. У девушки слегка заболели глаза при попытке дальше разглядывать собственный нос, и она поспешно их отвела.       И перед взором встала собственная рука в объятиях разноцветных вод. Она была словно чистый пергамент, на котором река выводила свои цветные узоры яркими отражениями. Капли по конечности уже не текли, а влажные дорожки на коже стремительно высыхали. На секунду Айнурии показалось, что еë руку охватила гигантская медуза. И опять от воспоминаний о Земле ничего внутри не щëлкнуло, и боль не коснулась успокившейся груди. Ещё и тяжёлый холод вводил лунную душу в приятный транс. Она просидела так где-то с минуту, скованная собственными ощущениями. Но потом опомнилась и стремительно подпрыгнула ввысь, в мифическую реку.       Странная вода поглотила еë, будто хищник жертву. Ощущение распространилось преволшебное. Мистическая вода удерживала еë, не давая сорваться вниз, в бездну, заполненную серебряными крупинками звезд. А огромный чëрный дракон загадочным образом исчез... Так странно. Словно сон. Только мягкие прикосновения воды, которые словно верёвки держали девушку над бездной были слишком реалистичными, но настолько неземными... Голову целиком окутали волшебные потоки, приятно поглаживая чувствительную кожу. Волны хлынули под одежду, растекаясь мурашками по телу. Босые ступни слегка покачивались в воде, немного беспокоя оную. Между белоснежными, будто снег волосами, хаотично разбрасываясь, просачивались мягкие водяные потоки, даря истинное наслаждение коже головы и затылку. Ещё эти райские потоки просачивались между пальцев, липкими языками облизывая кожу. Длинные ресницы немного подрагивали в такт несильному течени. Глубокие синие глаза Айнурии, смешанные с магической водой, внимательно осмотрелись из-под полузакрытых век, а в ушах раздавался тихий мелодичный плеск, разбавляя напряжённый гул. Нынешнее положение так вгоняло в сон...       Вокруг светились всевозможными цветами различные артефакты, слегка размытые сквозь призму воды. Девушка неторопливо двинулась вперед, в проходы между волшебными предметами, пока по еë лбу и вискам растекался жар, а из-под с ступней и ладоней выходили тихие бульканья и щекочущие пузырьки. Платье будто осьминог колыхалось вокруг тела, сужаясь при рывках и превращаясь в облако при коротких остановках. Багровые и синие молнии искрились слева, окутывая плазменной сетью странного вида золотисто-коричневые часы. Справа, причудливо изогнувшись, проплывали хрустальные факелы, наполненные разноцветными огнями. Наполненные магией металлические спирали сплетались воедино перед глазами, вынуждая Айнурию проверять собственную гибкость. Получилось кое-как, благо платье сплетенно из звëздных нитей, невесомых и неощутимых для магии. И наконец... Среди всевозможных цветных разводов, скрывающих почти все виды драгоценностей, дерева и металлов тихо перешептывались они... Семь звëздных сфер.       Похожие на стеклянные шары, туманно светящиеся изнутри, они лениво переворачивались в водном пространстве, нарушая его тишину мелодичными перешëптываниями и рассыпая по пузырькам сверкающую звëздную пыль. Но стоило Айнурии сделать ещё несколько захлестнувших воду гребков, как все семь сфер тут же устремились к ней. Окружив временную проводницу, мистические шары пустили вокруг оной смешивающиеся между собой цветные отражения. Вместе с тем странная вода вдруг перестала удерживать девушку.        С громким плеском Айнурия полетела прямо в мерцающую бездну, а таинственный дракон так и не появился. Девушку резко понесло вниз, но ветра на удивление не было. Ничего. Словно это и вправду был сон. Было только захватывающее дух ощущение свободного падения. Всё вниз и вниз... Вниз... Вниз... По обе стороны от лица Айнурии драгоценным дождëм летели тяжелые наполненные разноцветными отражениями капли. Но чем ниже девушка опускалась в своëм таинственном падении, тем ярче сквозь колышащиеся водяные шарики светились приближающиеся с каждой секундой звëзды. Всё ярче и ярче, пока сиренево-серебристый цвет полностью не залил глаза.       Неожиданно сердце пропустило целую серию судорожных ударов и за пупок что-то резко дëрнуло, забирая дыхание. Резко раскрыв веки, будто после кошмара, Айнурия быстро села. Вокруг по прежнему мерцали звëзды, но сейчас она сидела на размытом, будто вода белоснежном кусочке площадки, соединяющей все помещения дворца, а еë правое плечо лизали светло-жёлтые языки света. Тишина вокруг дышала спокойствием. Присмотревшись, девушка поняла, что сидит на другом конце входа в Тайный зал. Теперь перед еë глазами и дальше простирался Дворец Снов. Что произошло? Непонятно. Как она сюда попала? Непонятно. Айнурия очень смутно помнила последние события. Но одно она знала точно: не зря этот зал прозвали Тайным.       Странное ощущение, что пробудило еë от неведомого сна не отпускало, делая вздох рваным. Что с ней случилось? Сознание очень медленно посылало незнакомые образы, что тяжëлыми цепями опутывали бешенное сердце. Но тут один взгляд из образов, заставил по всему телу пройтись электрическому заряду. Темми..       Она обязательно всë исправит! Руками Вены, чужими устами, но исправит! И даже если этот взлëт убьëт еë, то те секунды, что она на высоте дороже жизни. Отряхнувшись, королева Айнурия медленно поднялась, и вместе с ней прямо из белых разводов площадки, будто из молока вынырнули семь загадочных разноцветных сфер. А потом снова прошëлся безумный разряд, только на этот раз в голове. Айнурия хлопнула себя по лбу: она ведь должна призвать семь звëздных странников! Тут сердце пропустило ещё удар, и королева испуганно подняла руку к голове. Но стоило еë опустить, как ладонь упëрлась во что-то твëрдое, и по коже разлился странный холодок, а девушка выдохнула с облегчением. Корона на месте. А затем королева Айнурия перевела очень серьёзный взгляд немного вправо. Вдалеке загадочно поблëскивал магический тëмно-лиловый туман Чародейской арены Выпрямившись во весь рост, королева Айнурия, сверкнув короной, отправилась туда. ... Чародейская арена была чем-то между иллюзией и явью Вплетаясь в тëмное пространство-время своими магическими изгибами, она озаряла небесную тьму тëмно-фиолетовым светящимся жидким туманом, который постоянно перетекал по всей еë переливчато-синей форме, как по извилистому сосуду, под действием магии распадаясь на несколько плывущих слоёв. Это место было особенным. Несмотря на закрученную вверх по диагонали форму, эта арена чар оставалась очень удобной, а постоянно вихрящийся жидкий туман окутывал еë и поддерживал, словно чья-то огромная длань и подобно проводнику соединял магию чародеев со вселенной. Сама Чародейская арена была воплощением жидкой энергии, в которой можно было упражняться чарам. И что было миражом, магической иллюзией или просто игрой воображения, а что настоящим событием понять было невозможно, а потому всë, что здесь происходило оставалось лишь здесь. А чародеям было уже всё равно.       А потому королева Айнурия была завлечена в мерцающие переплетения рук сразу же, как ступила в извивающуюся, спиралевидную середину арены. Чародеи окружили со всех сторон и под руки повели верх по наполненному магией воздуху, а цветные сферы призыва звëздных странников поплыли рядом. Айнурия вовсе не возражала этому. Ей очень нравилась эта арена. За то, что здесь можно отрываться по полной, используя магию для полного слияния с безумством, а после даже не волноваться о последствиях, ведь это вполне могла быть магическая иллюзия. И чародеи, думая также, совсем не обращали внимания на поведения собратьев. Поэтому Айнурия, расслабившись, поддалась влечению чародеев. Были видны задорные выражения на их лицах. В глазах пылала уверенность, и счастливые улыбки намекали на предвкушение чего-то особенного. Магия ярко заполнила каждую частичку их тел, растекаясь в пространстве танзанитовым волшебным светом и постоянно извиваясь, даруя искорку для стремительно разгорающегося пламени наступающего веселья. Серебристо-стальное платье Айнурии колыхалось блестящими волнами на ветру , а чародеи вокруг кружились в радостных танцах то отпрыгивая на самую дальнюю часть арены, то вновь оказываясь вплотную и кружась с девушкой. Неожиданно невесомое одеяние вдруг распалось на несколько тысяч разноцветных осколков, переливающихся в искрах звëздного света. Айнурия, следуя за внезапным порывом, вдруг вложила растопыренные пальцы в море серебристых песчинок платья и напрягла основания пальцев. По ладоням прошëлся разряд, сосредотачиваясь точно в напряжëнных местах и обдавая изнутри бенгальским огнëм. Небесный холод пришëлся очень кстати. Айнурией он ощущался, как огненный, заряжающий энергией воздух, вне зависимости от действий державший тело в постоянном комфорте. Лëгкие от ледяного ветра пронзало наслаждением, и внутри пламенной жидкостью разлилось чувство настоящей жизни. Именно это ощущение не позволяло ладоням терять способность сливаться с магией природы из-за нагревания.        Бенгальский огонь из оснований пальцев распространился и на осколки платья, и Айнурия прочувствовала, что она и есть этот огонь. Что это она растекается по каждой песчинке платья, а затем своим собственным огнëм зажигает все эти песчинки, и те устремляются вперëд, клонируясь. Прикосновение к предплечьям вернуло Айнурию в свою голову, и она успела разглядеть, как пространство заливают хрустальные осколки еë платья, прежде чем еë вновь закружили под руки. Огромный подол одеяния, который благодаря блондинке и чародеям представлял собой миллионы светящихся осколков подобно рекам текущим вниз, множаясь на глазах, закрутился, разрезав ночь вечно холодным круговоротом серебра. Словно метель затягивалась в какую-то неведомую воронку. А осколки платья... Такие таинственные, такие разные... Куда они летят? О чём шуршат так тихо, что на мелодию эту мелодию откликается лишь какая-то малая часть души? Любой голос казался среди них далёким и завораживающим. Они открывают врата в прошлое и сквозь пелену воспоминаний можно расслышать песнь зимы. Да, зимы. Айна почему-то увидела в этих голубовато-серебристых, как снежный иней осколках именно оставшуюся навеки в воспоминаниях зиму. Услышала её ледяной, ночной глас, когда в черноте, среди ничего пролетают маленькие белоснежные частички метели. И улетают в небеса, оставляя на коже искры холода, а в душе транс наваждения. Или опадают, бриллиантовыми переливами повторяя мерцание звёзд на белёсом снегу, что ими создан. Словно разноцветные галактики... Айну всегда интересовало, куда же они так плавно плывут по воздуху, даря ночи холод, а людям — наваждение? Словно птицы, серебряным крылом рассекая тьму, но не нарушая мрака и тишины ночи своими тихими и потусторонними голосами.       В следующую секунду тяжесть платья вдруг резко перестала ощущаться. Будто отцепиалась. Айнурия глянула вниз и увидела над спиралью Чародейской арены густо опадающий серебряный дождь. Сама она легко и свободно летела в синем пространстве вселенной, а еë длинное платье небесных странников совсем не мешало движениям. На лице девушки желанием оторваться и выпустить метающегося внутри зверя раскалённым блеском загорелись два синих огня, и она рванула вперëд, за секунды преодолевая огромные расстояния и чувствуя, как тело наполняется бенгальским огнëм.        Резко ворвавшись в лиловый туман, королева стремльно закружилась, отдавая свой бенгальский огонь из тела в пространство и почувствовала, как чужая магия отвечает ей. Сплетаясь с ней, она отдалась назад и какие-то неведомые верëвки остановили еë, потянув вбок. Постепенно тело окутывали всë новые и новые верëвки, и у каждой была своя аура. Открыв глаза, блондинка разглядела, как пространство кружится перед ней в диком танце, смешивая цвета, а к их хороводу присоединяются всё новые чародеи, вплетая свою магию в сеть. Лунная хранительница уже окончательно расслабилась, ничего еë не держало, а танец чародеев тем временем ускорялся, давление магии усиливалось, и девушка, уже не заботясь ни о чем, выполняла различные пируэты, разгоняя хоровод сильнее. Магия распалялась, а сознание вдруг вытекло из тела вместе с бенгальским огнëм, и сила уже не давила, а наоборот: понесла душу за собой. Она будто бы соприкоснулось с болью в груди и вырвалась наружу потрясающим ощущением.       Лëгкий импульс и она в вышине, расслабление — и вот она дрейфует на волнах необычного тумана, который по текстуре нанаходился между газом и жидкостью; призыв новой партии бенгальского огня, и вот она вырастает ледяными мечами для в шутку дерущихся маленьких чародеев. Вот она вновь собирает хоровод из чародеев и концентрируется, перемещаясь в переплетения рук, и вот она снова в своëм теле и вместе с чародеями кружится со скоростью метеорита. Вот под извивающемися в пьяном танце ногами прошлась неопределённая волна блестящей иссиня-черной массы и Айнурию понесло в туннели меж тел и пересекающейся ярким салютом магии. Вот из руки вылетает целый сноп бенгальского пламени, и танцующую вдали девушку с тëмными волосами и яркими голубыми глазами гейзером из искрящегося снега поднимает ввысь, а она знай себе птицей вырисовывает мëртвую петлю. Айнурию тем временем подхватывает на плечи хилый на вид паренëк, но в следующий миг тонкие руки превращаются в огромные распростëртые крылья алого цвета, которые блеснули пурпурным в аметистовом мерцании тумана.        Этот туман тëк неопределённой рекой в пределах Чародейской арены, подхватывая лунную хранительницу и других чародеев и затягивая в свою мистическую пучину. Очередной ледяной залп ударился по сине-фиолетовой поверхности, подпрыгивая на волнах, словно камушек по водной глади. А девушку резко потянуло за ним какой-то тонкой серебристой ниткой, похожей на паутину, тянущуюся от магического выстрела. И Айнурия, в отличии от ледяного заряда, утонула в жидком тумане, на миг задохнувшись, будто на всëм ходу врезавшись в твёрдую стену. Её тело зависло в невесомости, сердце билось всё быстрее и быстрее, а душа нуждалась в свободе. Перед глазами расплылась огромными искрами розово-фиолетовая поверхность, а девушку захлестнуло мягкими водами между ярусов тумана. Она плыла,изворачиваясь на тëмно-лиловых волнах по направлению течения. Туманные клубы казались толще брёвен и не пропускали шума, а все звуки, что издавала сама девушка лились внутри, сотрясая позвоночник, точно во сне. Айнурия переворачивалась под одеялом странного холодного тумана, а вокруг неë столпились в разноцветную кучку переливающиеся каждый своим цветом звëздные сферы призыва. Один блик отвечал на другой, и Айнурия даже зажгла свои руки в такт мифического разговора, а затем еë резко подняло волной.       Кожа на руках подтянулась, обтягивая сильно напрягшиеся мыщцы, как будто девушка пыталась поднять над собой планету. Туман разбился на несколько причудливых летучих капель необычного огненно-фиолетового цвета, а разноцветные сферы, проламывая их на несколько ослепляющих брызг, устремились ввысь, таинственно перешëптываясь и описывая размытые ярким светом дуги. Это выглядело, как недоступная тайна, и руки сами собой устремились вверх, а в глазах играла боль от того, насколько же они были похожи на звëзды, видные с Земли и жадность до загадочных шаров. Неожиданно мысли вынесло во все стороны, а к раскрытым ладоням устремились две звëздные сферы. Они зажглись вишнëвым и золотым сиянием, стоило только прикоснуться к протянутым кистям, и по остальным зависшим в воздухе шарам прорезались разноцветные молнии магии. Пространство, скрытое в ореоле штормовых волн, встало вокруг девушки в чашу из фиалковых осколков, между которыми яростно растянулась ярко-розовая, вперемешку с солнечно-жëлтым сеть магических молний. Далее над всем космосом прокатился ослепляющий самоцветный раскат, длинными лучами прорезавший вселеную. Айнурия призвала семь звëздных странников.       Дальше внутри чаши будто по воде стали вертикально расползаться смутные разноцветные круги .Семь цветов: фиолетовый, тёмно-синий, небесно-голубой, малахитовый, белоснежный, золотой и киноварный. Постепенно эти круги стали формироваться в людские фигуры, подсвеченные каждый своим цветом. Материализовавшись, странники стали оглядываться и застыли в недоумении, увидев, что здесь все семеро.       Прямо перед королевой из лиловых разводов возникла среднего роста женщина с карими волосами длиной до лопаток и ярко светящимися фиолетовыми глазами Зеленоватая рубаха с завязками на ключицах и такого же цвета юбка длиной до колена свободно висели на ней. Ноги были надëжно укрыты в тëмные шерстяные штаны, на голени заправленные в большие коричневые меховые валенки. К правому бедру прилегал треугольный отрезок шкуры, похожей на медвежью. А от груди по диагонали к левому бедру туловище облегал кусок ярко-красной тигровой шкуры. Необычная одежда, мягкий, но хитрый взгляд всегда привлекали внимание Айны. Эта девушка была похожа на северянку или викингшу. Жëсткие волосы висели свалявшимися прядями и добавляли в еë образ особый шарм. Стоящая справа от неë высокая блондинка с яркими золотыми глазами привлекла внимание королевы: — Зачем Вы позвали нас, королева Айнурия? — склонив голову на бок, спросила она.       Густые пшеничные волосы были собраны в замысловатую причëску на макушке, а далее свободно свисали до груди светло-жёлтыми струями. Некоторые пряди были слегка всклокоченными из-за корсажа, который представлял собой округлый кусок мягкой шкуры персикового цвета. Из-под него тускло блестел белый хлопок свободной рубахи. Юбку представлял из себя не то чëрный, не то зелёный неровный отрезок меха, обмотанный вокруг широкой талии и скрывающий правую ногу до голени, а левую до колена. Все открытые участки ног до колен скрывали светло-серые высокие сапоги. — У нас сложная ситуация, Райда. На Земле драконам вида ночная фурия грозит истребление. Мы рассматриваем вариант их переселения в другой мир. Для обитания данного вида подходят острова с умеренным климатом. Также там должно быть много источников молний, — печально выдала королева. — Вот как..? — спокойно и даже слегка игриво ответила девушка с фиалковыми глазами, чем снова заинтересовала королеву. — Что? Переселение? Это очень серьёзно, — послышался взволнованный мужской голос за спиной, перебив хотевшую было озвучить свои вопросы королеву.       Впрочем, на один вопрос ответ был дан. Развернувшись, королева задала оставшийся: — Так вы никогда этого не делали? — любезно проговорила она. — Конечно, о чëм вы! — изумлëнно ответил всё тот же голос.       Он принадлежал молодому блондину с яркими тëмно-зелëными глазами, которые загадочно мерцали в звëздном свете. Туловище скрыла плотная белая рубаха, кончающаяся на бëдрах. Дальше прямиком до босых пяток шли свободные и широкие светлые штаны. Белоснежные волосы были аккуратно уложены, глубоко посаженные продолговатые глаза сияли ярче от недоумения, а тонкие губы образовали собой овал от изумления, позволяя разглядеть ровные белые зубы, которые блестели на свету. На низком лбу образовалась извилина из-за слишком сильно поднятых тонких золотистых бровей. — Да, соглашусь с Ульфатом, это очень рискованно, мы раньше никогда так не делали, — раздался рядом с блондином молодой, но уже по старчески хрипящий голос.       Айнурия перевела взгляд на его обладательницу. Это была очень бледная девушка с густыми волнистыми волосами цвета лебединого крыла, которые беспокойными волнами опускались до острых худых плеч. Еë кожа была настолько бледной и тонкой, что казалось, будто это миниатюрное тело с большой головой целиком обмазали в муке, а кости попросту сливались с этим оттенком, в унисон поблëскивая. Высокий лоб был чист, как горный источник, небольшие глаза сверкали голубым, словно океанская вода в свете солнца, прямой нос нависал, будто сугроб над бордовыми пухлыми губами, чëтче обозначая двухсантиметровую неглубокую впадинку между ним и ими. Из одежды на девушке было простое и чистое, как только выпавший снег платье небесных странников длиной до колен. На уровне среднего размера груди невысокая девушка заламывала тонкие руки в цвет одеяния. Длинные пальцы постоянно хрустели. — Но и опасностей настолько масштабных раньше не было, — с укором заметила королева. — И что? — дерзко ответила стоящая рядом с ней эффектная брюнетка с алыми, как кровь глазами.        Негустые шелковистые локоны огибали лоб безупречно зачëсанной волной, и их острые кончики касались тела немного ниже плеч, а несколько прядей закрыли примерно одну четвëртую лица, добавив девушке роковой образ Но одежда обозначала еë как дикарку: грубые чëрные меха смело открывали мускулистый живот, левое плечо и часть ключицы, а также рельефные руки и высеченную шрамами шею; короткая шерстяная юбка на тазу имела высокий вырез слева, а некоторые полосы на штанах открывали загорелую кожу на бëдрах. Сами штаны кончались на икрах, открывая изящные босые ступни с обкусанными ногтями. На руках ногти были нестриженными и заострёнными, а также из-под них будто заря свозил зловещий алый оттенок. — Просто вид ночная фурия станет подобна виду дневной: вымрет, — "непринуждённо" ответила Айнурия, выделив последнее слово. — И из-за чего же? — так же дерзко сказала брюнетка. — Из-за очень сильного драконоборца, — с явным раздражением проговорила Айнурия. — Он бог что-ли, раз целых две расы не могут его устранить? Или повелитель мира? — насмешливо отозвалась на это брюнетка. — Эсса, — предостерагающе схватила еë за изящное предплечье миниатюрная блондинка с голубыми глазами. — Анита, — расслабленно сказала Эсса.       И только Айнурия хотела возмутиться, как еë перебил громкий и властный голос Райды: — Заткнулись обе! Ситуация ясна, а мы действительно можем помочь. Иначе бы королева Айнурия к нам не обратилась. Лично я готова на такой шаг ради спасения драконов! Кто не со мной так и скажите! — обратилась она ко всем присутствующим странникам. — Я не уверен, что это будет безопасно для драконов, — сразу обозначил свою позицию Ульфат.        Райда пронзила его испепеляющим взглядом, но затем спокойно произнесла: — Хорошо, кто ещё? — и еë янтарные глаза вновь внимательно пробежались по всем звёздным странникам. — Я за, — безмятежно подняла ладонь девушка с фиолетовыми глазами, — Жизнь— это риск, так почему бы не попробовать? Особенно ради благой цели? — небрежно пояснила она.       Голос еë хоть и не был очень низким, но всё равно глубоко вкапывался в душу. Была в нём и нотка безумства и вселеннской мудрости, но в целом он был приятен, расслаблен и почему-то вызывал доверие. Однако почти все остальные странники сомневались: Анита ещё сильнее заламывала руки, а глаза волнительно и задумчиво смотрели куда-то вверх; Эсса откровенно выражала своë равнодушие и рассматривала ногти на руках, больше похожие на когти, а Дилан — лохматый рыжий странник с большими и синими, как море глазами — лихорадочно трепал свою не очень то чистую и всклокоченную в косые круги шевелюру. Из одежды на нëм была светло-серая короткая льяная рубаха и такие же широкие штаны, кончающиеся на голени. Внизу можно было разглядеть долговязые ступни с нестриженными ногтями. Через некоторое время он произнëс: — И всё же Эсса верно заметила — драконоборца можно устранить, — пожал плечами Дилан. — Почему же тогда альвейки сообщили нам о нëм, как о серьёзной угрозе? — практически прорычала Айнурия.       Эсса фыркнула, а Анита, исподлобья взглянув на Райду, боязливо разомкнула губы, но была опережена: — Во что вы превратились? Мы же звëздные странники в конце концов! Риск — наше всё, мы независимые путешественники! С каких это пор вы стали такими мягкотелыми?! Где ваш былой задор, где легендарная загадочность?! Или вы уже забыли Жилду? — на этих словах все вздрогнули, а Анита даже отшатнулась, — Вы забыли о еë судьбе? Еë жертва была напрасна?! Почему бы нам не сделать это хотя бы ради неë?! — закончил свою тираду Лиридон.       Обычно он всегда достаточно молчалив и стоит в стороне, Айнурия его практически не замечала. Но сейчас он был сам на себя не похож: тонкие ноздри гневно раздувались, белоснежные, как у той девушки в Зале Советов, зрачки непонимающе метались по странникам, а длинные, как и все остальные конечности руки были разведены, словно крылья в сторону. Коротковатая шевелюра серебристого оттенка с удлинёнными прядями с правой стороны разметалась по лицу, напоминая собой блестящие лезвия. Но Лиридон даже не сдувал волосы. Его тонкие губы были заняты причудливым искривлением.       Рядом с Айнурией раздался испуганный писк. Девушка вздрогнула и повернула голову на звук. И слегка приоткрыла рот: Анита... Плакала. — Жилда, — повторяла она, — Жилда... — Она ведь была особенно близка с тобой! — прокричал Лиридон девушке, — Неужели еë смерть для тебя не более, чем пустой звук? — Нет, не правда! — отчаянно завопила надтреснутым голосом Анита, — Я... Я сделаю это. В память о нёй! — решила она, уверенно шагнув к Лиридону. — А остальные? — прогремел он, взяв Аниту за узкую ладонь.       Айнурия обернулась и только шире раскрыла рот. Странников словно подменили: Райда вдруг, сжав алые губы, отвела взгляд, Ульфат виновато потупился, а Дилан стоял с открытым ртом, уставившись на Эссу. И даже она вдруг немного оробела. — Лир дело говорит, — с грустной улыбкой произнесла сиреневоглазая. — Ну-у-у, — несколько неуверенно протянула Эсса. — Даже не знаю, — таким же тоном сказал Дилан, за что получил свирепейший взгляд Аниты.       Парень аж подавился, а Эсса вставила: — Для Ани это очень важно, — и еë взгляд переместился на Ульфата.       Тут же на него устремился пристальный взгляд Дилана, а затем и остальных. Парень стоял, уперев руки в бока и немного мялся. — Но ведь это так опасно. Как бы не сделать им хуже, чем Жилде, — над чародейской ареной пронëсся отчаяный всхлип, и Ульфат испуганно поднял ладони, — Ладно, ладно! Я в деле. — Отлично, — заключила Айнурия, а затем добавила, — А что за Жилда? — заинтересованно вставила она.       Над ареной снова пронёсся отчаянный всхлип. — Жилда, — тихо произнесла Райда, — Это очень редкий дракон — шипорез. Еë раненной нашла Анита в каком-то закоулке вселенной и выходила. Мы все очень полюбили эту дракониху, но однажды нам попалась стая таких же, как она, — голос женщины дрогнул, — Мы не захотели отправлять еë с ними. После этого бедная дракониха ослабевала на глазах. И умерла на руках у Аниты, — прошептала она и снова отвела взгляд.       В воздухе повисла наполненная скорбью тишина. Через минуту Айнурия тихо спросила: — Когда это было? — Пару лет назад, — переведя виноватый взгляд на девушку, ответила Райда. — Что?! — чуть вскрикнула Айнурия, чем слегка напугала вполголоса скулящую Аниту, — Почему я не знала? — озадаченно спросила синеглазая. — Может потому, что Вы тогда были сильно погружены в себя? Это случилось после Вашего путешествия на Землю, — мягко склонив голову, сказала Райда.       Сердце на секунду защемило, но Айнурия поспешно фыркнула: — Чушь, — и огрубевшим голосом продолжила, — Чрез час отправляйтесь на военный совет в главную базу, — и исчезла. ... Закрыв глаза и втянув в легкие побольше воздуха, королева Айнурия вобрала вместе с ним магическую энергию и, почувствовав через ее призму вдалеке родную лунную силу, сосредоточилась на том, чтобы перетечь в нее. Все тело словно растянули, как мед и, подмешав туда усталость, вернули в прежнюю форму. Разомкнув веки, девушка осмотрелась. Под ногами белел холодный минерал, сквозь который телка знакомая энергия, только вот в пространстве ее не было. Получается, она стояла на сухом участке пещеры. Покрутившись, хранительница зацепила краем глаза полупрозрачный стальной отблеск в десяти шагах слева от себя. Подойдя к краю, девушка слегка присела и провела рукой по чародейственной воде. Хладные волны неспокойно плескались друг о друга, разбиваясь на десятки хрустальных капель, однако стоило лунной хранительнице прикоснуться к сверкающей жидкости, как та сразу же успокоилась, превратившись в зеркальную гладь. Внизу были видны лишь бело-голубые своды с золотистыми проблесками. Вздохнув, Айнурия оттолкнулась от белоснежного края и вскоре оказалась в нескольких метрах под собой. Голову, особенно в области лба, слегка помутило от резкого изменения положения. Небольшие уши приятно защекотало стремительно выходившими из-под пальцев воздушными пузырями. Вот только стоило им прикоснуться к сухой, как песок коже, то они взрывались, выпуская на оную вязкую ледяную консистенцию, от которой по всему телу проходилась горячая волна мурашек. От их жара затекшие мышцы словно перерождались, а мысли в голове разлетались каждая на свое место: мысли о предстоящем военном совете плавно встали за мыслями об отдыхе, а за ними спокойно прятались и все остальные. Вскоре с абсолютно ясной головой девушка мягко приземлилась на твердый минерал. Неспеша открыв глаза, Айнурия мерным шагом направилась ко входу в свою комнату, все меньше ощущая необычные касания магических потоков. Уже подходя к своей комнате, хранительница вдруг резко остановилась, переведя слегка грустный взгляд на пустующую рядом пещеру дочерей. Немного подумав, девушка сделала пару шагов вбок, прислонившись лбом к сивой арке, за которой заброшенно мерцали два голубых кристальных ложа. Вся комната состояла из этого лазурного минерала, похожего на лед. [Flashback] Маленькая девочка шести лет с волнистыми лунно-белыми волосами и алым, как раскаленный металл носом сидела на гладком кристальном полу в небольшой комнате, которую она делила напополам со своими сестрами. Оные спали крепким сном на своих постелях и слегка посапывали. Малышка тем временем очень тихо достала из-под своей кровати найденный совсем недавно кинжал и очень очень аккуратно ударила его заостренным лезвием по бирюзовому минералу, на котором сидела. В сонной тиши раздался приглушенный треск, и сопение вдруг резко прекратилось, отчего девочка сразу испуганно застыла. Вместе с тем в комнату зашла только проснувшаяся мать. — На подъем!!! — громогласно заявила она, проходя вперед между кроватей.       Из-под одеял начало доноситься недовольное ворчание, вперемешку с шелестом тканей. — Давайте, давайте! — воинственно подгоняла она, доходя до последней кроватки, а затем и до… — Айна! — ахнула она, — Что ты творишь?! – пораженно выговорила женщина, с непониманием покосившись на ярко-голубой осколок у дочери в руках. — Что случилось? — спросонья спрашивали остальные дочери.       Айна нерешительно подняла большие сапфировые глаза и тут же пугливо расширила их под тяжелым взглядом матери. Сердце от волнения бешено било по ребрам, разливая липкий страх по всему девичьему телу. Малышка уже миллион раз успела пожалеть обо всем на свете и даже о том, что вообще родилась на свет. — Я… Я хотела получше прочувствовать лунную магию, – ухватившись за оправдание, девочка немного осмелела, хотя это больше было похоже на предсмертное отчаяние, - Вы с папой так легко управляете ей, а на все вопросы говорите, что просто хорошо чувствуете магическую связь с Луной. И мне тоже захотелось ее почувствовать! – отчаянно проговорила Айна, крепче сжав осклок в маленьких ручках. — Да? — несколько опешив, переспросила мама, а сестры обескураженно смотрели на насупившуюся девочку. — Да! — надув алебастровые губки, сказала малышка. — А ты уверена, что Луна не против такого способа? — мягко спросил появившийся из неоткуда отец, заинтересованно склонив голову и присев. — А? Ну-у, — замялась Айна. — Вот, — отец неожиданно щелкнул по носу вторую по старшинству дочку, —Тебе бы было приятно, если бы с тобой поступили также? Вот и Луне тоже очень больно. Когда ты знакомишься с кем-то, то как ты узнаешь этого странника поближе, как укрепляешь вашу связь? — Эм… Дружу..? — неуверенно промямлила Айна. — Вот именно! — поднял мужчина вверх палец, — И это простая истина едина для всех, особено для небесных странников, — воодушевлëнно продолжал он, — Дружи со всем, что видишь, ведь во всем есть своя энергия. Дружи и ты ее почувствуешь, как начинаешь чувствовать своих близких друзей, – развел руками папа, тепло улыбнувшись девочке. — Пусть их будет как можно больше, — любяще сказала мама, улыбнувшись во все тридцать два и положив тяжëлую ладонь на папино плечо. [КонецFlashback] Сделав пару шагов по направлению к стене, Айнурия провела по ней рукой и повторила: — Дружи и ты ее почувствуешь, как начинаешь чувствовать своих близких друзей, – по холодному минералу тут же пробежало несколько светло-голубых искр, образуя блестящие узоры, — И пусть их будет как можно больше, – игриво улыбнулась девушка.       Тряхнув головой, Айнурия резко развернулась и отправилась в свою новую комнату. Через минуту волшебные своды сомкнулись за спиной лунной хранительницы.        Время здесь словно застыло, как река, что несет в своей пучине множество жизней. А под ее ледяной кромкой, словно рыба, забредшая в чужой залив, плыла Айнурия, медленно оседая на свою пышную постель. Пространство плавно колыхалось под действием лунной энергии, и всепоглощающая тишина словно нарочно была в нее подмешена и теперь точно также заполняла собой все вокруг, обволакивая звуки толстой пленкой. Комната королевы всегда была заполнена густой тишиной. Хотя верно будет сказать пустотой. Пустотой, что теперь была вместо души. Пустотой, что поглощала все чувства и эмоции, стоило оным хоть на секунду тронуть сердце. Это была бесцветная пропасть. Пропасть, на дне которой размеренно перетекала из угла в угол отвратительная серость, что выходила оттуда во время всеобщего отдыха. Эта серость была хуже всего на свете, это был бетон, что от любых чувств снова становился жидким и тягучим, плавился от их огня и заливал их, постепенно твердея, превращаясь в пустоту за ребрами, а стоило им снова зажечься, как все повторялось, будто насмехаясь и каждый раз возвращаясь одному — к пропасти, на дне которой зловеще растекалась эта серость, в которой потонули все чувства и образовали собой жуткую смесь под названием боль.       Айнурия застонала и с трясущимися под грудью руками осмотрела комнату. Тишина топила ее в этой пропасти, что разверзлась в груди и поглотила собой всю суть. Комната королевы мало того, что состояла из обыкновенного лунного белоснежного минерала, так еще и была на удивление пустой: средних размеров кровать со снежно-белым воздушным покрывалом, неприметная умывальная ниша в дальней части комнаты и простенький письменный стол, возле которого сидел малахитовый шторморез с белым брюхом и подбородком. Стоп, это же тот самый шторморез, которого Айнурия послала к Вене с письмами! Девушка выдохнула в голос, чуть ли не плача от счастья. Впрочем, вскоре это сильное облегчение смешалось со всем остальным за ребрами, превратившись в неопределенную массу. Но Айнурию это уже не слишком волновало. Хриплый голос готов был чуть ли не петь от предвкушения. Бодро схватив первый попавшийся кусок пергамента, девушка одним резким движением развернула его и принялась читать аккуратный и ровный почерк Вены: «Дорогая Айна. Я тоже по тебе очень скучаю. Дела у меня идут на лад. Авелина — будущий воин, я это вижу. Астра заболела, но уже идет на поправку. За год, в принципе, ничего не изменилось. Нот по прежнему каждую ночь поднимает меня к небу. А Темми. Он. Ну понимаешь. Он сейчас на небесах, с тобой, просто ты не видишь. Просто прими это, ладно? Помни, я всегда поддержу. Я люблю тебя, подруга. Держись. Вена» С тихим шорохом клочок с текстом за пару секунд коснулся пола... Удивительно, но внутри словно ничего не было. Будто его смерть никак не подействовала на нее. Лишь глаза шокировано расширились на этих роковых строчках. Девушка стояла полностью опустошенная, а перед глазами вновь и вновь пробегали эти слова, но она словно не понимала их смысла. Или не хотела понимать. Не хотела признавать, что от этого кошмара она не проснется. Это было слишком тяжело нести, она просто не могла поднять эту ношу. И это сводило с ума. Словно добровольно отрезаешь свое сердце от артерий и сосудов, а затем вырываешь из груди. А вернуть уже не выходит... И вроде кошмар, только вот проснуться не выходит, и засыпаешь, глупо надеясь, что проснëшься невредимым. Умираешь внутри.        Резкий вдох. Но воздуха словно нет. Девушка попыталась сильнее вдохнуть, но неожиданно поняла, что не дышит, а сдавливает собственные ребра. Она мученически опирается рукой о стол. Она уже слышит страшный хруст под ключицами и болезненный крик поднимается из груди. Резкий импульс из живота прямиком к горлу заставляет еë резко рвануть к умывальной нише. Вместе с тем откуда-то из глубин сознания, словно солнце всплывали из-за горизонта забытия картинки и образы. Темми... Темми... Темми... Невыносимая боль и страх сковали тело и словно выдернули Айну из какого-то омута. накрепко прилепив к реальности. Его больше нет... Все в прошлом, даже его жизнь. Она отрезана, как и ее сердце. Она явственно ощущала, как его резко вырвали и залили грудь пульсирущей болью, а голову воспоминаниями и медленным осознанием.        За что ей это? Невыносимое расставание, ежедневные напоминания, бессонные часы, отведенные на отдых и разорванная в клочья душа и личность. Смерть родителей, которые были счастливы друг с другом и пропажа старшей сестры, после чего она не смогла уже остаться с ним из-за долга перед царством? Она ведь только собиралась всё исправить, в груди только начал вновь разгораться огонь и поблëскивать надежда! Но пламя любви просто-напросто обожгло. Девушка прижала покрытую шрамами руку к груди, наполненной осколками последних надежд и ощутила собственную дрожь, больше похожую на судорогу, разрыввющую мыщцы и органы. Но внутри души всё застыло, повторяя воспоминания, будто главный закон жизни. Будто ничего другого в мире и не существовало. Но каждое воспоминание несло за собой новую тонну боли, и девушка физически ощущала, как под ее тяжестью ломаются собственные ребра. Ее словно вновь и вновь проводили через самый страшный кошмар. Кое-как дойдя до кровати, девушка плюхнулась на мягкое покрывало. Рëбра все сильнее распирало изнутри, и Айна, крепче прижимая шершавую ладонь к груди, в немом крике раскрыла рот, изо всех сил зажмурив глаза. И вскоре чёрный гной скорби и отчаяния прорвался и заполнил всë тело, заражая каждую горсть души невыносимым ощущением, что теперь она в ловушке, из которой невозможно выбраться. Словно через три секунды начнутся самые страшные во всей вселенной пытки. Боль была настолько кислотной, настолько ядовитой, настолько невыносимой, что девушке показалось, что у нее вся грудь исполосована глубокими порезами и кровь обильно стекает вниз, унося с собой ее сознание. Голова и одревесневшая грудь начали, будто намагниченные, клонится вниз, а вторая рука, что служила опорой стала предательски сгибаться в локте. За пару мгновений до того, как погрузиться в серый и муторный сон Айна попыталась хоть как-то выразить эту боль, разделить с пространством, облегчить или хотя бы использовать её, как энергию, дабы та хоть немного израсходовалась. Она попробовала заплакать, скорчив из-за горя лицо, собираясь выпустить горе через глаза ледяным водопадом, но её страдания были настолько сильными, что от напряжения сводило челюсти, и слезы словно лились внутри. Говорят, что слезы — кровотечение души.       Но если это так, то у неё внутреннее кровотечение, а это в сто раз больнее