Лунная странница

Вокруг расстилался пышными клубами белёсый туман. Шаги были невесомыми, будто пух, а голова совсем не ощущалась, будто она смотрела на картинку, а не в пространство перед собой. Но постепенно туман стал редеть, и теперь у еë пути была цель: идти туда, где этого пара нет. Сбоку все больше и больше стала прорезаться тусклыми вставками блестящая синь. Через некоторое время от тумана осталась только рваная дорожка под ногами. За весь путь до уха не долетело ни единого звука. Будто всё умерло. Перед глазами была лишь туманная скатерть дороги, а дискомфорта от того, насколько низко была опущена голова совсем не было. Будто она совсем не имела веса. Но перед тем, как поднять взгляд, она посмотрела на себя. Кто она? Гладкие белые ноги, странное платье. Через пару мгновений осознание нахлынуло, будто снежная лавина, и Айна резко подняла взгляд. Прямо перед ней была эта странная синь, а на ней все ещë были эти странные белые мазки тумана. Только теперь она знала, что это. Протянув длинную руку, она прикоснулась бледной ладонью к вратам между Землей и небом. Странное чувство охватило все существо, и Айна странно равнодушно, будто под гипнозом, разглядывала, как собственная конечность медленно растворяется. Мир вокруг потихоньку мерк, а перед глазами застыла Земля. Всю свою душу она была готова отдать ей, не зная почему, но это все, о чем она сейчас думала. Земля, Земля… Айна раствориться в ней… Она будет в ней метелью, ничем. Ничто, которое есть везде. Везде на Земле… Странный холод распространился по ней, отключая все чувства. Она сейчас исчезнет и все… — Айна, черт возьми! Поднимай задницу! — во всю глотку орал знакомый голос. Где же она могла его слышать раньше.? Рядом раздался всхлип. — Ну, придется воскрешать ее самой, — и в следующую секунду Айна почувствовала, как по всей коже неожиданно разлилось что-то вязкое и тягучее… — А-А-А!!! — девушка подскочила, как ужаленная: эта странная консистенция вдруг стала горячей, будто расплавленный металл и к тому же забилась в нос и горло, перекрыв дыхание. — Проснулась, — насмешливо протянул все тот же голос.       Айна тем временем как бешеная рванула к умывальной нише, вместе с кожей сдирая эту раскаленную жижу. Впрочем, зря: стоило девушке выпрыгнуть из кровати, как эта гадость тут же испарилась. — Адена! — безумно завопила на младшую сестру Айна, —Ты вообще нормальная?! Жидким золотом не будят, чародейка чëртова! — в глазах проснувшейся плескалась чистая ярость, а над головой, казалось, вот-вот появится грозовая туча. Неопределенное облако, однако, всё-таки образовалось. Только вот над головой Адены. Через секунду это оказался белоснежный сугроб, который не применул неожиданно обрушиться на голову девушки. — Ай! — дëрнулась младшая сестра, — Тс... Ты что творишь?! — недовольно пискнула блондинка, выплëвывая липкий снег. — Это месть, — прошипела Айна, пригнувшись точно дракон. — Вот так и помогай людям, — проворчала Адена. — Чего?! — пронзительно вскрикнула синеглазая. — То! — буркнула золотовласая, — Твои дочери тебя разбудить никак не могли, и Кайла ко мне вся в слезах прибежала: «Мама умерла!» — говорит, вот я и пришла тебя воскрешать!       У Айны пропал дар речи. А глаза были готовы посетить такое чудесное место, как лоб. Она пораженно осмотрелась и нашла свою младшую дочь прижавшейся к грязно белой арке входа. — К-кайла? — хрипло выдохнула женщина. — Мама! — девочка бросилась к Айне и крепко обняла ее чуть выше колена. — А-а… Эм, ладно, — растеряно сказала блондинка, схватившись за голову: пространство вдруг начало крутиться и давить на лоб.       В глазах появилась темно-фиолетовая виньетка, а ноги начало сводить. К счастью, девушке тут же помогли теплые руки Адены. Тряхнув головой, Айна бросила краткое: «Спасибо», — и поспешно вышла вон из пещеры. Но только она хотела подняться вверх по стене, как ее окликнул насмешливый голос сестры: — Куда это ты намылилась? — Айна обернулась.       Золотоволосая стояла, прислонившись плечом к стене и саркастично приподняв золотистую, как магические линии в минерале бровь. Одна нога была заведена за другую, а руки скрещены на груди. — На военный совет по делу ночных фурий, — холодно ответила королева и вновь повернулась к стене. — Ч-Что?! — шокированно пронеслось за спиной.       Айнурия раздраженно развернулась и чуть не поперхнулась: лицо Адены было раза в три длиннее, чем обычно. И как нее только кожа так растягивается?! — Ты сейчас серьезно?! — пискнула она, а затем, немного напугав Айнурию, звонко рассмеялась. — Что смешного? — недоуменно буркнула беловолосая, — Хватит ржать. И да, я серьезно. Потому что это дело очень серьёзно! — возмущенно прикрикнула она. — О да! — немного успокоившись, сказала Адена, — Это было очень серьезно, — тут она резко нахмурилась, — Три года назад. — Что?! — ноги подкосились, — Когда? — в пятках резко зачесалось — Что ты несешь?! — Айнурия посмотрела на Адену, как на сумасшедшую. — Могу задать тебе тот же вопрос. Три года назад на нем решили отправить всех ночных фурий в галактику Струя молнииИ какого же чëрта ты идешь на этот военный совет сейчас, к тому же в ночнушке? — Адена озабоченно склонила голову, но в глазах до сих пор оставалось немного шока.       Айнурия неверяще покачала головой и осмотрела себя. Адена оказалась права: она сейчас в ночнушке. Знакомое платье немного освежило память девушки: вчера перед сном она с трудом надела его, слегка порвав некачественную ткань из-за утопающих во сне сил. Как такое можно забыть? И тут сквозь голову будто провели мощный заряд тока: воспоминания о последних годах стали всплывать перед глазами, будто в голове начал редеть какой-то туман. Мутно соображая, Айна прислонилась спиной к стене, оседая на пол и сдавленно мыча. Ладонь потянулась к горящей голове. В ступнях словно носились жуткие жути, а в мизинце стреляло. — У-у-у, сестренка, — обреченно протянула Адена и, в несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, обеспокоенно отодвинула руку Айны, приложив к ее лбу свою, — Похоже, кто-то у нас переработал, — заключила она, — Или есть другая причина? — оживилась сестра.

Айна задумалась: сказать настоящую причину она не может, но как ещё объяснить свое состояние?

Переработала… Переутомилась. Тогда сестра точно заставит ее отдыхать, а оставаться наедине с собой девушке не хотелось: нужно было отвлечься от истинной причины своего самочувствия. — Наверное, — наконец, сказала она, — Но, — но договорить ей не дали. — Так. Всё! Сегодня выходной! Отменяй всю свою работу на сегодня, переноси на завтра — мне плевать! Сделай себе выходной! — громогласно заявила Адена, а Айнурия, было, запротестовала, но та ее уже не слушала, — Кайла, иди к шкафу, переодевайтесь с мамой, сегодня мы идём гулять! — русоволосая девочка радостно подбежала к маме и принялась тянуть ту за холодные руки, — А-а-астри-ид! — завопила Адена, — Ты в своей комнате? — и она рванула туда, а Айнурия, мрачно вздохнув, поднялась с пола и вместе с Кайлой направилась к левой стене. — Астрид, кончай чтение, успеешь еще! —раздались вопли сестры. — Не мешай ей! — рявкнула Айнурия, заламывая пальцы, — Девочка выбирает род занятий, которым хочет заняться в будущем. — Чего?! — донёсся до синеглазой пораженный вопрос сестры, — В пять лет? — ошарашенно проговорила она, — Да у нее общее обучение лишь на днях начнется, какие тут могут быть речи о будущем?! —Я не о таком будущем, сестра, — сквозь зубы выговорила Айнурия, чувствуя, как Кайла начинает нетерпеливо дергать ее за край ночного платья, — Она выбирает ту отрасль, которую будет параллельно развивать. Астрид должна все попробовать и точно определиться, что она доведет до идеала, на чем, помимо правления, будет специализироваться. На это нужно много времени, поэтому она решает уже сейчас, — закончив, девушка наконец начала приводить младшую дочь в порядок. — Чушь! — долетел до ее слуха наполненный искренним изумлением вскрик Адены, заставив отвлечься, — Астрид, конечно, серьезная, с этим не поспоришь, — начала перечислять она, — Астрид очень умная и расчётливая, с этим тоже не поспоришь! Но знаешь ещё с чем точно не поспоришь?! Она маленькая! — пыталась достучаться до разума Айнурии Адена, — Пусть пока что хотя бы нормальную учëбу потянет, а потом уже о хобби думать будет! А сейчас! — осклабилась она, — Пусть пойдет с семьёй погуляет! — как-будто ожившая золотая линия, змеëй извивающаяся на стенах и потолке, сошла оттуда, таща за собой недовольную девочку. Сама Астрид очень изменилась за прошедшие годы: рост ее, в отличии от Кайлы, изменился только на пол головы, но черты лица гораздо чётче встали на свои места. Волосы девочка обрезала по плечи, чем напоминала Аниту, а вот глаза её были почти такими же глубокими и сапфировыми, как у Айны. Лёгкое воздушное платье чуть выше колена тянулось к талии, как планета к орбите, подчёркивая длинные с гладкими, как у младенца ногами, а короткий рукав открывал ещё по-детски короткие и слабые, но изящные руки с длинными ладонями. И лишь сильная худоба делала девочку немного неловкой угловатой и похожей на мертвеца. — Тëтя Адена, я, конечно, всё понимаю… — чуть огрубевшим, но всё же звонким голосом оповестила девочка. — Вот и понимай! — огрызнулась золотоволосая. Астрид обречëнно выдохнула, а девушка тем временем с силой толкнула еë к матери. Айнурия, покачав головой, осторожно перехватила дочь и принялась ритмично проводить по волосам небольшой расчëской. Шелковистые локоны цвета льна пышными отрывками ложились на острые плечи девочки, а по светлым волосинкам, будто капли воды по паутине проплывали серебряные и алые отблески. Закончив, Айнурия убрала волосы Астрид простеньким серебряным ободком, открыв бледный низкий лоб, и поманила к себе Кайлу. — Не хочу! — вдруг вскрикнула младшая дочь, а затем со скоростью метеора унеслась прочь, — Это больно! — верещала она. — Не уйдёшь! — засмеялась Адена, подскочив за девочкой, а Айнурия, вздохнув, помогла Астрид стянуть ночнушку. Достав знакомый шест, девушка растянула между расставленными руками девочки широкие белоснежные рукава волнистой формы. Звëздные искры отражались в синих глазах Астрид, будто звëзды в сумеречном небе. Некоторые из них отлетали вверх от шеста, хрустальными блëстками оседая на светлую чëлку, убранную назад, и мерцая в унисон с еë волосами, кожей и ободком. Через пару мгновений на еë худое тело точно по размеру сел греческий хитон, который Айнурия видела лишь раз в своей жизни. С минуту блондинки хранили задумчивое молчание, пока тишину нарушали лишь весëлые крики Кайлы и Адены. По истечении этого времени вторая притащила брыкающуюся и отчаянно пищящую первую. — Тихо! — рявкнула Адена, а затем обратилась к старшей сестре, — Дай расчëску! — белокурая девушка без возражений передала инструмент и закрутилась с шестом. Через несколько секунд на ней заблистало простенькое платье, стянутое на талии и кончающееся где-то в районе икр с коротким пышным рукавом. А между младшой сестрой и Кайлой тем временем шëл ожесточённый бой: выше Астрид на пол головы, четырёхлетняя девочка доставала маленькой макушкой Адене до пояса и всё время визжала, норовясь выхватить из еë рук ненавистную расчëску. Впрочем, золотоволосая ловко уворачивалась и не особо аккуратно драла по грязным спутавшимся прядям, чем только злила Кайлу. Через минут пять-десять гладиаторских боëв слегка волнистые темноватые локоны длиной немного ниже пояса были стянуты в тугой хвост, хлеставший обладательницу по тонкой пояснице. После этого девочка, одним движением стянув ночнушку, обиженно надула тонкие алые губки и свирепо выпучила янтарные глаза, отчего показалось, будто в них и вправду полыхает огонь. Брезгливо отведя приподнятый носик, Кайла развела в стороны длинные руки, позволив матери облачить еë в светлое свободное платье заканчивающееся на голени. Но только Айнурия хотела отправиться вверх, как еë остановил издевательский упрëк сестры: — Куда-а.? А ты? — резко развернувшись, блондинистая девушка в последний момент поймала голубоватую щëтку. С мученическим выражением на лице она сжала в кулаке собственные локоны, доросшие до талии, и одним движением принялась раздирать многолетние запутки, а по окончанию надëжно закрепила стальной обруч вокруг головы. Казалось, что это была обвязанная вокруг лба прядь, а не отдельное украшение. … — Пошевеливайтесь! — весело проговорила Адена и, схватив Айнурию за руку, стрелой рванула вниз по лестнице, а Кайла проделала тоже самое с Астрид. Они были похожи на две запряжëнные колесницами лошади, которые соревновались больше между собой в скорости. А неслись они на главную площадь, которая, несмотря на рабочий час, была заполнена странниками. — Эй, да ты посмотри какая толпа! — спустившись, присвистнула Адена, а на еë припухлых губах расцвела тëплая улыбка. Айнурия же равнодушно взирала на окружающую еë суету. В глазах Кайлы, казалось, сейчас произойдёт настоящий взрыв, а голова девочки активно металась во все стороны, как у дракона, которого со всех сторон окружали сотни мечей. А вот в глазах Астрид плескалось недовольство, вперемешку с… Отвращением? Айнурия озадаченно склонила голову, но в следующую секунду расслышала наполненный восторгом окрик сестры. — Смотрите, вишнëвые пироги! — и она, чуть не вырвав девушке руку, рванула чуть влево с глазами волка, который несколько дней не брал ни крошки в рот, — Можно четыре порции?! — подбежав, кинула монету она и облизнула мягкие губы.       А затем, получив желанное от приветливой торговки, всучила окаймлённые аппетитной корочкой куски каждой из их небольшой компании и тут же улетела по одному ей ведомому маршруту. Ветер задувал в волосы звëздную пыль, заставляя те светится ярче и грациозно изгибаться в причудливом танце, будто тонкая ткань на ветру. Странники вокруг во всю веселились: пробегая от одного манящего прилавка к другому, они, кружась, растягивали между собой цветные ленты и мягкие ткани, в то время как торговцы заговорщически поигрывали бровями, а воины рельефными мускулами, с обожанием взирая на опасно блестящие орудия. Слух заливала бодрая мелодия; звонко смеялись играющие дети; пронзительно бренчали перепрыгивающие из рук в руки монеты, и Айнурия про себя довольно отмечала, что проект по помощи беднякам, задуманный ею три года назад, удался на славу, и теперь все небесные странники привыкли к земным деньгам. Единственное, что не нравилось девушке, так это жадность, горящая в самоцветных глазах. По белоснежной площадке, растянувшейся между извилинами созвездий, то и дело плавно скользили босые ступни всевозможных цветов. Какая у кого звезда, то такой же у того и цвет кожи. От этого разнообразия небесных странников они казались пëстрыми китайскими фонариками, летящими в ночном урагане От воспоминания, наполненного чистой любовью и настоящей красотой момента защемило сердце, но странная пустота начала потихоньку всасывать эту боль. Нет, она не может потерять этот момент. Уж лучше боль, чем пустота… — Ой, смотрите, а чего это туда вся толпа тянется?! — заинтересованно прокричала Адена сквозь радостный гул музыки и окружающей толпы, и они с Кайлой тут же наперегонки понеслись туда. И как они умудряются бежать с едой во рту? Многоцветная толпа небесных странников, словно океанское течение, наполненное люминесцентными водорослями, действительно стекалось куда-то вправо — в дальний край главной площади. Адена же, беспардонно распихивая галдящую толпу, напролом двинулась прямо, наконец-то отпустив руку Айнурии, а Кайла шустро будто мартышка пролезала между разноцветными переплетениями рук, изредка выбивая из странников то ругательства, то какие-то предметы. И лишь Астрид спокойно держалась возле матери, перед которой и так расступался возбуждëнный народ. — Да ла-а-адно, — донëсся до чуткого слуха Айнурии ошеломлëнный и радостный возглас сестры, — Звëздная странница собственной персоной! — Адена положила светлую руку на широкое бедро, а Айнурия перевела удивлëнный взгляд вперёд и действительно обнаружила там звëздную странницу. Это была Афина. Та самая странница, которая всегда привлекала внимание королевы. Небольшие лиловые глаза хитро прищуривались, а бледно-красные губы зачастую были изогнуты в слегка безумной улыбке. Она совсем не изменилась за прошедшие годы. Айнурии даже на секунду показалось, будто для звëздных странников время не течëт совсем. Такой хитрый взгляд… Будто она была уже и в прошлом и в будущем и знает, что было и что будет. Отмахнув навязчивую мысль, белокурая девушка сделала пару тяжëлых шагов навстречу женщине.       И только в этот самый момент заметила, что Афина стоит в кругу маленьких странников и рассказывает им легенды всех миров, а те с раскрытыми ртами внимают каждому еë слову, зачастую перебивая вопросами. Но странница на это лишь спокойно отвечала и продолжала рассказы. Потрясающая выдержка. — Астрид, Кайла, идите скорее слушать! — раздался за спиной Айнурии громкий голос золотоволосой к сëстрам, на что Кайла подорвалась к свободному месту, будто из хорошо смазанной катапульты, а Астрид кошачьей поступью пошла в обход, — Давай, давай! — подталкивала еë в спину Адена, а потом вдруг схватила Айнурию за руку, — А мы с вашей мамой пока что сходим погулять. Никуда не уходите! — блондинка и опомниться не успела, как еë начали резко протаскивать сквозь возмущëнную толпу. Чувствуется, разговор будет не из лëгких… … Причудливая странница с фиолетовыми глазами рассказывала сверстникам Астрид историю об отважном драконе, который спас свою стаю от стаи голодных пожирателей, используя смекалку, а не мускулы. Сама светловолосая девочка скучающе рассматривала окружающий еë интерьер, борясь с отчаянным желанием закрыть уши ладонями и отмечая, что рассказчица неправильно произносит имя главного героя. В свитках его звали Зеки, а она называет отважного и умного дождереза Зяки. Вокруг, собственно, тоже не было ничего интересного, а сладковатый вкус пирога остался в слюне приятным послевкусием. И лишь он пока что интересовал юную принцессу. Но неожиданно задумчивый взгляд девочки упал на светящуюся вдалеке звезду, на которой эта странница путешествует по вселенной. Почему она еë так оставила? Астрид читала, что странники могут хранить свои дома в себе, так почему же эта не сделала так?       Впрочем, еë дом, кажется, никого не интересовал. Может, устала? Блондинка медленно поднялась и на полусогнутых ногах прокралась к излучающей тусклое фиолетовое мерцание звезде Однако это даже было ни к чему: все странники были настолько погружены в рассказы шатенки и умиление на собственных детей, что даже совсем не обратили внимания на побег юной принцессы. А девочка тем временем тихо прошмыгнула к заветной звезде и осторожно осмотрела еë. Красивый извилистый кристалл мерно переливался танзанитовым блеском под перекрëстом теней от резных колон. Девочка осторожно обошла казавшуюся ей огромной звезду и заметила сбоку непримечательный чëрный проход. Воровато оглядевшись, Астрид подобрала подол своего странноватого одеяния и ловко забралась по гладкому минералу прямиком в звезду. Через пару секунд девочка оказалась в небольшом помещении, представляющем собой маленькую пещерку в фиолетовой звезде. Сам минерал был слегка подсвечен фиалковым, разъедая тьму в середине импровизированной «комнаты». Сама же комнатушка была битком забита чудаковатыми предметами — какими-то разукрашенными полотнами и разномастным оружием.       По пещере то и дело проносились странные щелчки. Девочка завертелась в поисках источника причудливого звука и наткнулась справа на необычную шкатулку в форме желтоватой перевëрнутой капли на тëмном деревянном постаменте. Полностью развернувшись к мудрëнной вещице, девочка смогла повнимательней еë рассмотреть. В этой капле было округлое отверстие, внутри которого волшебным образом двигались три металические полоски в форме стрел, тонкими острыми наконечниками указывая на размещëнные по краям цифры. Астрид озадаченно склонила голову: такое она видела впервые. Девочка даже близко не представляла, для чего предназначалась эта конструкция. Повернув голову влево, Астрид застыла. Прямо напротив неë висела идеально заточенная двусторонняя стальная секира с длинным и свежим древком, украшенным красноватой лентой и металическими заклëпками. По отполированному лезвию растекались аметистовые отблески, смешиваясь с цветом металла, как будто на водной глади, и лишь редкие искры затмевали собой гладкую серебристую сталь.       Девочка как заворожëнная впилась глазами в оружие, будто впервые подобное видела. Астрид неосознанно стала приближаться к секире. От одного этого слова у неë уже мурашки растекались по всему телу, словно это она сделала данное орудие. Было в нëм что-то такое, что невероятно влекло Астрид. Девочка, сама не замечая того, протянула продолговатую ладонь к гладкому металлу. На бледную кожу тут же упал сиренево-розовый отсвет, поджигая тонкие линии на коже в серебристые, сине-фиолетовые и алые искорки. Стоило тонким пальцам мягко прикоснуться к блестящей стали, как Астрид вдруг от корней волос до кончиков пальцев наполнило странное чувство. Эта секира… Будто понимала еë. Будто тоже находилась на распутье. Будто тоже имела выбор. — Понравилась.? — тихо раздалось за спиной.       Астрид испуганно отпрыгнула от оружия и с волнением в глазах обернулась. Сердце пропустило пару ударов, но вскоре девочка успокоилась. — Извините за вторжение, — неловко пробормотала она, — Я уже ухожу. — Да ладно тебе, — беспечно отмахнулась звëздная странница и повторила свой вопрос. — Может быть, — отвела взгляд девочка. — А ты знаешь, откуда она у меня, Астрид? — загадочно спросила женщина, — Тебя же так зовут? — уточнила она. Блондинка кивнула. — Афина, — представилась фиалкогоглазая, — Так что? — подняла бровь она, и этот жест показался Астрид на удивление негрубым. Девочка отрицательно помотала головой. — Хорошо, — кивнула Афина, — Тогда я расскажу, но для начала поведую тебе одну занимательную легенду. Думаю, что она будет тебе интересна. Ты вроде серьёзная девочка, так что думаю, что тебе уже можно о ней услышать, — Астрид нахмурилась, — Скажи, а ты знаешь, почему были созданы врата между Землëй и Небом? — девочка, напрочь позабыв о настороженности, расширила глаза и поддалась вперёд, — Понимаю, —мягко, как шкуры на собственных плечах, улыбнулась женщина, — В твоих свитках еë нет, да? Неудивительно. Она… Не совсем детская, — многозначительно хлопнула ресницами Афина, а затем прошла вперëд и коснулась гладкого кристалла звезды. И в тот же миг этот минерал вдруг стал полупрозрачным, будто вишнëвое желе, показывая Землю, а потом звезда тронулась вокруг голубого шара. И Афина начала свой рассказ: — Несколько столетий назад то, на что сейчас люди крутят пальцем у висках было в порядке вещей. Врат попросту не существовало, а люди и небесные странники сосуществовали в поразительной гармонии. Вейлы тогда не знали холодного вкуса войны и лишь танцевали под великолепным покрывалом ночи, да взмывали на спинах верных и прекрасных драконов. Да вот только не существует абсолютно идеального мира. Одна не очень-то счастливая пара жила тогда в глухой деревушке. Муж во всём покорно подчинялся своей жадной и завистливой жене, да охотился в лесу. С добычей было туго, и жили они, что называется, впритык. И однажды в трескучий мороз без еды и нормального горючего увидели они над лесом кружащую в метели девушку на змеевике. Холод был ей ни по чëм, как и еë драконуВеселилась юная дева, танцуя в поистине пленительной стихии. Но, увы, была эта девушка ещё и очень наивна. И стоило подлой женщине поманить еë, как безвольный муж тут же оглушил бедную черновласую вейлу с голубыми, как шипы еë змеевика глазами, которым больше не суждено было открыться. А еë верного друга с белой, как метель чешуëй заколол этот самый рыжевласый муж. Ох, и пир им был, ох и жара! А драгоценная драконья чешуя в людском мире всегда в цене. Тогда драконоборцев было не так много, но все драконьи особенности ценились не хуже, чем сейчас, если не лучше. Но мало было этого кровожадной и тщеславной женщине с волосами, как животный помëт и чëрными, наполненными чистейшим злом поросячьими глазками. Взяв в свои грязные жирные ладони острый нож, она срезала им всю кожу с вейлы. Кожа небесных странников была воистину восхитительной, они сами были, словно боги во плоти! И неизмеримо завидовала этой небесной красоте та мерзкая женщина. А потому сделала она из кожи той себе невесомую шаль белоснежного цвета. И шаль та была самой прекрасной во всём мире. И не сравнились с ней ни мягчайшие шёлка, ни дорогостоящие викуньи. Но та отвратительная женщина была большой поклонницей выпивки, и однажды в трактире она проболталась о том, в чëм же заключался секрет еë волшебного одеяния. И стали после этого происходит ужасные вещи. Люди, ведомые завистью, тщеславием, нуждой и жаждой крови напали на Небо! И причудливые танцы Неба и ночи странникам пришлось превратить в танцы крови и войны. Движения, предназначенные для выражения чувств стали выражать собой самозащиту и передавали только смерть. Нежной коже пришлось огрубеть, а шëлковым лентам превратиться в стальные. Вместо горящих кристаллов в руки пришлось взять окраплëнные мечи, а вместо такта мелодий пришлось подстраиваться под ритм адских боëв. Это было кровавое месиво, мясорубка, хаос и бессмысленное побоище. Людей, начавших эту войну, и назвали кровавыми вторженцами. И всё же небесным странникам удалось тогда оттеснить врага. И после, собрав последние силы, они запечатали проход между Небом и Землёй. Но… Люблю это слово. Оно означает, что игра ещё не окончена… И эта игра была не выиграна. Драконы. Эти невинные создания нуждались и в Земле и в Небе одновременно, поэтому тогдашней королеве пришлось принять опасное решение. Это решение заключало в себе возможность раз в год незаметно открывать врата. Люди называют это явление северным сиянием. В ослепительном танце семи звëздных странников, меж ярчайших красок в мир людей и драконов просачивалась огненная пыльца. Именно благодаря ней дракон мог попасть на Небо или наоборот. Облепив его, она взаимодействовала с вратами, и на наших крылатых друзей начинало действовать заклинание, благодаря которому они смогли приспособиться к условиям космоса, изолированного от Земли. Но пыльца эта держалась всего один лишь день. Ровно 24 часа. А тупоголовые люди не смогли разгадать этой загадки. Но на всякий случай королевой был сформирован военный отряд, члены которого и по сей день охраняют врата между Землëй и Небом. И всё же нельзя скрывать, что влекла еë Земля. И тогда королева придумала Пирамиду — игру из шести соревнований и трëх периодов, выиграв которую можно отправиться на Землю. Правила этой игры, я думаю, ты уже знаешь, — закончила своë повествование Афина.       Астрид, разинув рот, начала что-то бессвязно мямлить, кидая сапфировые зрачки от одного века к другому, а Афина тем временем со странным выражением лица продолжала: — А теперь эта секира. Откуда она у меня? Знаешь, я всегда следую зову сердца, — Астрид хмыкнула, — Зов сердца это не крик совести. Это крик души. Он бывает порочен. Но все мы не безгрешны. Да и это как смотреть, — лиловоглазая опëрлась бедром о чернильный минерал, — Убийство — грех, да? Но ведь охотники ежедневно убивают тысячи животных, и мы их едим. Люди убивают друг друга пачками на войне. А в одном мире людьми называют странноватых свиней, — вскинула она руки, — Совпадение или ирония? Как посмотреть… Да и какая разница? Разделение поступков на плохое и хорошее — лишь моральные принципы, дабы поддерживать гармонию. Однако у каждого общества они свои. Ты знала, например, что в буддизме убить животное — страшный грех, равносильный убийству человека? — Да, знала. Они считают, что души умерших переселяются в них. «Святые» — в птиц, «грешники» — в насекомых, — наконец подала голос Астрид. — Верно, — согласилась Афина, — А мусульмане считают за грех поедание свинины. Но те же христиане благодарят Бога за то, что у них на столе хорошая добыча. И свинья и птица. Тогда что же брать за грех.? Зависит от общества. Но что же тогда зависит от тебя? — ткнула девочку пальцем в грудь сиреневоглазая. — Не знаю, — впервые так просто и непродуманно ответила Астрид, — Я вообще, по-моему, ненормально ощущаю собственные эмоции и желания. — Потому что в груди нет огненной жидкости? — девочка удивлëнно кивнула, — Да, в свитках пишут так. Но это лишь телесные ощущения, а эмоции — это то, что у тебя в душе. Разве ты зацикливаешься на том, что чувствует твоя душа? Ты зацикливаешься на том, что чувствует тело. Твоя душа — это ты, не отделяй еë от себя. В свитках так сильно описывают эмоции, потому что им нужна реалистичность. Но жизнь — не свиток, и люди это не не чьи-то выдуманные герои. У каждого человека свои мысли, душа, желания. Порой она болит, порой ликует. Но именно она является источником твоей жизни и твоих мыслей. И если сейчас тебе плохо или всё равно, то значит, что это состояние твоей души. И душа не может ничего не чувствовать. Это может только тело. Больное тело. Все мы по сути больные. И в этом наша прелесть. Не существует абсолютно одинаковых скульптур, не существует и одинаковых людей. Ведь в каждую скульптуру художник заталкивает что-то своë. И раз какие-то куски глины или камня настолько разные, то что уж говорить об их создателях. Просто живи и ощущай свои смыслы, а не чувства. Ведь что это такое, как не просто слово для описаний ощущений в рассказах? Мир — лишь слово для обозначения призмы, сквозь которую ты видишь то, что тебя окружает. Так почему бы тебе просто не видеть? Просто жить не задумываясь ни о чëм. Ведь «я» — лишь понятие. — Астрид задумчиво обхватила подбородок и незаметно подняла уголки губ в лëгкой, даже немного безумной полуулыбке, — Лично я живу именно так. Просто ощущаю свою магию, как художник вдохновение и позволяю ей выливаться и творить, — Афина развела руки в стороны перед собой и неожиданно прямо из груди женщины вырвалось яркое пурпурное сияние, распространившись вдоль по рукам световыми реками. Астрид, как сквозь туман, еле разглядывала в этом чудном сиянии улыбающееся лицо женщины с прикрытыми глазами. Такую улыбку она видела впервые. И уже никогда не забудет. Она будто держала в руке маленькую светлую и чистую жизнь, только выражение еë лица была даже не божественным. Это было что-то за гранью понимания. Может, потому, что это нужно было просто ощущать? Спустя пару мгновений это странное холодное сияние вдруг исчезло, а улыбка Афины за долю секунды стала ностальгической, и женщина уже в в следующий миг крутила в руке свою секиру. Астрид вожделенно уставилась на оружие, всем своим существом ощущая зарождающийся трепет. — Поэтому где я буду в следующий миг я и не знаю, — женщина перевела уже не кажущийся безумным взгляд на полупрозрачную поверхность. Астрид проследила за еë взглядом и… И удивлëнный возглас вырвался из еë груди. Теперь там вместо Земли отражались странные и незнакомые девочке поля, сплошь покрытые чем-то зелëным. Афина неопределённо подняла брови: — Забавно, именно здесь я и обрела эту секиру, — сказала она, сквозь минерал проводя длинными пальцами по коричневым стволам причудливых деревьев, окаймлëнных салатовыми зарослями. — Где мы?! — испуганно спросила Астрид. — Не бойся ты так, всё хорошо, — успокаивающе проговорила Афина, положив свою хладную, как смерть ладонь на миниатюрное плечо девочки, — Пойдëм, — поманила она и полезла в чëрный проход. Астрид почувствовала, как от неизведанного несëт опасностью, однако от самого слово «неизвестность» внутри девочки поднималась какая-то часть души, вынуждая молчать. Афина вопросительно обернулась: — Разве ты не хочешь этого? — улыбаясь, склонила она голову. Астрид неосознанно поднялась на носочки, но внутреннее противостояние смыкало губы в плотную линию. — Ах, идëм! — воскликнула Афина и потащила белокурую девочку за собой. Астрид даже не зажмурила глаз. Пускай ей и страшно, это всего лишь инстинкт самосохранения. Пусть он будет, такое лишним не бывает, но это не отбивает у неë желание выбежать на улицу и потрогать всё, до чего дотянуться руки. Афина тащила девочку за собой, хитро ухмыляясь, и вскоре они оказались на чëм-то очень мягком и влажном. Астрид перевела взгляд вниз и, потеряв остатки самообладания, рванула вперëд. Ох, еë желание не пропадëт никогда. Она носилась по этой странной зелëной массе, вдыхала совершенно незнакомый ей воздух, и от этого в душе будто заново рождалась обвитая холодом и свежестью жизнь, переплетаясь с судорожным дыханием и собственными ощущениями. Откуда-то из причудливых зарослей доносились диковенные присвисты и трели, но Астрид нашла их очень красивыми, а потом подняла голову вверх. Волшебный огненный шар, подвешенный в необычном, будто и вправду из сна сине-голубом пространстве над головой пронизал прозрачный воздух яркими золотыми красками и приятно горячил привыкшую к холоду кожу. Она словно заново родилась. Она была словно уже и не собой. Да и так ли это важно? Поляну залил звонкий девичий смех. Она словно была в одном из своих самых сокровенных снов. Только здесь было в сто раз лучше, естественнее, реальнее… Астрид впервые была такой. Обычно молчаливая девочка, скрытая мраком ото всех была всегда максимально серьёзной в глазах других. И эта девочка сейчас кружилась вместе со несверкающай пылью, чувствуя, как собственные ступни постепенно привыкают и осваивают новую поверхность, и еë смех становится музыкой, под которую тело рождает незамысловатые движения, которые самой Астрид кажутся чем-то за гранью всего. А может этой самой «грани» в реальности и вовсе не существует… Может, это просто еë душа? Не переставая смеяться, Астрид прикоснулась бледной ладонью к виляющей коричневатой поверхности в зарослях. Жëсткая и шершавая. Девочка засмеялась от этого лишь сильнее, уже совершенно не заботясь о том, что выглядит она, мягко говоря, безумно. Проворно, будто училась этому одновременно с ходьбой она взобралась вверх по ветвям и прикоснулась к причудливому листу, сквозь который, как сквозь цветное стëклышко заливал яркий солнечный свет, выбивая в глазах разноцветные блики. Мягкий, как хлопок, листик приятно пощекотал душу прикосновением. И кто тут кого трогает? И так ли это важно.? — Так, не сходи с ума, — серьёзно проговорила появившаяся из ниоткуда Афина и сняла восторженную девочку с дерева, — Мы сюда, вообще-то, пришли историю послушать, — Астрид словно дëрнули за пупок, и девочка вмиг посерьёзнела, но тут звëздная странница перебросила в руке заветную секиру, и серьёзность голубых в свете солнца глаз вмиг улетела, как дым от костра, являя истинное пламя еë души сквозь них, как сквозь прозрачную воду, — Итак. Произошло это именно здесь, — обвела фиалковоголазая рукой странную поляну, и у Астрид захватило дыхание: на том конце поляны ласково плескалась синяя, как сапфиры вода, — Можешь потрогать, если хочешь, — проследив за глазами малышки, пожала плечами Афина. Астрид быстрее света рванула к блестящим в свете солнца волнам и прикоснулась ладонью до их колышущихся спин. Маленькую детскую ладошку целиком захватила вода, заставив ту приятно завибрировать и в следующий миг опустилась, оставив лишь капли падать с бледной кожи. Холодная, но очень приятная и такой красивый и мелодичный плеск! Восторженные мысли одна за другой пронзали девичье сознание. Ещё Астрид про себя отметила, что в свете огненного шара вода похожа на стекольные осколки, а случайно выпавшие капли — на хрусталь. Из-за постоянного движения яркий золотой свет распадался на множество ярких «островков», некоторые из которых на доли секунды остались и на руке Астрид. Девочка перевела взгляд вперëд. Там небо и вода постепенно устремлялись друг к другу. Граница между двумя стихиями была едва различима: одна плавно переходила в другую, и обе становились, если не прищуриваться, единым полотном. Астрид заворожило это странное явление. Интересно, а что там.? — Знаешь, а ведь именно здесь я и приземлилась, — снова напугала девочку Афина, — Мы на Земле к твоему сведению.       У Астрид, мягко говоря, отвисла челюсть, а все слова засосало вместе с дыханием. — Не удивляйся ты так, я же звëздная странница, — подмигнула фиолетовоглазая, — Только вот в чëм была проблема: я приземлилась посреди огромной толпы охотников на драконов, — развела она руки в стороны, а Астрид ахнула, — Да, вылезла прямо из звезды, а они тут как тут. Схватила я тогда свои верные клинки и бросилась защищаться. И всё же одна мразь со спины свой меч подняла, ой, пардон, — почесала затылок Афина. — Ничего страшного, я и похлеще слышала, — всё ещё под шоком произнесла Астрид. — Прекрасно, — улыбнулась Афина; блондинка немного нервно хихикнула, — Так вот. Замахнулся этот трусливый баран со спины, но меч его так и не достиг цели. Благодаря этой секире, — снова подняла оружие Афина, и Астрид снова, как прикованная проследила за ним взглядом, — Одна воинственная дева спасла мне жизнь этой секирой и встала со мной бок о бок. И в один момент я вернула ей долг с помощью моих клинков. И по окончанию боя эта дева произнесла: «Эта секира и эти клинки спасли наши с тобой задницы и отныне связаны. Поэтому прошу: давай обменяемся ими, дабы отныне навеки закрыть наши долги друг другу, " — Астрид скептически подняла бровь, — Да ладно тебе, — отмахнулась Афина, — Круто же звучит. Наши дороги уже не были связаны, а орудия имели лишь долг в качестве связи. Но их долги были выплачены. Так что теперь эта секира свободна, а я более не использовала еë. На ней есть кровь и драконоборца и дракона. И теперь она стоит перед выбором: стать драконоубийцей или человекоубийцей? Что ж, похоже в глубине души ты можешь еë понять. Так что держи, — Афина протянула ошеломлëнной Астрид заветное орудие, — Отныне она твоя. И выбор теперь за вами обеими, — торжественно улыбнулась женщина. — С-спасибо, — находясь немножечко в нирване, протянула блондинка, а затем прислушалась, — Стало как-то тихо, не находите? — Хм, — мрачно осмотрелась Афина, — Ты права, нам нужно уходить, — и, взявшись за руки, они понеслись к звезде. Астрид обернулась сказать Земле «пока», но неожиданно разглядела в кустах человеческого мальчика: хлипкий шатен с большими зелёными глазами с долей страха, вперемешку с удивлением и заинтересованностью смотрел на них. На секунду их взгляды пересеклись, и Астрид почувствовала, что внутри и вправду кто-то словно разлил огненную жидкость, но вскоре она исчезла в чëрном проëме и вместе со звездой улетела далеко в Небо. Удивительно, но в самой звезде Астрид даже не почувствовала, что перемещается сквозь множество световых лет. Перед глазами до сих пор стояли большие зелëные глаза и этот взгляд… Страх — да, удивление — да, но заинтересованность? Такое ощущение, что всё перечисленное до неë просто ненастоящее. Хотя… Это логично, но почему же Астрид не может выкинуть этот взгляд из головы? И что это было за ощущение? — На выход! — словно из тумана раздался приятный голос Афины. Вздохнув, Астрид тряхнула головой и с лëгкой полуулыбкой на губах полезла из звезды вслед за странницей. — А-астрид, — донëсся до ушей синенглазой обеспокоенный окрик матери. — Иду! — прокричала девочка в ответ и обернулась, — Спаси… — но там никого не было, — …бо Астрид озадаченно склонила голову и опустила взгляд вниз на свои руки. Опасная секира таинственно поблëскивала сталью с голубыми отливом. Астрид медленно, но глубоко втянула воздух и почувствовала еле уловимый аромат древесины на последних секундах вдоха. Сжав крепче жëсткое шершавое древко новоиспечённого орудия, девочка заглянула в его острие. Средь серебристого отсвета на удивление чëтко отразилось наполненное решимостью лицо Астрид. Блондинка увидела синие глаза, внутри которых сейчас тонули все сомнения и набрала побольше воздуха в грудь. Сжав древко ещё крепче и ещё больше впуская в свою душу это странное ощущение родственной связи, а в своë тело нетерпеливое покалывание, Астрид тихо, но твëрдо произнесла: — Я окраплю эту секиру кровью каждого драконоборца. … Весна была в самом разгаре: свежая зелень обхватила всё, до чего только могла дотянуться, и в еë густых зарослях уютно притаились разнообразные птицы, заполняя каждую щëлку своим пока что ещё немного режущим слух, но очень звонким и мелодичным пением. Несмотря на яркое солнце, в воздухе встала приятная прохлада, которая для других народов казалась лютой стужей, а землю под ногами будто шрамы испещерили многочисленные ручейки и лужицы с задорно бежавшей, как и вся жизнь вокруг, водицей. Эта часть леса всегда была затоплена меньше остальных и лишь здесь действительно казалось, что наступила весна. Просыпающийся лес, свежие травы и ветра, вернувшиеся из далëких и неведомых краëв птицы. Весна. Не смертельный ледоход, сплошной ливень, да град или нашествия кровожадных драконов, а весна. Очередной прохладный ветерок пронëсся сквозь густые заросли ветвей и податливо распустившихся солнцу цветков, наполнив лес шелестом первых и сладковатым ароматом вторых. Иккинг в глубокой задумчивости шëл от одной слепящей золотой полосы до другой. Между высоких травинок вперемешку с искрящейся пылью неспеша кружились белëсые мошки. А куда им спешить? Они то дома. А вот Иккинг опять сбежал. Опять. Мальчик уже знал, какой разговор ждëт его с отцом. Иккинг мог его понять: мальчик совершенно не подходил для викинга и уж тем более для сына вождя. Пару лет назад он превосходил своих сверстников в росте, но с тех пор не особо сильно подрос, и вдобавок к тому, он ну абсолютно был лишён традиционного викингского мышления и, самое главное, мыщц. Тщедушный, вечно мямлющий непонятные, замысловатые и, на строгий северный взгляд, безумные идеи мальчонка уже давно лишился прозвища «Буйволорд» и вместо этого не очень охотно носил новое — «Рыбья кость». Эх, как же переменчив мир. Вчера ты надежда и опора племени, а сегодня всеобщее посмешище.        И всё же Иккинг не мог изменить себя. Несмотря на всеобщее осуждение, он постоянно сбегал в лес, пусть и было страшно, он всё равно делал это. Птицы, растения, магические существа, всё это невероятно сильно влекло мальчика. И он увидел нечто мистическое и не поддающееся объяснению. Он увидел настоящую магию. И он не жалел о своей очередной вылазке. [Flashback] — Итак, ну держись, весна, я найду лесных духов, пока они ещё сонные! — восторженно проговорил Иккинг, с воодушевлением несясь в дальнюю часть леса. Солнце не припекало и прекрасно освещало пышную хвою деревьев и обильно тающие снега. Иккинг уверенно бежал по грязному мокрому снегу навстречу жëлтому солнечному свету, восхищаясь тем, как мерцают листики и хвоинки в плену его лучей. Ветер, утеплëнный во власти яркого весеннего солнца, разносил на своих прозрачных потоках всевозможные звуки, зачастую пугая или притягивая интерес мальчика неизведанным. Когда Иккинг добежал до поляны, избавленной солнечными лучами от снегов, то неожиданно под ногами пронеслась сильно испуганная жуткая жуть, вереща, будто увидела целую армию гоблинов. Иккинг, сглотнув, обернулся в сторону, откуда во всю нëсся дракончик. Интуиция была на удивление спокойна, хоть и невероятный страх пронзил всё тело. Но любопытство всё же могло пересилить что угодно, полностью заполнив собой душу мальчика. Осторожно, выверяя каждый шажочек, Иккинг направился в нужную сторону, аккуратно поглядывая сквозь густые заросли. И то, что он увидил через пару метров, заставило паренька шокированно выпучить глаза.        За очередной зелëной стеной расстилалась красивая поляна, за которой, облизывая свежие травинки, плескались волны океана. И возле них, переговариваясь на непонятном викингу языке, стояли две девушки. Очень странные девушки. Глаза у одной светились фиолетовым, а на второй было очень странное одеяние. Но, осмотрев поляну повнимательней, Иккинг едва не выдохнул в голос: на другом конце поля стояло нечто необъяснимое… Какой-то огромный камень пурпурного цвета сиял, будто звезда. Так вот они! Это и есть лесные духи! Хотя та, что поменьше, наверное, зелигена Восторг вмиг окатил детскую душу. Но неожиданно лесная душа и зелигена, взявшись за руки, побежали к этому камню. И за секунду до того, как волшебным образом исчезнуть в нëм, зелигена обернулась, и их с Иккингом взгляды пересеклись. Мальчик тогда почувствовал настоящую магию внутри себя. Как будто ему что-то подмешали в душу. И это «что-то» было его невероятной тайной. Но изначально малец испуганно отшатнулся, считая, что его постигла кара, но потом с удивлением обнаружил, что будто заново родился и теперь смотрит на мир как-то по-другому. [КонецFlashback] Иккинг радостно улыбнулся. Теперь внутри него жила настоящая магия! Теперь ему всë ни по чëм! Теперь он снова станет достойным своего отца! Счастливое предвкушение полностью заполнило юную душу. Остаток дня Иккинг исследовал лес, заглядывая туда, куда не за что бы не решился заглянуть при обычных обстоятельствах. Теперь этот чудесный дар зелигены был его силой, и он непостижимо сильно благодорил богов за то, что смог еë повстречать. … Смеркалось. В траве неторопливо начали своë незамысловатое стрекотание разнообразные жучки и кузнечики, жуткие жути заполняли пространство причудливыми завываниями, а некоторые птицы ещё пели в унисон с ними. Холодало. Наплоненный нескончаемой радостью, Иккинг бодро вышагивал в сторону деревни по слипшейся от воды и снега траве, даже не поëживаясь от стремительного понижения температуры. Где-то за кронами деревьев солнце утопало в океане, заливая небо алым сиянием. Оно как-будто умирало и по небу растекалась его кровь. К сожалению, для юного викинга подобные мысли и жестокие эпизоды в жизни были привычны. Где-то по углам сгущался мрак. Где-то средь ветвей показались яркие факелы. В то время, когда Иккинг подходил к своей деревне в Небе словно бережно прикрытая чьей-то ладонью свеча замигала первая звезда. Мальчик поднял верх мечтательный взгляд. Порой звëзды казались ему свернувшимися ежами со светящимися иголками. Так хотелось их потрогать. А может быть там кто-то живёт? Вот бы увидеть его. Или еë. Иккинг многое бы за это отдал. Он бы расспросил небесного жителя про весь мир, расспрашивал бы всю ночь прямиком до рассвета! Вот бы хоть разок оказаться в одной из своих фантазий. Иккингу было так интересно узнать, что же прячется за горизонтом… Куда уплывает солнце? Где ночуют звëзды? Куда плывут корабли? Откуда дует ветер? Однажды отец рассказывал Иккингу, что там, далеко за горизонтом есть Тайный мир, откуда пришли все драконы… Вот бы увидеть этот мир… Страшно. Но очень интересно… Но в следующий миг глаза мальца вдруг в страхе расширились. А всё потому, что несколько появившихся на небе звëзд неожиданно начали растворяться в стремительно разрастающихся ярких волнах Орвиндейлова огня… — Орвиндейлов огонь! — стали доноситься из-за деревьев испуганные голоса. Иккинг сорвался на бег. Зеленоватый свет словно рок навис над викингской деревней, вселяя в оную самый настоящий ужас. Всюду слышались перепуганные крики, люди стремились перенести всё своё добро в надëжные места, а сами, трясясь, неслись к своим домам. Судьбоносный час приближался. Иккинг изо всех сил рвался к деревне, всё время спотыкаясь о хаотично раскиданные веточки. Быстрее бежать мальчик не мог. Дыхание начисто сбилось, когда малец прибыл в оробевшее поселение. Где-то вдалеке раздался утробный рокот горна. Факелы погасли, а с неба стëрлись последние капли солнечной крови. Ведь скоро землю оросит совершенно другая. Скоро начнëтся. Он уже на подлëте. У Иккинга похолодело в животе, а сердце билось так сильно, будто специально хотело выдать его. Из виду исчезали последние викинги, и только далëкие всхлипы и зовущие голоса эхом отдавались в мальчишеских ушах.        Лишь холод застыл в ночи воздуха и коснулся щек, будто невесомой пеленой заставляя закрыть глаза лишь на секунду, а потом поднять их к небу. Там, отбрасывая колеблющийся свет, во всю сверкал Орвиндейлов огонь. Он был похож на мост, который Крылатый Ужас защищал, подобно стражу. И тут Иккингу будто камень прилетел по затылку: защита! Его отец ведь где-то в деревне! Обычно Иккинг при таких обстоятельствах прятался в доме и молился Одину за жизнь своего отца, но теперь мальчика переполняла магия. В ответ на эту мысль, будто подталкивая, по острову прошëлся прилив ветра, принеся на своих потоках отдалëный голос родителя. — И-и-ккинг! — и он растворился в похожем на морской прибой шелесте многочисленных деревьев. — Па-ап! — слабо прокричал в ответ Иккинг, и в его сердце блеснула надежда, а затем, вместо того, чтобы отправиться домой, мальчик рванул в сторону, откуда отзывчивый ветер принëс отцовский голос. С каждым ударом юношеской стопы о землю по новому направлению земля становилась всё более густой, не протоптанной испуганными людьми, она вела к домам на другом конце острова. Диком конце, откуда прилетал Крылатый Ужас. Тишина давала поток самым разномастным мыслям, но в груди мальчика расцвела светлая надежда. И это чувство он принимал за ту магию, которая должна каким-то образом всех спасти. Может Крылатый Ужас почувствует в нëм еë и остановиться? Иккинг изо всех сил цеплялся за новое ощущение. И нëсся навстречу опасности, и лишь только тëмно-фисташковое сияние сопровождало его в этой нелëгкой дороге. — Нет, нет, даже не думай, Миранда! — расслышал Иккинг чей-то слегка хриплый голос, наполненный упрëком, который, впрочем, в следующую секунду сменился на милость, — Этот бой не для тебя, — любопытство в который раз взяло вверх, и мальчик, затормозив, обернулся, — А твой дядя Фин покажет этому негодяю, как нападать на Олух, — и высокий грузный мужчина с жëлто-зелëной в тусклом свете бородой, подняв над собой топор, отправился в сторону пристани.        Иккинг перевëл взгляд. Рядом с ним стояла невысокая девочка примерно его возраста с двумя густыми, но короткими косами яркого медно-коричневого оттенка. В руках у неë лежал большой и острый односторонний топор, на лезвии которого растеклись зеленоватые линии, похожие на человеческие вены. Однако в следующую секунду оружие с приглушённым треском вонзилось в суровую почву. Вместе с тем на одну из световых полос упала блеснувшая на миг зеленью слеза. Малышка сжала кулаки. Иккинг, сам не сознавая что делает, выдал: — Почему ты… П-плачешь? — в мыщцах покалывало, а сердце выделовало мощные кульбиты, спутывая слова в горле и нарушая ритм дыхания, из-за чего речь получилась больше похожей на бессмысленной бормотание. Но девочка подняла голову. Костяшки еë пальцев лишь сильнее побелели, а бледная кожа в свете Орвиндейлова огня делала еë похожей на одну из тех зелиген. Тряхнув большой головой, Иккинг откинул странную мысль. — Почему?! — отчаянно проговорила девочка немного надрывным голосом, — Да потому что я хочу защищать свою семью, но не могу! — по еë щеке скатилась ещё одна слеза. — А по… Почему ты… Не мож-жешь? — всё ещё пытаясь восстановить дыхание, отрывисто просипел Иккинг. — Мама сказала, что это потому, что я девочка, — раздался хруст костей: Миранда начала огорчëнно заламывать руки. Мальчик изумлëнно уставился на неë, часто моргая. — И… И что… С т-того? — поражëнно выдохнул он. — Глубоко вдохни и резко выдохни, — посоветовала девочка. Иккинг сделал это пару раз и наконец-то смог нормально произнести: — И что с того, что ты девочка? Разве это имеет значение? — недоумевал он. — Мама говорит, что у меня не получится, — окончательно скиснув, произнесла Миранда. — Ну, если ты и дальше будешь сидеть сложа руки, то конечно не получится, — процитировал своего отца Иккинг, — Если ты хочешь сражаться, то бери в руки топор, — поднял оружие мальчик, — И вперёд, — протянул топор он, — Я видел тëтей-воительниц и то, что они девочки им совсем не помешало стать сильными и защищать свою семью! — закончил свою краткую тираду Иккинг. — Правда.? — с долей надежды в глазах спросила девчушка. — Конечно! — криво улыбнулся Иккинг. Миранда робко приняла орудие из мальчишеских рук, а затем, выпрямившись, стëрла запястьем блестящие солëные дорожки с бледных щëк и уверенно произнесла: — Тогда я буду каждый день тренироваться, никогда не сложу руки и защищу свою семью! — воодушевлëнная улыбка заиграла на девичьих губах, а в глазах снова зажглась жизнь, и появился боевой задор, — Спасибо тебе, Иккинг, благодаря тебе я обрела веру в себя и теперь смогу стать сильной, несмотря ни на что!        Но не успел мальчик ответить «Не за что», как до детей донеслись шокированные вопли, и прямо над их головами стрелой промчалось светящееся голубое пятно, на миг окутав их лазурным свечением, а потом со страшным грохотом сломав какой-то склад. — Это Бесстрашный Фин Хофферсон! Он от страха… Ох… Примëрз! — проблеял чей-то голос. — Тише ты, малышка услышит, — ответил ему слегка взволнованно второй. Иккинг метнул непонимающий взгляд на Миранду. Потому что девочка, сжав тëмное древко топора, неожиданно заорала во весь голос. Иккинг отшатнулся, и вместе с тем почувствовал, как его кто-то оттаскивает за шкирку. Подняв испуганный взгляд, мальчик наткнулся им на разъярённого отца. — Иккинг, ты почему не дома?! Почему ты опять сбежал?! Эх, ну что мне с тобой делать! — сокрушëнно рявкнул Стоик, — Ты ведь мог погибнуть! — всплеснув рукой с булавой, второй рукой он поднял ошарашенного мальчика перед собой. — Пап… Я… Там Миранда… Ч-ч-что произошло.? — промямлил Иккинг. Стоик резко обернулся. Спустя полминуты, вождь, мрачно развернулся и тихо произнëс: — Это война, Иккинг. Понимаешь, война?! Она меняет людей. Вынужденные защищаться, они берут в руки топоры и копья и с чистейшей яростью бросаются в бой. Не важно, хотят они того или нет, они обязаны защищать то, что любят. Может, в мирное время они бы открыли себя в чëм-то другом. Но из-за драконов люди вынуждены подавлять свои таланты и желания и сквозь пот и боль, сквозь слезы идти в бой. А ведь не будь войны, возможно, и мир был бы совсем другим. Настоящим, — покачал головой Стоик, — И ты, как будущий вождь, обязан это знать. И ещё, — его глаза вдруг сделались такими суровыми, что Иккинг сжался, — Говорят, что есть где-то далеко за морем нелюди, которые направляют к нам драконов. Я хочу создать из всех народов архипелага армию и отправиться туда. Найти драконье гнездо и тех, кто помогает им. Но во главе этой армии придëтся встать когда-нибудь и тебе, Иккинг, — вождь серьёзно вгляделся в глаза сына, — Ты понимаешь это? Ты готов?        Иккинг с сожалением оглядел разрушенную деревню, заметил кричащую в истерике Миранду и опустил голову, а затем, сжав кулачки, поднял на отца полный решимости взгляд: — Я стану самым сильным драконоборцем и избавлю мир от этих кровожадных тварей и всех, кто с ними связан!