Они идут за нами...

Огонь прожигает бумагу до тла. Губит дерево и ткани. Убивает разум на мелкие кусочки, раздрабливая любые надежды на светлое будущее. Небо сплошным караваном покрывают серо-голубые облака, как табачный дым. Крылья тоски поглатили маленький город вдалеке от шумных мегаполисов, втягивающих в себя скупые души мелкого народца, состоящего в огромной цифре – 7 000 000 000 – всего живущих на нашей планете. В это время, темное для нас, огонь и тьма две разные вещи. Тьма – это чья-то душа, утерявшая все свои краски и чувства и утерянная во множестве вольных призраков соотечественников по месту проживания. В этой самой тьме, в самом центре, восседает на стульчике человек. Сверху на него льется рекой тусклый, белый свет. В его глазах была пустота. Очи не совершали морганий, подбирались из-под слизистой бриллиантовые слезки от постоянного взора в одну точку. Радужка. Если еще несколько времени назад она освещала этому человеку путь в светлое время, где вокруг него будут парить ангелы, воспевая оды об успехе и Всевышней славе; то сейчас наикрасивейший цвет мокко утратил свои силы, взгляд медленно потухал, продолжая заливаться соленой жидкостью. От сердца не шло тепла, как раньше. Холод пробирал на сквозь, пронизая кости словно привязчивые плющи. Удары об грудную клетку становились редкостью. Они снова возобновлялись в диком темпе из-за боязни человека потерять эту единственную жизнь, хоть и такую умиротворенную, конечно, не в лучшем смысле. Разум медленно приказывал организму отключить все аппараты, глаза мысленно закатывались, щеки вновь обливались горячими слезами, прожигающие кожу не хуже огня. Имя этого человека – Тайлер Джозеф. Темно-караковые волосы теребились его же рукой от безысходности. И безысходность была обоснованной. Юноша был в тюрьме, заключающей в себя ни в чем неповиннных граждан этого дееконтрастного мира. Его тюрьмой была Дема. Дема – серый и бескрасочный город вдали от мегаполиса, в районе штата Огайо. Его окружают дикие горы, наполненные тихими и неизвестными легендами. Этого города не было не на одной карте Америки, для жителей этой тюремной саги были свои игры и карты. Высокие стены возвышались по периметру городка, сводили свои длинные тени под вечным, тусклым солнцем по заброшенным улочкам. Многоэтажки не излучали света из своих маленьких окон, только белые, неоновые конструкции были источником энергии в городе. В самом центре была сама Дема, а как мы все знаем, это погребальное сооружение, куда скидывали бездыханные тела на размор кровожадной земли. Над аркой возвышались разной величины трубы. С виду они ужасающие, по стенкам видны просветленные струйки старой крови, которая присохла к поверхности, состоящей из прочного металла. Само это жуткое построение имело проход под землю, это была имитированная церковь или же Комната Поклонения. Потолки держались на человеческих костях. Призраки – убитые и искалеченые души восседали по выпадам в мраморных колоннах и наблюдали за еще живым народцем, находящиеся на обете служения правительству города-тюрьмы. По помещению, которое походило на врата царства Аида, разносился громкий и капризный гул стревятников, как будто где-то разломилась ветка и крик этого хищника был с нотками разочарования и боли. Связь с внешним миром была навсегда прервана, сам город был под покровительством епископа Нико. В его подчинении были его сообщники, а другими словами, Мерцающая Девятка. Их красные плащи выражали их манию к крови, порезам и ранам. Все жители, а точнее заключенные города-тюрьмы Демы были помечены кровавой меткой на правом плече. Но никто не знает, как люди попадают сюда. Их души перемещаются в потусторонний мир, возвращая их стан на Землю, и попадая в Дему, сердце тотчас останавливается. Именно поэтому Демы нет на картах. Её нет в этом мире, это преддверие Ада, как развилка, но вряд ли отсюда можно попасть в сладкий мир, где люди ходят по мягким облакам, ловят сочный, ароматный виноград с голубого неба, болтают с вежливыми ангелами, живя совершенно припеваючи. Здесь душа оскверняется, превращается в ничто. Здесь нет таких чувств как любовь, вера, надежда и дружба. Выбраться отсюда тоже непросто, но в мыслях Тайлера была такая отсылка. Юноша резко поднялся со своего старого стула, вдохнул спертый и грязный воздух всей грудью, закатил свои блескучие глаза и, стиснув зубы, сжал кулаки. Ногти впивались в ладошку, оставляя жгучий след на коже. Но ему было не больно. Он забыл что такое боль и страх. Конвульсии поглотили его слабый организм, заставив его дергаться во всех направлениях. Ноги становились ватными и они как будто вот-вот разломаются на две половинки как соломинка. В его затуманенный разум дошло, что нужно искать, на что можно опереться.