Опережение

Белль Френч открыла глаза, повернулась голову - книжные полки. Повернула голову в другую сторону - передвижная вешалка с женской одеждой. Это не ее одежда. Щуплая библиотекарша резко села на кровати, принялась нервно потирать глаза. В комнате никого, только запах духов. Не своих, но женских. «Отмечали десятый год с основанья газеты «Временные новости» - пришла мысль в туманную голову, брюнетка вновь потерла глаза и сделала вывод - комната принадлежит Руби Лукас, официантке, владелице «Лукас-кафе», «Лукас-ресторан», «Лукас-бар» и «Лукас-гостиницы». Одежда на вешалке была ее же - красный пиджак, платье-топик, леопардовые цвета и развратные высокие сапоги, стоящие под этой вешалкой. Под одеялом Белль Френч нашла себя абсолютно голой. Голова гудела так, будто ее прислонили к километрам включенных холодильников или заводских турбин или… Белль Френч осмотрелась внимательнее - ширма с китайскими женщинами, широкое кресло с высокой спинкой. Цвета - яркое нахальство, как во взгляде Руби Лукас, как в ее словах. Комната соответствовала ее владелице - свободная брюнетка, вечные двадцать пять, не испорчена интеллектом. Дверь открылась тихо. Прекрасное лицо Руби Лукас, одета в красный спортивный костюм. - Чай. Тыквенный суп, - сказала Руби Лукас и поставила на столик около кровати, - Думаю, ты проснешься, а я тут как тут. Значит вовремя. - Уууу… - произнесла Белль Френч, потерла лоб рукой, - Отметили вчера праздник «Временных новостей»… - Ага, главный редактор, - Руби Лукас села на край кровати и принялась ее разглядывать «Задумчиво? Внимательно? Улыбчиво?» - подумала Белль Френч. - Где другие, Руби? - Другие, Белль? - Мы начинали в ресторане, перешли в бар. Нас было… - Вас было, Белль, вся редакция. И я подсела на правах владелицы «Лукас-ресторан» и соискателя, слог статей, которого тебе не нравится. Ты не прочитала ни одной моей строчки для «Временных новостей»…но… надо признать, ты доставила мне удовольствие. - Удовольствие? Я - тебе? - Ты не помнишь, что было на этой кровати… Ладно, - Руби Лукас тяжело вздохнула, вспорхнула с кровати, ушла из комнаты. Вернулась, положила на кровать голубые джинсы и голубую толстовку. Такие яркие, которые носит только она в городе, - подогнешь джинсы под себя, - сказала Руби Лукас, - твоя одежда пришла в негодность. Я могу тебе ее отдать, но, может быть, и не нужно. Найдешь что-нибудь другое в своем гардеробе, выбросишь из памяти неприятный для тебе инцидент. Ванна справа. Весь этаж мой, в доме никого. Подожду в своей машине около второй лестницы и довезу тебя до дома. Белль Френч осталась одна. Комната-спальня. Комната с таким множеством ненужных для спальни деталей, что можно подумать, что это единственная жилая комната. Как выглядит огромный дом Лукасов снаружи Белль Френч хорошо знала с детства. И как выглядит еще более напыщенная гостиница Лукасов рядом с домом. Гостиничный холл. Гостиничную библиотеку. Все книги в ней. Зал кинотеатра. Зоны отдыха. Но она никогда не была в гостях у Руби Лукас. Здесь, где ее духи, ширма, книги, одежда на выкатанной вешалке, вероятно, временно привезенная из гардероба. - Чай. Тыквенный суп, - Руби Лукас занесла ложку и сахар, - я буду тебя ждать внизу столько, сколько тебе нужно. Руби Лукас аккуратно закрыла дверь. Белль Френч вылезла из своего укрытия одеялом. Рукава толстовки длинные. Джинсы длинные. Тыквенный суп и чай - это то, что ей было нужно сейчас. Турбины в голове успокаивались, замедлялись, уходили. Белль Френч опустила взгляд - около кровати стояли ее туфли на каблуках. Открыла дверь ванной комнаты. Разделась. Осмотрела себя - синяк на бедре, на локте. Повернулась спиной к зеркалу - ссадины на спине… «Это не ссадины» - Белль умылась холодной водой, вновь умылась, - «Это следы страсти» - одела толстовку и выскользнула из дома. Руби Лукас листала музыкальные треки на магнитоле. Быстро остановила свою руку и повернула голову к Белль Френч в голубом. Машина сорвалась с места так быстро, как зверь бегущий прочь. - Я хотела бы знать, Руби, что было ночью. - Ты не хотела бы. - Я хотела бы знать, - повторила еще более уверенно Белль Френч. - Ты была пьяна, Белль. - Дальше… - Ты была громогласна. Мне пришлось, чтобы ты совсем не наговорила лишнего, согласиться выпить с тобой шампанское в твоем кабинете в редакции. Там и случилось первый раз то, что ты вспоминать не хочешь. - То, что бывает между женщинами? Бывает между определенными женщинами? Между неопределенными, - Белль Френч прислонила руку к красной щеке, - Ты все это помнишь, я нет. - Мне было хорошо. - Кто инициатор? - Какая разница? - Руби! Кто инициатор? - Можно я выкручусь взаимным согласием, Белль? - Ты меня соблазнила, я поддалась… - Белль Френч рассматривает свой дом, утреннее солнце по его чистым стеклам, дорожку. Выходит из машины, наклоняется и произносит, - Спасибо, что довезла, Руби. Если внутри мозга много лет придумана и выстроена иерархия ценностей, то от этого отойти сложно. Это нечто большее, чем простая сложность - это комната без замка. Библиотекарша отстукивает на компьютере текст для нового номера городских «Временных новостей». Самого времени ни у кого нет в этом городе. У большинства и надежды нет, что однажды распахнутся двери и все выйдут с победными маршами прочь вновь в мир, где сменяется мода, где выходят книги большими тиражами, где магазины обмениваются сортами кофе и сладостей - зерна из Кении, шоколад из Бельгии. Где есть точка Франции, Скандинавии и Италии. Где эти точки досягаемы с помощью простых перелетов - длинных или коротких. В этом городе все застыло и «Временные новости» будто препятствие, которое не дает полностью потеряться, отключиться, забыть о надежде когда-нибудь получить все вновь - кофе из Кении, приправы из Индии, туризм по Нью-Йорку и утреннее телевизионное приветствие разных дикторов на разных языках. «Временные новости» состоят в том числе из слухов и сплетен. Это не идея Белль Френч - это вынужденность поддерживать ритм, мир, пусть закрытый. Белль Френч печатает слухи, философские размышления, сложные инженерные конструкции, садоводство и огородничество, монастырские новости, фотографии, фолианты. Белль Френч только что закончила статью о ватиканской библиотеке. Поставила точку. За восемь часов она сделала столько вдохов и выдохов в свободный мир, она увидела вновь всю Италию. Белль Френч закрыла глаза. Белль Френч потерла затекшую шею, как будто там, как будто она очарованная и очень молодая не опуская голову с жадностью впитывает все века Рима, мира внутрь себя. На ее шее фотоаппарат, на ногах кроссовки - она американка, но другая от привычного туристического образа, она молодая на столько, чтобы не думать о времени вообще, там ей только перевалило за двадцать один. Белль Френч потирает шею. Теперь она знает кто она, в Риме - нет. Белль Френч - библиотекарша, которая всеми силами хочет соответствовать идеалам, придуманным, закрытым на ключ собственным принципам, которая хочет думать в нужном русле, которая хочет помочь другим… Когда было время, Белль Френч близилось к сорока, но она отгоняла мысль об этом. Она унифицировала книжные полки, формировала подборки для школы, писала статьи, держала переписку с таким множеством умных людей в мире, что могла забыть, что давно не выпускница колледжа. Она много ездила в отпуска и командировки. Теперь времени не было и ей все еще близится к сорока, без страхов от осознания момента, что романтика не состоялась, что она одинока, несчастна, заедает книгами собственное настоящее. И заедает то, что ее отделает от таких, как мэр города - тоже брюнетка, ее возраста - красивая, надменная, содержательная и успешная, та которая так строит свои шаги, что от нее веет одновременно и интеллектом, и сексом. Идеальная женщина. А библиотекарша. Куда ей? «Когда она уезжала из города в университет сколько было Руби Лукас? Десять?» - на этой мысли Белль Френч болезненно морщится, сохраняет статью про Ватиканскую библиотеку, отправляет на первичную печать. Долго рассматривает страницы, вылезающие с шуршаньем из принтера. Статья в раздел «Культуры». Она сделает к ней подборку альбомов, которые сможет пролистать, прочитать любой желающий, приобщиться, притронуться к идеальному… вечному… Римскому. Перед глазами Белль Френч пронеслись голые статуи, парадные колонны, поэтические строчки, восхваляющие императоров. Белль Френч усмехнулась, сложив строчки-панегирики в уме и внешний вид идеального мэра этого города. Реджина Миллс очень подходило все то, что было написано за века до нее, но о ней. Даже в школе будущий мэр была точно такой же, как теперь - идеальная и надменная. Стерва из стерв. Им с Мэри было так сложно спорить с ней, им с Мэри не хватало уверенности, чтобы отбить своими аргументами аргументы Реджины Миллс, чтобы просто отбиться от мысли о второсортности. Лучшие три ученицы - Мэри, Белль, Реджина. Лучшие показатели. Двое из них дружат, но никогда, даже объединившись в группу, им не свалить Реджину Миллс, ни низвергнуть, ни прихлопнуть, ни поднять мятеж против этого, сильного в ораторстве, императора класса. А хотелось ли ей этого? Хотелось ли этого Мэри? Они мечтали с Мэри после окончания школы о колледже и стипендии, о прочных и очень счастливых семьях. Мэри хотела быть учителем, а Белль… Библиотекарем? Это сбылось. «Временные новости» заполнены на восемьдесят пять процентов. Главный редактор Белль Френч получит еще пятнадцать - фотографические обзоры, статью о разновидностях автомобильных масел от механика Алекса Крайчика. Белль Френч оделась в свое традиционно серое пальто. Завязала волосы в хвостик, спрятала под берет. Кинула взгляд на себя в зеркало - библиотекарша и библиотекарша, - сказала сама себе. Отсчитала машиной привычные до оскомины улицы. Автосервис. Вошла. Алекс Крайчик в форменном комбинезоне поедал вилкой из контейнера крупно нарезанные и поджаренные овощи с курицей. - При-вет! - сказал мужчина, поставил контейнер на край стола, - сейчас принесу текст. Перепечатаешь, а то у меня… Нет времени. Белль Френч посмотрела на зону ожидания для клиентов. Есть диван, кресла, чайник, мини-выставка под стеклом - чисто, в едином «драконском стиле» владелицы Автосервиса, и осталась в рабочей зоне, перед столом механика-инженера Алекса Крайчика, разведенного сто лет назад с модельером Эллой Девис, отца двух детей. Он выглядел на свои сорок пять, не пил больше других в городе, не буянил и умел рисовать, это открытие Белль Френч сделала во второй год после того, как остановилось время. Ей пришла идея организовать пленэры - первым ее соучеником-соучастником оказался местный автомеханик Алекс Крайчик. Мужчина вернулся, сжимая рукописный текст в массивных, потрескавшихся пальцах. Протянул Белль Френч. - Белль, ты уверена, что это кого-нибудь заинтересует? - Конечно. - Я никогда не писал для газеты. Как смог, - Алекс Крайчек пожал плечами, тряхнул головой - модельная стрижка с сединой, должно быть привлекательный. «Почему же она с ним ничего не попробовала? Было неловко? Не нашла нужного слова для шагов? Почему?» - Я подправлю. - Если что - обращайся! Ага? - Алекс, может быть, ты сопроводишь текст рисунками? - Рисунками статью об автомобильных маслах?! - Шаржами. - Шаржами… могу. Не пошлыми, да? - Для городской общественной газеты. - Не пошлыми, - мужчина улыбнулась, - ну до встречи в четверг на пленэре? Алекс Крайчик вернулся к своему контейнеру с едой. Белль Френч вышла из мастерской и хотела было по привычному маршруту заглянуть на кофе в кафе «Лукас». Постояла несколько секунд, рассматривая Руби Лукас из-за стекла. Не зашла. Неловко. Она это «то, что произошло между ними» еще не уложила ни на одну из полок своего мировосприятия. Она даже не нашла этому четкого определения - «ошибка», «отчаянность» или просто, тривиально - «по пьяни». Но как бы это не определялась, это было «не правильно». В кафе «Мороженное» работала одна из таких женщин, из неправильных, из не таких женщин, не из местных, приезжая. Высокая блондинка в фирменной жилетке поверх свободной джинсовой рубашке Ингрид Колд улыбнулась Белль Френч из-за стойки: - Добрый день, мисс Френч! Что-нибудь предложить? Кафе «Мороженное» не было любимым местом Белль Френч, а его владелица, продавец, кулинар Ингрид Колд не была ни подругой, ни приятельницей. Ингрид Колд писала для Белль Френч периодически статьи во «Временные новости» и была в этом не плоха, под редакцией, конечно. Статьи о мороженном, фестивалях вкуса, особенностях кухонь разных стран зашли отменно на городскую публику. Белль Френч припомнила, как хорошо отзывалась о ее статьях госпожа мэр. - Какое мороженое любит мэр? - спросила Белль Френч, первое что пришло на ум у Ингрид Колд. - С шоколадом. - А Руби Лукас? - Разные вкусы, - Ингрид Колд кинула взгляд на меню этого дня, - шоколад с фундуком из ассортимента этой недели. - Дайте мне что-нибудь. - Вы можете все попробовать из меню понемногу. Хотите, мисс Френч? Вы редко заглядываете, - подмигнула ей Ингрид Колд и сопроводила свой ответ очень широкой улыбкой, как будто заинтересованной. Белль Френч сдержанно улыбнулась в ответ. Ингрид Колд решительно и ничем не отличалась от других женщин - и косметика, и приветливость, и… «пожалуй, симпатичная блондинка» - подумала Белль Френч и заняла столик около стены. Мороженое было слишком сладким, как и кофе с сиропом. Белль Френч ела медленно и разглядывала владелицу, единственную открытую для широкой общественности женщину с такими взглядами, интересами, интересами к женщинам по части их телесности. Белль Френч вздохнула и не нашла на своей памяти ничего, чтобы могло характеризовать мисс Колд с нелицеприятной стороны - она не напивалась, как модельер Элла Девис, не была резка, как шериф Эмма Свон, не травила дурацкие пошлые шутки, как Руби Лукас. Как ее подруга Руби Лукас. Кто она ей теперь? Дверь кафе «Мороженное» открылось. Руби Лукас традиционно в ярком, коротком, пошлом в дверях. - Забежала на перерыв, Ингрид, - говорит Руби Лукас, - устала как тысячи чертей таскать обеды для рабочих нефтяной скважины! - добродушно улыбается, - сегодня буду сок, мороженное этого дня… Руби Лукас оборачивается. Белль Френч вжимается в свой стул. Девушка с присущей ей нахальностью садится напротив. - Привет, Белль! Белль Френч не отвечает. Запихивает внутрь себя остатки приторно-сладкого кофе. Запивает водой. Ингрид Колд ставит пару стаканчиков с мороженым и стакан сока около Руби Лукас, девушка потеряет руки: - Отличненько, Ингрид! - Ты и с ней? - Белль Френч отводит глаза. - Что с ней, Белль? - Всем известно, Руби, что с ней… - Ревнуешь? - Нет! Нет, Руби! - Ты хочешь прекратить со мной дружбу, Белль? Дружили-дружили, а тут. Я бы села за другой столик, только знаешь ли, твои же репортеры собирают слухи. Хочешь о нас слухов? - грустно улыбнулась красивая Руби Лукас. - Нет, Руби! Оставим только между нами? - Без проблем! - Без проблем, Руби? - Да, конечно, как тебе будет угодно. - Без шуток и без подколов, Руби? - Какие шутки… - В твоем духе, как про доктора Уэйла и доктора Хоппера, Кейт Нолан и даже о ней… - Белль Френч махнула рукой, - Ингрид Колд. Ты помнишь, как мы обсуждали кто же ей подойдет? - В ироничном ключе… - Ах, да… в ироничном. - Ее никто не тянул за язык совершать камин-аут сначала перед Лероем Стоуксом, а потом перед всей пятничной публикой моего бара. Мне очень жаль, Белль, что именно так закончилась наша дружба… я тобой дорожила, - Руби Лукас отвела взгляд. Белль Френч ничего не ответила. Поднялась с места. Сдала посуду. Дружелюбно улыбнулась Ингрид Колд, натянула берет и вышла на улицу. Мэр Реджина Миллс ругалась с Августом Бутом по поводу фонарей. Мэр была не то, что расстроена, в совершенном бешенстве. В расстегнутом пальто с серым шарфом. Мэр то и дело поправляла короткие волосы и метала молнии. Мужчина молчал, опустив голову. Белль Френч села в свою машину. Включила дворники - по расписанию дождь. Мэр Реджина Миллс взмахнула рукой вверх, продолжив спорить с Августом Бутом, который, казалось, все понял, принял, сделает, отчитается, в лучшем виде. Реджина Миллс продолжала его ругать. Белль Френч сосредоточилась, стянула берет, что называется опростоволосилась, натянула обратно. Забрала свой зонт из салона, вышла на улицу и опустила его над мэром Реджиной Миллс, мэр это действие не сразу заметила между тирадой об обслуживание не только этого фонаря, но и всей гидроэлектростанции, лопастей, гидротурбины, как будто знала все детали внутри. - И не надо делать из меня гуманитарную дуру, Август! - прошипела под конец тирады Реджина Миллс и повернула голову в сторону Белль Френч и ее зонта на двоих, - Белль, тебе что-то нужно? - Да, - решительно ответила Белль Френч, - поговорить о прошлом! - Что? - Реджина Миллс резко отвлеклась от лопастей гидротурбины. - Хочу с тобой поговорить о прошлом! Август поднял глаза и заинтересованно вытянул шею. - Сейчас?! - Если удобно, Реджина. - Решила что-то вставить в новый выпуск «Временных новостей»? - Точно! Реджина Миллс посмотрела по сторонам: - «Лукасы» или «Мороженное»? Я хочу знать предварительно содержание разговора, - Реджина Миллс взмахом руки отпустила Августа Бута. - Как ты это делаешь? - Белль Френч посмотрела за спину - Август Бут поплелся к своей машине. - Руководишь? - Белль? Еще пару минут и меня перестанет интересовать содержание разговора. Ты занимаешь мое время! - Как будто бы оно у тебя есть? - Как будто бы есть. Я слушаю и со всей внимательностью, что ты хочешь сказать мне. Это третье напоминание о содержании. В ином случае, я сажусь в свою машину Белль Френч тяжело вздохнула - Какой я была в прошлом по отношению к тебе? Мне важно, пожалуйста! Реджина Миллс вытаращила глаза. Сложила руки на груди: - Запишись к психологу! - Заинтересованной? Внимательной? - Белль? - Реджина Миллс непонимающим взглядом окинула всю женскую фигуру - от берета до серости пальто, прикурила сигарету и выпустила дым. Белль Френч поморщилась, отмахнулась от дыма. - Когда тебя с Мэри начало интересовать, как я воспринимаю ваше отношение ко мне? - Меня! Лично меня! Сейчас, пожалуйста! - У вас всегда коалиция «как бы нам свалить ее» и лучше всего «в грязь лицом»! - Реджина? - Именно так я видела то, что происходило в школе. Мне приходилось быть… - Реджина Миллс отвернулась и выпустила струйку дыма в сторону. Белль Френч окинула взглядом ее профиль - четкий, выдержанный, как скульптурные линии на лицах римских богов. - Мне приходилось быть всегда приготовленной для ударов и держать козыри. - Ты оборонялась от нас, Реджина? - Наступала быстрыми ударами легкой конницы, чтобы пресечь… - Реджина Миллс посмотрела внимательно в глаза Белль Френч, - Почему тебя сейчас заинтересовала стратегия моей обороны в школе от вас? Осмысляешь ошибки прошлого, это новая терапия? Что это? - Ты бы могла меня выбрать себе в подруги? - Без Мэри, возможно. Белль, всей этой истории тысячи лет… Зачем ворошить? - Извини, - Белль Френч поправила берет, опустила взгляд, - напишешь статью в следующий выпуск о городском управлении и его сложностях? Можно на примере другого города, не этого… Что-нибудь об управлении? - Про источники энергии и потребление ее в закрытом городе подойдет? Актуальный для меня вопрос, лентяй Бут… - Реджина Миллс улыбнулась, - ты слышала, он не имеет заинтересованности в собственной работе. Как будто здесь и не живет! Как будто не смотрит широко! Как будто… - Орел на скале один, - высказала вслух Белль Френч, проводила взглядом струйку дыма из очерченных губ яркой брюнетки за тридцать, - Чтобы видеть нужно не только смотреть, правда? - Белль? - Еще мыслить - и образами, и логикой! Это все в тебе было еще со школы… Это… Реджина, я могу принести свои извинения за то прошлое, где мы были бескомпромиссны друг к другу? - Не за что. Это меня научило, - Реджина Миллс покрутила головой в поисках урны, - У меня мало времени и много работы. Не до ностальгии. Статью напишу. Черный Мерседес вырулил с парковки. Ингрид Колд в кафе «Мороженное» обслуживала посетителя - улыбалась, была радушна и добра. Руби Лукас, сменив форму официантки склонилась на втором этаже над лампой, как менеджер, который считает свои продажи. Высокая Мэди Драгонович загружала ткань из модного магазина в багажник своей машины, дождь бил по ее оголенной пояснице. Белль Френч посмотрела на светофор, который больше не сдерживал черный Мерседес мэра и вслед машине - «это была не зависть к ней, это была заинтересованность» - подвела итог разговора с Реджиной Миллс редактор «Временных новостей», закрыла зонтик, кинула его на второй ряд сидений, отбросила дворниками капли и еще раз посмотрела на город - «город жил, как мог… город не потерял окончательную надежду или что-то придумал, чтобы поддерживать в сердцах чувства, в головах планы…» Если внутри мозга много лет придумана и выстроена иерархия ценностей, то от этого отойти сложно. Это нечто большее, чем простая сложность - это комната без замка. Белль Френч прошла по своему кабинету. На стенах номера газеты. На столе толстый словарь, когда Белль Френч покидали идеи она открывала словарь в произвольном месте и вчитывалась в первое попавшееся на глаза слово. Сейчас попало слово «преданность». «Преданность» - положительное духовно-нравственное качество личности,  характеризующее приверженность человека к кому-то или чему-то, уважение,  верность, искреннюю любовь. Преданность- это любовь и верность со смирением, не взирающим на смену обстоятельств, это покорное доверие и усердное служение". Перед глазами возникла та, что была ее подругой, последние десять лет, - Руби Лукас и улыбалась ей из-за стойки бара. Белль Френч представила, как Руби Лукас искренне день ото дня и год от года ее приветствует: - Привет, Белль! - с теплотой в глазах, улыбкой, другой улыбкой, чем для вошедших в кафе других, искренней и преданной. Белль Френч дошла до стеллажа с папками: «Статьи горожан». Нашла статью, написанную Руби Лукас два года назад и принялась читать. Прочитала вторую статью Руби Лукас. И третью. Сторож с ключами открыл дверь с табличкой: «Редактор. «Временные новости» Белль Френч подняла глаза и кивнула: - Ухожу, - произнесла она в ответ на кивок головы, вошедшего мужчины в форме. Перед дверями бара «Лукас» Белль Френч припарковала машину и принялась раздумывать: «Это проще простого. Это действие как всегда год от года. Вытащить Руби Лукас из затяжных танцев, разговоров и ночного бара «Лукас» на воздух и сказать: «нам нужно безотлагательно поговорить!». Белль Френч в дверях и медлит, она в своем берете, не соответствует вечернему пению Рул Горм с придыханием и шармом, ни довольной публике. Белль Френч стаскивает с себя берет, берет его в руку, покручивает, пихает в сумку, сминая несколько страниц статей. Накидывает пальто сверху на вешалку, переполненную другими - модными, в стиле творческого порыва Эллы Девис. Поправляет длинную юбку и блузку, идет решительно вперед. Руби Лукас ведет легкий разговор с доктор Уэйлом, мужчина пьет пиво и очень доволен такой собеседницей - в коротком, откровенном, с грудью напоказ. - Руби, - говорит ей на ухо Белль Френч, - мне бы с тобой… Руби Лукас разворачивается и пристально рассматривает - библиотечную серость и бледность на лице. - Хорошо, - отвечает Руби Лукас, - Виктор! Хорошего вечера, - девушка идет следом за Белль Френч. Отстает на шаг. На улице Белль Френч оборачивается - Руби около нее нет. Дверь открывается, Руби Лукас протягивает ей пальто: - На улице холодно, - говорит Руби Лукас и принимается растирать свои оголенные руки, скукоживается. - В машине поговорим? - В машине, - Руби Лукас утвердительно кивает, - подойдет. Как скажешь, Белль. Печка начинает работать на полную мощность. Колени Руби Лукас в черных колготках. Белль Френч окидывает ее взглядом и еще раз внимательней: «под красным платьем красное белье охотницы, на ней не колготки - чулки, юбка слишком короткая, которой все позволено, как будто для этого она была приспособлена». Белль Френч болезненно морщится от собственных мыслей. - Начнем с моей исповеди? - будто бы уверенно говорит Белль Френч. - Исповеди? С чего хочешь… - Руби Лукас прикладывает руки к теплому воздуху и нежно поглаживает рычаги управления вентиляцией. - Я встречалась с женатым профессором, не здесь, не сейчас, давно… - Белль Френч отрывает взгляд от рук Руби Лукас - длинных пальцев, таких, как ее ноги, как ее руки, как она сама - модель для глянца, модель для фотографий модного магазина Эллы Девис, пытается посмотреть Руби Лукас в глаза, но уводит взгляд. - У тебя с ним был секс, Белль? - Да. И симпатия и неправильность всех этих вечерних коротких часов и стыд перед его женой и… Он был инициатором, я была очарована… наверно… это было так давно. Меня взволновала, Руби, та ситуация, которая случилась между нами. И очень волнует теперь. - Белль… - Руби Лукас складывает свои руки на свои колени, - я тебе соврала - ничего между нами не было. Это была неудачная шутка в духе недалекой официантки. Окей? - Нет. - Я пошутила. Ты была пьяна, я притащила тебя к себе. Раздела, оставила в комнате. Когда ты проснулась, то мне показалось, что это… разыграла тебя! Все, подруга, отбрасывай волнения! Прости меня! - Ложь. - Неудачный розыгрыш! - Я видела свою спину, Руби! Руби Лукас тяжело вздохнула, вновь пристроила руки в рычагам управления вентиляции. - Время второй исповеди, Руби. Реджина Миллс. Я соотнесла свои воспоминания о ней в школе, восторги и пришла к выводу, что это была не зависть и не соревнование интеллектов. Руби, все так выходит, что я была влюблена в школе в нее. - О… - Все так выходит Руби, что я ошибалась на свой счет. Я тебя совратила, потому что под алкоголем ключ от комнат внутри головы не нужен, чтобы войти в них. - Ты представляла мэра Миллс вместо меня? - Нет, не думаю. Я не знаю, Руби… - Ты хотела целовать Руби Лукас, твою подругу, официантку, яркую, как павлин, заботливую, навязчивую, болтливую и бессодержательную? - Я не хотела знать другую Руби, я не заглянула раньше в твои статьи из этого… предубеждения интеллигенции, таких как я, посредственных, которые закостенели в своих убеждениях, правильностях, правилах. Мне понравилась философия твоих статей про «египетское» и «вавилонское общество», подкрепленное археологическими данными и научными статьями других авторов. Я была очень не права на твой счет. Это исповедь номер три. - О… - Я напечатаю, Руби, твои статьи во «Временных новостях» без редакции, тебе редакция не нужна. Я не могла подумать, что ты всегда была больше своего образа - сложнее и содержательней. Я ошиблась в который раз…. - Я не была, Белль, до того, пока время не было остановлено. До этого вневременья у меня не было времени, чтобы задуматься о чем-либо, кроме интрижек и удовольствий. Быть любовницей ничего сложного, а содержательной… это труд. - Почему ты поддерживаешь свой неизменный имидж - свободной, красивой, доступной? - Почему бы нет? Это проще, чем грузить людей, которым, возможно, это не нужно тем, что думаешь. Говорить, что думаешь сложно, молчать о важном проще, чем говорить о нем. Ты меня очаровала сразу, Белль. Давно, глубоко, надолго. Я тебе бесконечно предана. Но какая у меня с тобой могла быть надежда? На что надежда? Я не твой профессор, не мужчина, не… недостойная. - Ты меня недостойная? - Ты красива, Белль. - Я? - Ты умна. - Руби? - Ты лучше других! Мэр… на что там смотреть? На самомнение? Спор ради собственного выигрыша?! Ничего искреннего и никогда для людей от широты души - расчет. - Ты смотрела на меня? - Белль, я смотрела на тебя. Я смотрю на тебя. И если бы у меня были шансы или надежда на них, я бы придумала куда тебя пригласить, даже если некуда теперь в этом городе… как внести в твою жизнь… цвЕта… не такого, где ты моя старшая подруга, а такого, в котором… - Происходит что-то тесное? На… кончиках пальцев, Руби? - Что-то происходит важное между душами в отдачи тел. - Черт! Я не думала в этом ключе до. Я… а мы с тобой сможем что-то такое начать, Руби? - Или продолжить, Белль?