Take it in, feel it all and hold it

            Вэй Усянь нервничает.       Он чувствует прикованный к своей спине взгляд сестры, которая наблюдает, как он в миллионный раз решает, что эта рубашка недостаточно хороша.       Вэй Усянь наконец-то, наконец-то!!! назначил свидание Лань Ванцзи, он не может всё испортить.       Парень тосковал в течение многих лет, следуя за Лань Чжанем, словно желающий любви щенок, приглашающий его на свидание, пока однажды в конце урока Лань Ванцзи с самым невыразительным лицом в мире не положил пассивно-агрессивно листок бумаги ему на стол.       – Приходи к двум часам дня, не опаздывай, – и вот так просто встал и ушёл.       Сказать, что Вэй Усянь был сбит с толку, было бы преуменьшением, однако после первоначального шока он пребывал на седьмом небе от счастья и не мог перестать болтать о своём свидании (не свидании, прошипел Цзян Чэн) весь день.       Пускай Лань Чжань на самом деле не говорил, что это свидание, после того как Вэй Усянь донимал его, чтобы получить свидание, у вас бы просто не получится смотреть на это по-другому (Это свидание, А-Сянь, сказала шицзе).       Поэтому парень проснулся особенно рано (приходится чем-то жертвовать), чтобы подготовиться к своему свиданию (ЭТО СВИДАНИЕ, Цзян Чэн), но попросту не получалось довольствоваться тем, что мог надеть. Честно говоря, для Лань Чжаня ему хотелось хорошо выглядеть. Вэй Усяню хотелось, чтобы он удостоил его взглядом, и получить реакцию, пусть даже и незначительную. Кроме того, Лань Чжань точно стоил затраченных усилий: он не мог выглядеть неряхой рядом с Лань Чжанем – это запрещено.       – А-Сянь, – тихо позвала его Цзян Яньли. – Ты отлично выглядишь. Ты же не хочешь опоздать, правда? – Девушка встала и погладила брата по голове, глядя ему в отражении зеркала в глаза. Вэй Усянь бегло посмотрел на часы, почти подпрыгнув от неожиданности, когда заметил, что опоздает, если не выйдет прямо сейчас.       Полностью забыв о проблеме с одеждой, Вэй Усянь хватает телефон, ключ и бумажник и уже почти выходит за дверь, когда слышит, как его зовёт сестра.       – А-Сянь, подойди сюда, – просит она, притягивая его за руку и заставляя посмотреть вниз, чтобы встретиться с ней глазами. – Не переживай слишком сильно, постарайся весело провести время, с тобой и так всё в порядке, и, если Лань Ванцзи не может это понять, он тебя недостоин. – Улыбается Цзян Яньли.       Он делает глубокий вдох, улыбаясь сестре.       – Вот только дело в том, – он выдержал паузу, пытаясь разобраться в чувствах, потому что все они перемешались, прежде чем продолжить, – что он мне так сильно нравится, я не хочу всё испортить. – Он смотрит себе под ноги.       Цзян Яньли снова поднимает лицо.       – Ты не испортишь, просто будь собой и всё будет в порядке.       – Сделаешь это, и у Лань Ванцзи будет больше поводов держаться подальше, – с кухни доносится голос Цзян Чэна.       – Ты завидуешь, потому что твои стандарты слишком высоки и никто никогда не будет им соответствовать. Кроме того, если бы такие люди и впрямь существовали, они бы наверняка не захотели с тобой быть, – говорит Вэй Усянь, уклоняясь от предмета, который пытался в него бросить Цзян Чэн (это был хлеб).       – Мальчики, ведите себя прилично.       – Ладно, шицзе, – оба повинуются.       А затем парень выходит за дверь и направляется к станции метро, его руки потеют, когда он думает о месте, куда пригласил его Лань Чжань. Ему плохо известна местность, он смутно знает, где находится нужное место, но понятия не имеет, куда они держат путь. Это кофейня? Торговый центр? Библиотека? Он бы не отказался от того, чтобы Лань Чжань взял его позаниматься.       К тому времени, как он добирается до нужного адреса, у Вэй Усяня заканчиваются идеи о возможных местах. Подросток останавливается как вкопанный у двери, на которой указан тот же номер, что и в написанном Лань Чжанем адресе, перепроверяя, чтобы удостовериться.       Несмотря на все возможные варианты, о которых он подумал, о том, что это может быть за место, он к этому не был готов. Вэй Усянь раскидывался мыслями, читая баннер с надписью «Дом престарелых Облачные глубины».       КАКОГО ЧЁРТА?       Вэй Усянь проводит добрых пять минут, читая и перечитывая баннер, думая, что он, должно быть, ошибся и каким-то образом попал не в то место, но, словно чтобы доказать его неправоту, ровно в два часа дня приходит Лань Ванцзи.       – Ты здесь, – говорит он, кивнув.       – Я здесь, – подтверждает Вэй Ин. – Но где – это здесь? – Спрашивает он в замешательстве.       Однако Лань Чжань не отвечает, а просто открывает дверь и входит внутрь, как будто ему очень хорошо известно это место. Вэй Усянь следует за ним.       Участок большой, с обильным количеством зелени и даже небольшим бассейном, который можно было бы принять за детский бассейн; это выглядит очаровательно.       Парни идут по каменной дорожке до центра, где виднеется дом с большими окнами.       Лань Чжань ведёт внутрь, и Вэй Усянь захвачен запахом цветов, пропитывающим эту местность; кажется, это подходит для слоняющейся по пространству толпы.       Вокруг за столами сидит много дедушек и бабушек. Кажется, что они все оживляются при виде Лань Чжаня, и Вэй Усянь обращает внимание на небольшое изменение в позе Лань Чжаня, на то, как расслабляются мышцы, и он чувствует, что тот счастлив быть здесь, очень по-ланьчжаневски, что значит: тебе нужно быть внимательным, чтобы это заметить.       Юноша обходит вокруг, приветствуя каждого из них по имени!! и представляя им Вэй Усяня.       Вэй Усянь очарователен, поэтому он флиртует с бабушками и шутит с дедушками, уже чувствуя себя как дома; он всё ещё не понимает, что именно они здесь делают, но, пока он с Лань Чжанем, его это не беспокоит.       Лань Чжань спрашивает, что бы они хотели сделать сегодня, и все сходятся во мнении, что он должен сыграть на гуцине, так что тот садится за один из центральных столиков, в то время как дедушка как из ниоткуда достаёт гуцинь (похоже, Лань Ванцзи оставил его здесь именно для этого), и начинает играть.       Вэй Усянь любит музыку Лань Чжаня не только потому, что он такой талантливый, но и потому, что смотреть на то, как он играет, само по себе развлечение. То, как его пальцы умело пробегают по аккордам, производя самые чистые звуки, его сонливое лицо, когда он напевает какую-то музыку, которую играет, словно в трансе.       – Он и впрямь хорош, ведь правда? – спрашивает бабушка Вэнь, сидящая рядом с ним, на её лице понимающее выражение, и она наблюдает за влюблённым лицом Вэй Усяня, смотрящего на Лань Ванцзи.       Мальчишка покраснел, отводя глаза, но ненадолго, потому что слаб и не может не смотреть на Лань Чжаня каждую свободную минуту.       – Так и есть, – вздыхает Вэй Усянь.       Песня подходит к концу, и после второй и третьей, Лань Чжань считает, что сыграл достаточно и они не должны тратить на это весь день, поэтому они переходят к следующему занятию.       Подростки играют в шахматы с бабушками, Лань Чжань вяжет (!!), Вэй Усянь играет в армрестлинг с дедушками (и проигрывает: кто знал, что у старичков было столько силы), но это стоит того, когда он замечает наблюдающего за ним Лань Чжаня, его глаза мягкие в тёплом дневном свете (и это может быть причиной, по которой он потерял все силы).       Он узнаёт, что Лань Чжань приезжает сюда уже год, играет им на гуцине и проводит день, помогая по хозяйству и просто делая то, чем иногда старички готовы заниматься.       Все пожилые люди в самом деле были им очарованы, некоторые выражают разочарование в присутствии Вэй Усяня, оплакивая факт, что Лань не женится на их внуках, из-за чего Вэй Усянь густо покраснел (он не исправляет их, говоря, что он не парень Лань Чжаня). Вэй Усянь почти что тает, когда бабушки говорят Лань Чжаню, что его парень действительно красив и они – милая парочка. «Мгм» Лань Чжаня заставляет бабочек плясать в животе, и он не может сдержать широкой улыбки, которая озаряет лицо.       – Мне хотелось, чтобы Лань Чжань женился на моей внучке, – сообщает бабушка Вэнь. – Она учится на врача, мы все – из продолжительной родословной докторов, у неё природный талант, и у неё всё получится. – Бабушка улыбается. – Но я переживаю, что она слишком много учится и слишком мало отдыхает. Когда Лань Чжань впервые сюда пришёл, я хотела, чтобы они встретились, потому что он тоже слишком деловой и неприхотливый. – Продолжает бабушка Вэнь, Вэй Усянь кивает в знак согласия, потому что он в курсе! – Но у меня никогда не получалось подобрать подходящее время, учитывая то, насколько она занята.       Раз уж на то пошло, Вэй Усянь благодарен всевышним богам, что эта встреча так и не состоялась, он бы никогда не смог соперничать с таким человеком – красивым и умным? Лучше уж так.       Бабушка Вэнь поворачивается к нему, привлекая всё его внимание, смотря его в глаза.       – Но теперь мне кажется, что это к лучшему: мне нравится, как ты на него смотришь.       – И как это, бабушка?       – Так, словно он подарок небес.       Лицо Вэй Усяня приобретает прелестный оттенок розового.       – Но, мальчик, не переживай: он так же смотрит на тебя, – успокаивает она, с любовью держа его за щёки. – Позаботься о нём, хорошо?       – Обещаю, бабушка, – говорит он, поклявшись в своих словах на мизинчиках.       Он просто надеется, что Лань Чжань согласен с его планами; Вэй Усянь думает, пристально глядя на упомянутого человека в другом конце комнаты, и улыбается, потому что как он может этого не делать, наблюдая за тем, как Лань Чжань одаривает его одной из своих тайных улыбок – тех, которые, как ему известно, предназначены для его кроликов?       Вэй Усянь чувствует, как учащается сердцебиение, кровь приливает к голове. Он облажался. Он-то думал, что невозможно ещё сильнее влюбиться в Лань Чжаня.       В конце концов день подходит к концу, пожилых людей провожают в их комнаты, когда садится солнце, а ветер во внутреннем дворике становится чуть холоднее.       Он и Лань Чжань уходят с обещаниями вновь привести своего парня, на что Лань Чжань только лишь хмыкнул.       Некоторое время парни идут в комфортной тишине. Вэй Усяню приходят на ум мысли, что ему пока не хочется уходить, он хочет провести больше времени с Лань Чжанем, у него так много вопросов. Пока они идут, Лань Чжань берёт его за руку, направляясь к кофейне на углу, и не отпускает её, даже когда делает для них заказ, и у Вэй Усяня кружится голова от тепла их соединённых рук.       Они сидят сзади – Вэй Усянь с чашкой достаточно крепкого кофе, чтобы не спать всю ночь, и Лань Чжань – с привычным зелёным чаем.       Вэй Усянь болтает со скоростью мили в минуту, оживлённо пересказывая истории, услышанные им сегодня от пожилых людей, рассказывает Лань Чжаню об обещании бабушки Вэнь познакомить Вэй Усяня с А-Юанем – её четырёхлетним гиперактивным внуком.       Лань Чжань молча слушает его монолог, но всё в порядке. На самом деле это одна из вещей, которые в нём любит Вэй Усянь.       Вэй Усяню нравится разговаривать, он может заниматься этим весь день, и Лань Чжань мог слушать его весь день напролёт (он делал это раньше). Вэй Усянь знает: он прислушивается. Лань Чжань сосредоточенно внимает каждому его слову, время от времени хмыкая на один или другой комментарий.       Именно сосредоточенное внимание, которым осыпает его Лань Чжань, побуждает продолжать его болтать без умолку.       Без его ведома это также одна из вещей, которые Лань Чжань любит в Вэй Усяне, – то, что тот понимает его молчание, он не чувствует необходимости разговаривать, чтобы не быть неловким, Вэй Ин рад заполнить тишину бессмысленной болтовнёй, и Лань Чжань счастлив его слушать.       Когда он останавливается в потоке речи, чтобы сделать глоток кофе, Лань Чжань слегка придвигается, и Вэй Усянь сразу же замолкает, терпеливо ожидая, когда тот заговорит.       – Я прихожу туда каждые пятнадцать дней, чтобы провести с ними время, – Лань Чжань пьёт чай, поднимая глаза и встречаясь точно с взглядом Вэй Усяня.       – Мне нравится приходить в дом престарелых, и, когда я не там, я работаю волонтёром в детском доме, помогая заботиться о детях.       Вэй Усянь визжит внутри. Наблюдая за тем, какой сладкой булкой был Лань Чжань с пожилыми людьми, он едва диабет не заработал, и на словах Лань Чжаня, что он общается с маленькими детьми, Вэй Усянь, видимо, умрёт.       Но он знает, что Лань Чжань хочет сказать ему что-то ещё, поэтому ждёт.       – Мне нравится смотреть старые фильмы, прогуливаться по парку, а когда я не в доме престарелых или детском доме, я провожу время в библиотеке, – заканчивает он.       Вэй Усянь ждёт продолжения, но больше Лань Ванцзи ничего не говорит.       – И?... – спрашивает он с любопытством, чтобы узнать, для чего Лань Чжань только что сообщил ему всю эту информацию.       – Я-, – Лань Чжань замолкает, взгляд бегает по комнате, он смотрит на всё, кроме Вэй Усяня.       – Я скучный, – в конце концов изрекает он, пожимая плечами, как будто это всё объясняет.       – Лань Чжань, что ты имеешь в виду, говоря, что ты скучный? – Вэй Усянь в замешательстве.       Лань Ванцзи, наконец, снова встречается с ним взглядом, его радужки глаз горят в искусственном освещении магазина.       – Вэй Ин, я объяснил тебе всю мою жизнь, это то, кто я такой. Я не интересный человек, и, если ты по-прежнему меня хочешь, я предупреждаю тебя о том, что ты получишь.       Вэй Усянь теряет дар речи, а затем смеётся, перегибается через стол и хлопает по поверхности.       Когда он успокаивается, то видит, что взгляд Лань Чжаня вперился в пол, кончики его ушей покраснели.       А затем тот собирается встать и уйти, но, прежде чем у него полностью вышло подняться, Вэй Усянь хватает его за руку и переплетает их пальцы.       Лань Чжань смотрит на него испытующим взглядом.       – Боже мой. Лань Чжань, я не могу тебе поверить, ты невыносим, – теперь он мягко смотрит на парня. – Как я могу люб- как ты можешь меньше мне нравиться из-за своей «скучной» личности, если это именно то, что мне нравится в тебе больше всего? – спрашивает Вэй Усянь и почти поскальзывается, но вовремя выравнивается.       Лань Чжань сжимает его руку, его губы подёргиваются в почти что улыбке.       – Я счастлив, Лань Чжань, я на самом деле счастлив. Это лучшее свидание в жизни, – улыбается Вэй Усянь, и теперь на лице Лань Чжаня расцветает настоящая улыбка. Вэй Усянь сейчас умрёт.       Подростки уходят из кофейни, всё ещё держась за руки, идут к станции метро и едут домой, держась за руки, и направляются к квартире Вэй Усяня, по-прежнему держась за руки, и это определённо лучший день в жизни Вэй Усяня.       – Итак, мы на месте, – оповещает Вэй Усянь, но не делает ни малейшего движения, чтобы отпустить руку Лань Чжаня.       – Мгм.       – Я получу поцелуй или мне придётся ждать третьего свидания? – нахально интересуется Вэй Усянь.       – Бесстыдник, – говорит Лань Чжань, но всё равно целует его, один раз, второй, а потом третий раз. Как только он отстраняется от Вэй Усяня, тот тянет его вниз, захватывая его мягкие (а теперь опухшие и тёмного оттенка красного) губы для последнего поцелуя, не теряя времени, когда его язык погружается в рот Лань Чжаня, языки вплетены в яростный танец. Вэй Усянь жадно целует его, помечая каждый уголок рта Лань Чжаня и запечатлевая вкус в своей памяти.       Они целуются до тех пор, пока в их лёгких не заканчивается воздух. Лань Чжань покусывает его нижнюю губу и посасывает её, вызывая у Вэй Усяня громкий стон.       Кто-то прочищает горло через систему связи, успешно оторвав парней друг от друга.       Они оба задыхаются, и волна гордости захлёстывает Вэй Усяня, когда тот видит состояние Лань Чжаня – растрёпанные его пытливыми пальцами волосы, покрасневшие из-за укуса губы и затруднённое дыхание.       Он улыбается в последний раз, прощаясь и обещая завтрашнее свидание за обедом.