Tomorrow, 'Mione

Гермиона увидела Тома впервые после их разрыва весной. Был мягкий апрельский вечер. Она только пришла с работы, измученная и эмоционально истощенная. Солнце садилось, отбрасывая мягкое оранжевое сияние на тротуар. Он стоял под ее окнами и, прислонившись к телефонной будке, курил сигарету. Он был одет в простую белую рубашку и стильный черный пиджак и почему-то выглядел так, будто только что вышел с фотосессии для GQ. Он отбросил сигарету, когда увидел ее. — Привет, — Том улыбнулся ей, протягивая руку, точно старый друг. — Приятно видеть тебя снова. Он был худее, а скулы казались острее. Его волосы были длиннее, но по-прежнему выглядели привлекательно волнистыми и слегка небрежными. Она почувствовала комок в горле. Не произнеся ни слова, она двинулась вперед, обняла его и уткнулась лицом в его грудь. Она так сильно по нему скучала, что даже не могла толком понять или объяснить свои чувства. Позже, тем же вечером в постели Гермионы, он играл ее локонами вокруг своего пальца, пока она лежала, уткнувшись носом в его грудь. — Могу ли я занять у тебя немного денег? — хрипло спросил он. — Сколько? — Пятнадцать тысяч. Она приподнялась на локте и уставилась на него. — Том, — взволнованно произнесла Гермиона. — Ты ведь не в беде, верно? — Конечно нет. Я в полном порядке, — он повернулся, чтобы поцеловать ее. — Не волнуйся. — Тогда объясни мне, зачем тебе пятнадцать тысяч! — Ты поможешь мне или нет? Она вздохнула. — Как твоя работа? — Отлично, — он пожал плечами. — У тебя был опыт в актерской сфере? — Я хожу на прослушивания. Но да, у меня скоро появится роль. — Дай мне знать, ладно? — Конечно. На следующее утро Гермиона перевела ему деньги. Он написал ей «Спасибо». А после не появлялся в течение следующих шести месяцев.

***

Осенью Гермиона увидела его снова. В субботу она вышла со станции Чаринг-Кросс, чтобы встретить Гарри за ужином; теперь он работал полицейским. Гермиона знала его с одиннадцати лет. Они вместе ходили в начальную и среднюю школу. Прогуливаясь по многолюдной улице недалеко от Трафальгара, она увидела лицо Тома на большом плакате перед роскошным театром. «Том Реддл» — виднелось на пурпурно-белом плакате в ярком освещении. «В главной роли в отмеченной наградами пьесе «Вальпургиевы рыцари». В театре с 20 сентября по 25 октября 2021 года». Гермиона остановилась в удивлении. Она импульсивно направилась в кассу и купила билет. Она написала Гарри, что не сможет приехать сегодня. Головные боли. Затем отложила телефон и пошла в театр. Гермиона не была в театре ни разу после той ирландской пьесы, которую смотрела с Томом на последнем курсе университета. Ее место оказалось в самом конце. Это был не самый лучший вид. И все же это мало волновало Гермиону; когда началась пьеса, она сидела на краю сиденья и нервно перебирала руки на коленях. Без сомнения, Том Реддл был невероятно талантливым актером. Игра Тома была убедительной, его реплики звучали мощно. Кроме того, финальная сцена довела Гермиону до слез. Зрители аплодировали и смеялись над веселыми моментами из пьесы, и она почувствовала тупую боль в сердце. Было так странно наблюдать за ним издалека. На сцене он проявлял такие глубокие эмоции, которых никогда не показывал ей. Даже в ту пятницу вечером, когда он признался ей в любви, его голос казался глухим и холодным. Том никогда не принадлежал ей. Он просто был слишком хорош, чтобы принадлежать ей, верно? Спектакль закончился через три часа; весь состав вернулся на сцену, и люди в зале встали, не прекращая аплодировать. Особенно громко аплодировала небольшая группа людей у ​​главного входа. Гермиона увидела среди них Беллатрикс, Люциуса и Нарциссу. Когда она вышла из театра, уже потемнело. Ночь была прохладной, но наполненной сердечным смехом и голосами людей. Группы возбужденных молодых девушек хихикали и визжали, держа брошюры, журналы и ручки в руках. — Боже мой, — сказала одна из них, — Том потрясающий. — В жизни он даже красивее, чем на экране. — Мы должны идти, — крикнула другая, — к выходу на сцену. — Знаешь, где это? — Да. Я знаю самый короткий путь... О, извините. Девушка мягко улыбнулась Гермионе, когда случайно наткнулась на нее. — Все в порядке, — пробормотала Гермиона и улыбнулась ей в ответ. А потом она увидела людей, направляющихся к задней части здания театра. Не зная, что именно происходит, Гермиона последовала за ними из любопытства. Улица за театром была более темной и пустой. У деревянных дверей уже ждала большая толпа возбужденных фанатов с книгами и брошюрами — почти у всех в руках были телефоны с включенной камерой. Охранники со скучающим видом приказывали людям оставаться за линией. Гермиона стояла в конце очереди. Она вытащила сигарету и зажгла ее. Когда она выкурила половину сигареты, из дверей сцены донеслись пронзительные крики. Она подняла глаза и увидела выходящих актеров, теперь уже одетых в их повседневную одежду. Одна из женщин казалась какой-то важной персоной, потому что многие кричали, завидев ее. Тома, самого высокого из актеров, было легко заметить. Он получил изрядное внимание. На нем был темный пиджак с поднятым воротником, а его темные волосы, которые после мытья казались влажными, стали еще более привлекательными. Он медленно двигался по очереди, подписывая вещи своих поклонников, мило общаясь и фотографируясь с ними. Рядом с ним стояла женщина, что несла большую сумку, подарки и письма, которые поклонники вручали Тому. Когда они подошли к концу очереди, Гермиона отступила на шаг и посмотрела на него в упор. Именно тогда он увидел ее. Он поднял глаза и остановился, но только на секунду. А затем он вернулся к привычному выражению лица, улыбнулся, сфотографировавшись со своим фанатом, и покинул улицу. Гермиона бросила сигарету на землю и ушла. Она как раз переходила дорогу, когда ее догнала его помощница, женщина с большой сумкой. — Мисс Грейнджер, не так ли? — Она задыхалась. — Том не хотел приближаться к вам публично, но он просил, чтобы я передала вам это. Она протянула Гермионе записку. — Спасибо, — сказала Гермиона. — Э... — Лена, — безлично улыбнулась женщина. — Спасибо, Лена. — Я должна вернуться, — кивнув Гермионе, она побежала прочь. Гермиона посмотрела на записку: «Площадь Пикадилли, через десять минут».

***

Том опоздал на две минуты, приехав на черной машине, которую вел сам. Он наклонился, чтобы открыть дверь у пассажирского сиденья. — Садись. Гермиона застегнула пальто, глубоко вздохнула и села в машину. Она едва натянула ремень безопасности, прежде чем он отпустил тормоз, умчавшись вперед с большой скоростью. Несколько минут они ехали молча. — Поздравляю, — голос Гермионы сорвался. — Это была отличная игра. — Спасибо. Ты видела пьесу? — Я просто проходила мимо и увидела плакат, вот и решила купить билет. — И как тебе? — Мне понравилось, — честно ответила Гермиона, нажимая на кнопку, чтобы опустить окно, потому что чувствовала, что ей необходим воздух. — У тебя на сцене намного больше страсти, чем в обычной жизни. — Я просто делал свою работу, — он звучал так, будто ему было все равно на то, как его сценические образы будут восприняты другими. — Ты так мил и добр к своим фанатам. Я удивлена. — Опять же, это часть моей работы. Она усмехнулась. — Где ты живешь сейчас? Я отвезу тебя домой. — То же место. — Хорошо, — сказал он, попутно включив GPS в своей машине. Гермиона нахмурилась, когда увидела, что ее домашний адрес был среди одного из сохраненных. Он щелкнул по нему, и GPS начал корректировать маршрут. — Как ты… — начала она. — Я приходил к тебе однажды, — пожал он плечами. — Но ты была с кем-то другим. Он включил указатель поворота и выехал на левую полосу движения, притормозив перед светофором. — Я была... — сглотнула Гермиона. — Я виделась кое с кем. Но ничего больше. — Отлично. — Так или иначе, это не твое дело. — Думаю, ты права, — угрюмо заключил он после недолгой паузы. — Я видела твоих друзей в театре. Как у них всех сейчас дела? — Люциус и Нарцисса только что обручились. Слава богу, сейчас он больше не употребляет наркотики. Гермиона кивнула, ей больше нечего было сказать. Через полчаса он подъехал к ее дому. — Могу я подняться с тобой? Она остановилась, когда собиралась открыть дверь. — Я не знаю. Планируешь ли ты вновь занять денег, а затем пропасть на полгода? — Я верну тебе деньги, если хочешь. Ты взимаешь проценты? — Он расстегнул ремень безопасности и приблизился к ней. Его дыхание коснулось ее щеки, и она напряглась. Его рука переместилась от ее талии к груди, но прежде, чем он двинулся дальше, она схватила его за руку и остановила любое дальнейшее движение. — Я больше не могу с этим справляться, Том. — Что? — В какую бы игру ты ни играл, я закончила, — ей внезапно захотелось заплакать. — Ты должен либо покончить со мной, либо посвятить себя этим отношениям. Сделай выбор. — Ты ставишь мне ультиматум? — Полагаю, что да. — Гермиона, — холодно произнес он. — Ты не знаешь меня настоящего. Нам не стоит переходить черту. — Почему? — Потому что… — Он прижался лбом к ее лбу и глубоко вздохнул. — Я не чувствую этого. — Объясни. — Любовь, — прошептал Том. — Я не способен ее чувствовать. Она медленно подняла руку и нежно прикоснулась к его щеке. — Я не совсем тебя понимаю. Он поцеловал ее грубо и отчаянно. Ее пальцы скользнули по его волосам, и у нее перехватило дыхание, когда его рука опустилась на ее и потерлась о влажную ладонь. — Ты слишком хороша и слишком добра по отношению ко мне, — прошептал он, отодвигая ее трусики в сторону и погружая внутрь указательный палец. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума? Знаешь, что я прошел через дерьмо, о котором ты даже не догадывалась? — Я все еще не понимаю… — Я вырос в гребаном приюте, — сердито прошипел он ей на ухо, в то время как его палец двигался внутри нее, а его большой палец чувственно тер ее клитор. — Мой отец был богатым ублюдком. Он не хотел меня. — Твой отец... был? — Да, — резко ответил он, кусая кожу на ее шее. — Я убил его, когда мне было шестнадцать, этой самой рукой, которой сейчас касаюсь тебя. Я задушил его в постели, больного. Я испытывал самые острые ощущения в своей жизни, когда смотрел, как он умирает. Холод охватил ее сердце и заморозил вены. Она была в ужасе. Но больше всего ее ужасало то, что она не хотела, чтобы он переставал прикасаться к ней. — Я получил все его деньги после его смерти, — зло сказал он и расстегнул ремень. Он протянул руку к сиденью Гермионы и нажал на кнопку, чтобы опустить его. А потом лег на нее, и его эрекция плотно прижалась к ней. — Я получил образование, которое хотел, — одной рукой он сорвал с нее трусики и протолкнул головку члена во влагалище. Она подавила крик и в ужасе уставилась на него. И все же она не хотела, чтобы он останавливался. — Мой отец смотрел на меня холодными пустыми глазами, как будто боялся, — прошипел он в полумраке. Начался дождь. Капли, быстрые и тяжелые, разбивались на сотни блестящих осколков на лобовом стекле и отражали свет оранжевых уличных фонарей. Он безжалостно толкнулся в нее. — Как будто он ненавидел меня, — прошипел Том. — Как будто не хотел, чтобы я родился. Он снова вошел в нее, и она громко закричала. — Не смотри на меня так, — сказал он, просовывая руку ей под футболку. «Секс после разрыва» — песня, название которой было напечатано у нее на груди. Он схватил ее за сосок и резко потер его. — Не смотри на меня этими холодными пустыми глазами, будто ты меня боишься, — он с остервенением поцеловал ее губы, и она захныкала от боли. — Не надо. Он стал двигаться быстрее. Волны удовольствия поглотили Гермиону. Ее ногти впились в его кожу, когда они оба застонали, задыхаясь от оргазма. Он упал на нее сверху, и она обхватила его обеими руками. Она держала его крепче, крепче, чем когда-либо обнимала кого-либо в своей жизни. Гермиона взглянула на свет огней и капли дождя на лобовом стекле, затем погрузившись в темноту осеннего вечернего неба. Том все еще был внутри нее. Их пот смешался друг с другом. — Так ты хочешь предъявить мне ультиматум? — прошептал Том. — Нет, — в ее голосе звучала неуверенность. — Не думаю, что хочу снова видеть тебя в своей жизни. — Но уже слишком поздно, не так ли? — прошептал он, застегивая молнию на брюках. — Ты узнала мой секрет. Подобралась слишком близко. Слишком. Близко. Глаза Гермионы широко раскрылись, когда его руки сжали ее горло. — Нет смысла пытаться убежать, — прошептал он с нежной, почти болезненной интимностью; его глаза блестели, точно как у демона. — Разве ты не видишь? Секс — это просто закуска. Настала очередь, — он сделал паузу и широко ухмыльнулся, — основного блюда. Том начал ее душить, и Гермиона, задыхаясь от нехватки воздуха, попыталась обороняться. Именно тогда полицейские сирены пронзили дождливую ночь, и к ним подъехали четыре или пять машин. Не менее десятка полицейских выпрыгнули из них. — Отпусти ее и выйди из машины! — крикнул Гарри. — Подними руки над головой! Том в ярости уставился на нее, когда его вытащили из автомобиля и арестовали. Гермиона натянула одежду, чувствуя сильную дрожь. Шаткие ноги с трудом выдерживали ее собственный вес. У нее болела грудь. Она чувствовала, как задыхается. Гарри укрыл ее одеялом и отвел к машине скорой помощи, дав ей возможность успокоиться. Его твердая рука лежала на ее трясущемся плече. — С тобой все в порядке? — Да, все хорошо. — Если бы не ты, мы бы никогда не получили признание. У тебя есть… — Да, — хрипло ответила Гермиона. — Диктофон в моей сумке. — Идеально. Я не знаю, как отблагодарить тебя за это. — Мы считаем, что этот сукин сын также убил студентку колледжа в Глазго по имени Миртл Уоррен, — догнав ребят у машины, в разговор вмешался другой офицер. Это был Седрик Диггори, друг и коллега Гарри. — И Фрэнка Брайса, — сказал Гарри, потирая руки. — Бог знает, как долго я ждал этого момента. — Отличная работа, Грейнджер. Когда мы впервые обратились к тебе за помощью, я не ожидал, что мы так быстро поймаем этот умный кусок дерьма. — Я тоже не думала, что это произойдет так скоро. Но сегодня у меня появилась возможность и я воспользовалась ею. — Гермиона написала мне, как только села в его машину, — объяснил Гарри Седрику. — Ты зря тратишь свой талант в этом дерьмовом банке, Грейнджер, — усмехнулся Седрик. — Ты более компетентна, чем половина идиотов на моем участке! Возможно, тебе стоит прийти позже, чтобы помочь с допросом. — Могу я… Могу я поговорить с ним? — Ты уверена? — В голосе Гарри проскальзывали нотки беспокойства. — Он опасен. — Он в наручниках. Какой вред он может причинить? — Но... — Гарри, — сказала она, глядя в его зеленые глаза. — Я просто хочу сказать пару слов. Мне это нужно. Пожалуйста. Гарри неуверенно посмотрел на Седрика, но уступил. — Хорошо. Но я буду рядом. Гермиона подошла к Тому. На улице все еще шел дождь. Ее волосы были распущены, а на губах виднелись синяки. Он бросил на нее пустой взгляд. Перед ее глазами пронеслись все их встречи и свидания. Ветер свистел в ее ушах, гудел, шептал, как причитание ее жизни. И все эти годы промелькнули перед ней, как в кино. Он по-джентльменски открыл ей дверь и улыбнулся. Он держал ее за руку, когда закуривал ей сигарету. Его глаза блестели за маленьким теплым пламенем. — Ты сидела там, читала книгу... Я хотел поговорить с тобой, но не мог собраться с духом. В его глазах всегда была пустота, а в голосе странная тоска. Он часто смотрел на нее, и когда они занимались сексом, ей казалось, что он молча ее изучал; казалось, она была для него тайной. Как будто он хотел выползти из тьмы, в которой родился, прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, но боялся. Он боялся обжечься. — Мне очень жаль, Том, — сказала она. Голос ее дрожал, но звучал на удивление твердо. — Ты знаешь, что я должна была это сделать. Мне пришлось. Он холодно посмотрел на нее, в его взгляде не виднелось никаких эмоций. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что… — Она сделала шаг вперед и посмотрела на него слезящимися глазами. — Что я любила тебя. По-настоящему. На его лице промелькнула хитрая, тонкая, как бритва, улыбка. Он наклонился. — Ты же не думаешь, что это конец? Я выйду однажды, а потом, где бы ты ни была, я найду тебя, буду выслеживать тебя до конца жизни, — он выдохнул, оскалив зубы. — Завтра, Гермиона, мы все умрем.

***

Думаю, я получил то, что заслужил. Заставил тебя ждать, любовь моя. Молчание было долгим. Не знал, что ты подумаешь, что я забыл тебя или когда-либо сожалел о нас. Любовь, которую я испытываю к тебе, сильна, Моя малышка.