Любовь так быстро не проходит

      Наби, как бабочка, что, впрочем, и означает её имя, «постоянно» куда-то улетает, ищет что-то, не может сидеть на месте, ей приходится покидать полюбившийся ей цветок в поисках другого, но в итоге понимает, что зря всё это, другого такого просто нет и, в конце концов, возвращается. И Наби думает, что она и правда глупая бабочка, но постоянно улетать и снова возвращаться — нет, не может она так поступить, только не с этим цветком. Вот только не знает, после такой первой неудачной попытки она больше не посмеет улететь, уж лучше умрёт на сердце любимого цветка, задохнётся от пыльцы, но не уйдёт. Просто не сможет.       Год назад у Наби был выбор: поехать учиться заграницу, где её ждали большие возможности, или остаться здесь — в Корее, где были её друзья, родные, парень. Все преподаватель говорили поехать, увидеть мир, получить огромный опыт, ведь такая возможность бывает только раз в жизни, мама говорила, что примет любой её выбор и в любом случае поддержит. Соён была против, она не хотела отпускать свою подругу так далеко и надолго. Чонгук метался, словно в вакууме, в попытках найти выход, он понимал, что это и правда большая возможность, но и отпускать любимую не хотел. Сама же Наби не знала, что ей делать. Она была словно под прицелом пистолета, двинешься — умрёшь, не двинешься — тоже. Пистолет снят с предохранителя, он должен выстрелить. И он выстрелит, какой бы выбор Наби не сделает.       Боль пронзает тело очень быстро, охватывая красной жидкостью — кровью, место ранения — сердце. Сердце кровью обливается, страдая. А пули не щадят. Одна за другой пропитывают тело молодой девушки и делают всё больнее. Тот вечер Наби никогда в жизни не забудет. Выбор, который сделала, всегда будет её преследовать, всегда будет напоминать о себе, всегда будет заставлять жалеть. Оставить любимого человека ради учёбы за границей, многие бы сказали, что это бред. И правда, сейчас Наби это понимает, но что особо она тогда ещё совершенно глупая, подвергающаяся чужому мнению девушка, что мечтала о хорошей счастливой жизни, могла сделать? Но кто же знал, что счастье не в этом измеряется. Все говорили бы, что она совершенно бесчувственная, раз на все «Прошу, останься» молчала. А всё почему? Ком в горле заглушал любые звуки, слёзы подкатывались к глазам, пытаясь вырваться наружу. Наби металась в собственных мыслях, не зная, к какой прислушаться, какую озвучить. А он, не услышав ничего в ответ, уже даже не сдерживая свои слёзы, просто ушёл, не в силах больше смотреть на девушку, что, опустив голову, стояла. Он ушёл, оставляя в её голове звук ударяющихся дверей, что часто просыпался в сознании больным воспоминанием.       Каково это — чувствовать тепло родных тебе людей, помнить, каково это… А слова: «стерва», «дура», «идиотка» стали привычными для самой себя. Если он не может её так называть после всего, тогда она сама будет это делать. Сколько раз Наби пыталась ему написать, позвонить, открыть на ноутбуке заблокированную папку с его фотографиями? Бесчисленное количество раз. Но в последний момент останавливалась, говоря себе, что не может с ним так поступить, это жестоко. Постепенно душа привыкала, сердце замирало, и она училась справляться со своими эмоциями и наконец-то уметь выбирать, говорить то, что нужно и чего хочет…       Мама приезжала, с Соён виделась по видео-звонкам и только с Чонгуком их разделяла такая большая бездна, что казалось уже ничем через неё не перебраться. Его запах, яркая улыбка, нежные объятья, тепло, разливающееся по телу от любого прикосновения, взгляд, любимое срывающееся с его уст: «малышка», ночные прогулки, разговоры обо всё и ни о чём одновременно, рисование друг друга — всё осталось лишь запечатлённым в памяти. А эти воспоминания поглощали, заставляя бесшумно плакать в подушку, не жалея слёз. Они следовали за ней, словно тень, от которой не избавиться, но она и не хочет.       Чонгук тоже погряз в своей памяти, ушёл в себя. Никто не знал, что с ним произошло — отношения втайне давали о себе знать, и только друг Тэхён мог подбодрить. Но даже он не мог заставить его прийти в себя достаточно долгое время. Вредные привычки начинали брать верх над парнем, но, получив пару раз кулаком от друга, чтобы тот пришёл в себя, заставил Чонгука понять, что так больше нельзя. Всё, что оставалось, чтобы выпустить пар от боли расставания — это езда на байке, который был подарен ему отцом как раз вовремя. Адреналин подскакивал быстро, заставляя забыться. Сначала просто езда, потом гонки…       Многие девушки крутились вокруг, постоянно говоря о своей влюблённости, но парень лишь усмехался, думая: «Да что вы знаете о любви?» И ведь, правда, все эти вешающиеся на него девушки хотели лишь одного — тело парня, что было красивое, накачанное.       И оба страдали, понимая, что этих счастливых моментов не вернуть.       — Эй, Наби! — прямо на ухо сказала Соён, толкая подругу локтем в бок, что заставило её вздрогнуть. — Ты чего застыла? — Наби, отрываясь от своих мыслей, поняла, что и правда застыла, прямо на репетиции по игре на пианино.       — Прости, — ответила та, отстраняясь от инструмента. — Мне нужно выйти ненадолго, — протараторив последнее, девушка стремительно вышла из кабинета музыки, выходя прямо в коридор, где было внушительное количество студентов, что занимались своими делами на перемене.       Дышать становилось трудно от нахлынувших эмоций, вспоминая недавний разговор с Чонгуком. Наби вышла на улицу, вдыхая свежий воздух. Прошла пара дней, подготовка к конкурсу занимала много времени. Именно с того момента Наби с ним не пересекалась, ведь в универе он не появлялся, что немного беспокоило её — вдруг заболел. И лишь иногда видела на себе взгляд Тэхёна, что с грустью смотрел на неё. С Тэхёном они хорошо знакомы, так как тот всегда прикрывал влюблённую парочку перед всеми, перед кем только можно было. Впрочем, выходило хорошо. У парня густые светло-коричневые волосы, что спадали на лоб, ровный нос и тонкие губы, парень всегда выглядел загадочно и харизматично. Тэхён весёлый сам по себе, пусть и бывает иногда очень меланхоличным, как в последние дни. Настроение ему всегда передавалось от своего лучшего друга, казалось, он хочет подойти и сказать что-то Наби, но не решался. Оставалось лишь приглядывать за другом, чтобы ничего не натворил, а это было легко, ведь бывал он в последние дни только в двух местах: гоночные площадки и дом.       Наби почувствовала, как чья-то ладошка легла на её плечо, и медленно обернулась, заглядывая в обеспокоенные глаза подруги. Наби виновато опустила глаза. А что она может сказать?       — Наби, что с тобой в последние дни? Ты ведёшь себя странно. Я беспокоюсь, — сказала подруга, а Наби хотела лишь провалиться сквозь землю. Она до сих пор любит, но какое право у неё есть теперь? Никакого. Прийти снова к нему, после всего — нет, не может.       — Соён, — тихо промямлила Наби. — Как я хочу вернуться назад…       — О чём ты говоришь? — спросила девушка, не понимая слов подруги.       — Да так. Пойдём лучше, сейчас начнётся пара, — переводя тему, ответила Наби и, улыбнувшись, вязла подругу под руку, направляясь в сторону здания.

***

      Ночь встречала всех людей загадочно, наступала быстро, накрывая сотнями звёзд небо, которые все так любили разглядывать. Сеул очень красив в ночное время. Фонари светились, освещая дорогу. Звук рычащего мотоцикла звучал по всей улице, заглушая и без того еле слышные звуки. Сквозь чёрный шлем было видно глаза, в которых была грусть и злость. Молодой парень нажимал на газ, заставляя байк ехать с бешеной скоростью, вступая в бой с ветром, что нёсся ему навстречу. Казалось, будто только так он может заглушить боль и обиду, пронзающую его влюблённое сердце.       «Неужели она сможет всё забыть?» — этот вопрос мучил парня уже несколько дней.       Резко останавливаясь на мосту реки Хан, парень снял шлем и подошёл вплотную, облокачиваясь на перила и зарываясь руками в густые чёрные волосы. Тяжёлый вздох пронзил тишину. Мысли заполняли голову. Вроде только недавно он начал справляться без неё, научился не думать, а она снова появляется в его жизни. Обида сильная, но любовь сильнее. Он хотел хотя бы просто увидеть её. Увидеть Наби.       Чонгук достал телефон из кармана кожаной куртки, открыл контакты и набрал номер, спустя некоторое время трубку сняли.       — Давай выпьем.       Очередной стаканчик соджу поставился на стол, ударяясь о него же, а парню всё ни по чём. Алкоголь не ударял в голову, как бы не хотел. В такие моменты Чонгук задавал себе вопрос о том, почему так хорошо умел пить. Друг рядом почти не пил, хорошо понимая, в чём, собственно, проблема, потому что выпивали они очень редко, особенно после того, как Чонгук завязал. И вот оба трезвые сидели и просто молча сверлили взглядом очередную бутылку, любезно поставленную на стол барменом, которую Чон с лёгкостью открывал.       — Рассказывай, — начал Тэхён, спустя долгое молчание. — Это же из-за неё ты меня сюда позвал посреди ночи, — утверждение, не вопрос. Тэхён знал своего друга слишком хорошо, чтобы ошибиться. Тот лишь вздохнул, обдумывая, что сказать.       — Она так холодна, — начал парень. — И бровью не повела, говоря, что нам нужно забыть всё, что между нами было, — парень издал смешок, а друг лишь с грустью на него посмотрел, понимая, что всё достаточно плохо. — Тэ, я должен сделать что-то, чтобы она вернулась. Даже сейчас, видя её каждый день, я скучаю, — взяв в руки стаканчик, полный горькой жидкость, покрутил и, сказав последние слова, грустно посмотрев на Тэхёна, опустошил его.       — Столько времени прошло. Ты всё ещё её любишь? — спросил парень, хотя и знал ответ. Чонгук вздохнул.       — Я даже не могу представить день, когда перестану, — и снова жидкость из стакана обожгла горло. — Это так странно. Я должен ненавидеть её за то, что бросила, променяв на грёбаную учёбу в США, но я не могу, Тэ. Не могу.       — Тогда ты должен вернуть всё, Гук.