сезон дождей.

Сырость в воздухе и мелодия на кончиках пальцев. Шэнь Цинцю усаживается поудобнее на стул, поправляя складочки на одежде. Разминает гибкие пальцы, тянуче раскатывая костяшки и растирая фаланги. Чувствует, как соскальзывает с плеч теплый плед, пока неспешно высекает первые аккорды. Тихие, пробные звуки фортепиано мягко вплетаются в воздух, перемешиваясь с каплями дождя, барабанящими по земле и крыше балкона. Его райский уголок, то, к чему он стремился так долго и усердно, наконец стал реальностью. Шэнь Цинцю оглядывается по сторонам: милый уютный домик на окраине европейского городка, купленный на свои честно-заработанные, небольшая лужайка с молодыми сосенками и, самое главное, открытая терраса, где он сейчас и находится. Мелодия набирает обороты, постепенно становясь все громче. Неаккуратно двинув рукой, Шэнь Цинцю подталкивает инструмент, извлекая пару лишних нот. Вибрация проходится до стоящего рядом низенького стола, отчего стеклянный чайный сервиз высоко звенит, стукаясь покатыми боками. На стоящий рядом мягкий пуф летят капельки дождя, глухо разбиваясь о темную ткань и скатываясь на деревянный пол. Тепло начинает постепенно уходить из тела, Шэнь Цинцю поджимает пальцы на босых ногах, стараясь спастись от вязнущей прохлады. Рано. Композиция еще не достигла кульминации, негоже бросать ее на середине и оставлять своего преданного слушателя неудовлетворенным. Ведь сейчас как раз его выход. Ярко прозвучавшая скрипка гармонично разбавляет монотонность фортепиано и стучащего дождя. Высокие трогательные ноты задевают что-то внутри, Шэнь Цинцю кажется, что скрипач, ведя смычком по упругим струнам, напрямую касается его души, предвосхищая восторг и умело перебирая оголенные чувства. От переизбытка ощущений с уголков глаз капает несколько слезинок, Цинцю едва не сбивается с темпа, пораженно приоткрывая рот. Он восстанавливает прерванное дыхание, полностью отдавая себя инструменту. Остаются лишь ощущение горячих клавиш под пальцами и растерзанное сердце, приятно ухающее в груди. Для Цинцю Ло Бинхэ значил многое. Сосед, точно так же любящий помечтать в дождливый день, великолепно владел скрипкой и составлял ему компанию каждый раз, когда Шэнь Цинцю хотелось отдаться музыке. Поначалу испугавшись неожиданного вторжения в его полет фантазии, Цинцю прекратил играть на инструменте на несколько дней. Как назло, именно это время выдалось самым богатым на осадки, а после ожидался долгий засушливый сезон. Не выдержав больше суток, Шэнь снова сел за фортепиано. Через несколько минут послышалось едва уловимое, нерешительное звучание скрипки. Его загадочный сосед, словно боясь напугать, ненавязчиво разбавлял общий фон мягким журчанием весь вечер, и постепенно Цинцю расслабился. Пусть вживую они виделись лишь пару раз, а их разговор совершенно не клеился, они чувствовали на подсознательном уровне некое родство, позже переросшее в крепкую привязанность. Шэнь Цинцю жить не мог без невероятных пальцев Бинхэ, творящих сущий хаос в его душе, а Ло Бинхэ не был в силах представить дождливый день без успокаивающей игры фортепиано на фоне. Мало-помалу затихая, мелодия ластилась в руках, будто глиняная ваза проминалась под пальцами мастера, послушно лелея слух и вибрируя отголосками в голове после своего окончания. Цинцю не смог уловить момент, когда дождь стал лишь слегка накрапывать, омывая иголочки молодых елей, еле слышно опускаясь на землю. Неспешно встав с насиженного места, он поднял остывший плед с пола, снова накидывая его себе на плечи. Он оглядел столик, примечая, что снова приготовил чашку на еще одного человека. Шэнь Цинцю вздохнул. Возможно, в его райский уголок для одного пора привнести что-то новое?