сезон дождей.

О том, что Ло Бинхэ и Лю Минъянь — истинные, знала только пара человек. Когда они впервые увидели друг друга, случайно столкнувшись на пике Цинцзин, — Минъянь искала Шэнь Цинцю, чтобы преподнести небольшой подарок — он был рядом, когда она серьезно поранилась на тренировке, и помог дойти до целителя Му, — они перекинулись парочкой изучающе-презрительных взглядов, стараясь особо не принюхиваться, да ушли по своим делам. Это было странно? Однозначно. Казалось бы, вот, хватай счастье за шкирку и тащи в свой дом; она, как только почувствовала бы запах истинного, должна была броситься ему в объятия и счастливым голосом вещать, как сильно ждала этой встречи, как опрометчиво мечтала и как желала. А он, радостно улыбаясь, крепко бы к себе прижимал. Но этого не произошло. Они одинаково холодно прошли мимо. И это было неправильно. Оглянись вокруг: здесь столько счастливых альф и омег, нашедших пару, планирующих свою жизнь, семью и детей. Правильных альф и омег. Они однозначно довольны выбором судьбы, не то, что Лю Минъянь. Ведь для нее существует только одна единственная и неповторимая, полностью владеющая всем ее горячим сердцем- — Хэй, ты чего стоишь в сторонке? Минъянь вздрогнула и обернулась на голос. Ее жена, ее любовь, была прямо перед ней, стоя в дверях их личного поместья. Как всегда с дерзкой улыбкой, облаченная в красное, и невероятно красивая. — Снова думаешь о нем? — после неуверенного мотания головой добавила, — Да брось! Я знаю это твое выражение лица. Пойманная с потрохами, Минъянь тяжело вздохнула. — Я не знаю, А-Лин, я… — она подняла взгляд на лицо Ша Хуалин, из уверенного превратившееся в гневное. — Значит так. Я, — она ткнула пальцем в грудь, — Тебя не устраиваю? — после отрицательного качания головой она продолжила, — Ты хочешь уйти к другому? — Минъянь вздрогнула и активно запротестовала: — Конечно же нет! Ты моя жена, и я люблю тебя. Черты Ша Хуалин смягчились, и она развела руки в стороны. — Тогда иди сюда, глупышка. Лю Минъянь бросилась к ней, крепко сцепляя руки за спиной девушки и зарываясь носом в плечо. Честно, она — самое лучшее, что вообще происходило в жизни Минъянь. Ша Хуалин защищала ее от резких порывов холодного осеннего ветра, пропахшего влажностью и жухлыми листьями; надежно укрывала объятиями от всех невзгод и, чуть склонившись, шептала ей на ухо: — Этому миру ты ничего не должна. Иметь романтические чувства к бете омеге недопустимо. Но кто ей запретит? Тот, Ло Бинхэ, тоже влюблен не в ту, и что? Да и зачем ей какая-то альфа, если есть Хуалин?