Недопонимание и его последствия

Кастиэль не знал, сколько времени он уже стоял перед дверью комнаты Дина, охваченный собственной неуверенностью, все нерешаясь войти, казалось прошла целая вечность. Его разум был вялым, взгляд нечетким и затуманенным, словно над ним нависла завеса, в которую он не мог проникнуть. Он чувствовал себя странно, словно завернутый в вату. Дин уже как то использовал это выражение, но тогда Кастиэль не понял что это значит. Теперь он знал каково это. Он воспринимал свое окружение отстраненно, реагировал замедленно и чувствовал головокружение, все ощущалось как в полусне. Его конечности с трудом подчинялись ему, и казалось, что все вокруг постоянно движется. Не очень хорошее чувство — подумал он. — Может быть, идея Сэма все-таки не настолько хороша, — пробормотал Кастиэль, не сводя глаз с поверхности двери. На самом деле это было не в его стиле беспокоить других своими чувствами, но он доверял Сэму и втайне надеялся на совет или ободряющие слова. Так, несколько дней назад он посвятил Сэма в хаос чувств, в котором он пребывал довольно-таки долго, становящийся все более запутанным. И причиной тому был именно Дин Винчестер. Кастиэль не знал, что послужило причиной того, что его чувства к Дину изменились. Какой момент был решающим, какими словами или каким из множества взглядов они обменялись взаимно. С тех пор он делал вид, что все в порядке, но это было не так. Вопреки своему невозмутимому виду он влюбился страстно и совершенно безнадежно. Сэм не был удивлен. Не совсем. Скорее, ему казалось, что он уже подозревал это. Вначале Кастиэль не очень-то хотел раскрывать сбивающие с толку чувства, но потом было хорошо иметь возможность поговорить с кем-нибудь об этом. — Дин никогда не сделает первый шаг. Если ты хочешь этого, ты должен его получить, Кас, — сказал Сэм и ободряюще улыбнулся ему. Кастиэль фыркнул. Это было легче сказать, чем сделать, ведь речь шла о Дине Винчестере, и тот не был известен тем, что разбирался в чувствах других. Он даже не разобрался в собственных чувствах, как тогда Кастиэль мог дать ему понять, что влюбился в него? Он хотел поговорить с Дином, действительно этого хотел. Потому что ему нужна была уверенность, и он не мог больше сдерживать эти чувства, но страх быть отвергнутым до сих пор удерживал его. Сэм понял его сомнения и посоветовал ему просто рискнуть. Может, Дин даже удивит его. Поскольку Кастиэль все еще не был уверен, Сэм предложил стакан виски. Выпить, как он выразился, для смелости, и посмеялся над этим. — Это должно помочь успокоить нервы и расслабить язык. Кастиэль не был уверен в правдивости слов Сэма, но он все равно выпил немного для храбрости… может быть, немного больше, чем просто немного. В конце концов, он был ангелом, поэтому стакан виски вряд ли сулил желаемый эффект. Кому-то вроде него нужно было чуточку больше, чем немного. Дело в том, что он был пьян. Второй раз в жизни и снова винный магазин стал его гибелью. Вздохнув, Кастиэль потер лицо и вспомнил ободряющие слова Сэма, затем резко шагнул и схватился за дверную ручку. Он тихо подбодрил себя, прежде чем почти бесшумно толкнуть дверь. За ней его охватила тьма, только слабый отблеск освещения проникал в комнату из холла. При нормальных обстоятельствах света было достаточно, чтобы его глаза могли видеть каждую деталь, но в своем туманном состоянии он видел только несколько нечетких форм, которые сливались в полный беспорядок. Чуть дальше он узнал кровать и расплывчатую фигуру Дина в ней. Судя по спокойному и поверхностному дыханию, Кастиэль быстро понял, что Дин спит. Он был зол и разочарованно опустил плечи. Он набрался смелости развязать язык… напрасно. В конце концов, он должен был знать, ведь Дин сказал ему ранее по телефону, как они с Сэмом истощены после последней охоты. Кастиэль на секунду подумал о том, чтобы разбудить его, но быстро отказался от этой затеи. Может, в конце концов, это было не так уж и плохо. В любом случае ему было неудобно говорить Дину правду. Даже после того, как он прикончил целый винный магазин. Вместо этого в его опьяненном сознании сформировалась еще одна мысль, от которой щеки залились приятным теплом. Вероятно, это была единственная возможность побыть с ним без необходимости слушать лекцию о личном пространстве. И чем дольше он смотрел на спящий силуэт Дина, тем сильнее становилось желание. Это неудовлетворенное стремление к близости и интимности, выходившее далеко за рамки физического и которому он никогда не уступил бы в трезвом виде. Но он не был трезвым, и предупреждения в его голове были безмолвными. Внезапно идея лечь рядом с Дином и держать его на руках больше не казалась неправильной, а скорее соблазнительной. Не задумываясь, он принял решение, молча закрыл за собой дверь и подошел к спящему охотнику. Кастиэль уже сжал правую руку на одеяле, когда внезапно остановился. Только сейчас он заметил, что все еще полностью одет. Дин не раз подозрительно смотрел на него, когда он ложился в плаще, галстуке и брюках. Дин всегда говорил, что это неудобно. Для Кастиэля это не имело большого значения, одежда не казалась ему неудобной, тем не менее, он беспорядочными движениями снял пальто с плеч и позволил ему небрежно соскользнуть на пол, как и черному пиджаку, галстуку и рубашке. Сняв туфли, он почти потерял равновесие, но вовремя остановился у стола. Затем он снял штаны, прежде чем залезть под одеяло, будучи одетым только в нижнее бельё. Дин лежал к нему спиной на боку и спал так крепко, что даже не заметил Кастиэля. Он выглядел больше, чем обычно, но возможно это казалось из-за разыгравшегося воображения и Кас отогнал эту мысль. Вместо этого он осторожно протянул руку, пока его пальцы не почувствовали мускулистую спину другого. Кастиэль был удивлен, обнаружив, что на Дине явно не было рубашки. Дин только издал доброжелательный звук, когда Кастиэль погладил его по спине, осторожно, чтобы не разбудить. Его кожа была теплой и мягкой, более мягкой, чем в воображении Кастиэля, и хотя прикосновение было только нежным, он все же ясно чувствовал мускулы, которые были видны под ней. Было неописуемо прикоснуться к Дину и быть рядом с ним. Но недостаточно близко, чтобы удовлетворить тлеющую тоску. Кастиэль хотел большего. Ему хотелось ощущать на себе мягкую кожу, приятное тепло, ровное сердцебиение, взлеты и падения груди с каждым его неглубоким вдохом. Вместо того, чтобы больше думать об этом, Кастиэль обнял сильную верхнюю часть тела и заключил его в любовные объятия. Дин позволил ему и прижался к груди Каса. Удовлетворенно вздохнув, Кастиэль опустил веки, уткнулся носом в линию волос Дина и глубоко вдохнул его запах. Его волосы казались длиннее, чем обычно, и свежий запах, который прилипал к ним, был ему не так знаком, но усталый разум не мог должным образом уловить эту мысль. Вместо этого он позволил убаюкивать себя снотворным теплом, пока не погрузился в успокаивающее сумеречное состояние без сновидений с улыбкой на губах.