Посольство: Меж двух огней.

      Занимаясь документацией разного толка: от разрешения на посещение этого посольства до награждения меня и определенных лиц, которые сейчас были рядом со мной, я как-то проглядел то, что полночь сменилась рассветом, а человек, который полчаса назад привёз сюда нового охранника уже должен был подписать ряд документов на КПП и уехать обратно. Я же решил — раз мне надо будет завтра снова встречаться с главами правительств да встречать у себя новых посетителей, у которых просьбы различаются между собой кардинально, то надо успеть закончить со всей документацией и поспать как минимум час. Сняв с себя очки, и положив свою тяжелую голову на руку, я всего лишь на секунду закрыл глаза, как...        — Мать вашу... Где господин посол?! — услышал я со стороны коридора.        — Да что ты так орешь?! Он опять в своем кабинете до утра засиделся. Я уже хотел крикнуть, как внезапно дверь в мой кабинет распахнулась, и в неё заглянул мужчина лет 23, спешно поправляющий свою красную фуражку с кокардой, на которой был изображен лев.        — Да тут я... — сонно сказал я и начал искать свои очки рукой. — Новенький значит? — Увидев его кивок, я рукой пригласил его зайти в мой кабинет. Мужчина на секунду скрылся за дверным проёмом и гордым шагом вошел в кабинет. Его уверенные шаги берцами шатали его белоснежную ленту с кровавым рисунком посередине, а его кокарда блистала при попадании на неё лучей солнца. Красная форма явно привлекала на себя внимания, ведь она была сшита только для двух целей, насколько я помню: либо на определенные важные события в западной части Гастрона, либо для ношения в значимых местах, начиная от дома правительства, заканчивая моим посольством. Пока он шёл к середине комнаты, я успел увидеть на левой стороне его плеча шеврон с тремя цветами: с левой стороны он был полностью красный, темным контуром на фоне высвечивался лев, а с правой стороны шеврон был полностью синий, на котором таким же образом вырисовывались очертания дуба. И лишь на самой верхушки шеврона цвета размывались, и фон белел. Как только он дошел до середины комнаты, он встал прямо перед моим столом, и встав по стойке смирно и уже тянув руку, чтобы отдать честь, я резко махнул рукой и сказал.        — Вольно. Послушай, товарищ... Лейтенант. — сказал я, быстро пробегая глазами по погонам. — Давай сразу договоримся — из-за того, что эта территория является... "Условно" моей — показывая пальцами огромные кавычки, объяснял я. — То давай будем общаться как друзья-товарищи, а не как начальник-подчиненный. По крайней мере в этом месте, хорошо? — увидев его нерешительный кивок, я продолжил. — В любом случае, как звать то?        — ...Иван Павлович Макаров... — Ну вот и прекрасно, Вань! — поздравил я его. — Если пока затруднительно, можешь звать меня по отчеству. Ну так... Что хотел? — спросил я, вставая из-за стола.        — ...Гос...Фёдор Демидович! — обратился ко мне офицер. — Я хотел вас разбудить, ибо у Вас через 3 часа встреча с главами государств.        — Вот жеж блин. Ты уже успел выучить мои планы? - задал я риторический вопрос, не желая слышать ответ на него. — Ладно. Дай мне ещё полтора часа, чтобы я закончил со всем этим бардаком. — показывая рукой на полный швах на столе, сказал я. — После этого я покажу все это место, а пока... Борис! Ровно через 4 секунды в дверном проёме появилась другая фигура, которая спешно поправляла на себе китель.        — Звали, Фёдор Демидович?        — Да, зайди на минутку. Пока он шел к середине комнаты, я невольно начал сравнивать военную форму разных "стран". И если Содружество Гастрона больше опиралась на официоз и парадность в форме, то Демократическая Республика Гастрона решила ничего не изобретать и просто оставила форму офицера без изменений. Единственное что как-то отличало эту сине-зеленую форму от остальных в его стране — так это наличие значка с домом посольства на левой стороне кителя, и орден, который также блистал на солнце, как и кокарда с изображением дуба. С левой стороны кителя все также висел шеврон с такими же цветами и формами, что я даже не стал обращать внимания. Но зато обратил внимание Иван, который с интересом смотрел на орден вошедшего офицера. Как только Борис встал рядом с Иваном, офицер решил мимолетно окинуть взглядом рядом стоящего лейтенанта, и был очень удивлен тем, что он носит белую ленту.        — Для начала знакомьтесь. Иван, перед тобой лейтенант Минаев Борис Романов — орденоносец награды "За храбрость", и как ты понял, он охранник со стороны Демократической Республики. Борис, перед тобой один из кавалеров Ленты Доблести — лейтенант Макаров Иван Павлович, он охранник со стороны Содружества. Как только я представил их друг-другу, они пожали руки и вновь повернулись ко мне.        — Так вот, можешь пока Ивану объяснить, что тут да как? Многого не прошу, за полтора часа можешь успеть второй этаж показать. Как только я закончу со всем, двинемся на завтрак.        — Без проблем. Если это все, я могу идти? — сказал он, и увидев мои благосклонный кивок, он повернулся к лейтенанту, и проговорил — Пошли, товарищ лейтенант. Уже уходя и снова садясь за стол, я успел разглядеть у каждого по второму шеврону с правой стороны. У Ивана Павловича был черный лев на красном фоне, который попирал под собой оковы и змею, которая хочет укусить льва, но лапа, которая заноситься у льва за головой, ясно дает понять, что случится со змеёй через пару секунд. Надо львом была надпись бархатными буквами, которая гласила: "ОТВАГА И СВОБОДА". А вот у Бориса всё было интереснее. У него уже на синем фоне был нарисован дуб, над которым простирались космические небеса со звездами, а под ним была окровавленная земля. Полностью кровавое поле, будто на нём было побоище с литрами крови, на котором были выведенные слова: "ОТ ВОЗМЕЗДИЯ - К ПРОЦВЕТАНИЮ". Как только они скрылись за дверью, я, хмыкнув и зевнув, продолжил изучать документацию...

***

       — Все, хорош. Я закончил с последним документом о награждении меня каким-то орденом, на что деликатно отказался. Я наконец-то встал из проклятого стола и вышел из кабинета. Слева от меня как раз шли Борис и Иван, которые что-то обсуждали, но я не мог их расслышать. Пока они не видят, я повернулся в сторону своей комнаты направо и тихо открыл дверь. Войдя в комнату, я быстренько взял из комода бумажник, носовой платок и записную книжку. Забрав эти вещи, а по пути снимая шляпу с вешалки на двери, я вышел из комнаты и проговорил.        — Я закончил. На меня сразу обернулись двое охранников, и спешно зашагали ко мне.        — Фёдор Демидович, разрешите обратиться? — спрашивал меня лейтенант Макаров.        — Не "разрешите обратиться", а "можно вопрос". — поправил я. — Мы не в армии, и я не твой командир.        — Иронично. Как раз де-юре, Вы наш командир...        — Разговорчики, Борис. В любом случае, что хотел?        — Разрешите заняться обороной данного здания и территорией? Я... Не дослушав его до конца, я тут же прервал его жестом руки и обратился к Борису.        — Минаев, мать твою, ты его надоумил?        — Ваще ни разу! — протестовал лейтенант. — Я ему только сообщил, что у нас недавно прорыв был...        — Ой ё... — схватился я за голову. — Мне только дополнительных патрулей не хватает. Не в обиду. — обратился я к новичку. — Поэтому пока нет. Но если ты мне дашь железобетонные аргументы, то я подумаю, хорошо?        — Предоставлю отчет в течение недели. — заверил меня Иван, отчего моей голове внезапно захотелось "покружиться".        — Ребят. — просил я. — У нас ещё 40 минут до завтрака, давайте аппетит нагуляем? Охранники тут же похватали у себя раций на поясе и начали с кем-то связываться. Через двадцать секунд они услышали ответ и передали мне, что "начальство уведомлено" с обеих сторон. Я же, спускаясь со второго этажа на первый, здороваюсь с персоналом: начиная от медкрыла, заканчивая поварами и уборщицами, я подхожу к массивной двери и открываю её, в то время как моя охрана стоит позади меня. И вот "врата" распахиваются, и перед нами открывается прекрасный пейзаж на озеро слева от нас. Рассветные лучи бликом пробегают над гладью воды, а птицы, что щебечут ото всюду, во всю радуются наступившему утру. Но, к сожалению, в тот момент, когда я только начал подмечать мелкие детали в пейзаже, меня тут же прервала невинная просьба.        — Вот черт... У кого-нибудь прикурить есть? Шарясь в своих карманах и доставая зажигалку, я даю огонька Борису, который в клубах дыма начал вместе со мной смотреть на пейзаж.        — Красиво... Будешь? — спросил орденоносец, протягивая пачку сигарет Ивану, на что тот буркнул в стиле "не сейчас".        — Ладно уже, поскакали. — сказал я, и мы пошли к воротам, возле которого находилась будка КПП, в котором сидели два охранника с разными формами. Заметив нашу группу, один из них выбежал из будки и открыл нам ворота, давая возможность пройти за них, например в сторону озера.        — Проиграл? — спросил я, видя хмурое лицо.        — Да эта сука все время подтасовывает! — пожаловался "красный" охранник, прикуривая у меня сигаретой, которой поделился Борис. — Че он карты под столом мешает?        — Эта "сука" — донеслось со стороны будки. — "Просто в прошлый раз обронила карту, и поэтому поднимала её под столом, параллельно мешая. А в том, что ты играть не умеешь, это явно не мои проблемы! — смеясь, говорил довольный "шулер". Я же оставил его в своих раздумьях и с сигаретой Бориса, и двинулся в сторону озера, проходя через лесную чащу.

***

       — ...Так вот, а потом можно укрепить двери - деревянную дверь любое оружие насквозь прошибет!        — Ну не, Иван. Вот когда ты говорил, что КПП хреново работает, это ещё ладно — ты их впервые видишь, первое мнение так сложилось. — возражал Минаев. — Но вот как ты поставишь вместо ВСЕХ деревянных дверей ПУЛЕНЕПРОБИВАЕМЫЕ — это уже издевательство. Где ты их найдёшь вообще?        — Ну, теоретически... — вклинился я в разговор. — У старого правительства ведь...        — УПАЛИ. — четко сказал лейтенант Макаров, и Борис Романов повалил своей тушей меня на траву, а Иван Павлович упал в двух метров от меня. "И не жалко ли ему свою форму..." — пронеслось у меня в голове, как вдруг я увидел в 40 метрах от нас 4 силуэта. Двое были вооружены и были чем-то в виде конвоя, а двое тащили на своих плечах что-то в виде... Ковра? Иван медленно потянулся своей рукой до рации, но его резко прервал Борис, который резко слез с меня и перехватил его руку. Не знаю, каким надо было смотреть взглядом на человека, чтобы он резко передумал, но он без слов смог заставить Ивана прекратить тянуться к рации. Как только они положили "ковер", силуэты тут же ретировались за деревьями. Выждав ещё минуты три, Борис медленно поднял свою голову, чтобы осмотреть местность, и сказал.        — Чисто.        — Так, Борис. Вызывай саперов и тех из КПП. Иван, звони своим — у нас тут анархисты охренели. Нарезав задачу своим охранникам, я оставался лежать на земле, пристально смотря на лес, из которого мог появиться враг, и на ковер, который как будто бы шевелился...