Как дочь

Она поняла, что что-то идет не так, когда Женя, ЕЁ Женя, упала с прыжка и чуть прыгнула, когда пробовала лед ногой, вернее можно ли катать дальше. Потом были расспросы, уколы, рентген, гипс, сапог, который Женя отказалась надевать и этим усугубила ситуацию. Второй перелом она увидела четко. Тройной флип. Чертова олимпиада! Этери кляла всех и вся, что вообще позволила ей ехать в Корею, доводить себя до нервного срыва в номере и все прочее. Но это же Женя! Мало того, что с переломом, так и еще… Тренера унесло в воспоминания. *** Ночь перед короткой, Корея. Этери постучала в номер Медведевой. К Алине пошел Даниил, а она не пошла, решила, что дочери она нужнее. - Заходите. Этери вошла в незапертый номер. Женька лежала под одеялом и смотрела на нее из-за края одеяла. - Ты чего это закуталась? Тепло вроде. - Не очень хорошо себя чувствую. Продуло видно на команднике. Ничего, полежу, завтра нормальная буду. Мама даже дослушивать не стала. Прикоснулась губами к горячему лбу. - Че ты его щупаешь? Я мерила, 37,8. Ничего страшного. - Медведева, я тебе поражаюсь! У нее температура, а она мне говорит, что нормально. Нет, мы снимаемся. - Тери, нет! Я одиннадцать лет шла к этому, я должна! - Женя, я не знаю, что ты там думаешь и ты сама вольна решать, но я бы отказалась. Помнишь, как Аленка и Сашка ссорились примерно по тому же поводу, пока я не пнула Трусову к врачу. Та прыснула. Это забыть было просто нельзя. Веселил их обоих один случай, увиденных не так давно. И еще больше то, кто в этом участвовал. Хрустальный, месяц назад. - Трусова, господи, ты чего там делаешь? – Этери наклонила голову на бок. - Я пытаюсь прыгнуть четверной сальхов. Но пока не очень выходит. - Да? А по-моему ты изображаешь Сашу в кляре. Если интересно, спроси у Жени, она тебе расскажет, что это. Его так прыгать нельзя! Трусова насупилась, но прыгать не перестала. Косторная смотрела на подругу очень боясь за нее. - Хватит полировать лед! Саша, Алена, марш на хореографию. Медведева, еще раз сальхов-тулуп, косой он у тебя какой-то. Трусова и Косторная потопали в раздевалку. Саша чуть хромала, Алена приметила это. - Ты ушиблась? - Нормально все, пройдет. На хореографии Саша не могла уже даже двинуть ногой, было больно до одури. В класс постучали, вошли Этери и Женя. Отправив девушку к станку, она шепнула балетмейстеру, что она свободна и принялась вести занятие сама. - Трусова, стоять! Ты сегодня кол проглотила что ли? Ногу выше поднимай и прогибайся. Щербакова, хорошо. Загитова, умница! Алена, неплохо, но ногу выше. Саша, что? – она приметила, как та подняла руку. - Этери Георгиевна, можно выйти? - Ну выйди, раз надо. Только быстро. Продолжаем, чего стоим! Она выскочила и тут же упала на пол. Боль стала только больше. Не зная, сколько сидит, она очнулась, когда руки кажется Алены подняли ее и потянули обратно в зал. Однако, кроме них и Этери там не было никого. - Ну и? ты вышла посидеть под дверью? Тогда иди в шахматы, там этим только и занимаются. - Я… - Саша не знала что сказать - Она ногу повредила на льду. Тут тренер испугалась и посмотрела на них. - И они молчат! Вторая Женя, блин. Марш к врачу. Там выяснилось, что растяжение связок в голеностопе и отстранение от нагрузок на две недели. Этери не заметила, как пронеслась произвольная олимпиады. Слезы, сопли, а потом через меяц это ее… - Тери, спасибо за все. Я не могу здесь больше. Просто не могу. Я переезжаю в Канаду. Орсер берет меня. - Женя, ты о чем? Какая Канада, какой Орсер? Ты… Делай, как знаешь. Она отвернулась к окну и смахнула слезы. А Медведева оставила на столе в домашней кухне цветы, шоколадку с орехами и села в самолет. Впереди новая жизнь и новые горизонты. А Тери никуда не денется, они всегда будут рядом. И она прикрыла глаза. Самолет Москва-Торонто собирался вылететь и она поняла, что ну его все к черту. Самолет пришлось задержать. Тутберидзе грустно мешала чай на кухне. Календарь показывал май 2018 года. Она ненавидела этот месяц еще больше, чем раньше. Шоколад так и лежал перед ней, ей казалось, что он хранит ее аромат. Стук в дверь отвлек ее от мыслей. «Кого там принесло еще?». Подумала она, но открыла. - Пустишь, мам? – Женя стояла с чемоданом перед ней. - Как? - Я решила, что кардинально менять жизнь – значит, менять себя. А к этому я пока не готова. Она зарылась в кудри Этери и вдохнула аромат парфюма. Мама, ее, настоящая. И ничего больше не надо для счастья.