Флюгер

Мондштадт. Тейват — огромный мир, проживающий под покровительством семи архонтов. На каждом из архонтов держалось одно из семи королевств, все они вносили свою лепту в вековые корни истории. И, хоть условно между ними царил мир, каждый был готов без промедления начать боевые действия против другого, ведь врагом мог стать даже самый близкий союзник. С последней войны прошло уже пять веков, пять веков в страхе за мирное небо над головами, в страхе за сыновей и отцов, чьи жизни мог забрать орден Ордо Фавония. Когда-то великий орден, защищающий своих граждан, в чьи ряды входили лучшие рыцари, превратился в монополию, вербующую в свои оковы новых последователей, чьи судьбы не всегда обрывались за территорией каменных стен города. Церковь же, когда-то нёсшая на себе роль вознесения молитв к Анемо архонту, превратилась в автономное предприятие, вербующее уже женщин. Монахини, когда-то помогающие рыцарям настойками и лекарствами, превратились в зависимых от ордена чернорабочих, чьими обязанностями стало полное обеспечение Фавония, начиная от пошива одежд до приготовления пойка. Занимаясь производством, большинство монахинь проживали в районах Спрингвейла и Вольфендома, где с каждым годом площадь полей увеличивалась, выселяя диких волков до границ их былой территории. Даже каньон светлой короны, и тот был облагорожен ради нужд растущего Ордена. С увеличением заселённых территорий крепчала и экономика региона, делая Мондштадт одним из главных поставщиков пшеницы, вставая на уровень вина по прибыльности. Столь резкий подъём не могли не заметить «союзники», которые под видом послов отправляли шпионов в попытке понять секрет неожиданного усиления. Огромное количество чужеземцев не могло не встревожить Орден, считавший лишь одно их присутствие опасным для общности народа. Усиливая границы, Ордену понадобилось создание специализированного органа, состоящего из лучших представителей организации, в чьи полномочия входило бы наблюдение за представителями других королевств на территории их обители. С каждым годом крепчал Монд и вместе с ним менялась и основная задача данного союза. Назвавшись Предвестниками, они перешли к внедрению на территории соседей, налаживая внешнею политику региона. Одним из них являлся Дилюк Рагнвиндер — одиннадцатый предвестник Фавония. В свои двадцать два парень занимал не последнее место в Ордене, что не мешало тому отправлять его на пустяковые — по его мнению — задания. Прямо сейчас он ехал в Ли Юэ для создания и обсуждения очередного мирного договора. Его присутствие совсем не было обязательно, но повышало значимость данного мероприятия в глазах общественности. В ночи несколько телег проезжали мимо Драконьего Хребта, из-за природных обстоятельств они были вынуждены задержаться, что заставило продолжить движение и после захода солнца, чтобы успеть прибыть в назначенный срок. В этом районе было замечено несколько группировок похитителей сокровищ, из-за чего даже в столь поздний час мечник предпочитал не спать. Привыкшими к глубокой ночи глазами он осматривался по сторонам, каждый час внимательно проверяя остальные составы. Ночь близилась к концу. За горизонтом уже появляются первые, но обманчиво теплые лучи солнца, отгоняя тьму и ночной холод. Дилюк смотрел в сторону востока, откуда вскоре появится светило, а тепло, которое оно несёт, ближе к обеду станет неприятной жарой. Потерев переносицу, он устало потягивается в попытках отогнать от себя сонливость, а сам для себя решает посидеть ещё два часа и только потом лечь спать в одной из повозок. До тех пор Дилюк решил наблюдать за небом и прислушиваться к тому, как оживает мир вокруг, знаменуя начало нового дня. С первым он справляется: небо быстро меняет свой цвет, становясь всё светлее, в то время как живность вокруг просыпается, не спеша. Настороженный тишиной, он напрягается, вслушиваясь в асинхронный шаг рыцарей, вызвавшихся их сопровождать. Лязг их амуниции, стук колёс и лошадей, тянущих состав. Он вслушивается ещё пару минут, подсчитывая количество человек, иногда улавливая рваные фразы и фырканье уставших животных, пока не успокаивается, услышав первое щебетание птиц где-то вдали. — Вы можете отдохнуть, уже совсем скоро станет светло, — кратко обращается к нему один из рыцарей, что шёл недалеко от его повозки. Дилюк раздражённо, но устало смотрит на него, не поворачивая головы и, медленно моргая, все-таки снисходит до ответа. — Так пусть сначала посветлеет, а потом я сам решу, как распоряжусь своим временем, — грубо цедит он через зубы. Будь его воля, он бы предпочёл сопровождать дипломатов один, либо же набрав отряд поменьше лично. Меньше, зато поопытнее. Ему не нравилось многое, что касалось данной вылазки, но он терпел, не смея подставлять сомнениям решения свыше. Ведь он Предвестник — эталон воина, не смеющий перечить решению Анемо Архонта. По крайней мере, так он тешил себя последние несколько месяцев, сбегая с помощью этих слов от проблем, настигающих его внутри города. Дилюк мотнул головой в попытке уйти от плохих мыслей. Сейчас явно был не тот момент, когда стоило распускать нюни. Он был готов проверить весь состав ещё раз, чтобы не нагружать себя подобными мыслями. Хоть стрелки часов не успели дойти и до половины циферблата, его вдруг остановил голос одного из попутчиков. — Доброе утро, сэр Дилюк, — чуть хрипло, но с долей бодрости обратился к нему один из дипломатов, улыбаясь. — Рыцари говорят, что вы ещё не спали. — Он затихает в ожидании подтверждения сказанного, но, не слыша ответ, скомкано продолжает: — Что ж вы так надрываетесь? Уже почти все рыцари сменили дежурство, думаю, и вам стоило бы чуть отдохнуть. — Дилюк смотрит на собеседника, чуть поднимая голову, а после снова бросает взгляд на небо, которое уже наполовину стало светло-жёлтым, а на горизонте замаячил огненный диск, слепящий глаза. — Пусть Солнце встанет полностью, — более вежливо, но уже утомлённо повторяет он ранее сказанную фразу. Дилюк предпочитал не грубить дипломатам, хотя зачастую они и были причиной всех его таких…поездок. — В повозках уже начали ранний завтрак, не желаете чего-нибудь? — вежливо вопрошает его собеседник, чуть ежась от утренней прохлады. — Всё пока холодное, но до ближайшего запланированного привала ещё долго, так что довольствуемся тем, что есть. — По голосу слышно то, как улыбка мужчины исчезает, сталкиваясь с холодным безразличием рыцаря, с которым тот пытался завести разговор. Спустя ещё пару минут молчания он всё-таки отходит от состава, возвращаясь к остальным, наконец, оставляя Дилюка одного снова. Просидев ещё около получаса, он достаёт часы, которые своим тихим тиканьем знаменуют окончание его выдуманной смены. Смотреть на небо ему не пришлось, утренние лучи уже начали неприятно резать глаза, а надоедливое чириканье птиц стало вытеснять звуки дороги, отчего шанс заснуть уменьшался. Подозвав одного из рыцарей, он оповещает того, что ложится спать, и спустя пару минут приготовления, наконец, смыкает веки. В надежде, что следующую ночь он проведёт уже в дороге домой. Мондштадт Это поездка закончилась так же, как и началась. Все бумаги были подписаны, все предложения услышаны. Так было всегда, когда дело касалось Ли Юэ. Имея именно с ними наиболее близкие отношения, поездки туда не были редкостью для Дилюка, но отличались особой его нелюбовью из-за скалистого региона и других, неблагоприятных погодных условий. Даже морские пути в закрытую Инадзуму — со всеми ее проверками и бумажной волокитой — нравились больше, так как именно там он мог просто насладиться неспешным путешествием по морю, а не постоянно настороженными ночами, где каждый камень так и норовит перевернуть ваш состав, не позволяя добраться до города Гео Архонта. Закончив свой отчет перед Джинн — восьмым предвестников Фавония, что отличалась кроме того, что полом, так еще и особой щепетильностью, касаемо письменного изречения событий — он наконец-то мог со спокойной душой отправиться домой. Уже было за полночь, наступил комендантский час, из-за чего все улицы были совершенно пусты. Лишь изредка кошки терлись о его ногу, завидев предположительного кормильца, но рыцарь ограничивался лишь легким поглаживанием из-за усталости. Двигая в сторону своего дома, он заметил свет в таверне «Львиная доля», отчего его незаметно передёрнуло. Этому заведению было разрешено работать после комендантского часа, там обычно отдыхали патрульные, сдавшие свои смены. И было бы Дилюку совершенно плевать на то, кто там пил и до сколько данное заведение работало, если бы не его хозяин. . . Кэйа, когда-то бывший его другом и братом, часто работал там барменом, грея уши, вслушиваясь в пьяные разговоры рыцарей. Он удивительно много знал о том, как устроен Орден изнутри и много что еще, о чем предпочитал умалчивать, но даже эти знания не волновали Дилюка. Его волновали отношения, которые были между ними. Он снова хмурится, кажется еще пару лет такой неприятной привычки и у него появится первая морщина, но не это заставило его так недовольно смотреть на здание. Внутри он взвешивал все за и против, в попытке решить свои дальнейшие действия. Он устал после дороги и вряд ли сможет поддержать хоть какую-то адекватную беседу, его все еще трясло после скалистой местности, и сейчас самым лучшим решением было бы пойти спать в свое жилище, но шанс, который выпал перед ним был крайне редок. Он мало когда мог так спокойно ходить по городу из-за работы Предвестника, столь спокойные для него вечера были редкостью. Часто он шел домой с кипой бумаг на заполнение, или же планом на очередную поездку, но сейчас ему мешала лишь слабость собственного тела. Взвесив все еще раз, он, глубоко выдохнув через нос, наконец-то делает первые шаги в сторону таверны, заходя туда с тихим скрипом двери, — Хм? Приветствую вас в таверне «Львиная доля», — за стойкой, стоящей в аккурат напротив входа, стоял высокий синеволосый парень. Он стоял спиной, кажется пересчитывая что-то, а может и что-то укладывая на место, от чего он даже не подозревал о личности вошедшего, пока не повернулся. Синий глаз пронзил фигуру напротив, отдавая диким холодом, да так, что Предвестник неожиданно засомневался в своем решении, — Ох, это вы сэр Дилюк, — на смуглом лице показалась улыбка, а за ней ее попытался повторить и глаз, чуть прикрывая веки и хитро блестя., — Редко вас можно увидеть в нашем заведении, так что прошу: присаживайтесь. Только вас и ждем, — он бережно махнул рукой, приглашая за стойку, на что Дилюк послушно сел туда, хотя изначально поддаваться тому не хотел. Он был совершенно уверен в ненормальности слов Кэйи, не в их смысле, а в построении предложения, он всегда говорил много, выражая свою мысль целой одой, хотя можно было заменить все двумя словами. Но он знал, как это действует на окружающих, подобным образом он вел себя с теми, с кем категорически не хотел вести длинных бесед, из-за этого и изводил их. Именно так он стал общался с Дилюком. — Чего желаете, у нас совсем недавно произошло пополнение в винном погребе, так что вы сильно пожалеете если не попробуете что-то из новинок, — закончил он, и так наперед зная предпочтения Предвестника. Он знал слишком много о нем, но предпочитал скрывать эти знания, понимая, КАК это влияет на рыцаря.  — Виноградный сок, пожалуйста, — устало выпалил Дилюк, все сильнее жалея о своем решении, твердо намереваясь уйти сразу, как только опустошит стакан. Он не в том состоянии чтобы терпеть его извращенные моральные истязания. Он уже корил себя за непредусмотрительность. Скорее всего Кэйе уже нашептали, что Предвестник только вернулся с поездки, что он устал, что он не спал прошлой ночью и то, что его поносила сама Джинн. Скорее всего он ждал его, или хотя бы не отрицал такую возможность, он продумал все, ведь знал Дилюка до мозга костей. Кэйя был тем типом людей, которые не игнорируют своего обидчика, как делал Дилюк, он использовал все, что знал, чтобы сделать так неприятно, чтобы обидчик сам от них отстал. — Конечно, — сладко растягивая каждый слог, произнес его «собеседник», — Как раз свежей отжимки, вы как знали, как всегда вовремя, — на последних словах его тон изменился, становясь ниже, отчего рыцаря пробивает на неприятные воспоминания, когда Дилюк опоздал. Кэйя оставил стакан перед парнем, улыбаясь, зная, что тот не поднимет голову, помня о том, как тот не любит смотреть на собеседника, — Прошу, — добавил он, снова отворачиваясь, оставляя Дилюка строить его моральный портрет, но теперь ища детали и краски уже в темно-красной жидкости,. — Мне надо с тобой поговорить, — подал голос Предвестник, все-таки пытаясь, хотя и уже потерял надежду. Даже если получится обсудить хоть что-то, что касалось их двоих, а не погоды, работы или нового вида вина. Что-то, что стояло за той словесной стеной, которую каждый раз строил вокруг себя Кэйя, даже так Дилюк был бы счастлив. Такие сдвиги происходили редко. Разы, которые можно пересчитать по пальцам и каждый их них был особенный, но настолько маленький, что по сравнению с нарастающими ссорами и недопониманием их почти невозможно вспомнить, — О чем же? — в восторженном, казалось бы, тоне слышится насмешка. Он с интересом оборачивается, ожидая что же выпалит его «брат» — Прости уж, но мне не интересна твоя прошедшая поездка, — «ведь я о ней все уже знаю» — Как и общие дела Ордена, — «ведь ничего нового такие, как ВЫ придумать не можете», — но! Я с радостью могу обсудить свои дела, если они вам, конечно, интересны, — «ведь ты так устал, а твое присутствие мне так не нравится, что даже такого пустяка хватит что бы выкурить тебя», за каждой фразой шли пробелы, которые Дилюк сам пытался закрыть, насколько ему позволяло его состояние. — О нас, — он было хотел договорить, поднять один их подводных камней, которые топили их отношения все дальше вниз, но его прервал такой тихий, но до боли выразительный смешок, одного этого звука хватило бы что заткнуть предвестника, заставить его прерваться, хоть и на секунду, но этого хватило что бы перехватить его фразу, — О нас? — громко переспросил бармен, он не заботился о том, что их могли услышать, зная, что даже если тут начнется драка, то те немногочисленные патрульные вряд ли помешают им. Он еще раз быстрым взглядом проходится по общему состоянию парня, — Никогда не любил вашего юмора, сэр Дилюк, — Кэйя отворачивается от него снова, — «Нас» нет уже четыре года, а говорить о том чего нет …я не люблю, — говорит он это через плечо, с презрением, пародируя движения Предвестника и его привычку не смотреть на собеседника. Конечно же специально, чтобы добить и поставить точку в их сегодняшнем разговоре. Дилюк ничего не отвечает, он расплачивается за сок и после этого тихо выходит из таверны, заменяя прощание тихим скрипом двери. Он мог бы сделать выводы из произошедшего разговора, но он слишком устал. Устал и подавлен, и единственное что сейчас может его заботить — это возращение домой. Он проверяет свои часы, их разговор не продлился и двадцати минут, хоть и в основном состоял из молчания или же монолога Кэйи. Еще десять минут, и он уже дома: наконец скидывает с себя все ненужное и переодевшись в ночную рубашку, укладывается в постель, обещая себе, что обязательно проанализирует разговор уже завтра.