Флюгер

Мондштадт Две фигуры прятались за каменным остатком здания, что когда-то служило убежищем для давно погибшего народа. Сигаретный дым поднимался вверх, рассеиваясь на сильном ветру, редкие снежинки падали на нос, однако, почти сразу таяли, грозясь попасть на тлеющий конец папироса. — Глаз Благословления — это устройство Мондштадта. — Пепел с тлеющей сигареты падает на снег, рассыпаясь серой пылью по белому одеялу гор. Кэйа несколько секунд таращится единственным глазом на стоящего напротив, пока не смаргивает, потирая переносицу, в попытке анализировать сказанное только что информатором. Стоять за разрушенной стеной строения в дикий холод, пока тебе втирают какую-то дичь, было похоже на какой-то анекдот, но серьёзный взгляд собеседника выводил из шутки. Сказанное выбило землю из-под ног, и винодел всеми силами пытался её нащупать, найти логику между сказанным, пока пальцы в кожаных перчатках натирали кожу лица. — Я работал в Ордо Фавониус и ничего про исследование подобных устройств не знаю и не знал, — аргументирует он, наконец выходя из транса, куда ввёл его Лексус. Лексус был ребёнком Монда, что переехал в Фонтейн с родителями ещё в детстве, однако, активно вёл коммуникационный канал с родиной, неизвестным обычному обыватели города свободы путём. Он был ценным ресурсом, что передавал многие сведенья о мире за пределами границ, и именно ради него Кэйа отправился сюда. То самое устройство что когда-то убило его отца, которое информатор назвал Глазом Благословления, было главной темой сегодняшней встречи. А сказанная информация выбивала из колеи своей абсурдностью. — Вот именно, даже Предвестникам в большинстве своём не известна информация по Глазу Благословления, по-видимому, надо состоять в организации достаточно долго, чтобы получить доверие и доступ к подобному, — рассуждал Лекс, скидывая свою сигарету в снег. Он был не особо доволен сложившейся ситуацией, он считал абсурдом, что его клиент хвостом привёл двух Предвестников, и единственное, что сдерживало их, — это перерыв на обед, который откровенно был дерьмовым и малополезным аргументом. Однако, тот мешок моры, что так заманчиво шуршал на ремне винодела, не мог не купить десять минут совершенно новой информации. — Сами подумайте, почему они скрыли нападение на Мастера Крепуса? У него был Глаз Благословления, он получил информацию про него и уже был опасен для Анемо Архонта, и то, что неожиданно в самом закрытом регионе оказался дракон, а обо всех подробностях умолчали, разве не это их план? — продолжал Лекс, с опаской посматривая по сторонам, чтобы, если что, заметить надвигающегося Предвестника. Он не думал, что их могут заковать сугубо только из-за присутствия бывшего гражданина Монштадта, да и слабо верилось, что кто-то на этих землях помнит, какой грех провернула его семья, однако, понимал какое подозрение на него падёт, если его застанут с виноделом, а потому всеми силами вглядывался в небогатое окружение. — Тогда зачем мне сохранили жизнь? Я видел и дракона, и Глаз, я забрал его и был самым важным свидетелем, что мог всё рассказать, так ещё и с Каэнри, — хмуря брови, возражал винодел. Смысла скрывать свою родину он не видел, зная, какая молва пошла о нём почти по всему Тейвату, а в особенности с таким все развитым человеком, как Лекс. — Предположу, потому что вы были Предвестником, в их планы не входило убийство собственного солдата, да и представьте: если бы кого-то вашего чина убил бы простой дракон? Да, они не ожидали, что вы уйдёте из организации, но вы взяли бизнес в руки и открыли путь вашему брату. Не думаю, что между вами для них было принципиальное различие, — аргументировал путешественник, наблюдая за искажённым лицом собеседника, что пытался обосновать сказанное. — Одним словом, они устроили рокировку, — вертя бычок, заканчивал винодел. — Как раз-таки из-за этих различия я стал Предвестником вместо Дилюка. — Он вспомнил первую неделю на новой роли, когда его импульсивный брат дулся на него из-за случившегося конфуза. Да, у него был глаз Бога, но Орден предпочёл спокойного и более уравновешенного Кэйю, что мог вести своей харизмой за собой более мелкие чаны, чем импульсивного, ещё не зрелого Дилюка, что был подобен вихрю. — Как бы то ни было, у меня так же есть кое-что, — добавил Лекс, шаря в карманах рюкзака за спиной, а после доставая плотно связанный комок ткани, от которого слабо веяло элементальной энергией. — Передал кое-кто, тут напрямую видно, что глаз благословления присоединён к глазу Бога. — Он раскрыл ткань, показывая погасший глаз Бога, от которого веяло Анемо энергией, а к нему с другой стороны почти припаян был глаз Благословления, что всё ещё светился, отдавая уже энергией Пиро. — Получается, они соединяют природный и искусственный глаза? — вопросительно поднял бровь Винодел, на что увидел лишь пожатие плечами. — Причём с разным элементом для более разнообразных атак. — Прикусив губу, он внимательно смотрел на опасную побрякушку. — Мне известно не более, чем вам, я даже не подозревал, что элементы разные. — Он снова заворачивает Глаза в ткань, плотно связывая её верёвкой, замечая, как жадно за ним последовал взгляд винодела, что явно желал не ограничиваться поверхностным осмотром. Будь это любое другое место, Лекс хоть и не продал бы, но рассмотреть и подержать дал, но сегодняшняя встреча не потерпит такого расточительства. — Я лишь посредник, — оправдывался мужчина, покрепче закрывая свою сумку, в которой, может быть, хранилась его казнь в катакомбах под Собором. — Однако, хочу заметить, что глаз моего отца не имеет элемента, — неожиданно возразил бывший рыцарь, теребя карманные часы, на которые тихонько подглядывал. Кэйя не меньше союзника волновался о сегодняшней встрече, даже больше. Ему грозило что-то большее, чем обычная казнь под монументом свободы, его ждали бы пытки всех возможных планов, отчего по коже иногда пробегала стая мурашек, что сразу появлялись на спине стоило веткам лишний раз шелохнуться. — Это похоже на тёмные цепи, не знаю, как точно объяснить, однако, это точно не глаз Благословения. — Тогда не знаю, может, он сделан не в Монде? — предположил Лекс, несколько вздыхая, ему явно после придётся заниматься различием между двумя устройствами, и он лишь мог надеяться на то, что в этот раз нора, что вскроется, не будет настолько глубока. — Это всё, — выдыхает мужчина, чуть ёжась от холода и прикрывая покрасневший от низкой температуры нос. — Спасибо. — Кэйа пожал руку путешественнику. — Останемся на связи. — Он отдал тому обещанную награду и только после того, как проследил за удаляющейся спиной, пошёл обратно — в сторону пещеры. Получается, у Монда есть секретное оружие, о котором знают лишь Предвестники с большим стажем службы. Никто, кроме Джинн, не имел Анемо глаз Бога, что заставляло предполагать опыты и эксперименты, происходящие с их редкими обладателями. А тот, кто был за них ответственен, вполне вероятно, сейчас ест шашлык, а также является умнейшим человеком региона. Винить Альбедо так быстро не было рационально, он просиживает большее время здесь, что мешает ему проводить массовые опыты. Однако, под самым боком томилась Лиза, что так же была более чем умным человеком. Лучший выпускник Академии Сумеру явно мог приложить свои элегантные руки к подобному. Всё становилось запутаннее и запутаннее, тайное оружие, что похоже и одновременно не похоже на оружие Крепуса, сопротивления, предвестники. Информация кружила голову, отчего та начала болеть. Он остановился на половине пути, что прошёл от пещеры. Закрыв глаза и прислушавшись к ветру, он начал потихоньку успокаиваться, пока чья-то рука не тронула его плечо. — Все… в порядке? — Лицо брата встретило бурным красным в глаза, отчего пришлось чуть пощуриться. Кэйа скептически глянул на того, а после чуть отвёл глаза в сторону не так давно ушедшего информатора. Ещё бы минуты две, и их с Лексусом застали бы, и винодела несколько передёрнуло от всей той опасности, что прошла мимо него почти в паре метров. — Не трогай меня. — Плечо, что только что было тронуто братом, неприятно заныло старой раной, отчего чувствовать прикосновение виновника было вдвойне неприятно. — Не более чем временная задумчивость, возвращаемся в лагерь. — Ещё пара секунд молчания, и винодел обошёл Предвестника, оставляя того позади, пока он непонимающе сверлил ему спину в след. — Можно было и повежливее, я же всё-таки беспокоился о тебе, — бурчит собеседник, провожая взглядом спину. Всё-таки Альбедо был прав: между ними явно не те отношения, в которых пойдёшь в пургу, лишь бы найти. Дилюк почти сразу начал корить себя за излишнюю инфантильность, но что-то давно забытое внутри не давало полностью убедиться в неправильности действий. Всё-таки появилась вполне реальная возможность, наконец-то, поговорить без вечных условностей, отчего маленький огонёк надежды загорелся, как редкая тепловая фея на Драконьем Хребте. — Я не на работе, чтобы любезничать и строить с тобой информационные мосты. — Однако, слова и удаляющаяся тёмная спина брата не давали уж больно сильно разгореться подобному чувству. — Тогда почему бы не поговорить серьёзно? — с надеждой в глазах несколько резко говорит ему мужчина, в ответ на что ловит острый взгляд синего глаза, что пробивал холодным ознобом по и так нетёплой коже. И глаз, и часть лица быстро скрываются за капюшоном, провоцируя всё-таки догнать обладателя. — С чего это? За серьёзность мне не доплачивают, и я бы, в общем-то, предпочёл пройтись в тишине, — продолжал свой неспешный ход винодел, оставляя спутника позади. Между ними сейчас не было никого, ни ребёнка, перед которым ему приходилось становиться лучшей версией себя, ни бывшего коллеги, от которого лучше держаться подальше, ни рыцарей, что грели уши о препираниях бывших братьев в таверне. Только горы и холод, неприятно отдающий в кости, слушали их откровение, видели неприязнь Кэйи к Дилюку и надежду на лучшее от последнего. — Почему нам не начать всё с начала? Мы же можем сработаться, как делали это раньше. — Дилюк так же заметил эту чистую тишину и решил вскрыть все карты, надеясь на понимание брата. — Вернись в Орден, будем управлять Закатом вместе и избавимся от этой глупой вражды. — Кэйа резко остановился, а после с силой вцепился в плащ брата, пока тот не начал трещать по швам. Синий глаз-звёздочка снова прожирал дыру в собеседнике, от которого хотелось отряхнуть, однако, Дилюк держался, не смея уходить от действий мужчины. — Глупая вражда? Ты совсем свихнулся в своём Ордене? Это был твой кровный отец, это был мой отец, и он погиб, потому что я был слаб, — змеиный шёпот вырывался из глотки винодела, что продолжал пилить взором собеседника. — А Орден кроме того, что поднял смех над всей твой семьёй, называя моё происхождение унизительным, так ещё и скрыл обстоятельства смерти Мастера Крепуса. — Он отпустил его, не отрывая серьёзного взгляда от двух красных глаз напротив. — А ты, как собачонка, поджав хвост, приластился к их ногам, лишь бы не оставаться в доме, — сказал он под конец, разворачиваясь с намерением уйти, однако, его перехватывают и теперь уже Предвестник крепко держит брата за руки и до боли их сжимая. — Ты издеваешься? Как ты смеешь такое говорить? — От Рагнвиндера палит жаром, он возмущён всем тем, что ему наговорил братец, из-за чего почти готов его ударить, но держится. — Только Орден и помог мне справиться с произошедшим, пока ты свалил непонятно куда. — Голос рыцаря был уже больше похож на рык дикого кабана, а кость под сильной хваткой начинала чуть ли не трещать. — А скрыли потому, что ты говорил всякую чушь, но, стоило тебя вызвать на дополнительный опрос, как ты сбежал. Очевидно, что пошли слухи и подозрения, что ты его и убил!.. — Предвестник не успел договорить, в скулу со всего размаха прилетел кулак винодела. — А ты ещё и подумать о таком посмел?! Отец дал мне всё, и только ради его заботы я был готов бросить хоть весь Тейват. — Винодел замахнулся для ещё одного удара, однако, в этот раз рыцарь был быстрее, тяжёлый кулак сбил синеволосого с ног, но тот успел потянуть и рыцаря за собой. Он было уже собирался перевернуться, чтобы нанести ответный удар, но в горло врезалось острие меча, проходя через слой шарфа. — Стоит оставить вас хоть на минуту, — недовольно шипел через зубы Альбедо, что был встревожен столь долгим отсутствием половины их группы. — Как дошкольники вцепились в друг друга. — Он убирает клинок с горла винодела, а после осуждающе осматривает всю сложившуюся картину. Кэйю, чью волосы взмокли от растаявшего в них снега, и красного во всех смыслах Дилюка, чья шевелюра напоминала пожар на фоне белой горы. — Альбедо, по старой дружбе, подними своего коллегу с меня. — Дилюк, что замер в позе замаха, встаёт сам, неловко отряхиваясь, сердце внутри всё ещё горит, кулаки чешутся закончить начатое победой, но осознание того, чем всё это могло закончиться, если бы алхимик не проявил любопытство, пугало. На лице брата в районе щеки уже зацветал синяк, а у самого горела скула. Он было протянул руку, чтобы помочь брату встать, но не успел, винодел и сам быстро поднялся, теперь смотря уже на алхимика. — Только не говори, что оставил Беннета там одного? — Получив в ответ кивок, он чуть фыркнул себе под нос. — Спасибо, что сопроводили, пожалуй, откажусь от дальнейшей прогулки. — Вернув себе официальный тон, мужчина пошёл в сторону лагеря алхимика теперь уже в гордом одиночестве. Полминуты хватило на то, чтобы проводить винодела глазами, до момента его полного исчезновения с поля зрения. Дилюк, закусывая губы, попросту молчал, краснея с каждой секундой ещё сильнее прежнего. — Ну, отговорил его от курения? — Альбедо, хмурясь, снова смотрел на Предвестника. Сложив руки на груди, он холодно встречает горящую физиономию коллеги, смотря тому исключительно в глаза. Ли Юэ Солнечное утро приятно било лучами в заспанное лицо, в любой другой день подобное раздражало уставшего рыцаря, однако, сегодня это придавало ещё большей энергии. Сегодня Аякса ждал его дорогой друг, и, хоть недолгое расставание длинной в неделю никак не изменило его, он чувствовал себя как-то вне пространства. Захватив с собой несколько порций миндального тофУ, он с утра пораньше побежал в сторону гор. Аякс отличался простодушием, из-за чего давно признал, что этот мужчина, отшельник, что жил средь каменного леса, — его симпатия, почти детская влюблённость с приторностью и желанием. Это чувство окрыляло, красило щёки, делало тело почти невесомым только ради того, чтобы снова увидеть объект обожания. В раздумьях пролетел город, горы увенчали знакомую тропу к хижине друга, скорая встреча должна была радовать юношеское сердце, однако, чем дальше уходил рыцарь, тем сильнее чувствовал чьё-то нечеловеческое присутствие. Озаряясь по сторонам, озёра жадно выискивали причину переполоха, но, как ни крути, ничего и никого поблизости не было. Аякс подстреливал редких птиц и белок, предполагая, что именно они и были причинами, но, чем более пустой становилось дорога, тем явственнее была та самая угроза. Отступать не хотелось, а тем более возвращаться. До дома Чжун Ли оставалось меньше четверти пути, да и желание увидеть объект симпатии заставляло, наоборот, всё быстрее найти виновника тревоги и избавиться, чтобы не мешал наслаждаться дальнейшим днём. Чуть замедлив своей шаг, рыцарь напряг слух в попытке зацепится хотя бы за что-то, что могло хоть чуточку рассказать про то, что так неприятно зудело. Аякс сравнил это с ресничным волоском что попал в глаз — такой же навязчиво маленький и при этом болезненный, что привлекает всё внимание хозяина. Пройдя ещё пару метров, парень остановился совсем, неожиданно для себя понимая, что ничего, кроме самого себя, он не слышит. Солнцу ещё было минимум три часа подниматься до зенита, однако, уже всё притихло так, будто наступил полдень. Даже ветер, что трепал траву на высоких горах обители Гео Архонта, затих, оставляя после себя тягучую, почти густую тишину, неестественно страшную и подозрительную. По позвоночнику прошлась дрожь, рыцарь встал в боевую позицию, заранее приготовив водяные кинжалы. Полсекунды хватает для замаха, каменная дощечка отлетает в траву, а рыцаря обливает холодным потом. — О Архотны, Чжун Ли, я чуть вас не задел. — Напряжённое тело прячет опасное жало, а в мир снова возвращается юный невинный Аякс. Он бросается к другу, осматривая того на следы ран, на что получает лишь добрую усмешку. — Извини, не думал, что напугаю тебя настолько. — Обеспокоенность молодого человека умиляла нутро Моракса, память судорожно хваталась за все те милые, почти детские черты, что показывал рыцарь. — Не стоит беспокоиться, со мной всё хорошо, главное — ты в порядке. — Он перехватывает руку чужеземца, чуть сжимая её, а после одаривает вмиг краснеющее лицо улыбкой. Правдой было беспокойство о сохранности милого друга, Якса, что так настойчиво наступал на пятки и всё так же не отставал, напоминая своим присутствием всю серьёзность его намерений. Последнее, что хотелось, — это лицезреть встречу этих двоих, в любых других обстоятельствах, может, Архонту и захотелось бы познакомить двух близких людей друг с другом, однако, вчерашние выпады давали прямой указ на недоброе отношение Адепта к чужестранцу. — Ты что-то с собой принёс? — Чем дальше они отходили от места встречи, тем легче становилось с каждым шагом, из-за чего оба путника выдохнули с облегчением — разным, но всё же облегчением. Чжун Ли лишь радовался тому, что последователь остался позади, а у Аякса начали появляться вполне справедливые вопросы. — М? Ох да, зашёл накануне в «Народный выбор» за миндальным тофу, подумал, что смогу угостить вас. — Чуть приподняв свёрток с едой, Аякс веснушчато улыбнулся собеседнику, заражая его и так же заставляя уголки его губ подняться. Дальнейшая дорога правда казалась подозрительно легче той прошлой части. Скидывая всё это на появления дорогого друга, рыцарь только сильнее убеждался в удивительной ауре Чжун Ли. Он ненароком вспоминал свои прошлые замечания про то, в какой солнечный и тёплый день утягивает его всё общение с этим человеком, он вспомнил про обитель, замечая, как схожи ощущения, и всё это, вместе взятое, в сумме заставляло его улыбаться каждый раз всё сильнее и сильнее. — Ох, это очень мило с твоей стороны, я правда давно такого не пробовал, — улыбаясь, отвечал его Чжун Ли, с некоторым любопытством осматривая ничем не примечательный сверток, а после, чуть выпрямляясь, заговорил: — Позволь уточнить, на сколько ещё ты собираешься остаться в Ли Юэ? — Спрашивать подобное было грубо, а тем более учитывая все те приятные жесты, что совершал юноша. На лице напротив сразу отразилось непонимание, смешенное с грустью. — Гоните меня? — выдал из себя Аякс, натянуто пытаясь улыбнуться. Подобное было больше как шутка, но именно этом, в именно такой грубой формулировке и стоял этот вопрос где-то в глотке у рыцаря. Неужели всё, о чём думал Аякс, его влюблённость укрылись от глаз мудрого старшего, и он устал от него? Однако, натянутая улыбка начинает слезать преступно быстро, оголяя глистную физиономию и отражая на ней все те внутренние переживания. — Нет, что ты. — Чжун Ли не мог не заметить, как расстроился юноша, и поспешил опровергнуть все те недобрые мысли, что начали окружать тёмным омутом голову его юного собеседника. Выражение лица, что отразилось напротив, сильно ударило Архонту куда-то под дых, и он почти сразу сделался таким же грустным. — Я хотелось уточнить, ибо в скором времени должен буду остаться в городе, и я хотел подобрать подходящие даты, чтобы мы смогли не ограничиваться твоим рабочим расписанием, — быстро заговорил мужчина, больше не в силах терпеть то страдальное и грустное лицо напротив. И он отлично справился, так как, только услышав это Аякс, расцвёл в совсем детской радости, почти как мёд падая на чувственное сердце мужчины. — Ох, я уж было расстроился, — улыбаясь пуще прежнего, заговорил юноша, краснея от такого перепада настроений. — К сожалению, через две недели мне придётся на месяц отправиться домой, в Снежную, с отчётом к Царице и по другим делам Фатуи, да и моя семья уже точно заскучала по мне, — с улыбкой продолжал рыцарь. — Однако, я буду просто счастлив, если вы будете в городе. Конечно, горные прогулки мне очень нравятся, тут открывается просто потрясающий вид, но, признаться, до вас очень долго идти. — Рыжая голова посмотрела вверх, открывая лик солнцу, что неспешно двигалось к зениту. Улыбаясь небу, парень наполнил лёгкие воздухом. Упоминание скорого отъезда заставило его больше ценить те мелочи, за которые он любил главный город территории Гео Архонта. — Именно, я так же буду очень рад. Хотелось бы провести эти недолгие две недели ближе друг к другу, — признавался Чжун Ли, смотря на радостное и цветущее веснушками лицо. Никаких дел у него не было, он выдал это с дуру, главной мыслью и целью всей авантюры было лишь желание обезопасить Аякса. Сегодня произошло нечто почти непоправимое, копье Адепта почти достало цели. По спине шёл холодный пот только от одной мысли, что, возможно, когда-нибудь Архонт опоздает. Он заметил, что сам Аякс почувствовал появление недалеко от себя кого-то постороннего, так что мужчина был готов услышать вопросы, себе обещая, что ответит на всё правдой. Мондшадт Мышцы ног неприятно гудели от пути домой, что шёл по склону горы. Усаживаясь в кресло напротив письменного стола, Кэйа впервые за весь день расслабляется, прикрывая уставшие глаза. Повязка валяется где-то в комнате вместе с остальной уличной одеждой винодела, а он сам чуть ли не засыпает на мягко обитом кресле. Минута за минутой тянутся в борьбе между желанием поспать и разумом, что говорит о множестве дел, что ещё предстоит сегодня закончить. Даже Беннета, чей день был запланирован сегодня, он был вынужден отправить домой. Эта мысль как-то неприятно отдалась в висках, и, чуть нахмурившись, винодел ненароком вспомнил про сегодняшнее путешествие. Беннет, Хребет, Глаз Благословления, Дилюк, драка — от этого хотелось абстрагироваться, сжаться в калачик на постели и поспать. Однако, уже было невозможно: этой ночью он встретится с сопротивлением, завтра — работа и тренировка Беннета, в грядущий понедельник уж точно никто не даст ему отдохнуть. Неспешный стук каблуков за дверью чуть отрезвил уставшего парня. Прикрыв второй глаз чёлкой, он было захотел дать разрешение войти, как дверь открылась сама, а в комнату вошла та, что всегда обходилась без разрешений. С любым другим человеком подобное было бы наглостью, что Кэйа не потерпел бы, но с Розарией всё было, как обычно, наперекосяк. Он было улыбнулся ей, однако, почти сразу уголки губ пали из-за усталости всего тела. — Вижу, ещё немного — и развалишься, — говорила девушка, закрывая дверь за собой. Она бегло осмотрела беспорядок, образованный виноделом, и, неспешно перешагивая через вещи, подошла к его креслу. — Да, ещё немного и всё, — не отрицая, подтвердил он, поднимая взгляд на монахиню. — Пришла полечить меня, сестра Розария? — всё-таки выдавив улыбку, спросил он, смотря в глаза напротив. Розария уже давно знала все секреты Мастера, ничего не смог утаить бывший капитан перед таким произведением искусства. Он нисколечко не напрягся, когда она своими ледяными пальцами очертила синяк на лице мужчины, а после одарила лёгким поцелуем веко повреждённого глаза. Она ничего не говорила, лишь отдавала ему свою немую нежность в попытках подбодрить. Что-то внутри Кэйи приятно сжалось, и он, аккуратно перехватив её руки, потянул девушку на себя, располагая у себя на коленях, а после упираясь головой в её плечо. — Ты не приходишь просто так. Что-то случилось? — нарушая немой обмен любезностями, вопросил мужчина. — Дайнслев скоро прибудет, — прямо проговорила женщина, крутя на когте тёмные волосы собеседника. Она почувствовала, как напряглось тело под ней, а после подняла лицо винодела за подбородок, озаряя его удивительным спокойствием, что почти трескалось под смущённой улыбкой. — Прекрасные новости, — выдал он из себя, полноценно улыбаясь, так искреннее, что ненароком топит и вечный холод женских губ, что тоже выдают аккуратную и несильную ухмылку. — Только вы двое как мёд на душу мне, — говорил он, руками обнимая податливое тело у себя на коленях. — Приятно знать, — тихо прошептала сестра, отвечая на объятья, она аккуратно положила голову на плечо напротив, прикрыв один глаз, а вторым рассматривая улыбку, иногда проводя по ней холодным пальцем. — Вестник сказал, что он прибудет в ближайшие два дня на корабле из Снежной, говорит, он несёт хорошую новость, — спокойно продолжала монахиня. Она была не менее рада прибытию давнего друга, которого свёл с ней Кэйа, и, хоть настолько нежных чувств, как её спутник, она к нему не питала, но всё же не порадоваться не могла. Дайн был интересным, местами странным, но настолько образованным и подкованным в исторических вопросах, что на остальное можно было и закрыть глаза. А в особенности ей нравилось те облечение и нежность, что дарил соотечественник виноделу. Как он улыбался тому и млел от нежности, что проявлял рыцарь погибшей страны. Те недолгие встречи, что освещали почти утопленную в чёрных полосах жизнь винодела. И, признаться, даже сама монахиня начинала таять от всех тех милостей, что проявлял чужестранец. Он старался подружиться с теми немногими, кто окружал Кэйю, из-за чего всегда был желанным гостем в поместье. А после лишь благодарил за помощь в налаживании контактов. Помимо всего, он был ценным добытчиком информации и контрабанды, привозя всевозможные диковины из всех семи регионов. Пригреть подобную личность было крайне выгодно, а в особенности — если он млеет от твоего партнёра. — Ночью встречаюсь с сопротивлением, — неожиданно заговорил винодел, выводя монахиню из раздумий про Дайнслева. Его лицо снова становится преступно грустным и усталым. — Пойдёшь за мной хвостом? — Он глянул на сестру, что, закрыв оба глаза, абстрагировалась от кислой мины Кэйи, размышляя про сегодняшнюю ночь. — Боишься, что задницу надерёт парочка деревенщин? — спрашивает женщина, чуть приоткрывая шторку своих пунцовых глаз, вслушиваясь в хриплый смешок собеседника. — Хорошо, однако, не думаю, что тебе что-то может грозить. Я видела мельком их собрания, и от колхоза отличить их сложно, — спокойно продолжала монахиня, показательно зевая. — И ты об этом, конечно же, умолчала, — с наигранной обидой проговорил винодел. Его настроение начало улучшаться, он перехватил зевок подруги, а после глянул на часы. — Как тебе идея поспать? — совершенно серьёзно говорил Кэйа, смотря на тёплую кровать, стоящую недалеко от кресла, на котором расположились они вместе. — Какой необычный способ затащить меня в постель, — добро усмехнулась она, постучав когтём по груди винодела. — Но, признаться, перед ночным патрулём пара часов сна не повредит, — сказала женщина, прикрывая глаза. Кэйа, ничего не говоря, лишь поднял её на руки и, пройдя пару шагов, упал на большой и мягкий матрас. Замечая уже почти сонное выражение лица, он лишь усмехается ещё раз, неспешно стягивая с неё сапоги вместе с уличной накидкой, а после впутывает в объятья, прикрываясь одеялом. Ли Юэ — Как вы вообще пришли к идее отправиться на отмель, а не в заоблачный предел? Думал, что большинство адептов там и проживают, — расплывшись звёздочкой, Аякс грелся под осенним солнцем, прикрыв глаза рукой, не так далеко от него лежал его достопочтенный друг, что доедал последние кусочки миндального тофу, принесённого с собой из города. — О, я жил там некоторое время, вид там прекрасный, однако, видеть каждый день Ли Юэ намного приятнее, — рассуждал Чжун Ли, облизывая чуть липкие пальцы, а после смотря на веснушчатое лицо рядом. — Представь, каждое утро чувствовать себя как Нин Гуан в своём дворце, — хихикнул мужчина почти у уха парня, что почти сразу милейше покраснело. — Так и чувствую, как волосы струятся по моим плечам, а в лицо бьёт холодный ветер, — рассуждал парень, так же чуть усмехаясь. — Но соглашусь, видеть всю суету города, пока ты над ней очень приятно. — Аякс убирает руку, поворачивая голову в сторону собеседника, что оказался не так близко, как казалось с закрытыми глазами. — Особенно утром, — спокойно говорил мужчина, чуть приподнимаясь и снова озаряя свои владения нечитаемым взором. — Как тебе идея порыбачить? Уверен, у тебя есть ещё множество рецептов по приготовлению рыбы, — с улыбкой предлагал он, наблюдая, как разгорается огонь в глазах юноши. — О с радостью, Чжун Ли. — Он быстро вскочил со своего места, уже предрекая дальнейшую охоту за рыбой, на ходу вспоминая лучшие рецепты своей матери. — Да, вы правы. В заполярье не так много еды, так что мы рыбачим или же охотимся, — рассказывал парень, вспоминая, как впервые на охоте с отцом на северного оленя он держал винтовку в руках, а его щёки опалял холодный ветер. — Тяжело, но в этом есть свой азарт, — продолжал он, видя расцветающую улыбку на лице собеседника. — Наши люди из-за того и выносливее и более крепкие. Двое мужчин шли в сторону реки, что протекала не так далеко, продолжая беседу. Дорога к ней была дикой, высокая трава, что успела засохнуть, доходила почти до колен, иногда неприятно царапая кожу под тканью. Средь всей пожелтевшей зелени мелькали редкие мыши, что с огромной скоростью убегали от шагов друзей, однако, заметить редкие серые спинки можно было. Архонту помнилось, как иногда эти мелкие негодники пытались своровать его хлеб, когда он ненароком засыпал на поле за своим поздним завтраком, а он лишь пугал их, просыпаясь от топота их маленьких лапок. — Ты говорил, что видел светлячков когда-то летом, — неожиданно вспомнил его собеседник, замечая некоторую несхожесть рассказа собеседника, озаряясь на него своими золотыми глазами. — Ты проживал за полюсом, там разве есть лето? — вопросительно приподняв бровь, спросил мужчина, замечая, как и сам рыцарь в недоумении хмурит брови, кажется, желая вспомнить сказанное тогда почти у того же места, в которое они оба идут. — А, точно! — Аякс комично ударил себе по голове, вспоминая сказанное, а после сам чуть усмехнулся. — Я живу и жил в Заполярье, у нас там правда нет тёплых дней, так как там наступают полярные ночи, а та история была уже у моих бабушки и дедушки, что жили уже намного ближе к южным землям, там-то и были и лес, и светлячки, — рассудил рыцарь, улыбаясь другу. — Спасибо, что разъяснил, а то я уже и перепугался, что мог что-то перепутать или запамятовать. — Выдохнув, он так же улыбнулся в ответ. — Что вы, вы лучше говорите мне об этом сразу, как найдёте неточность, я и сам путаясь, — говорил парень, на ходу срывая какой-то листок с дерева, что роняло свои листья на и так дикую тропу, что появлялась прямо под ногами ходящих. — Вам простительно забывать, а вот я путаюсь из-за работы. — Он в шелуху измельчает лист в руках, рассыпая его по ветру. — Ты так говоришь, как будто я немощный старик, что уже настолько стар, что не может различить своих внуков, — усмехнулся Чжун Ли, изображая обиду в своём голосе. Он ожидал колкого ответа от северянина, но, заглянув в его лицо, лишь видит грустный отблеск в синих глазах. Мужчина было спохватился, готовя извинения, если обидел милого друга, но вдруг рыжая голова резко поднимается вверх, и рыцарь, достав откуда-то одуванчик, сдувает пушинки в лицо напротив. — А ты и есть старик, господин Адепт, — возвращая весёлого Аякса, юноша уклоняется от рук мужчины и, отпрыгнув от ответной атаки, показывая собеседнику язык. Долго не задерживаясь на месте, он резво побежал на прямую к водоёму, достаточно быстро отдаляясь от своего друга. — Совсем как ребёнок, — по-доброму вздыхает Чжун Ли и так же устремляется в погоню, не забывая поддаваться в неравной гонке. Он пару раз угрожающе близко пытается схватить Аякса, но промахивается, пока перед ногами рыцаря не появляется озеро. — Я думал, Адепты быстрые, — с улыбкой встречает догоняющего Аякс, вытирая пот с подбородка. Он блестит глазами, наблюдая за мужчиной, что остановился перед ним в совершенном порядке, даже без отдышки, отчего он хитро ухмыляется, понимая, что всё-таки его обхитрили. — Решил отдать тебе нашу первую игру, — хихикнул в ответ Мораск, наблюдая за тем, как умывается в воде юноша. — Вода, наверное, ещё не успела согреться, холодная? — интересуется он, когда видит румяное лицо собеседника. — Да, чуть-чуть, но, думаю, мне это не помешает, — с энтузиазмом говорил юноша, начиная закатывать свои серые брюки. — Не хотите поучаствовать? — азартно спросил рыцарь, игриво оглядываясь на мужчину, что, кажется, уже был готов упасть на мягкую траву у водоёма, но остановился с задумчивым лицом, прикидывая что-то в голове под внимательным взором собеседника. — Ну, думаю, я не буду против поучиться ручной рыбалке, — всё-таки решился Архонт, так же начиная к ней подготавливаться. Пять с лишним минут он стоит почти по колено в воде, его гложут мысли о том, как он жалеет о выбранной возможности. Ноги мёрзнут, а то успокаивающее занятие, каким казалось это дело в прошлый раз, когда он попросту сидел на лужайке, оказалось ежесекундным балансированием на скользком песке, так и угрожающем уронить тебя в не самую тёплую воду. Чжун Ли промочил концы своих длинный волос, капли с которых теперь начала сливаться, неприятно моча рубашку чуть выше поясницы. Он было хотел разговорится с Аяксом, как он делал в прошлый раз, но тот, помимо того, что ушёл от него на дюжину метров, так ещё и сказал не пугать рыбу лишними телодвижениями. Вода, удивительно чистая, помимо камней и редкой морской травы не показывала, из-за чего становилось всё невыносимее и невыносимее. Быть может, вид красивого речного дна показался ему бы приятным, однако, ледяные ноги, что, кажется, начали болеть, этому не помогали. Чжун Ли периодически посматривал на своего собрата по несчастью, что был совершенно сосредоточен на своём деле: напряжённое лицо, чистые синие глаза, что наблюдали за происходящим так внимательно, что даже казалось, вода около него была теплее. Архонт не смел сказать и слова, терпеливо выжидая. В одно время его посещало желание воспользоваться силами и попросту поймать какую-нибудь рыбу, что как раз, тёрлась о дно в двадцати метрах, но он попросту пообещал не жульничать. — Чжун Ли, готовьтесь, — шёпотом уведомил его Аякс. Не успел Архонт одуматься как уже через пару секунд стрела рыцаря плюхнулась вместе с ним. Небольшой косяк поплыл от парня в сторону мужчины, и он так же нанёс удар. Стрела прошла сквозь тело рыбы, а вода из-за её сопротивления и крови становилась всё мутнее и мутнее. — У меня одна есть, — радостно сказал мужчина, крепко припечатывая рыбу ко дну, почти всем весом тела давя на стрелу в ожидании дальнейших указаний Аякса. Пока рыцарь сам разбирался со своей добычей, вода несколько успокоилась, давая посмотреть на небольшую рыбку, что всё ещё немного, но продолжала бороться. Аякс вместе со своей рыбкой не заставил долго ждать, он так же вбил в еле живую тушку ещё одну стрелу, добивая рыбку в конец, а после улыбнулся, смотря на друга. — Отличный улов, Чжун Ли, — с энтузиазмом говорил он, искреннее улыбаясь мужчине, в то время как сам Моракс начинал гореть. Осознание того, что, наконец, это закончилось, давало приятное ощущение свободы. Он отпустил стрелу, давая её Аяксу, а после спешно пошёл на берет, грея ноги о тёплую траву и песок. — Тогда я займусь костром, хорошо? — Он оглянулся на всё ещё копошащегося парня, и, получив краткое «да», начал заниматься постройкой костёрчика, на котором они смогут поесть тяжело добытую пищу. Мондштадт Ночной пейзаж Вольфендома был даже не пугающим. Сумеречный страж тихонько продвигался по местности, высматривая из-за кустов тропу, по которой бы в любое другое рядовое время прошёлся бы, однако, сегодня отличалось слишком многое. Туго затянутый платок на волосах, тканевая маска под основной железной, что когда-то была привезена как сувенир из Инадзумы одним из его бесчисленных «друзей», что подобными подарками вымаливали благосклонность со стороны винодела. Мужчина следил за тропой, ожидая то самое обещанное сопротивление, что вчера назначило ему встречу. Он видел одиноких работяг, что возвращались в папахах домой, шальных монахинь, что в компании одного или двух сопровождающих возвращались в деревню, — ничего, что могло отличаться от любого другого сельского вечера. Так тянулись минуты, Страж, набрав себе пару ягод, уже свободно ел их в попытке сгладить ожидание. Всё больше и больше хотелось вернуться домой и продолжить сон, прихватив с собой Розарию, а завтра вместе с ней готовиться к прибытию Дайнслева. Винодел наметил себе ещё двадцать минут, и после он всё-таки вернётся домой. Иногда от скуки он высматривал свою напарницу, что, в отличие от него самого, намного лучше знала, где спрятаться. Он был уверен, что, будь сейчас ясный день, половина бы его туши в чёрном балахоне была бы заметна невооружённым взором. Его спасала лишь луна, что выполняла свои обязанности как светила не лучшим образом. Страж снова озаряет взором часы — осталось меньше десяти минут, и он может быть свободен. И, стоило ему убрать часы обратно в карман, как к тропе начали приближаться. Несильный огненный светила шёл вместе с группой, состоящей из десяти человек, во главе стоял тот самый парнишка, а за ним не особо охотно шли уже и остальные. Даже в тишине было чётко слышно их массовое недовольство, кажется, только Мальченко горел грядущей встречей, в то время как более старшие, скорее всего, попросту вспоминали рассказ о мальчике и волке. Страж по кустам следовал за ними, пока их группа не пришла в то самое место недавней встречи. Винодел помедлил, рассматривая всех присутствующих, он узнал пару работников винокурни, что хмуро оглядывались по сторонам, нескольких жителей Монда, что каким-то невообразимым образом вырвались из каменных стен. — Сумеречный страж, — негромко позвал малец, сразу получив шики и просьбы не шуметь, кажется, даже он, самый молодой из них, начал разочаровываться. Его огромные карие глаза, в которых отражался свет факела, пока горели, но не давали надежду на долгое тепло. Страж попросту растягивал интригу, добавляя в своё появление театральной драмы, и все было начали вякать про то, что пора домой и какая все это бредня, мужчина вышел из-за деревьев, ликуя народу. Тёмное облачённое в чёрные одежды нечто, что скрывало лицо за иностранной маской, вызвало бурную реакцию. Половина взвизгнула, но почти моментально была заткнута другой, что смогла сдержать себя. Все с опаской смотрели на пугающего, почти мистического монстра, что стоял в полной тишине в паре метров. — Я же говорил, что видел его, — радостно залепетал самый юный представитель, смотря так гордо на сослуживцев, в то время как они медленно признавали правоту говорящего. Его нисколечко не напрягло новое амплуа его героя, его накрывало волной счастья, что призрак Мондштадта не отрёкся от слов и вполне реально сможет им помочь. — Вы опоздали, — сказал Страж, его голос отдавался эхом о железный каркас маски. Почти сразу все заткнулись, внимая снова защитнику, что стоял неподвижно. Он был похож на легендарных Якс из Ли Эю с их масками и безвозмездной помощью жителем региона. — Они, как ослы, не хотели идти, не верили мне, — сразу оправдался малец, смело делая шаг вперёд, показывая храбрость. — Извините нас за нерасторопность, но правда не думали, что вы, Сумеречный Страж, пойдёте простому народу навстречу. Мы не похитители сокровищ или изменники родины, — говорил по видимому главный из них — старый, почти седой мужчина, его руки были грубы, говорили о тяжёлой работе в поле, как и усталое и чуть загорелое лицо в морщинах. — Мы лишь простой народ, что уже не справляется. Пошлины растут, как и налоги, а Орден всё требует и требует от нас. Мы не раз говорили о возмущении рыцарям Фавония, но дальше бумаг ничего не доходило, — разъяснял мужчина, многие немногие, что стояли за ним, поддерживали слова говорящего, поддакивая его речи. — Мы лишь просим помощи у вас, если есть связи или что, облегчите нашу жизнь. Страж молчал, сопротивление оказалось не сопротивлением, оно было лишь зовом народа, что просил милости у господ и у самого Анемо Архонта. Они носили опасное название, но ничего, помимо него, они не имели, отчего Страж смутился. Он ожидал увидеть воинственную группу, что готова нагнуть весь Орден, однако, смотря на ситуацию, всё казалось не так. Он надеялся встретить соратников по свободе, что были недовольны режимом и просили его отмены, но встретил лишь тех, кто просто просит ослабить оковы. Стаж надеялся увидеть компаньонов по несчастью, таких же изгоев, но встретил лишь тех же жителей. Его предупреждала Розария, что, скорее всего, где-то теперь обхохатывалась в траве. Однако, даже это никак не отрезвило его от того романтичного и книжного образа сопротивления. — Я постараюсь исправить ситуацию, — заговорил он, спустя минуту напряжённой тишины. Это было враньё, он давно не Предвестник, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию. Единственное, что он может сделать, — это попытаться уладить всё через Дилюка, но после сегодняшнего тот явно мало как сможет помочь. Других более влиятельных посредников у него не было. — А теперь уходите, никто не должен знать, что я был тут и в особенности общался с кем-то из вас, — сказал он металлическим голосом, что задвоился из-за маски. Жители заулыбались, они коллективно сказали спасибо, после чего, откланявшись повернули назад, освещая свой путь домой остатками от факелов и новой надеждой.