Звездопад

Мы не будем спешить, думает Матвей, но лежит на кровати в комнате Антона. Мы не будем спешить, думает Матвей, хотя Варчук жадно покрывает его поцелуями, задрав футболку слишком высоко. Корецкий начинает понимать, что слух у Антона развит гораздо хуже, чем его умелые пальцы с этими ухоженными ноготочками. Блядские ногти. Матвей прокусывает нижнюю губу практически до боли, ощутив чужой язык на своих сосках и отталкивает парня, не расчитав силы. Несмотря на заметную разницу в росте, Антон чуть ли не падает с кровати и возмущённо спрашивает: — Ты чего? — Я же просил не спешить, ты глухой? — Матвей не переходит на крик и не повышает тон, но по его лицу видно, что он зол. — Ладно, ладно, не злись, — Варчук удивляется поведению парня, который обычно спокоен и в принципе выглядит как тот, кого нельзя вывести из себя. Практически невозможно. Но ведь Антон не умеет читать мысли и не понимает, что Матвей злится даже не на него, а на самого себя. Только уже потом в списке раздражителей идет Антон. Матвей резко встаёт с места, практически спрыгивает с кровати, поправляет одежду и молча идёт к выходу из комнаты, пока его не останавливает Варчук, схватив за руку. Затем следует вполне предсказуемый вопрос: — Ты куда? — Домой. Я устал и хочу есть. — Ты можешь остаться у меня, я тебя накормлю. Матвей сканирует Антона изучающим взглядом сверху-вниз. «Ага, а потом сам меня съешь, прямо как сейчас пытался», — и отрицательно качает головой. — Нет, извиняй, но я хочу к себе домой. — Но ты же живёшь в общаге. — И что? — Ну… у меня теплее, уютнее, лучше в общем, — Антон все гнёт свою линию, не хочет так легко отпускать того, кто появляется раз в неделю и исчезает, будто у них ничего и не было. Ему так не хочется лишаться шанса перевести их отношения на новый уровень. — Нет, — Корецкий непреклонен и жесток, сам чувствует эту сухость и холодность, которая исходит от него. Но меняться не собирается — притворяться не умеет, хоть и нагло врет самому себе. И сейчас ему не хочется опять обжиматься с Варчуком в его душной комнате, которая заполнена всем, что напоминает о своём хозяине. Матвей не чувствует угрызения совести, когда выходит из квартиры и здания, оставив Антона с неотвеченными вопросами и чувствами, в очередной раз избежав более серьёзного контакта (куда уж серьёзнее для него). Все мысли в данный момент лишь о чипсах и бутылке сидра, которые на время отвлекут его от проблем. Нет, он не чувствует вину, точно не перед Антоном Варчуком, которому все в жизни преподносится на дорогом блюдце с золотой каемочкой. У него есть все, что нужно для спокойной размеренной жизни, в которой мало трудностей и лишений, в отличие от других. В конце концов, он сам не Матвей Корецкий, а это уже большое везение. Поэтому, если Матвей станет проблемой в личной жизни Варчука, тот в любой момент может найти замену, которая излечит его глубокую рану и окажется в сто или даже в миллион раз лучше. Да и насколько далеко они зашли, чтобы Антон вообще что-то почувствовал, если узнает правду? А она простая — Матвею он не нравится. И тактика, которую избрал Корецкий — двигаться медленно и осторожно, делая большие перерывы, — не работает. Варчук вызывает отнюдь не привыкание, а лишь раздражение и отторжение каждый раз, стоит ему перейти к более активным действиям — касаться Матвея «по-особенному», перебегая через границу под названием «личная». От него благоухает каким-то особенно сильным мужским одеколоном, он чересчур ухожен, а смуглая кожа как-то неестественно контрастирует на фоне этих блондинистых, близких к цвету стога сена волос, да и сама по себе кожа такая гладкая, лучше бы лёд на катке был такой. Матвей пытался найти в Антоне хоть что-то чарующее, что в нем видели однокурсницы и друзья, но все попытки заканчивались провалом. Сколько уже можно было пытать себя и несчастного парня? «Может, я просто слепой?» — думает Корецкий. Но в последний раз, когда он проверялся у окулиста, со зрением все было в порядке. Значит, проблемы у него только с восприятием человека. Матвея не сильно волнует то, что его мысли могут как-то задеть Антона, его больше раздражает тот факт, что он не может думать иначе, чтобы стало комфортно с Варчуком. И Матвей ощущает себя подлецом, но не перед лицом того, с кем у него якобы отношения, его искренние переживания касаются двух других людей, которые непосредственно близки как друзья с Антоном — Рита и Женя. Несмотря на то, что они уже не общаются так, как раньше, Матвей знает их достаточно давно, чтобы испытывать перед ними что-то отдаленно похожее на стыд. Если он сейчас бросит Антона, то как он сможет общаться с ними? Всё проблемы Матвей решает просто — игнорирует их по мере возможности и избегает до тех самых пор, пока они не застают его врасплох, окружив со всех сторон и зажав в углу, откуда не получится сбежать, выползти или протиснуться, отыскав даже совсем маленькую щель. Тогда, уже на месте, Матвей придумает что-то. У него всегда так выходило и на этот раз он не сомневается — получится. Поэтому, пока есть силы терпеть Антона, он не сдаётся — идёт к неизвестной цели, сам до конца не понимая, чего он хочет добиться, хотя где-то в глубине души что-то подсказывает ему — все дело в одном человеке, которого он пытается забыть, отвлечься от мыслей о нем. Но все пути, словно в стране чудес, ведут лишь в одно место. И убежать не получается — он словно мышка в колесе, бежит, но все без толку, ничего не меняется. Или меняется, но только в худшую сторону. Чтобы выйти из этого замкнутого круга, нужно остановиться. — Ку-ку! — звонкий голос Инги вырывает парня из размышлений. — Чего такой грустный? — Я ничего не сосал, — бросает Матвей неосторожно, от чего вызывает у Инги короткую вспышку смеха. — Ну ты даёшь, Корецкий. — Чего надо? — Да ничего, хотела спросить, что нам задали. — А ты не записывала? — Я была занята более важными делами, — состроив серьёзное выражение лица, отвечает Инга. — Писала домашку на предстоящие пары в среду. Так что? Или ты тоже не записывал? — Представь себе, нет. Потому что ничего не задали, — Матвей все-таки решает проверить записи в тетради, но не находит ничего с короткой пометкой «дз». Инга тоже на всякий случай заглядывает к нему в тетрадь через плечо, но там творится хаос хуже того, что творится у неё самой — записи с семинара занимают весь лист, но не имеют особого порядка: какая-то информация стоит выше, хотя по хронологии записи и логике идет после чего-то, что он, например, выделил в квадратик. Почерк у Матвея значительно мельче, но такой же свободный в ширину, идет ровнее по строчке, чем у Инги, чьи буквы временами «скачут», и более разборчивый, но все равно девушке приходится приложить усилия, чтобы разобрать некоторые моменты, особенно когда дело касалось таких букв как «ш», «т», «и», «м». — Ого. Вот это повезло. Или они такие добрые, потому что скоро госы? — На этот вопрос Матвей только пожимает плечами, потому что ему все равно. — А твой диплом как поживает? — Я сдал его на прошлой неделе, — но он врет. Матвей сдал лишь вторую половину, потому что первая уже была у научного руководителя. Он давно заметил, как вечно торопливая Инга затянула с темой диплома ещё в начале года, и поэтому пытался поддерживать подругу, притворяясь, что тоже ещё не приступил к работе, но уже в первом семестре примерно подобрал актуальную тему и даже нашёл материал для цитирования. Матвей всегда выбирает что-то достаточно изученное, чтобы найти материал оказалось легко, но при этом имеет ещё место для новых наблюдений и открытий. Как это у него удается до сих пор — является загадкой даже для отличницы Лили. — Ты везучий, — жалобно произносит Инга, без особого разрешения друга открыв его ноутбук. Матвей не подает даже вида, что заметил это, ему все равно, ведь он там ничего не скрывает и в целом не особо часто пользуется им. Все мысли больше заняты отвлеченной от учебы темой, и он слушает девушку лишь в пол уха. — А как ты сделал презентацию, ну, так красиво? — Для этого есть специальная программа, если ты не знала. — Нет, нет, у тебя там фоновое изображение другое! — У меня обновлённая версия. Инга нервно прикусывает нижнюю губу, сдирая едва засохшую кожицу на ней. У нее горят дедлайны впервые в жизни за все четыре года обучения, до этого девушка всегда приступала к работе заранее, потому что прекрасно знала, что у неё будет много ошибок в процессе работы. Но диплом оказался монстром сложнее прежних, масштабнее. Это был главный босс финального уровня, и она оказалась недостаточно подготовленной для него. — Почему бы тебе не попросить Лилю о помощи? — полностью отвлекшись от своих размышлений, Матвей садится на кровать, выпрямившись и внимательно смотрит на Ингу. — А? Что? Ну, она же занята своей работой, у неё есть дела поважнее, чем своей глупой девушке помогать, — Инга тяжело вздыхает. — Вы что, поссорились? — Нет, — девушка спешно машет руками перед собой, — просто в последнее время она совсем ушла в учёбу, и мы даже не выходили на прогулку. Матвей только усмехается, но, заметив недоумение на лице подруги, вновь хмурится. Саша, наверное, сейчас бы себя так же вёл. Весь ушёл бы в учебники, и они бы за пару с Романовой сидели в библиотеке целые сутки, пока Матвей с Ингой тут сидят бездельничают. Алиновский в такие моменты особенно нервным становился. — Мне кажется, тебе надо её вытянуть из этого омута учёбы, — с умным видом замечает Матвей после недолгого молчания, — она все равно все сдаст на отлично, ты же её знаешь, у неё котелок варит. — Ну, я не знаю… — Инга сомневается, но ей нравится мысль о том, чтобы вывести Лилю погулять на свежий воздух. На дворе, конечно, не так тепло, как хотелось бы, но близится май, деревья уже вот-вот зацветут, и хоть петербужское солнце не такое дружелюбное, но в мае лучше, чем в апреле или в марте, намного. Самое время, чтобы сделать маленький перерыв, как раз, перед экзаменами. — А ты сам как? — вопрос Инги застает парня врасплох. Матвей пропускает его мимо ушей, но Шелковиц упрямится и повторяет, да ещё и пододвигается к нему на стуле поближе, повиснув над ним и его совестью. Парень вынужден сдаться, все равно от подруги ничего не скрыть. — До сих пор избегаешь его? — Инга наклоняется ещё ближе, качнувшись стулом вперёд и чуть не падает на Матвея, резко выпрямившись и громко стукнув двумя ножками мебели об пол. — Ты мне стул не ломай, потом ещё платить за него, — с важным видом заявляет Корецкий, стараясь сменить тему. — Не беспокойся, если придётся, я починю все, — и улыбается широко, — брось ты уже это. Не умеешь же врать. — Может, и не умею, но пока получается, — бурчит себе под нос Корецкий, — а это уже не твоё дело! — Как знаешь, — Инга резким движением встаёт со стула, выставив вперёд руки и прикрыв веки, — как знаешь. Но потому, если все пойдёт так, как я думаю, у меня есть право душнить? — Есть, — закатив глаза, Матвей соглашается, — можешь хоть фразу «я же говорила» употребить. — Супер. Ты, кстати, сам не хочешь прогуляться, освежиться? А то, мне кажется, или скоро сам здесь затухнешь? — Хочу. Быть третьим лишним в компании двух девушек для Матвея не то, чтобы хорошая затея, но это кажется намного лучше, чем сидеть целыми днями в четырёх стенах и коптиться наедине с не самыми весёлыми мыслями. Главное, думает Матвей, не наткнуться случайно на Антона, и не потратить все свои сбережения до того, как начнутся каникулы, во время которых он обязательно найдёт себе временную подработку. — Подумать только, нам осталось совсем чуть-чуть, — мечтательно заявляет Инга, медленно выходя из комнаты Матвея, — ты, кстати, решил продолжить учёбу? — Да, я не хочу в армию попадать. — Думаю, тебя с таким ростом туда и не пустят, — девушка еле заметно хихикает. — У меня нормальный рост, всего на десять сантиметров ниже среднего, — фыркает Корецкий, — и есть ещё куда расти. Это вы переростки все какие-то, особенно Женя! — Ладно, ладно. Спишемся, — это последние слова, которые девушка кидает в сторону Матвея, прежде чем исчезает за дверью, войдя в поток коридора общежития.

***

Инга решила провести последние свободные выходные в компании своей девушки и Матвея. Она пригласила их в парк, уточнив, нет ли у тех роликовые коньков - простая прогулка казалась ей скучной тратой времени, а в парке была на удивление гладкая и ровная дорожка, как раз для подобного развлечения. Матвей напрочь отказался, сославшись на то, что у него их нет, и пока девушки делали круги по одному и тому же маршруту, он шёл сзади, погруженный в свои мысли и с наушниками в ушах. На какое-то время он решил передохнуть, когда на телефоне показывало уже пять тысяч проделанных шагов, и присел на ближайшую незанятую скамью. И в этот момент его телефон завибрировал от пришедшего на него сообщения, перекрыв своей вибрацией музыку. Матвей нервно дёрнулся, поленившись встать, приподнял бедра, оперевшись спиной на спинку скамьи, и достал телефон из заднего кармана брюк. Это было сообщение от Антона. "Он там умрет, если не напишет мне?" - подумал Матвей, нахмурившист, и свайпнул облачко с сообщением, даже не вчитавшись в написанное парнем. Подождёт! Но вот, спустя пару секунд, телефон снова остановил музыку, уже несколько раз завибрировав. Матвей вслух матернулся, согнав ногой голубей, которые приземлились около его скамьи и заурчали, и снова достал телефон, разблокировал его и посмотрел, что ещё там написал Антон. "Ты сегодня свободен?" "Нет, - подумал и то же самое ввёл Матвей в строку для ответа". "Совсем - совсем?" - Да что ж ты будешь делать?! - Матвей произнес это вслух и бросил взгляд на голубя, который приземлился прямо к нему под ноги, едва ли не на его кроссовки. Корецкий сощурился, как кот, напрягся всем телом и уже хотел проверить реакцию надоедливой птицы на его движения, но телефон снова завибрировал, и голубь, заметив поднявшуюся над ним тень ноги, отбежал назад, на безопасное расстояние. Антон хотел увидеться с Матвеем и говорил о чем-то, вроде сюрприза. Желудок неприятно свело от мысли, что он снова полезет целоваться и всячески контактировать тактильно с ним. С этим нужно было что-то делать, запах его одеколона впечатался в память Матвея, и он словно ощутил его в воздухе. "ОК, встретимся через час", - Корецкий нажал на кнопку "отправить", и тяжело вздохнул. Нелёгкий будет разговор, ведь он прекрасно знал характер и темперамент Варчука. Спокойно расставание с этим парнем и не могло пройти. Он, конечно, вряд ли обидит Матвея, но вот вспылить и покричать может. Имеет право на возмущение, в конце концов, но и у Матвея на это свои права - он не был инициатором начала отношений. Это ведь Антон полез с поцелуями. Недостаточно хорошее оправдание... Для Матвея попытки оправдать себя звучали жалко и он все ещё считал себя самым трусливом чмошником, которому доводилось заканчивать отношения с кем-то, кто ему совсем не доставлял удовольствия. Как бы Антон не старался, все, что в нем было объективно положительным раздражало Матвея. Возможно, потому что он не нравился парню, и тот пытался обмануть себя. Он же много кому нравится, даже самому себе, а вот Матвей такой... Особенный. "Придурок, вот кто ты", - Матвей хотел ударить себя по голове, но подняв руки к лицу, потёр виски и заметил, как к нему на всех скоростях несётся Инга, а за ней лениво плетется Лиля. "Хочу, как у них, весело и взаимно". Лиля присела рядом с парнем, чтобы передохнуть, и достала воду из рюкзака. Инга помчалась уже по новому маршруту, оставив друзей сидеть на скамье, с обещанием, что когда она вернётся, они оба отлепят свои ленивые задницы от горизонтальной поверхности. - Почему ты такой хмурый, что-то случилось? - одновременно со словами девушка протянула другу бутылку, но тот отрицательно покачал головой, и она, закрыв её, убрала в рюкзак и отложила его в сторону. - Я не хмурый, просто задумался. - Обычно, когда ты задумываешься много, ты спишь. А сейчас нет. - Это потому что я следую рекомендованному режиму и принимаю назначенные доктором таблетки. - Это хорошо, но мне кажется, тебя ещё чего-то беспокоит. - Тебя случайно Инга не покусала? - ухмыльнулся, посмотрев на реакцию подруги рыжий, а потом тяжело вздохнул, убрав ухмылку с лица и спрыгнул со скамейки. - Ты куда? - Я вспомнил, что у меня есть недоконченное важное дело. И я отложил его на час. А теперь мне надо возвращаться и доделать его. - А мы? - Лиля недовольно покосилась на парня. - Матвей, если что-то случилось, поделись с нами. Подоспевшая к этому моменту Инга, которая неслась на всех порах на роликах, чуть не врезаласьв скамейку, но Лиля остановила ее, выпячив руки вперед, и девушки только неловко стукнулись лбами. - У меня диплом недописан, вот, - кинул на прощание Матвей, не дожидаясь ответа и побежал, в надежде не привлечь за собой быструю Ингу. Пробежав половину дороги до выхода из парка, он с неуверенностью обернулся назад и понял, что за ним никто не следует. Облегченно вздохнув, он стал неторопливо направляться к выходу. Ему еще предстояла встреча с Антоном. "Диплом бы неплохо дописать".