Белая ночь

      Арсений устало смотрит в электронный календарь: начало июня. Если вам это не говорит ни о чем — вы никогда не жили в Санкт‐Петербурге.       «Белая ночь опустилась как облако…» — или как там поется..? неважно, впрочем. Не раз Питерские белые ночи воспевались в поп-культуре. Песни, картины, литература — всего не перечесть.       Будто время ломается и замирает, а сумерки так и остаются собой, даже не собираясь сгущаться: волшебно. Если глянуть на время, а затем поднять глаза к небу, то невольно содрогнется привычный устой, мол, «ночью всегда темно». Но никакой внутренний диссонанс не даст вам отрицать, что есть что-то магическое в поре белых ночей. То, что, как раз таки, и наблюдают многочисленные художники, поэты, музыканты — люди, которым дано выразить свое восхищение, а затем передать другим. Нельзя раз и навсегда привыкнуть — разве что смириться и купить шторы поплотнее — и даже коренные петербуржцы понимают рвение туристов к этому явлению.       Говоря о шторах — если вы можете уснуть только в полной темноте, то покупка плотных штор должна быть одной из первых, откладывая на второй план приобретение безделушек из Икеи.       Арсений не дурак — возможно совсем немного — потому только после бессонной недели честно на родительские деньги покупает себе шторы «blackout».       Своеобразная победа над вечными сумерками воодушевляет, временно оттесняя усталость на второй план, и позволяет — пусть и вымученно — но улыбнуться, оглядывая уже прикрепленные к карнизу шторы. «Сегодня наконец усну», — проносится в мыслях парня.       Белые ночи считаются счастливым временем для студентов — это время совпадает с сессией, когда, как известно, студенты сутками напролет готовятся к экзаменам, пьют литрами кофе и забывают о сне. Попов категорически не согласен — чего счастливого в том, чтобы забывать о сне..?       Арсений ученик прилежный и к экзаменам готовится заранее. Поэтому сейчас, взвешивая все «за» и «против», все же решает посвятить эти 3 дня между экзаменами восстановлению своего здоровья и отоспаться.       Он падает на кровать и почти мгновенно отключается — постоянный стресс и недосып делают свое дело, поэтому сейчас организм — наконец получивший возможность выспаться — будто объединяет всю скопившуюся и «запрятанную» в глубине души усталость в огромный ком и, метафорически, взваливает его на юношеские плечи. А парень и не сопротивляется, уносясь куда-то далеко в царство Морфея.

══ ∴ ✦ ∴ ══

      Яркая вспышка света на мгновение ослепляет, а вопрос «куда делся мрак моей комнаты?!» почти панически кричит в голове, когда глаза все же привыкают к новому освещению и дают осмотреться.       Ничего необычного, как ни странно, на первый взгляд не обнаруживается — трава, небо, молодые яблони, широкий ручей… Но все будто слишком — трава слишком зеленая и мягкая; небо слишком голубое, а облака на нем слишком напоминают взбитые сливки на вкусном пирожном; листва яблонь слишком мелодично шуршит под натиском свежего ветерка, а ручей слишком красиво подпевает. При этом ощущение старины не покидает — точно 3д фильм, иррационально записанный на старую кинопленку.       Юноша встает с земли — почему его домашние штаны чистые? — и еще раз оглядывается.       — Никого… — Выносит вслух вердикт сам для себя и вдруг панически отмечает, что никаких живых существ — не считая растений, конечно — не обнаруживается.       — В смысле никого? Я типа пустое место для тебя?       Попов резко оборачивается — в глазах ожидаемо рябит, а голова кружится от внезапного движения, и пока зрение пытается сфокусироваться на заговорившем объекте, сердце отстукивает, по ощущениям, ритм одной только ему известной панк-рок песни — как еще объяснить эти бешеные скачки под ребрами?       Однако глаза довольно быстро справляются со своей естественной функцией и все, оказывается, не так плохо.       Парнишка около 17 лет — по-забавному слишком высокий для своего возраста — слегка отшатнулся, не ожидав таких кульбитов со стороны собеседника. Светлые, чуть вьющиеся волосы забавно колыхнулись, а окольцованные — серьезно, куда так много колец? — пальцы вцепились в безразмерно висящую, очевидно домашнюю, желтую футболку с какой-то надписью.       Оба выглядят растерянно, но роль «утешителя» и «выравнивателя ситуаций» берет на себя Арсений.       — Прости, я… тебя там не было секунду назад… мне показалось… — Получается очевидно плохо, но парень напротив внимательно слушает и больше не накидывается на него, Арса, с вопросами или обвинениями, тем самым давая Попову выдохнуть и собрать мысли в кучу. — Я помню, как засыпал на кровати в своей комнате, а потом, неожиданно очутился здесь, и… может ты знаешь, где мы? Это сон, очевидно, — делает на ходу вывод, — но твоя роль в нем мне совершенно не ясна, впервые вижу и осознаю человека во сне настолько ясно и… реально?       Глаза высокого округляются, выражая полную растерянность.       — Я к тебе, честно, примерно с такими же вопросами обратиться хотел, но… стоп, с чего ты решил, что это я тебе снюсь? Вдруг это ты — плод моего больного воображения? Какой-нибудь парень мечты для моего подсознания? — Парнишка улыбается, а Арсений тихонько хихикает. Знакомство хуже некуда, оба находятся в равной, по абсурдности, ситуации — и им бы переживать да суетиться, но только есть ли уже в этом хоть малейший смысл?       Попов подходит к большой яблоне у ручья и садится под ее приветливо нависающую тень в позу лотоса, жестом приглашая собеседника устроиться рядом.       — Меня Арсений зовут, — говорит совершенно невпопад, глупо улыбается и протягивает руку для рукопожатия.       — А меня Антон, — тоже улыбается, а Арс вблизи видит, что глаза у Антона зеленые — совсем как трава эта мягкая, на которой они сидят.       Пожимают друг другу руки и оба отворачиваются в сторону ручья, погружаясь в свои мысли. Трава щекочет босые ноги, а на душе вдруг безмятежно так, что уже все равно на то, как странно рукопожатие отдалось слишком реальным прикосновением. Чужая голова легко падает на арсово плечо, пока мир плывет понемногу, будто художник свой акварельный пейзаж водой смывает. Сил на содержательный диалог не остается, да и желания, а глаза предательски закрываются.

══ ∴ ✦ ∴ ══

      Арсений резко садится в кровати, будто просыпаясь после кошмара, но вместо холодного пота по телу разливается лишь приятное тепло, будто он все еще сидит там, на той поляне у ручья… Фантомно ощущается на плече чужая голова, и парень инстинктивно проводит по этому месту рукой, но призрачные ощущения тут же растворяются, будто и не было ничего.       Минуту Арс так и сидит, приложив руку к плечу, а потом резко подрывается, хватая с прикроватной тумбочки скетчбук и карандаш.       Грифель остервенело выводит все новые и новые линии, пытаясь воссоздать еще не до конца забытый сознанием образ парня из сна. На набросок уходит от силы минуты 3 — вышло совсем схематично, но узнаваемо. Или прическа была другая..? Может нос не той формы..? Попов справедливо решает ничего не менять — осознанный облик постепенно растворяется, а воображение бесконечно может придумывать все новые, и новые детали — врать себе не хочется.       В уголке листа пишет аккуратно имя «Антон» — чтобы ненароком не забыть! — и, наконец, встает с кровати, откладывая блокнот.