Слова Имперской Истины

По Имперской классификации, Бладер являлся агро-миром. До статуса Имперского, планете не хватало лишь населения и собственных производств. На Бладере проживало всего около пятисот миллионов человек. В единственном крупном городе, по совместительству являющимся планетарной столицей и обладающим единственным космопортом, население не превышало сорока-сорока пяти миллионов имперских граждан. Большая часть населения была занята работой на фермах, пастбищах, мясокомбинатах, рыбных и водоросленных фермах. Имперская десятина Бладеру была назначена соответствующая. Сотни тонн припасов, еды, шкур, ткани и консервов отсылались с Бладера в день Императорского Дара. Взамен жители Бладера получали такие необходимые вещи, как технику, запчасти, оружие и все то, что производить на планете не было возможности, или было слишком накладно. Оружие... Да, оружие. Жителям Бладера повезло в этом плане. Несмотря на тысячелетия истории, губернаторы Бладера большей частью заботились о собственных согражданах. Оборона столицы была налажена максимально возможным, при имеющихся средствах, способом. На орбите вокруг планеты парили станции слежения, а СПО, чья численность достигала шести миллионов человека, оснащалась не самыми дорогом, но весьма надежным оружием, защитной экипировкой и техникой. Более того, раз в поколение Бладер даже выставлял полк, отправляющийся в Имперскую Гвардию. Огромные траты денег, ресурсов, человеческого труда и жизней... Все это не остановило, и даже не замедлило захватчиков. Когда на экранах ауспексов станций дальнего обнаружения высветились отметки десяти имперских судов, операторы даже обрадовались. Пусть до дня Императорского Дара оставалось еще больше двух лет, вольные торговцы всегда были желанными гостями на Бладере. Однако... Через пять минут все станции ДО вспыхнули огненными шарами одна за другой. Торпеды предателей без помех преодолели хорошие, но все же полу-гражданские ауспексы станций. Операторы и члены экипажей даже не успели понять, что же их убило, и не заметили огромный флот вторжения, вошедший в зону действия сканеров лишь после авангарда. В это время в планетарной столице была ночь. Немногочисленные прохожие, в основном - молодёжь и малочисленные рабочие ночных смен, с восторгом наблюдали вспышки в ночном небе, принятое ими за редкое астрономическое явление. Лишь немногие служащие СПО и Муниторума напряглись, лишившись связи с находящимися на орбите подчиненными. Однако, это не вызвало паники, лишь небольшое беспокойство, связанное, по большей части, с произносимой шепотом брани в сторону Механикус, продавшим некачественное оборудование, и подсчетом, во сколько бюджету планеты встанет замена узлов связи на станциях. Последовавший на рассвете удар врага был страшен.

***

Основной орбитальный удар последовал по столице и космопорту, единственным местам на планете, имеющим собственные системы ПКО. Шахты ракет класса "земля-космос" были уничтожены первыми. Затем последовал удар по системам космопорта, ангарам немногочисленных МЛА, казармам СПО, расположенным в центре города, и дворцу губернатора. То, что при бомбардировки было уничтожено несколько городских районов, и сотни, если не тысячи жителей Бладера оказались уничтожены огнем, раздавлены обломками конкрита и бетона, похоронены под стенами и крышами собственных домов - все это атакующих не интересовало. Немногочисленный очаги сопротивления уцелевших отрядов СПО, старающихся в начинающемся хаосе и разгорающихся пожарах организовать оборону зоны высадки, были быстро и решительно подавлены лазерным и ракетным огнем штурмовиков предателей, заполонивших небо над Полисом Кёнинг, столицей Бладера. Затем... Затем началась высадка. Изображенные, вымазанные красной и черной краской, являющиеся не более чем извращенной пародией на имперскую технику, челноки вторженцев один за другим спускались на покрытое воронками поле космопорта, выпуская из своих, пропавших кровью, недр первую волну армию вторжения. Одетые в лохмотья, покрытые шрамами и вооруженные древним и примитивным стрелковым оружием, безумцы заполонили город, врываясь в дома, убивая, грабя, неся за собой Хаос. Несколько отрядов Адептус Арбитес, двигающихся сквозь заполненные паникующими жителями и дымом пожаров улиц Полис Кёнинга, несколько замедлили продвижение еретиков, однако, понеся значительные потери, вынуждены были отступить к своим крепостям, оставляя за собой сотни трупов, на чьих одеждах сияли багрянцем омерзительные символы. Страх и ужас заполнили город. Многочисленные беженцы, пытающиеся выбраться из охваченного паникой город, забивали улицы и автострады, мешая солдатам из мелких, не пострадавших гарнизонов и казарм вступить в бой с вторженцами. Однако те, кто решил остаться в городе или забаррикадироваться в Храмах, ища там защиты Бога-Императора... Скоро они пожалели о своем решении и позавидовали тем, кто погиб при орбитальном ударе. Потому что, пусть безумцев и было много, очень много, они ничем не отличались от животных. Грубые, тупые, они были опасны, но не настолько, чтобы отряды СПО не могли совладать с ними с помощью лазерного огня и траков Химер. Однако... Безумцы были лишь пушечным мясом. Еще до полудня разваливающиеся челноки культистов сменились другими. Такие же ярко-красные, эти машины несли на себе знаки губительных сил. Из них появились главные силы вторжения. Мерзкие предатели, еретики, отвратительная пародия на Имперскую Гвардию, в кроваво-красной форме, эти солдаты, с помощью техники и тяжелого вооружения, буквально уничтожили немногочисленных выживших слуг Императора Человечества. Если культисты могли лишь злобно скалиться и проклинать засевших в Храмах подданных "Трупа-на-Троне", не рискуя приближаться ближе, чем на выстрел лазгана, то воины в красной форме действовали иначе. Под прикрытием своих бронированных машин, те двигались к Святым Местам, ежесекундно погибая под залпами лазганов и автоганов, запас которых у некоторых жителей и в некоторых Храмах стал бы неприятной новостью для Арбитес. Однако, стоило врагам приблизиться достаточно, из-за тяжелых машин выступили воины с огнеметами и фраг-гранатами. Многие несчастные просто задохнулись в удушающем дыму от пламени прометия, осколков разбитых тяжелым вооружением камней Храмов. Те, кто по Воле Императора выжил, сражались до последнего и убили многих отступников, но численность была не на их стороне. Обезображенные тела Жрецов и прихожан после украсили фасады Храмов, словно в насмешку над Богом Человечества. Дольше всех продержалась главная крепость Адептус Арбитес. Прочные стены, узкие окна-бойницы, зенитное вооружение на крыше, а так же автопушки, установленные по углам здания и превращающими все подходы к обители Арбитес в простреливаемые минимум с двух сторон огневые коридоры, стали для вторженцев неприятным сюрпризом. Более двух тысяч культистов и солдат в красной форме полегли на подступах к так и не сдавшейся крепости. Однако, и эта обитель Имперского Правосудия оказалась взята, когда вторженцы подогнали от космопорта самоходную артиллерию. Немногие выжившие гражданские, которым удалось сбежать из города, после сообщали, что видели среди солдат в красной форме огромные фигуры в черной броне, отдающие приказы и командующие штурмом, однако их словам мало кто уделял внимание. Многие жители, обезумевшие от страха, так же сообщали о летающих фигурах с горящими красным глазами, щупальцами, лезущими из-под земли, и даже демонах, размером с дом. Велик страх в людском воображении... Полис Кёнинг пал еще до захода солнца...

***

Следующие недели слились для жителей Бладера в реальный, непрекращающийся ночной кошмар. Захватив космопорт и столицу, вторженцы не остановились, а хлынули неудержимым потоком во все стороны. Малочисленные гарнизоны СПО и участки Арбитес, лишенные связи не только друг с другом, но и с командованием, ничего не могли противопоставить предателям. Первым же своим ударом захватчики уничтожили не только ставку верховного командования, но и большую часть станций вокс-связи, лишив имперские силы возможности координации друг с другом. Даже партизанское движение напуганные, а от того пылающие праведным гневом жители Бладера не могли. Леса планеты тысячи лет назад были вырублены или сожжены для посадки на их местах сельхоз культур, а оставшиеся представляли собой скорее ухоженные парки и заповедники дикой природы, прятаться в которых могла группа не более пяти, максимум десяти, человек. Прятаться же в колосящихся полях пшеницы... Самоубийство. Единственным не сдавшимся оплотом оставалась лишь крепость Эрстарк. Крепость эта, по легендам, была возведена на месте первого человеческого поселения на Бладере. Высокое каменистое плато давало первым поселенцам надежную защиту в первые годы колонизации. Лишь сотни лет спустя, когда население Бладера перевалило за несколько тысяч человек, возник Полис Кёнинг. В гораздо более удобном месте, с плодородной почвой, в отличии от мелкого камня Эрстарка, Кёнинг разрастался семимильными шагами, в то время как население Эрстарка с каждым годом уменьшалось. Немногим хотелось горбаться, вспахивая сухую, каменистую землю ради крох урожая, тогда как в растущей будущей столице всегда были нужны рабочие руки. Со временем, Эрстарк опустел полностью. Древние стены поросли колючей лозой и обрушились под тяжестью времени. Лишь несколько веков назад, для укрепления планетарной обороны в общем, и обороны столицы в частности (Эрсарк располагался всего в пятидесяти километрах от будущего города), древнюю крепость решили восстановить, одновременно перенеся казармы и оружейные склады столицы, освободив в последней больше времени для складов продукции или жилых комплексов. Однако, это бы ничего не изменило, если бы не действия одного человека. Фабий Арен был одним из немногих гвардейцев, после отставки вернувшийся на родину. Прослужив в рядах 12-Бладерского 35 лет, немолодой уже мужчина вернулся на родину в звании майора. И тут же был назначен комендантом Эстарка. Пожалуй, только это спасло ветерана двух компаний против орков и четырех компаний по умиротворению бунтов от неизбежного алкоголизма. Впервые за тридцать пять лет увидевший небо родного мира, майор, ожидаемо, не нашел в живых ни собственных родителей, ни многих родственников и друзей. Те же, что остались и еще помнили молодого парнишку, которым когда-то был Фабий... Те давно обзавелись собственными семьями и, "разбалованные" мирной жизнью, просто не смогли терпеть рядом с собой вечно угрюмого, иногда вспоминающие такие подробности боев, что у мирных фермеров кровь стыла в жилах, Арена. Так бы и закончил свою жизнь ветеран, одинокий, всеми забытый, в компании бутылки, но назначение на новую должность будто вдохнуло в мужчину новые силы. Юноши, вступившие в СПО и желающие однажды оказаться в гвардии, слушали рассказы Фабия, раскрыв рты. Истории об ужасах путешествий через варп, когда весь корабль стонет и мнется так, как не задумано мастерами Механикус, подробности кровавых схваток с орками, культистами и бунтовщиками, чередовались историями о чудесных, непривычных Имперских мирах, где шпили мега-ульев пробивают собою облака, где в густых лесах обитают дикие орки, не знающие металла, но способные разорвать взрослого человека пополам. Все это не пугало вчерашних мальчишек. Они хотели быть такими же. Увидеть чудеса Империума, сияние незнакомых звезд, сражаться с врагами Человечества, побеждать их, завоевывая славу и уважение боевых товарищей и командиров. Слова Фабия о том, что на войне умирают, мальчишки пропускали мимо ушей. Ведь с ними такого точно не случится. Они вернутся домой, покрытые славой и почетом, ведь молва о их подвигах достигнет даже такой дыры, как Бладер. Фабий на такое кривил пересеченный шрамом рот в улыбке и качал головой. Вновь оказавшись ответственным за сотни жизней, майор Арен развил бурную деятельность по укреплению Эстарка. Он спорил с губернатором, генералами, Механикусами и Министорумом, настаивая на закупках вооружения, техники, припасов и топлива для крепости. Губернатор не был идиотом, думающим лишь о собственной выгоде, но на запросы Фабия мог лишь разводить руками, справедливо замечая, что оснащение Эстарка станет для Бладера пусть подъемным, но тяжелым грузом, который справедливо приведёт за собой нехватку товаров, которые планета закупала извне. Компромисс нашелся лишь после того, как Механикус, обследовавшие возведенные пятьсот лет назад стены Эстарка, доложили, что замена Генераторума и многих других механизмов крепости, на которых настаивал Фабий, не требуется. Лишь мелкий ремонт и задабривание Духов Машины. Это вылилось в новые траты, однако запасы прометиума и специально освященных масел выходили по цене дешевле, чем постройка нового Генераторума. Так же, под командование Флавия переходило несколько полков СПО, до этого размещенных в столице. Ремонт стен, механизмов, установка новых орудий и артиллерии, постройка внутри стен новых казарм, кухонь, столовых и мед-блоков... Все это было дорого, очень дорого. Но те люди, что полтысячелетия назад возводили стены Эстарка, были мастерами своего дела. И все вышло гораздо дешевле, чем могло бы быть. В итоге, после перевода в Эстарк столичных полков, под командованием Фабия оказалось ни много ни мало - почти сто тысяч человек. Всего одна шестидесятая часть СПО, однако - просто огромное количество людей, размещенных в одном месте. Это, а так же то, сколько сил, времени и нервных клеток потратил полковник Фабий Арен, которому к моменту присвоения очередного звания перевалило за 90 лет, превратило Эстарк в неприступную Имперскую Твердыню. Так они, по крайней мере, думали...

***

Начало вторжения гарнизон Эстарка встретил в полной боевой готовности. Радисты успели засечь паникующие вокс-передачи из Полис Кёнинга до того, как флот вторжения испепелил как станции, так и их операторов в центре города. Привычно проснувшийся на рассвете, Фабий встретил взволнованного посыльного уже полностью одетый. Выслушав поступившие вести, полковник приказал поднять боевую тревогу и продолжать вызывать губернатора или кого-то из генералов СПО. Появившиеся через пятнадцать минут после начала атаки на Полис Кёнинг летающие машины были встречены не расслабленно спящим гарнизоном, а плотным огнем из двойных спаренных автопушек, расположенных на крышах бастионов крепости. Из десятка машин лишь три смогли успели сбросить бомбы, и лишь одна из них - нанести крепости хоть какой-то ущерб. Запаниковавшие пилоты сбросили бомбы слишком рано, превратив единственную подъездную дорогу в непроходимую полосы препятствий, а последний из них, видимо, поддавшейся ярости, выпустил в сторону крепости длинную очередь из автопушки. Фугасно-осколочные снаряды пропахали внутренний двор центрального бастиона и выбили несколько камней из кладки противоположной стены. Пролетающий над крепостью пилот, возможно, решился бы зайти на второй заход, но один из операторов зенитной автопушки поймал шуструю мишень в прицел. Машина еретика дернулась, теряя высоту, и нырнула вниз, хвостом зацепив стену, сломав несколько зубцов, и рухнула в пропасть, к которой одной из стен примыкал Эстарк. Осколки снарядов ранили трех солдат, одному из которых особо крупным осколком отсекло кисть. Орущего от боли мужчину быстро доставили в лазарет, однако самым страшным было не это. Один из снарядов угодил точно в опору главной вокс-антенны Эстарка и та, опасно накреняясь, рухнула во двор. Осмотревший повреждения техно-жрец заявил, что ремонт устройства - не в его силах. Гарнизону пришлось полагаться на одну из резервных антенн, однако, теперь дорогостоящий вокс-передатчик, способный транслировать сигнал на полпланеты, теперь бил лишь на несколько сотен километров, делая гарнизон почти слепым. На следующее утро... на горизонте показался черный дым. Огромная армия маршировала к Эстарку, окутанная поднятой в воздух пылью и черным дымом, исходящим из выхлопных труб множества разнообразной техники. Наблюдающий со стены бастиона за приближающимся врагом Фабий испытывал странное чувство злости, смешанной с ностальгией. Злость на тех, кто посмел вторгнуться в его дом, убивать его сограждан, и ностальгию от того, что когда-то он так же, пусть и простым рядовым, стоял на стенах похожей крепости. Крепость, конечно, была другой. Как и планета. Как и враг. Но Фабий поймал себя на мысли, что выискивает взглядом в далекой армии зеленые цвета. Все же... У предателей и орков было что-то общее. Даже отсюда полковник видел красные, массивные грузовики, выглядящие на фоне имперской технике попросту уродливыми, да и дым от сжигания прометия в движках, создатели которых мало заботились о самочувствии экипажа и окружающей среде, был точно таким же, каким Фабий его запомнил. Полковник дернул уголком рта. Стареет, наверное... *** Первый штурм не заставил себя долго ждать. Стоило основной массе чужого войска замереть в недосягаемости артиллерии Эстарка, из глубины того вперед вырвались местами проржавевшие, но все же пригодные к использование колесно-гусеничные транспорты. Несколько десятков подобных машин подорвались на минах, даже не попав под обстрел. А затем... Артиллеристы Эстарка открыли огонь. Осколочно-фугасные снаряды, лучи лазпушек и лазганов, все это устремилось от стен и бастионов крепости к надвигающейся на защитников металлической волне. Максимально сократив возможное расстояние, транспорт останавливался, выплескивая из себя десятки ободранных и окровавленных предателей, которые, понукаемые штыками и плетьми, с яростью бросались вперед. Плотный огонь защитников, однако, вскоре охладил пыл нападающих, и те, развернувшись, бросились бежать, на ходу бросая оружие. А снаряды солдат СПО все так же метко находили спины бегущих... Чем руководствовались нападающие, стало ясно только после возвращения посланных полковником разведчиков. И новости, принесенные ими, заставили волосы на голове Фабия встать дыбом. Да, среди нападающих было много тех, что нес на себе знаки влияния Губительных Сил. Но еще больше среди погибших было простых жителей Бладера. На телах, порою изуродованных огнем, снарядами и оскалками почти до неузнаваемости, разведчики с трудом, но определяли привычную одежду обитателей Полис Кёнинга и ближайших городов. Солдаты Фабия стреляли по своим собственным согражданам. Тратили боеприпасы на тех, кого клялись защищать...

***

Лишь затем началась осада. И длилась она уже третью неделю. После первого штурма враги Империума попытались вывести на позиции танки и осадные орудия, надеясь, видимо, что защитники истратили большую часть снарядов на пушечное мясо. Озлобленные солдаты СПО показали им, что это далеко не так. Больше полусотни обгорелых остовов осадных машин теперь заполнили равнину перед подъемом к стенам крепости. Кто бы не командовал атакующими, он не был дураком, но... Гордость не позволила ему оставить крепость не взятой. К Эстарку вела всего одна дорога, петляющая по достаточно крутому спуску с плато. И то, теперь пройти по тому, что от нее осталось, было весьма проблематично, после взрыва бомб, сброшенных на крепость во время авианалета. Получать припасы солдатам Фабия было просто неоткуда. И, оставь главнокомандующий предателей вокруг Эстарка достаточно воинов, чтобы те просто не позволяли защитникам высунуть из крепости носа, имперцы просто передохли от голода. Но нет. Ежедневно солдаты Фабия видели, как в лагерь, который осаждающие разбили в прямой видимости, но вне досягаемости орудий, въезжает все новая и новая техника, как в него входят все новые и новые пленники, занятые на ремонтных работах. Это была подготовка к штурму. Сначала силами пленников была вырыта первая траншея. Затем, чуть ближе к стенам, соединенная с первой глубокими зигзагообразными переходами. Когда начались работы над третьей, Фабий с тяжелым сердцем приказал открыть огонь. Ему докладывали, что большую часть работ ведут пленные граждане Бладера, но полковник понимал, что такими темпами, рано или поздно траншеи подберутся слишком близко к стенам крепости. Тогда атакующим не составит труда установить на закрытых позициях минометы и мортиры, которые выкосят его солдат или пробьют брешь в стенах. Оборона Эстарка стала тяжелым испытанием не только для солдат, но и для их командующего. *** Николас Кастус проснулся от громкого смеха и топота двух пар ног, шагающих по траншее. Юноша попытался забиться в нишу в траншее еще сильнее, став максимально незаметным. Не хватало еще чтобы предатели, а никто иной в траншеях второй линии не смеялся, увидеть раба, "греющего уши". Ему сегодня и так досталось. Обстрел, продолжившийся до глубоких сумерек, Николас просидел на том же месте, вжавшись в стену не дорытой траншеи. Бог-Император оказался милостив к нему. Его не только не убило снарядом или случайным осколком, более того - рана на спине, нанесенная разрывающей кожу и мясо плеткой надсмотрщика, перестала кровоточить. Так что, Кастус не умер даже от потери крови. Однако, когда канонада и разрывы снарядов прекратились и юноша попытался подняться, вышло это у него далеко не с первого раза. Спина и отбитые ребра прострелило болью, затекшее тело отказалось слушаться, и Кастус рухнул на уже остывшее тело своего мучителя, чудом не насадившись животом на один из крюков, любимых воспитательных "инструментов" садиста. Он полежал так несколько минут, испытывая мрачное удовлетворение, пытаясь отстраниться от боли мыслями о том, что ублюдок, мучавший его и других рабов несколько недель, все же сдох. Через какое-то время ему, все же, удалось встать сначала на колени, а затем и вовсе подняться на ноги. Медленно, спотыкаясь в темноте и зажимая рукой вновь начавшее кровоточить плечо, Николас побрел в сторону траншей второй линии. Путь, который он с утра, под крики и удары надсмотрщиков, проходил за 5 минут, ослабевшему и ничего не видящему вокруг юноше пришлось преодолевать почти час, ежеминутно падая в воронки, которых раньше не было, спотыкаясь о тела и вздрагивая от доносившихся из темноты стонов тех, кому не повезло умереть от осколка или взрыва быстро. Когда же он, наконец, увидел свет второй траншеи... Его ударили по голове так, что в глазах закружилось. Николас, не удержавшись на ногах, рухнул в грязь лицом. Кто-то подцепил носком сапога его раненное плечо, дернул вверх, переворачивая Кастуса набок. Юноша не сдержался, зашипел от боли, до хруста сжав зубы. - Тьфу... - плевок приземлился у него перед носом. - Еще один, - произнес незнакомый голос. Луч от фонаря сместился, позволяя постоянно моргающему Николасу рассмотреть говорившего. Предатель. Конечно. Кто еще мог это быть? Красная форма, похожая на форму солдат СПО, короткие, черные волосы, искаженное шрамами лицо... Мерзкие символы, извивающиеся на ткани, словно клубок омерзительных червей... Николаса опять замутило. - Где твой инструмент, раб? - спросил все тот же голос. Кастус похолодел. Лопата... Где его чертова лопата?! - Она... Ее сломало взрывом, господин, - быстро, не особо задумываясь, соврал юноша. Ботинок еретика уперся в его раненное плечо, надавил, и Маркус закричал. Но тут же заткнулся, когда носок ботинка ударил его по лицу, ломая нос и выбивая несколько зубов. - Заткнись, падаль! - рыкнул солдат, приседая на корточки перед скулящим от боли Николасом. - Тебе был выдан инструмент, чтобы ты, тупой выблядок, мог делать свою работу быстрее. И ты его просрал! Думаешь, тебе кто-то даст новую? Может тебе еще и бабу в твою помойку притащить? - солдат разогнулся, мерзко засмеявшись собственной шутке. Впрочем, смех его прервался почти моментально. - Завтра будешь копать руками. Пшел вон. - Да, господин... Спасибо, господин... - Николас как можно быстрее попытался встать. Поскользнулся в чем-то мокром, опять упал. Что, судя по довольному хмыку за спиной, только развеселило ублюдка. - Ах да... Ты же не думаешь, что заслужил сегодня воды? - прохохотал голос в спину покачивающемуся Кастусу. - Даже не надейся, падаль! Николас вздохнул и чуть не заплакал. Вода... О еде он уже не думал. Участь раба оказалась хуже кошмара. Поили пленников лишь раз в сутки, после работы. И то, Николасу казалось, что это связано лишь с тем, что в первые дни умерло слишком много рабов, когда воду им не давали вообще. В основном, конечно, старики, раненые и больные, но все же... Впрочем, качество этой воды оставляло желать лучшего. Воду привозили в больших ржавых бочках, и Кастусу казалось, что возят ее с ближайшего болота или помойки. Пахнущая гнилью, с отвратительным вкусом, она, однако, в первый же день вызвала драку рабов. Очередь из лазганов восстановила порядок, оставив на земле несколько десятков тел. Воду им выдавали порционно, из одного и того же деревянной плашки для скота. Раздавал ее такой же раб, как и все они, но смотрящий на "землекопов" с мерзкой беззубой ухмылкой. Николас, в один день видел, как ублюдок, расстроенный тем, что очередной раб не поклонился ему, вылил воду на землю прямо перед носом того. Мужчина, старше Николаса лет на двадцать, рухнул на колени, со слезами на глазах пытаясь высосать из почвы быстро убывающую влагу. - Вот видишь? - спросил ублюдок, щуря мелкие поросячьи глазки. - Кланяться не так уж сложно. Еда... С едой было хуже. Рабам иногда позволяли поесть странной похлебки из не менее странного мяса. Николас старался не думать о его источнике, но догадывался, что кормят их, скорее всего, остатками менее здоровых и "удачливых" рабов. Впрочем... Еще в первый день один из еретиков, на чьем фоне шрамированное лицо надсмотрщика казалось произведением искусства, собрал их перед странным, непонятным... Столбом? Алтарем? Почти бессистемным нагромождением стали, камней и колючей проволоки, и провозгласил: - Те из вас, черви, кто отринет Ложного-Императора и принесут верность своим новым повелителям, будут награждены! - надрывался он. Кастус тогда сверкнул глазами. Идиот. Никто из жителей Бладера никогда не... По толпе рабов прошелся изумленный вздох, когда к культисту шагнул совсем седой старик. Тот упал перед... Жрецом? Еретиком-жрецом на колени. Уродливое месиво, заменяющее еретику лицо, оскалилось в оскале. - Отвергаешь ли ты веру Трупа-на-Троне? - Отвергаю, - с ненавистью, поразившей Николаса едва ли не больше, чем сам поступок, ответил старик. Оскал еретика стал шире. Он запустил свободную руку в большой котел, стоявший рядом с алтарем, и кинул старику в ноги большой кусок теплого, еще исходящего паром жаренного мяса. Толпа качнулась вперед. Старик, со слезами счастья и словами благодарности, вцепился в еду, проглатывая "награду" большими кусками. Следующим из толпы шагнул молодой парень, ровесник Николаса. Процедура повторилась. - Отвергаешь ли ты веру Трупа-на-Троне? - спросил культист. - О... Отвергаю... - медленно проговорил юноша, опустив голову. Улыбка исчезла с лица культиста. Мелькнул возникший, будто из неоткуда, кривой кинжал, и парень упал на землю, пытаясь руками зажать вспоротое, от уха до уха, горло. - Ты соврал мне, - сказал культист. В тот день из двух сотен рабов предложение приняли еще пятеро. Двоим, мужчинам в разорванной и обгорелой, но узнаваемой форме СПО, культист так же перерезал горло, обвиняя во лжи. Теперь, каждый вечер, стоя в очереди за чашкой воды, Николас наблюдал за тем, как к алтарю подходят рабы. Культист всегда улыбался, наблюдая за очередной коленопреклонённой фигурой, и всегда что-то спрашивал. Кастус не мог слышать слов, но у старика, первого отвергнувшего Императора, во второй раз культист спрашивал какой-то особо длинный вопрос и получил не менее длинный ответ. Судя по довольному кивку и упавшему у ног старика куску мяса, ответ еретика удовлетворил. Самое страшное было не в этом. С каждым днем гора тел, "обманувших" еретика, перед алтарем росла. Но и коленопреклонённых фигур становилось все больше и больше. Жрец, пополнивший "паству", не уходил, а кружил между коленопреклонёнными фигурами, говоря что-то, отравляя разумы тех, кто отверг Бога-Императора, еще больше. Это было так отвратительно... Николас испытывал злость настолько сильную... Он мечтал, не имея возможности дорваться до еретика-жреца, передушить во сне хотя бы его паству. Но те ночевали явно отдельно от "заблудших идиотов", как жрец именовал истинно верующих Слуг Императора. Он ненавидел их всех. Жреца, смевшего произносить такое. Предателей, настолько слабых, неспособных потерпеть голод, как делали многие Имперские Мученики, всех из которых Эклезархия возвела в Лик Святых. Себя, за то, что стоя в очереди, Кастус невольно вытягивал шею, надеясь уловить хотя бы запах столь чудесного мяса... Он ненавидел всех. Он еле-еле дошел до "своей" траншеи, в стенках которых были вырыты небольшие углубления, в которых рабы спали. А некоторые - справляли нужду. Впрочем... Сегодня свободных ниш было больше, чем вчера, так что Николас надеялся, что запах будет не настолько сильным. Проклиная себя за радость, испытанную от факта смерти нескольких десятков, если не сотен, человек, Николас, шипя сквозь зубы, заполз в нишу и почти моментально, несмотря на боль, заснул.

***

И вот теперь, его разбудили. Судя по клочку неба, который Николас видел заплывшим глазом, была середина ночи. Чертовы патрули... Если бы не они, Николас бы давно сбежал в крепость. К своим. Своим... Печальные мысли были прерваны звуками чужого разговора. - Слышал, что сегодня Фалина убило? Руку и всю голову снесло начисто, а все остальное - целехонькое? - говорил один из голосов. - А мне то что? Этот упырь мне никогда не нравился. Надо же додуматься, резать себе рожу? Против воли, Николас изогнул разбитые губы в улыбке. Этого ублюдка звали Фалин... Что же - туда ему и дорога. В следующий момент Кастусу пришлось замереть и даже перестать дышать. Две пары сапог остановились именно напротив его ниши, раздался хруст, а затем - смачная работа челюстей. Из своей ниши Николас мог видеть еретиков лишь по грудь, но он видел руки одного из них. В одной тот держал простой, но явно любимый нож, блестящий сталью на свете ручного фонаря. Этим ножом культист нарезал на дольки отправлял в рот... Николас сглотнул слюну. Фрукт лоэт. Ярко-красный, с белой, сладкой мякотью... Император, он не ел их целую вечность. Воспаленный мозг юноши не помнил, что в последний раз он ел лоэт за день до того, как на Бладер пришла война. Он мог лишь надеяться, что запах немытых тел, крови и человеческих экскрементов заглушит запах, исходящий от фрукта. Иначе... Живот Николаса заурчал. - М? Ты слышал? - спросил один из культистов, поворачиваясь к его нише. Кастус похолодел. - Ты о чем? А, так это у какой-то свиньи в животике урчит, - рассмеялся второй культист, до этого поедающий фрукт. - Я не об этом... Лагерь. Что у них там... В следующую секунду произошли сразу две вещи. Во-первых, со стороны лагеря, даже ночью освещенного огнем костров и лампами, раздались крики, взрывы и звуки стрельбы, эхом зазвучавшие в траншеях второй линии. Во-вторых, тело культиста с ножом дернулось и оказалось отброшено назад, медленно сползая по противоположной стене траншеи. Голова культиста исчезла... - Трево... Аааа! - бессмысленное предупреждение о ночной атаке было прервано криком боли. Николас наблюдал за падающим ножом, будто в замедленной пикт-передаче. Тот сверкал, кувыркаясь в воздухе, разбрызгивая с лезвия капли сока. Стоило ножу воткнуться в земляной пол, Кастус, даже не задумываясь, рванулся из ниши, схватил здоровой рукой нож и воткнул его культисту в стопу, с легкостью пробивая носок сапога. Тот закричал, рухнул на землю, а Николас уже выползал из своего укрытия. - Ах ты... - культист потянулся к собственному поясу. - Убью суку... Николас бросился на него, занося нож. Враг отдернул руку от пояса, попытался защититься... Нож его товарища проткнул его ладонь, а вторая рука Николаса схватилась за ненавистное лицо, надавив большим пальцев в глаз. Под подушечкой пальца что-то прогнулось и с мягким хлопком лопнуло. Из глазницы брызнула кровь и что-то грязное белое. Культист закричал. Тоненько, совсем как телята гроксов на скотобойнях... Кастус выдернул нож из ладони культиста и, не задумываясь, вогнал его тому во второй глаз. А затем еще раз. И еще. И еще...