Слова Имперской Истины

Николас Кастус наносил удары даже после того, как культист окончательно затих, а лицо его, и без того мерзкое, превратилось в вызывающее тошноту кроваво-красное месиво. Ярость, обуявшая юношу, шанс, пусть призрачный, отомстить обидчикам. За то, что они недели вытворяли с ним, его родными, друзьями, знакомыми и остальными гражданами Бладера. За оскверненные Храмы, сожженные города и деревни. За тысячи и миллионы загубленных судеб, сотни разрушенных семей. Он мстил за это. Мстил за свой страх, свою боль, свою ярость и свое наслаждение, испытываемое каждый раз, когда лезвие с отвратительным хлюпаньем погружалось в чужую голову. Для Николаса не существовало ничего, кроме этого звука. Отвратительного, кошмарного звука, тем не менее, так приятно отдающегося в ушах, заставляющих сердце биться чаще, а тело, несмотря на боль, испытывать почти физическое наслаждение. Хорошо, человечек...

***

Николас остановился, лишь когда силы, так внезапно наполнившие его, так же внезапно подошли к концу. Юноша разогнулся, тяжело дыша. В подмышках было мокро, по спине струилось что-то отвратительно теплое, плечо вновь дергало. Пот, выступивший на лбу, крупными каплями скользил вниз, смывая многодневный слой пыли и грязи, заливаясь в глаза. Кастус попытался протереть лицо рукавом, из-за чего глаза заслезились еще сильнее. В тот момент, когда юноша, наконец смог проморгаться, в его в уши, словно по активации руны, ворвался окружающий шум. От наступившего потрясения сенсорного шока Николас замотал головой, оглядываясь в подступающей панике. Над окопами разносился омерзительный, пробирающий, казалось, до самых костей, вой тревожной сирены. Небо со стороны Эстарка рассекали огни осветительных ракет и лучи прожекторов. Со стороны же лагеря... Николас мог видеть лишь марево разгорающихся пожаров и редкие выстрелы лазганов, на доли секунды пересекавших красно-оранжевое зарево. А еще звук... Даже до второй линии траншей доносились крики, полные боли и страха, звучные голоса командиров, пытающихся навести порядок, редкие, но все такие же оглушительные взрывы. И все это... Все это меркло, терялось на фоне постоянных, частых выстрелов болтеров. Николас бросил быстрый взгляд на бастионы Эстарка, перевел взгляд обратно, в сторону лагеря. Что ему делать? Броситься, сверкая пятками, в сторону крепости, надеясь, что поднятые по тревоге солдаты не пристрелят его, стоит только попасться им на глаза? Ринуться на помощь неизвестным нападающим, сейчас сражающимися с проклятыми еретиками? Последняя мысль против воли вызвала у юноши кривую усмешку? И много он навоюет с одним ножом, раненный и ослабленный голодом, жаждой и кровопотерей? Или... Быть может... Ему не стоит делать ничего? Бросить или спрятать нож и забиться в одну из свободных ниш, надеясь, что победители, кем бы они не были, ночной схватки не будут внимательно рассматривать тела часовых? В конце концов, это был самый безопасный вариант. Побеги он к Эстарку, его ждет неминуемая смерть если не от мин, так от выстрелов солдат. Направься в лагерь - и, если его не убьют еретики, то наверняка застрелят неизвестные, которые явно не оценят двигающуюся в их сторону вооруженную, пусть настолько плохо, окровавленную фигуру. Николас мотнул головой. Нет! Он и так слишком долго терпел. Лучше погибнуть, чтобы вновь терпеть побои, голод, жажду, боль. Унижаться перед тварями? Больше никогда! Правильно, человечек...

***

Кастус сильнее сжал скользкую от крови рукоять ножа и начал подниматься. Лучше он умрет, пытаясь уничтожить так много предателей, как сможет, чем проживет так еще хоть день! В следующую секунду его внимание привлекли нарастающие звуки выстрелов и криков. Одну из параллельных траншей, соединяющих вторую и третьи линии, осветили вспышки выстрелов, а через несколько секунд перед Кастусом показалась и причина этих вспышек. Двое культистов, повернутых к Николасу боком, отступали спинами вперед, ведя огонь из древних автоганов. Николас замер, тяжело дыша. Проклятье! Ответного огня ждать пришлось недолго. Очередь болт-снарядов с дейтериевой боеголовкой прочертили обоих еретиков снизу-вверх. Первый, которому болт угодил в колено, оторвав конечность, даже не успел вскрикнуть, когда следующий болт угодил в незащищенный пах, упав на пол траншеи кричащим от боли куском мяса. Второму повезло больше. Первый же болт разорвался в груди еретика, убив того на месте. Не помог ни доспех, ни то, что предатель двигался чуть позади своего товарища. Николас, как завороженный, наблюдал за надвигающейся из траншеи тенью. Танцующие языки пожаров в лагере давали достаточно света, но юноша мог с уверенностью сказать лишь одно - тот, кто метким огнем уничтожил двух еретиков, был невероятно высок. Когда же неизвестный воин шагнул из ответвления траншеи, Николас невольно моргнул. На несколько секунд ему показалось, что убила врагов Императора внезапно обретшая форму тень. Но затем пришло понимание. Нет, это не был дух-мщения из детских сказок, нет. Всего лишь броня, покрывающая тело воина, имела угольно-черный цвет. Гигант, сжимающий в левой руке массивный пистолет, а во второй - странного вида меч, безмолвной тенью надвигался на вопящего культиста, зажимающего рука разорванный низ живота. От меча донесся резкий, похожий на работу пилы, звук, и крик еретика резко оборвался, когда зубья меча, не встречая никакого сопротивления, отделили голову от покалеченного тела. Воин остановился, медленно, словно задумчиво, повернув голову вправо, являя Николасу заднюю часть массивного шлема. А затем, видимо, не обнаружив угрозы, гигант повернулся прямо к Кастиусу. Юноша почувствовал, как волосы на затылке встаю дыбом. Золотые визоры на безликой маске смотрели прямо на него. Николас понимал, что это - лишь светофильтры, не более, но мог поклясться, что визоры шлема источали ненависть. Он умрет. Он умрет... Он... - Император защищает, - голос, измененный шлемом, звучал глухо, но, тем не менее, громко, уверенно и настолько... Настолько... - Император защищает, - без участия разума произнесли губы Николаса. Гигант в броне внимательнее осмотрел Кастуса, задержавшись на двух изуродованных телах, на одном из которых Николас до сих пор сидел, взгляд золотых глаз на секунду замер на окровавленном ноже. Юноша не мог объяснить свои ощущения, но был уверен, что воин, чье лицо скрывал глухой шлем, одобрительно улыбнулся. - Иди за мной, - вновь раздался властный голос и воин, повернувшись к Кастусу спиной, зашагал по траншее второй линии.

***

Фабий Арен так и не смог избавиться от чуткого сна. Привычка, выработанная за годы службы, в первые годы мирной жизни приносила множество проблем. Он просыпался от звуков соседей в коридоре, от проезжающих за окнами его каморки спидеров. Однако, стоило ему оказаться в Эстарке, сон его, несмотря на чувствительность, стал гораздо спокойнее. Сегодня же его, только уронившего голову на подушку, разбудили далекие, однако, слабым гулом доносящиеся до внутренних помещений Бастиона, взрывы. Фабий резко сел на кровати. В глазах от неожиданного движения закружилось, но через секунду старик справился с неприятными последствиями возраста, и стал натягивать на себя полевую форму. Он успел облачиться в камзол и штаны, и уже заканчивал возиться с сапогами, - когда в его покои, без стука, что характерно, - ворвался часовой. - Господин комендант! - молодой, в общем-то, парнишка тяжело дышал. - Предатели... Они... Они... - Спокойнее, Крис, - припомнив имя новичка, проговорил полковник, уже опоясываясь поясом. Всех своих бойцов помнить поименно Фабий, при всей скромности, не мог. Однако, имена ближайшего окружения, а так же особо отличившихся солдат все же запоминал. - Вдох-выдох. Вдох-выдох. Что происходит? - Господин комендант... В лагере еретиков идет сражение! - чуть отдышавшись, скороговоркой выговорил новобранец СПО. - Что? - морщинистые пальцы Фабия замерли, уже готовясь застегнуть пряжку ножен наградного меча. - С кем? Старик Фалий все же не сдох и пришел нам на помощь? Или эти ублюдки убивают друг друга? - Не могу знать, господин комендант! - Крис вытянулся в струнку, от волнения неловко щелкнув каблуками сапог. - Часовые докладывают о многочисленных взрывах внутри вражеского лагеря и множественных огневых контактах, сэр! Последующая за эти тирада на низком готике заставила вчерашнего фермера замереть, покраснев чуть ли не до кончиков ушей.

***

На стену Фабий поднялся, уже запыхавшись. Несмотря на то, что полковник поддерживал себя в форме, возраст давал о себе знать. Да и лестница, высотой больше двадцати метров, могла стать серьезным испытанием даже для молодых людей. Еще только выскочив во внутренний двор, полковник увидел занимающих боевые посты солдат и разгорающиеся в небе огни осветительных ракет. Полковник замер, тяжело дыша, но, тем не менее, жадно наблюдая за полыхающим среди палаток и временных укреплений пожаром. - Господин полковник, сэр! - подбежал к нему солдат СПО с нашивками лейтенанта. - Доклад... - хрипло, но, тем не менее, твердо произнес полковник, махнув рукой на вытянувшегося по стойке "смирно" бойца. - Еретики оттеснены в первую и вторую линию траншей, - гораздо увереннее, чем посыльный, отозвался лейтенант. - Атака началась около получаса назад с дальнего от нас края лагеря противника. Подтверждено уничтожение неизвестными нескольких складов боеприпасов и прометиума, сэр. В данный момент ведутся бои в траншеях второй линии. Они в зоне досягаемости наших орудий, сэр! Прикажете открыть огонь? - Фабий оторвал взгляд от мелькающих в линиях траншей вспышек и посмотрел на лейтенанта. Тот, несмотря на идеальную выправку, глазами выдавал нестерпимое желание отдать подобный приказ. Фабий задумался. Если еретики сцепились друг с другом, тратить ограниченный запас снарядов артиллерии дальнего действия - просто неразумно. Если же гарнизону Эстарка пришла помощь... - Отставить, - сказал, как рубанул он. Видя непонимающий взгляд лейтенанта, Фабий тяжело вздохнул. - При таких условиях и отсутствие вокс-связи - мы лишь зря потратим снаряды. Да и... Если же сейчас с еретиками сражаются верные Императору... Мы можем обратить союзников против нас самих. Вы поняли приказ, лейтенант? - Так точно, Господин полковник! - Будьте рядом, лейтенант Корнич, - ответил Фабий, тяжело опираясь на зубцы стены двумя руками. То, что докладывал лейтенант... Это было невозможно! Всем командирам Имперской Гвардии было известно, что для осады крепости осаждающие должны иметь минимум трехкратное, а лучше пятикратное преимущество в живой силе. И примерно такое же - в артиллерии; осадной и обычной. Гарнизон Эстарка, включая медиков, техников, командующий состав и, конечно, самих солдат, достигал почти сотни тысяч человек. И, по подсчетам разведчиков и наблюдателей, командующий осадой так же знал это правило, ведь в основном лагере еретиков, по, самым оптимистичным подсчетам, расположилось около шестиста тысяч человек. Бои на первой и второй линии? Это означало, что неизвестные, начавшие дерзкую ночную атаку, располагают примерно таким же, если не превосходящим, количеством солдат. И не бойцов СПО, а солдат, умениями не уступающим лучшим бойцам Гвардии. И даже тогда... Ночью? Без бронетехники? Без продолжительных артподготовки? Совершенно незамеченные? Это было невозможно. Разве что... Фабий покачал головой. Нет, даже тогда, ИХ число было бы слишком мало для подобного... - Господин полковник! Господин полковник! - Арен резко обернулся. К нему, стуча по конкриту стен сапогами, со всех ног несся радист. Фабий изогнул бровь. Естественно, среди гарнизона были бойцы, обученные работе с сложной и, порой, капризной техникой вокс-связи. Однако, после уничтожения основного передатчика, радисты сообщали Арену лишь о многочисленных мольбах о помощи от местных гарнизонов и поселений. И то, эти донесения прекратились через неделю после начала вторжения, когда атаке подверглись поселения, недоступные резервному приемнику Эстарка. Две недели подряд радисты раз в день докладывали Фабию лишь о тишине в эфире и случайно перехваченных переговорах врага, которые были зашифрованы слишком прочно. Механикус обещали взломать код, но прогресса видно не было. - Что еще? - дернул щекой Фабий, начиная понимать, что он полностью теряет контроль над происходящим. - На всех каналах вызывают вас, полковник! - радист, несущий на спине массивный ранец вокс-передатчика, стянул с шеи наушники-гарнитуру, соединенные с ранцем тонким кабелем. - Я пытался связаться с ними, но у меня нет... - Дай сюда! - рявкнул полковник, вырывая из рук радиста наушники. Приложив один из них к уху, а гарнитуру поднесся ко рту, Фабий продолжил. - Дай мне третьи канал. Код "Сигма"! - Сию минуту, господин полковник! - Фабий проигнорировал фамильярное обращение радиста. Сейчас было не до этого. Через десяток секунд, которые солдат возился с аппаратурой, шипение помех в наушнике сменилось грубым, властным голосом. - Комендант Имперского Бастиона Эстарк, ответьте! Повторяю, Комендант Имперского Бастиона Эстарк, ответьте! - Пси-1-Эта-Альфа! - четко произнес в вокс Фабий, зажимая руну активации прямой связи. Дождавшись, ставшим привычным, щелчка, полковник не смог сдержать облегченного вздоха. - С вами говорит комендант имперской крепости Эстарк. Назовите себя! Запись голоса, постоянного транслируемая на всех, открытых и закрытых, частотах имперской вокс-связи, прервалась. Через несколько секунд в наушнике зазвучал тот же голос. - Полковник Фабий Арен. Рад слышать вас живым! - Фабий вздрогнул. Лишь толстая ткань плаща спасла его от того, чтобы выдать слабость своим подчиненным. - Кто вы? - повторил Фабий. - Назовите себя! - С вами говорит капитан второй роты "Имперской Истины", Трогот Примарис Мул - ответил голос. - Я и мои бойцы очень просили бы, чтобы вы... В следующий момент Фабию пришлось отдернуть наушник от уха, потому что из динамика раздался невероятной мощности звук взрыва. И, - одновременно с этим, в лагере осаждающих вспыхнул особенно яркий огненный цветок. Через секунду в наушниках, распространяя слова неизвестного "Трогота" раздался голос, в котором Фабий без сомнения опознал боевое веселье, свойственное некоторым его сослуживцам. - Не мешали нам... - продолжил голос.