Слова Имперской Истины

      Николас Кастус опоздал. Он, подгоняемый неожиданным приступом энергии, практически бежал на подгибающихся ногах, постоянно поскальзываясь в лужах еще теплой крови еретиков. Он видел своего спасителя. Видел широкую спину воина в черной броне, чьи плечи практически упирались в стены траншеи, словно воин сам являлся неразрушимой частью укреплений. Однако, когда воин скрылся за очередным изгибом траншеи, Кастус не услышал ожидаемых криков страха или истеричных приказов, призывающих еретиков подчиняться и сражаться с ночным гостем. Нет. Даже звук работы цепного меча и выстрелы болт-пистолета потонули в новом, трескающем звуке. Николас в детстве часто слышал такой звук, проходя дорогой от дома до школы мимо здания Генераторума. Мальчик даже иногда останавливался, завороженно наблюдая за танцующими между высоких металлических шпилей молниями. Возможность взглянуть, как фигуры в красных мантиях укрощают Духи Машин стоила наказания за опоздание. Он никогда не подходил слишком близко к огороженной территории Генераторума, но сейчас... Сейчас он был слишком близко. Треск, переходящий в какой-то неестественный, потусторонний визг, заставил Кастуса рухнуть на колени, зажимая уши руками. Кожу над ухом кольнуло болью, когда острие ножа, который Кастус так и не выпустил, впилось в висок, но Николас этого даже не заметил. Одновременно с ужасающим треском, траншею озарило светло-голубое сияние. А в следующий момент из-за поворота, едва не задев Кастуса массивным наплечником, вылетело тело его спасителя. Воин в черной броне ударился головой и спиной о земляную стенку, вызвав миниатюрный обвал сухой почвы. Николас, замерев на месте, наблюдал за тем, как воин пытается подняться, выставив вперед руку с зажатым в ней болт-пистолетом. Новая молния осветила траншею, соединившись с шлемом Воина Императора. Тело воина выгнуло дугой, и Кастус даже мимолетно удивился гибкости брони, в которую был облачен тот. Рукоять оружия выскользнула из ослабевших пальцев, с тихим, каким-то жалобным звуком упав около бедра своего владельца. Воин замер, не в силах больше подняться или... - Нет! - Кастус бросился вперед, за несколько мгновений преодолевая расстояние до фигуры в черной броне. Рухнув на колени, юноша схватил воина за руку, которой тот вполне мог обхватить его голову, потянул на себя. - Вставайте! Вставайте, прошу вас! Но ни мольбы, ни жалкие попытки ослабленного юноши поднять его, не оказали на воина никакого влияния. И Кастус понял причину, лишь подняв взгляд от оплавленного, словно поплывшего нагрудника, на голову воина. Правая часть златоглазого шлема, закрывающая лицо воина, перестала существовать. Однако, вместо глаза и щеки своего спасителя Кастус видел лишь обугленную плоть. Странная молния невероятной силы буквально испарила броню, спокойно отражающую лучи вражеских лазганов и пули автоганов, и прошла дальше, испепелив плоть, глаз, кость за ним и большую часть мозга воина Императора. - Нет... - прошептал Николас. - Нет... Это... Это невозможно. Радостный, торжествующий смех посреди этого ночного ужаса, всполохов огня и грохота взрывов был настолько неправильным явлением, что Кастус даже вздрогнул, переведя взгляд в сторону, откуда прилетела молния, убившая воина, давшего ему надежду. Он узнал его. Еретик-жрец, ежедневно предлагающий рабам предать Бога-Императора за кусок жареного мяса. Развращающий умы, склоняющий души жителей Бладера к самому постыдному и ужасному греху. Лицо его, странно деформированное, с отвратительными подкожными выступами и наростами, расположенными без какого-либо смысла, сейчас скалилось, обращенное к коленопреклонённому Николасу. Жрец был облачен в свободное, темное одеяние, в одной из рук сжимая странный металлический посох. Восьмиконечная звезда, с острыми, как стрелы, "лучами" венчала верхушку посоха, освещаемая мелькающими в центре молниями. Точно такие же, светло-голубые, молнии проскакивали и между пальцами свободной руки еретика. - А теперь ты отринешь своего Трупа-на-Троне? - рассмеялся колдун, подарив Кастусу отвратительную улыбку. - Никто и ничто не способно противостоять силе Владыки! Убей его! УБЕЙ! На мгновение в голове Николаса проскользнула мысль, что слова звучали слишком яростно даже для него, но... В следующий миг его пальцы обхватили рукоять болт-пистолета, выроненного воином Императора. Тяжесть оружия, слишком большого для юношеской руки, отозвалась в Кастусе, никогда до этого не державшего подобного орудия, привычно и уверенно. Николас Кастус, который до этого дня ни разу даже не видел болт-оружие вблизи, уверенно и точно навел оружие на колдуна и нажал на спусковой крючок. Отдачи, способной выбить пистолет из рук неопытного стрелка, Кастус даже не почувствовал. А колдун, вместо того, чтобы взорваться кровавыми брызгами, лишь слегка повел головой, и снаряд, способный без трудностей превратить человеческое тело в фарш, прошел мимо. Чего ты ждешь?! Убей его немедленно! Подстегнутый неожиданным приступом кровавой ярости, Кастус закричал, раз за разом выпуская в сторону проклятого чернокнижника снаряд за снарядом. А тот, словно издеваясь, стоял на месте, легкими, почти неуловимыми движениями уклоняясь от неминуемой смерти. И смеялся, смеялся, смеялся... - Надоело, - неожиданно произнес он, направляя в сторону Кастуса руку с ветвящимися по ней молниями... Убей его! Убей, убей, убей!!! Оружие, чисто технически неприспособленное для метания, просвистело в воздухе, подобно лучшим метательным топорам, метанием которых, как слышал Николас, занимались жители самых северных и глухих поселений Бладера. Цепной меч, разрубая адамантиевыми зубьями воздух, пронесся по траншее, готовясь впиться прямо в обезображенное лицо колдуна. И даже тогда тот, словно предвидя опасность, попытался уклониться. Но, видимо, Губительные Силы отреклись от своего верного прислужника. Оружие угодило еретику не в голову, но в плечо, с отвратительным хрустом и хлюпаньем вгрызаясь в мягкую плоть, разрубая и ломая кости. Колдун покачнулся, тяжело опираясь на посох, поднял руку... Снаряд болт-пистолета наконец нашел свою цель. Голова еретика перестала существовать, заляпав окружающую землю кровью и ошметками мозгов. Несколько отвратительно долгих секунд колдун еще стоял на ногах, словно не в силах поверить в собственную смерть. И лишь когда разряды богомерзкой магии перестали пробегать по посоху - то, что осталось от колдуна, рухнуло на землю, содрогаясь от пробегающих по остаткам редких молний. Впервые за долгое, очень долгое время Кастус почувствовал, что улыбается. Воистину, даже мерзкое колдовство неспособно сразить Воина, чью душу благословил сам Император Человечества. Николас отвернулся от колдуна, с благоговением наблюдая за поднимающимся на ноги воином. Воитель двигался медленно, словно неуверенно, но Николас знал, что это впечатление обманчиво. Человек, чье тело было сокрыто под антрацитово-черной броней, вобрал в себя лучшие качества всего человечества. Силу духа, по прочности не уступающую адамантию, нельзя сломить так просто. Разогнувшись во весь свой немаленький рост, воин опустил взгляд на все еще сидящего на коленях Кастуса. Николас закричал. Шлепнулся на задницу, упираясь ногами и ладонями в каменистую почву, быстро, насколько мог, пополз назад, не в силах оторвать взгляда. На месте ужасного ожога, оставленного колдовской молнией, клубилось и извивалось... нечто. Переплетение розовых, красных и белых нитей клубилось, пульсировало и извивалось в том месте, где у человека должен быть правый глаз. Казалось, что нечто, чем бы оно не было, готово вот-вот вырваться из дыры в шлеме, но в какой-то момент клубок отвратительных червей пошел рябью, как вода от брошенного камня. Через секунду на Николаса смотрел вполне человеческий глаз. Но взгляд этот... Казалось, будто желтый светофильтр шлема никуда не исчезал. Глаз этого ужаса светился живым золотым огнем, пульсирующим в такт пожаров и взрывов. Существо, скрывающиеся под личиной Ангела Императора, шагнуло к нему. И Кастус лишился чувств.

***

      Фабий Арен вступил под своды Храма, сопровождаемый лишь парой телохранителей и адъютантом. Храм Эстарка считался настолько же важным местом крепости, как Генераторум, арсенал и командный центр. Огромное здание, способное вместить в свои залы многие тысячи прихожан, поражало своей монументальностью и мрачной, угрожающей решимостью каменных сводов и лепнин. Но внутри... Мерцание жаровен и запах благовоний оглушило Фабия Арена, словно он вновь оказался в окопах Эрии-4. Фабий остановился, медленно, неторопливо огляделся. Главный зал Храма встретил полковника полутьмой, редкими молящимися и тихими, раздающимися откуда-то сверху и спереди, песнопениями. Солдаты, охраняющие двери Храма, почтительно расступились перед ним. Фабий не заметил этого. Он зашагал вперед, и топот его сапог по мраморному полу заглушил звук ночных песнопений. Редкие молящиеся недовольно оборачивались на нарушителя тишины, однако, узрев главнокомандующего, возвращались к своим тихим молитвам. Обычно Фабий разделил с подчиненными молитву, задержавшись в Главном Зале, но сейчас на это у него не оставалось сил. Когда за ним закрылись двери внутреннего Святилища, Арен вновь замер, запрокинув голову. Это место... Во внутреннее Святилище во всем Эстарке был доступ у очень ограниченного числа людей. Беспокоить святость этого места, а так же тех, чьи остатки покоились в сотнях каменных амфор, дозволялось лишь в особых случаях. Взгляд полковника скользил по рядам амфор вверх и вниз, иногда задерживаясь на той или иной, внимательно вглядываясь в надписи, нанесенные прямо на сосуды. Имена, фамилия, звания, года рождения и года смерти. Здесь, в многочисленных каменных нишах, покоились остатки всех командующих Эстарка. Кто положил начало подобной традиции - хоронить прах командующих в стенах крепости, - никто не знал. Среди солдат и слуг ходили легенды, что где-то в подземельях хранилась амфора с прахом первого генерал-губернатора, лидера первых колонистов, ступивших на землю Бладера, а так же то, что каждому новому командующему необходимо провести ночь молитвы перед ней. Фабий не спешил пресекать подобные слухи. В каждой крепости, которых на своем веку Арен поведал с дюжину, были подобные легенды. Чаще ложные, иногда - правдивые. Но в Эстарке это было ложью. Стены эти, как и Святилище, воздвигли относительно недавно, хотя имена строителей и архитекторов уже стерлись из человеческой памяти. Бладер был колонизирован почти тринадцать тысяч лет назад, еще тогда, когда Бог-Император ходил по земле Древней Терры. Никто бы не позволил молиться Имперскому слуге рядом с прахом язычника. Фабий Арен не знал, но догадывался, что, если первый губернатор и был похоронен где-то на территории крепости, его кости давно превратились в прах, смешавшись с каменистой почвой и пылью, или были обращены в эту самую пыль зубьями и гусеницами машин Механикус при строительстве бастионов, так же как и кости многих и многих поколений тел, кто жил здесь до возведения Полис Кёнинга. Нет, среди тех, кто, как надеялся Фабий, сейчас наблюдал за ним от подножий Золотого Трона, были лишь истинно верующие в Императора люди. Кто-то, как и он, прошли многие битвы в рядах Имперской Гвардии, вернувшись на родину, чтобы защищать ее уже не силой пехотного лазгана, но огнем и сталью орудий Крепости. Кто-то, наоборот, никогда не покидал поверхности Бладера, но смог добиться сей почетной должности своим умом, твердостью духа, жизнью, полной труда на благо родной планеты. И никому из них никогда не приходилось принимать столь сложного решения. Фабий Арен преклонил колено, сомкнул ладони в замок, оперившись на них лбом. Темно-оливковый плащ полковника окутал одинокою фигуру, словно объятия матери, стараясь подарить мужчине спокойствие и чувство безопасности. - Простите меня... - тихо прошептал Фабий. Мужчина знал, какой грех он совершает, отдавая приказ начать обстрел позиций еретиков на рассвете. Вместе с сотнями осаждающих, от огня крепостных орудий погибнут тысячи невинных жителей Бладера, используемых на осадных работах. Те, чьи жизни Фабий клялся защищать, будут уничтожены по его приказу. Грех такой не смыть даже смертью. Но Арен молился не за себя. Конечно, он боялся, что Император не примет его после подобного. Но он молился лишь о том, чтобы те, кто погибнут пусть не от его руки, но от его слова, простили его. А так же о том, чтобы Бог-Император даровал им быструю и, по возможности, безболезненную смерть. Полковник не мог поступить иначе. День за днем наблюдая за тем, как растет лагерь осаждающих и вражеские траншеи подбираются все ближе к стенам, он, как никто другой, понимал, что осада Эстарка не продлится вечно. Надежда оставалась лишь на то, что кто-то из астропатов Полис Кёнинг успел послать крик о помощи, прежде чем дворец Наместника превратился в оплавленные руины. Надеяться и держать осаду столько, сколько он сможет. Пусть десантникам Имперской Истины удалось чудом проскользнуть мимо флота еретиков, спуститься на планету и уничтожить несколько складов с боеприпасами. Пусть. Это даст гарнизону лишь несколько недель. Фабий не хотел давать солдатам лишнюю надежду, но и разочаровать их не мог. Радисты и их вокс-станции молчали, что означало, что на орбите Бладера не ведется сражения, Полис Кёнинг и космопорт до сих в руках еретиков, а на расстоянии трех сотен километров нет никого, готового поспешить осажденной крепости на помощь. Жертва Ангелов Императора не останется забытой, и Фабий, если выживет, возведет в честь каждого погибшего статую в полный рост, но это дерзкое ночное нападение не спасет Эстарк.

***

Фабий собирался провести в молитве всю ночь, лишь с первыми лучами солнца взойти на стену, дабы отдать приказ к началу атаки. До этого страшного мига оставалось еще около получаса, когда каменный пол под ногами полковника ощутимо вздрогнул. Несколько самых верхних, - а потому, самых древних, - амфор опасно закачались, но устояли на своих местах, когда тишину Святилища разорвал звук распахнувшихся дверей и взволнованный голос. - Господин командующий! - верный адъютант Фабия, так беспардонно ворвавшийся в святую святых Эстарка, будто на стену налетел, узрев на лице командира неприкрытую ярость. - Кто? - Арен, удивительно резво для своего возраста, вскочил на ноги и надвинулся на бойца. - Кто посмел?! - Господин командующий... - парень, явно напуганный взрывом обычно хладнокровного полковника, довольно быстро взял себя в руки. - По лагерю еретиков открыт огонь, сэр! - Кто посмел?! - Фабий, уже не пытаясь сдерживать обуявший его гнев, схватил адъютанта за воротник формы. Если какой-то идиот нажал на руну активации без приказа... Он лично его казнит перед всеми остальными артиллеристами. - Н-не могу... - прохрипел адъютант, тщетно пытаясь отстраниться от полковника, - знать, сэр... Это не наши орудия, сэр! - Что?! - Фабий вылетел из Святилища, даже не поклонившись фреске, изображавшей Бога-Императора.

***

Николас Кастус проснулся от далеких раскатов грома. Юноша застонал. Если сегодня пойдет дождь, то работать ему придется по колено в грязи и нечистотах. И надсмотрщики наверняка не обрадуются сырости и постоянно поскальзывающимся рабам. Хотя, с другой стороны, может, он сможет вдоволь напиться? Нет, о воде лучше не думать... Против воли, Кастус ощутил, как горло безжалостно дерет жажда. Он тихо, чтобы не привлекать внимания надсмотрщиков, застонал. Услышав рядом с собой шаги, Николас попытался сжаться, стать как можно незаметнее. Нельзя шевелиться. Нельзя открывать глаза. Встретишься с ними глазами - тебя накажут. Чья-то ладонь удивительно мягко подхватила его пол затылок, приподнимая голову. Николас изо всех сил зажмурился, готовясь к удару, но вместо этого его подбородка коснулось что-то прохладное, а губы почувствовали влагу. - Попей, только медленно, - попросил чей-то голос. - Станет легче. Не задумываясь, Кастус открыл рот. Даже страх и настороженность отпустили его, при возможности получить питье сейчас, а не вечером, после целого дня под палящим солнцем. Вместо ожидаемого тухло-ржавого вкуса, Николас ощутил лишь приятную прохладу. Вода! Чистая вода! Мгновенно забыв о совете неизвестного, Кастус поддался головой вперед, жадно, большими глотками поглощая живительную влагу. Быстрее! Больше! Пока не отобрали! Однако, измученное сухим воздухом и жаждой горло предало его. Успев сделать только несколько больших глотков, Николас закашлялся, готовясь выплюнуть собственные легкие, но не воду. - Эй, эй! Стой! - чья-то ладонь уперлась ему в грудь, не давая согнуться в приступе кашля. - Я же говорил - медленно, - голос прозвучал осуждающе-виновато, и Николас попытался открыть глаза. Это у него получилось далеко не сразу. Создавалось ощущение, будто его веки срослись или были залиты особо мощным клеем. Однако, даже после того, как Кастусу удалось разлепить глаза, лучше не стало. Яркий свет почти ослепил юноша, разорвавшись фраг-гранатой где-то около задней стенки черепа. Николас вновь не сдержал стона. - Прости, прости! Сейчас, - неизвестный зашевелился, Николас слышал шуршание песка от его движений. Через несколько секунд на лицо Кастуса пала тень. Только сейчас он понял, что все его тело открыто солнцу, чего не могло быть в узких рабских нишах. - Попробуй теперь. Только медленно. Николас повиновался. Но увиденное не приносило ничего, кроме удивления. Рядом с ним, плечами и головой закрывая его от солнца сидел... ребенок? Кастус прищурился. Нет. Юноша, подросток, даже младше его самого. Кареглазый, светловолосый. Кастус мог видеть лишь плечи и голову незнакомца, но этого Николасу хватило, чтобы вопросов в гудящей голове стало еще больше. Макушку и часть головы юноши прикрывал незнакомый Николасу головной убор светло-оливкового, почти песочного цвета. Такого же цвета одежда покрывала плечи и руки незнакомца, через одно плечо был перекинут темно-коричневый ремень, из-за другого плеча выглядывала верхушка светлого бака, или, может быть, ранца. - Давай еще раз, - попросил незнакомец, мягко улыбаясь Кастусу. Удивительно сильная для возраста говорившего рука вновь подхватила его под голову. Скосив взгляд вниз, Кастус увидел металлическую кружку, или, скорее, неглубокий котелок на длинной ручке, на половину наполненный сверкающей на солнце водой. - Только на этот раз медленно, пожалуйста. Кастус старался. Правда старался. Однако, страх, что незнакомец в какой-то момент уберет столь чудесную вещь от него, все еще бился в его голове. Когда котелок опустел, Николас вновь закашлялся, и вновь рука юноши прижимала его к земле, на этот раз - за плечо. Когда первый приступ кашля прошел, перед носом Николаса вновь оказался полный котелок. В этот раз юноша действительно старался пить медленнее и умудрился почти ничего не пролить на себя. Когда он откинулся назад, тяжело дыша и передыхая, незнакомец убрал руку из-под его головы, но вставать не спешил. - Извини за это... - произнес он, удивительно белозубо улыбаясь. - Мы не думали, что вас будет так много... Навесов и палаток на всех не хватает. Не волнуйся, скоро мы придумаем что-нибудь. Вы иначе до полудня испечетесь... - Нас? - Кастус невольно повернул голову направо, прочь от незнакомца. Он лежал на чем-то темно-зеленом и мягком. И всюду, до куда дотягивался его взгляд, лежали тела. Многие - в таких же обносках, как и он сам, бывших, наверное, когда-то повседневной одеждой жителей Бладера. Вдали Кастус действительно заметил что-то, напоминающее длинные, песочного цвета палатки и такого же цвета лоскуты ткани, натянутые между шестов, создающие тень. Между рабами, а никем иным фигуры в обносках быть не могли, сновали люди в странного вида одеждах. Кто-то нес за спинами, как догадался Николас, большие баки с водой, опускаясь на землю с другими несчастными, кто-то странные свертки, некоторые, по двое, тащили носилки. Иногда пустые, иногда с очередной жертвой зверств еретиков. Но было в этой одежде что-то неуловимое знакомое Кастусу. Юноша попытался вспомнить. Чужая рука, коснувшаяся его плеча, заставила его вздрогнуть и перевести испуганный взгляд на незнакомца. - Прости, - вновь извинился блондин. В руках того Николас заметил стилус и планшет. Откуда незнакомец взял это, отвлекшийся Кастус не заметил. - У нас тут все через одно место идет, - вздохнул подросток, касаясь руны активации планшета. - На всех нас не хватает, приходится работу водоноса, санитара и писца совмещать... - юноша вновь вздохнул. - Времени поболтать, увы, нет. Ты можешь назвать свое имя? Мы составляем списки спасенных, и это пригодилось бы... Кастус заторможено кивнул. Неужели? Наконец-то?.. - Николас... - от волнения и надежды у юноши перехватило дыхание. Кастус закашлялся. Санитар (писец?) терпеливо ждал, записав первую часть его имени. - Н-николас... Николас Кастус. Рука юноши замерла. Блондин медленно оторвал взгляд от экрана планшета, поднял глаза на Кастуса. Николас похолодел. На него смотрел не человек. Карие глаза, до этого светившиеся усталостью, заботой и добротой сейчас не источали ничего, кроме могильного холода. Зрачки подростка сузились, превратившись в две, почти незаметные черные точки. Кастус уже видел этот взгляд. То существо, прятавшееся под личиной Ангела Императора, смотрело на него точно так же. - Кастус? Очень... интересно, - произнесло существо. Даже голос изменился. Николасу показалось, что он вновь видит золотое сияние и отблески пожаров, взрывов и крови... - Ол! Иди сюда, дерьмо грокса! - раздался другой, звучный и сильный, голос. Существо моргнуло... и наваждение ушло. Над ним вновь склонялся заботливый юноша, давший ему воду и следивший, чтобы он не захлебнулся, мягко поддерживающий его голову. - Иду! - рука со стилусом взмахнула над планшетом, выводя нужные данные. Уже убирая писчие принадлежности в плоскую сумку на бедре, которую Николас до этого не заметил, названный Олом кинул быстрый взгляд на Кастуса, тепло улыбнулся и подмигнул тому. - С тенью что-нибудь придумаем! Не скучай! - и умчался по направлению к рослой фигуре в светло-оливковой форме. Кастус тяжело сглотнул. В висках стучала кровь, сердце билось о грудную клетку, а легкие будто бы отказывались впускать в себя воздух. Что. Это. Было?