Each of us has our own color.

Темнота. Что она может дать человеку? Тишину, покой… или гнетущее одиночество, которое медленно разъедает изнутри. Здесь нет времени, нет границ лишь вязкая пустота, что окутывает, словно липкий, промозглый туман. — Джин, проснись... Голос. Незнакомый, но почему-то до боли родной. Он проникает сквозь тьму, разносится эхом, отражаясь от невидимых стен. Джин моргает, но ничего не видит. Темнота поглотила всё, даже его самого. Он пытается пошевелиться, но ноги словно увязли в чем-то липком, не дающем двинуться с места. — Джин, проснись! Голос зовёт его снова. Он делает шаг вперёд, но что-то невидимое тянет его вниз. Неизвестность пытается схватить, поглотить, затянуть в глубину. Он отчаянно цепляется за воздух, за то, чего не может увидеть, но тьма сжимается крепче. — Помоги мне! — крик срывается с его губ, но ему отвечает лишь тишина. Он зовёт ещё раз, но его голос лишь отражается глухим эхом, умирая в пустоте. Сил больше нет. Темнота забирает его. Но вдруг. Кто-то хватает его за руку. Тепло. Реальное, живое тепло, пробивающееся сквозь холод и мрак. Кто-то держит его крепко, не давая утонуть в бездне. Его тянут вверх, в неизвестность, прочь из бесконечного ночного кошмара. Миг и темнота исчезает. Джин с трудом открывает глаза, ослеплённый яркими красками. Он стоит на поляне, утопающей в цветах. Розы, тюльпаны, бромелии, белые лотосы их запах пьянит, а лепестки искрятся под солнечным светом. Но что-то здесь не так. Перед ним стоит парень. Его тело светится ярко-красным, словно пылающее пламя. В его глазах бесконечность. — Пожалуйста, Джин, прими меня. Прими мою силу. Не отталкивай. Губы Джина дрожат. Он хочет что-то сказать, но земля уходит из-под ног. Поляна исчезает. Он снова падает. В пустоту. В темноту. В последний момент, прежде чем его поглотит бездна, он едва слышно шепчет: — Я принимаю тебя... мое второе я. Резкий толчок. Джин открывает глаза. Грубые руки тянут его вперёд, волоча по холодному полу. Двое здоровяков держат его крепко, не давая двигаться. Рядом идет Мин. Тело обмякло. Оно не слушается, руки кажутся каменными, ноги отказываются идти. Но он не сдастся. Он не может сдаться. Вокруг десятки людей, запертых здесь только за то, кем они являются. Он не оставит их. Пальцы медленно сжимаются в кулаки. В груди вспыхивает жар. А затем — рывок. Мгновение, и два амбала взмывают в воздух, как куклы, выброшенные резким порывом ветра. Они кричат, брыкаются, но это уже не имеет значения. Джин встаёт, отряхивает штаны и поднимает голову. Перед ним Юнги. Ярко-жёлтые глаза сверкают в полумраке. Они наполнены чем-то тёмным, настораживающим. — Я знал, что ты такой же, как и мы, — усмехается он, но в голосе звучит нечто большее, чем просто уверенность. Джин ухмыляется. Самодовольно, вызывающе. Юнги раздражён. Он делает шаг вперёд, но исчезает и появляется уже за его спиной. — Не зазнавайся! — голос режет воздух, как нож. — Я не такой, как ты! Первый удар электрического тока пронзает руки, оставляя за собой жгучую, пульсирующую боль. Запах озона и палёной кожи наполняет воздух. Джин шипит, рефлекторно отшатывается назад, стараясь больше не попадать под разряд. Его мышцы сводит судорогой, но он не подаёт виду. Он сжимает зубы, не давая себе застонать от боли. Второй разряд ударяет в колени. Ноги подкашиваются. Джин падает, но вместо боли на лице появляется безумная улыбка. Медленно, не торопясь, он поднимает голову и встречается взглядом с желтыми, горящими глазами напротив. — Твоё последнее слово, солнышко? — голос тихий, почти ласковый, но в нём звучит яд. Джин сглатывает. Всё. Это конец. Он поднимает голову, его губы дрожат, но в следующий миг растягиваются в безумной усмешке. — Подчинись мне. — глаза вспыхивают алым светом. Мин замирает. Его тело напрягается, а затем он медленно поднимается, движения его становятся неестественно плавными, как у марионетки. Его жёлтые глаза остаются прежними, но внутри них больше нет воли. Джин с трудом поднимается, ощущая слабость в ногах. Он смотрит в безжизненные, пустые глаза Юнги, размышляя. Улыбка Кима становится ещё шире. Он наклоняется и тихо шепчет Юнги на ухо несколько слов. Тот не реагирует лишь слушает и подчиняется. — Надень линзы. И иди. Джин достает из своего кармана запасные линзы. Юнги послушно надевает карие линзы. Не говоря ни слова, он разворачивается и исчезает. Джин разворачивается к двери и направляется в свою комнату.Всё идёт по плану. Чонгук скоро придёт.

***

Комната с грохотом распахивается, и в неё врывается Чонгук, его лицо искажено яростью, глаза горят, как угли в огне. Каждый его шаг отдаётся гулким эхом по стенам, словно предвещая неотвратимость того, что вот-вот произойдёт. Он с силой хватает Джина за горло, его пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы. Джин, скаля зубы и рыча утробно, пытается вырваться, но его сопротивление только разжигает гнев Чонгука. — Ты думал, что сможешь избежать этого? — шипит Чонгук, его голос низкий и хриплый, словно рычание зверя. — Ты ошибся. Ким, стоя в углу комнаты, наблюдает за происходящим с холодной улыбкой на лице. Его план идёт точно так, как он задумал, но в глубине его глаз мелькает что-то неуловимое может быть, страх, а может, собственное сомнение. Он не ожидал, что Чонгук будет настолько жесток. Когда Чонгук прижимает Джина к кровати, переворачивает его на живот и рычит прямо в ухо, Ким чувствует, как по его спине пробегает холодок. Горячее дыхание Чонгука обжигает кожу Джина, и тот содрогается, пытаясь подавить дрожь. — Ты поплатишься за свою натуру, сука, — произносит Чонгук, облизывая пересохшие губы. Его язык медленно скользит по шее Джина, оставляя за собой влажный след. — Посмотрим, как ты выгибаешься, шлюшка. Ты всегда думал, что ты выше всех, но сейчас ты здесь, подо мной, и ничто тебя не спасёт. Чонгук проводит губами по шее Джина, оставляя на коже красные отметины. Его прикосновения грубые, почти болезненны, но в них есть что-то животное, первобытное. Джин, беспомощный, чувствует, как слёзы катятся по его щекам, смешиваясь с потом и кровью. Его уверенность тает, как дым, и он понимает, что больше не контролирует ситуацию. Где Юнги? Неужели его магия иссякла, и теперь он не сможет никого спасти? В голове мелькает образ Намджуна, и сердце Джина сжимается от боли. Он не может позволить себе подвести их, но что он может сделать сейчас? В таком положении. Его отвлекает резкий звук расстёгивающегося ремня, а затем и ширинки. Паника накрывает его с головой, словно волна, и Джин отчаянно пытается вырваться. Он брыкается, кричит, угрожает, но Чонгук лишь смеётся, его смех звучит как гром среди ясного неба. — Заткнись, блядь! — рычит Чонгук, его голос звучит как удар грома. Он с силой бьёт Джина по лицу, и тот затихает, чувствуя, как боль растекается по щеке. — Ты думал, что сможешь уйти от меня? — Чонгук наклоняется ближе, его дыхание горячее и тяжёлое. — Ты ошибался. Ты всегда был моим о как я долго ждал нашей встречи, и сейчас я докажу это. Джин чувствует, как его тело напрягается, готовясь к худшему. Он закрывает глаза, пытаясь отстраниться от происходящего, но Чонгук не даёт ему этой возможности. Его руки грубо хватают Джина, прижимая его к кровати, и тот понимает, что сопротивляться бесполезно. — Юнги... — шепчет Джин, но его голос теряется в тишине комнаты. Чонгук смеётся, его смех звучит как предвестник конца. — Никто тебя не спасёт, Джин. С него рывком стаскивают штаны вместе с боксерами, обнажая упругие ягодицы. Чонгук с маниакальным любопытством раздвигает их, любуясь нетронутой девственной дырочкой. Джин отворачивает голову, не желая видеть Чонгука. Вместо него он хочет видеть Намджуна как бы постыдно это ни звучало, именно он стал для него родным человеком. Воспоминания всплывают в голове отрывками: их смех, их разговоры, их обещания. Джин мысленно прощается со всеми, кого любил. Чонгук удобно устраивается между раздвинутых ног Джина, его глаза горят от предвкушения. Без предупреждения, без подготовки, он входит в него на всю длину. Резкий крик боли смешивается со стоном, разрывает тишину комнаты. Джину больно невыносимо больно. Его тело буквально разрывается на молекулы, он чувствует, как по его бедру стекает что-то тёплое и вязкое. Кровь. Чонгук вдалбливает свой член всё глубже и глубже, наслаждаясь каждым криком, каждой мольбой Джина. Ему безумно нравится, как тот корчится от боли, как его голос дрожит, когда он умоляет остановиться как мечется по постели. Но Чонгук не остановится. Он никогда не остановится. Внезапно свет гаснет, погружая комнату в полную темноту. Чонгук замирает, его дыхание слышно в тишине комнаты. Треск электричества раздаётся в воздухе, и из тьмы появляется Юнги. Его глаза, давно разъевшие линзы, горят ярче, чем у волка при свете луны. Мин медленно выходит из тени, его взгляд холоден и беспощаден. Он смотрит на Чонгука, и в следующую секунду тот падает на пол, дёргаясь и шипя от боли, словно поражённый невидимым током. — Юнги, мать твою, что ты творишь?! — кричит Чонгук, его голос полон ярости и неестественного ему страха. Но Юнги не отвечает. Он смотрит на Сокджина, ожидая приказа. Ким, сидя в стороне, смотрит то на Чонгука, то на Мина, его лицо выражает смесь ужаса и надежды. — Убей его, — произносит Сокджин, его голос тихий, но полный решимости. Глаза Юнги загораются в темноте, и он без колебаний выполняет приказ. Чонгук даже не успевает и слова сказать. Его тело обмякает, красная лужа крови стремительно растекается по полу. Последний взгляд Чонгука устремлён на Мина, и в его глазах мелькают воспоминания: их детство, их смех, их обещания. Улыбка застывает на его лице, и он закрывает глаза, уходя в вечность. Джин с трудом встаёт с кровати, его ноги дрожат, а руки цепляются за тумбу для поддержки. Он смотрит на окровавленный матрас и будто бы снова и снова чувствует каждый грубый толчок, сглатывает ком в горле и мотает головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Юнги, бей тревогу, — хрипло произносит он. Юнги кивает и уходит, оставляя Сокджина наедине с собой. Дрожащими руками Джин находит свои штаны, последний раз оглядывает комнату и забирает пистолет Чонгука. Он закрывает дверь, оставляя за ней свои кошмары и мёртвое тело. По всему зданию раздаётся вой сирены. Железные двери открываются, и люди в панике выбегают из своих камер, осматриваясь по сторонам. Ким бежит вместе с ними, его глаза ищут Намджуна. Люди с силами телекинеза и электричества помогают проложить путь, устраняя вооружённых охранников. Не обходится без потерь, но вот они на свободе, вдыхая холодный ночной воздух. Но Намджуна нет среди них. Джин оглядывается, его сердце сжимается от страха. В этот момент здание взрывается, мощная взрывная волна отбрасывает его на землю. Он пытается встать, но его тело не слушается. Крики и выстрелы оглушают его, дыхание становится прерывистым, сердце бьётся всё медленнее. Перед глазами возникает фигура человека в маске, направляющего дуло пистолета прямо в его голову. — А я думал, что всё закончится счастливо... — шепчет впереди стоящий незнакомец, его голос дрожит ломается на последних словах. Знакомый голос ударяет в его сознание. Глаза Джина расширяются, слёзы стекают по щекам. Он тянет руку, пытаясь дотронуться до того, кто стоит перед ним. — Намджун... Намджун... — шепчет он, его голос полон отчаяния и надежды. Намджун смотрит на него, его глаза полны боли. Он вздыхает, последний раз глядя на красивые черты лица Джина. Но оглушительный выстрел прерывает всё. Пуля застревает где-то в подсознании, оставляя кровавый отпечаток навсегда. Тело Джина обмякает на холодной земле. Жизнь постепенно угасает в его глазах. Он ждал его, надеялся на его помощь, но что сделал Ким? Предал. Оборвал всё, что могло быть счастливым. Джун хмыкает, смотрит в последний раз на тело Джина и уходит. Ему плевать. Вот только почему его сердце так болит?

***

Ким резко вскакивает, его тело дрожит, а сердце бешено колотится. Он падает на пол, чувствуя холод деревянных досок под ладонями. Осматриваясь, он понимает, что находится в доме в том самом доме, где всё началось и где всё должно было закончиться. Его дыхание сбивчиво, а в голове ещё ярко горят образы из кошмара: кровь, крики, выстрелы, холодная земля под телом и... Намджун. Он вскакивает на ноги, едва держась на дрожащих конечностях, и бежит на кухню. Его сердце бешено стучит, надежда и страх борются внутри. И вот он видит его Намджуна. Тот сидит за столом, спокойно попивая остывшее кофе, его лицо такое родное, такое знакомое. Джин не сдерживается: он бросается к нему, обнимая со спины, чувствуя тепло его тела, его дыхание, его ровное сердцебиение. — Это был кошмар... — шепчет Джин, его голос дрожит, а слёзы катятся по щекам. — Ты... Ты жив, и... Я... Я не умер… Намджун, слегка удивлённый, но мягко улыбаясь, поворачивается к нему. Его руки крепко обнимают Джина, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всех бед мира. Он чувствует, как дрожит тело Джина, и старается унять его боль, его страх. — Всё в порядке, — тихо говорит Намджун, его голос спокоен и утешителен. — Я здесь. Я с тобой. Джин закрывает глаза, погружаясь в эти объятия. Он слышит тихое, размеренное пение птиц за окном, чувствует, как сердце Намджуна бьётся в унисон с его собственным. Это так реально, так тепло, так... правильно. Но вдруг в его сознании всплывают образы из будущего, которое он видел во сне. Кровь, крики, холодная земля под телом, и Намджун его предательство выстрел в его голову. Джин резко открывает глаза, его дыхание сбивается, а сердце замирает. — Нет, — шепчет он, его голос полон ужаса. — Это не может быть правдой. Намджун смотрит на него, его глаза полны беспокойства. — Что случилось? — спрашивает он, мягко проводя рукой по щеке, стирая слёзы. Парень не может ответить. Он знает, что видел будущее, и оно было ужасным. Но сейчас, здесь, в этих объятиях, он хочет верить, что всё изменится. Что они смогут избежать этой участи. — Просто... не отпускай меня, — шепчет он, прижимаясь к теплому телу напротив. Тот крепче обнимает его, словно обещая, что никогда не отпустит.