Cyber-Abscheulichkeit

Ты проебался, Такемичи. Не нужно было играть со временем, Такемичи. Ничему не учит тебя эта жизнь, Такемичи. Надежда на хороший конец ослепляет, заставляя хотеть всё исправить. Всех спасти. Но ты не ебучий герой сёнена, Такемичи. Игры со временем до добра не доводят, но кто знал, что всё будет настолько плохо. Такемичи переместился не во времени, а....в другую реальность. *** Майки просыпается от боли в голове. Он весь липкий от пота, что крупными каплями катится по шее и спине. Слишком жарко и душно, а полу-мёртвый кондиционер, который они с Доракеном откопали на какой-то свалке месяц назад, перестал работать. Вот же блять. Нужно снова копаться в проводульках и микросхемах, выясняя, что сломалось. И работал же нормально до этого. Да, не постоянно. Да, гудел страшно. Но с этим можно было жить. Ведь главное, что работал. Руки неприятно ноют. Но это уже привычно: просыпаться по утрам с болью в плечах, ведь киберпротезы нельзя носить долго. На что Майки, как и все остальные, забивает хуй. Его руки, начиная с плеч — две красивые железки. Развившиеся технологии позволяют и такое, хотя его друзья всё равно прилично потратились. Им срочно был нужен функционирующий лидер, но Майки был в таком шоке и апатии тогда, что просто не мог. Казалось, что жизнь перечеркнуло то событие. Куда ему, безрукому инвалиду, да и в лидеры? Хуёвая шутка. А потом руки ему заменили протезами. Майки мальчик способный, потому привык довольно быстро. Манджиро поднимается со стоном с футона, вытирая выцветшей футболкой влагу с лица и шеи. Солнце печёт, как сволочь, даже с зашторенными окнами, а пыльный воздух с улицы проникает в помещение. Таким дышать противно и у Майки снова кружится голова, отчего приходится зажмурить глаза. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и он грохнется в обморок. Из соседней комнаты послышался шум. Судя по тому, что Майки проснулся один в комнате, то Доракен, заебавшись из-за жары, ушёл куда-то. Обычно они просыпались вместе. Даже когда жарко, ведь ебучий кондиционер работал. И обязательно в обнимку, ведь это так удобно. А ещё потому что Майки засыпает, слыша чужое дыхание рядом. Без этого не может. По ночам его колотит от волнения. Ведь он всё ещё чёртовый лидер Тосвы. А горло ему сдавливает ответственность за собственных людей и друзей. Он не хочет терять кого-то снова. Он не выделяет кого-то особенного, кроме Эммы с Кенчином, но за всех остальных друзей ему страшно одинаково сильно. И это давит. И это убивает. Он не помнит, что точно случилось тогда, но теперь вся Япония, кроме Канто и штучного оазиса из Осаки, Киото и Кобе (для богатеев и правительственных шишек, конечно же), это сплошная пустыня. Кругом выжженная земля, песок и убивающее своим жаром солнце. И контакт с остальным миром минимален. Но, насколько знает Майки, там всё одинаково хуёво. В самом Канто, пристроившись на самых окраинах, остались только такие отбросы как они — никому не нужные и не приносящие пользы. Тогда он и потерял руки. Было настолько больно, что он даже ничего не помнит. Помнит боль и крики, а потом он уже просыпается на больничной койке. Без двух конечностей, когда, по ощущениям, обезбола в нём было больше крови. Ему не повезло. Доракен ловко выруливает из кухни, держа в одной руке что-то похожее на кофе со льдом, а в другой онигири. Выглядит он, откровенно говоря, хуёво, но не так хуёво, как Майки. Тоже весь потный, злой и уставший. — Проснулся уже? Там Мицуя звонил, тебя будить не хотел, — Доракен выдыхает устало, улыбаясь уголком губ. Вручает Манджиро холодный кофе, а сам уплетает онигири.

Хочет подбодрить с утра.

Майки в ответ лишь пожимает плечами, отпивая сладкий кофе. Прохлада приятно разливается по телу, заставляя головокружение отступать. Утро явно спасено, ведь сейчас Майки больше ничего и не надо. Только дайте чего-нибудь холодненького и не трогайте ближайшее никогда. Видимо, Доракен это и без слов понимает, кивая, то ли Майки, то ли самому себе. И удаляется в комнату. Наверное, желая поскорее разобраться с кондиционером. Разумное решение. Манджиро улыбается, стремительно превращаясь из расплавившегося от жары желе в нормального человека. — Всё-таки, какой же ты хороший и понимающий, Кенчик, — говорит, уходя на кухню. В ответ слышится лишь ироничный хмык. Мол: "что-то редко ты это говоришь". За окном город просыпается. Работяги понемногу вылазят из своих жилищ и едут на работу. Бедные. Сейчас все силы оптимизировали в центр, там работа, нормальное жильё и еда. И прочие привилегии для тех, кто богат или имеет связи. А Доракен с Майки, как только им 18 исполнилось, поспешили снять себе жильё где-то подальше. Майки знал, что Кену сложно было оставить место, где он вырос и жил столько лет. Как и ему Эмму. Но это было для её же безопасности. На окраинах сплошной криминал и насилия в разы больше. Но Майки надеется, что "Токийская Свастика" выступает скорее охраной их района, принося вреда меньше, чем пользы. У них нет нужды и желания что-либо разрушать. Они, как и все, хотят просто выжить. И если нужно будет, Тосва будет выгрызать себе это право и возможность зубами, захлёбываясь в крови и ошмётках чьей-то плоти. Всё-таки все ребята у него сильные.

Слабым просто места нет. Не выдерживают так.

Манджиро улыбается своим мыслям, допивая кофе. Быстро моет чашку и спешит к Доракену, который, матерясь, пытается вернуть к жизни кондиционер. — Кен-чин, ну как там? — наклоняясь к другу, спрашивает лидер Тосвы. Доракен в ответ мычит что-то непонятное, после шикая с тихим "блять". В порыве злости бьёт по несчастной машине. И, о чудо. Кажется, он теперь может работать. Доракен сам пару секунд сидит в шоке, а потом усмехается победно. Поднимается, закрепляя кондиционер обратно. И Майки чувствует как приятная прохлада заполняет помещение. От счастья обхватывает Кена руками за талию, повисая на нём. — Кен-чи-ин, обними, а? Ведёт себя, словно ребёнок, но улыбается хитро-хитро. А Доракен и не против. Сам садится обратно на футон, наслаждаясь прохладой. Быстро чмокает Манджиро в щёку и расплывается в улыбке. Довольный. Майки укладывается на Доракена, устраивая голову на чужом плече, щекоча горячим дыханием шею. Доракен, быстро переменившись в лице, сказал что-то вроде "не страдай хернёй и ложись нормально", но потом смирился и затих. Хорошо, когда утро проходит вот так: спокойно и безмятежно, когда самая большая проблема это плохо работающая железяка. Майки снова задумывается о Тосве, о том, что нужно будет сегодня сделать. День ведь только начался. И при этом лежать сейчас и ничего не делать...это так приятно. — Ой, блять, точно, — Доракен вздохнул, нарушая этим спокойствие, — Мицуя сказал, что в Канагаве появилась какая-то новая банда. Они много выёбываются и мешают нам. — Разберёмся. Не думаю, что это выйдет во что-то серьёзное. Хотя, чтобы мешать нам нужно быть полностью отбитыми или полностью тупыми. Или всё вместе, — Майки даже не хочется думать над этим. Ему слишком лень подниматься, ведь Кенчик такой удобный. — А ещё... Чифую снова не отходит от Баджи. Второй день уже, — Кен закрыл глаза, говоря чуть тише. Эта тема редко поднималась в их разговорах, но им и так было ясно, что Мацуно тяжело. Майки тоже было, он приходил к нему чуть-ли не каждую неделю. Сидел, рассказывал что-то. Иногда Доракен силой утаскивал его из больничной палаты, ведь медперсонал ничего не мог сделать. А потом Майки смирился. Ведь им всем остаётся только ждать и надеяться, что он когда-нибудь проснётся. Казалось, Чифую тоже справился, но иногда его вот так срывало. Он мог сидеть рядом по нескольку дней. Не спать, не есть и не пить. И тогда всем становилось страшно. Майки медленно поднимается, резко становясь серьёзным. Если с новой бандой они разберутся потом, то с Чифую нужно было что-то делать сейчас. И как можно быстрее. — Поехали к нему. *** В больнице неприятно пахнет лекарствами и Чифую ненавидит этот запах. Он въелся в лёгкие уже так, что ничем не вытравить. Ему больно. Он устал. Устал надеяться на что-то спустя чёртовы три года. Он ведь проснётся...да? Когда-нибудь да проснётся. И он должен верить. Ведь Чифую сильный, заместитель главы первого отряда, как никак. (Нет, он лжёт себе, ведь он блядский слабак). Окно в палатке открыто на распашку, солнце светит прямо в лицо, делая волосы Чифую похожими на золото. Баджи однажды сказал, что Мацуно похож на солнце так. И он чёртов лжец, ведь единственным солнцем был он. Да, пусть чёрным, испепеляющим всё на своём пути. Но для Чифую он грел так тепло и приятно, что сомнений не оставалось. И сейчас он хочет злиться на самого себя. Снова, как делал это множество раз до этого, погружаясь в пучину из ненависти к себе. Он не уберёг его. Прости, прости, пожалуйста. За столько раз, что Мацуно приходит сюда, он хотел думать, что разучился плакать. Что единственной эмоцией будет их отсутствие. Пустота. Он почти ошибается. Почти, ведь ему чертовски хочется снова рыдать, но он не может. Сил нет. Мацуно устало закрывает глаза. Плечи и спина болят, ведь он сидит в одном положении уже долгое время. Хочется спать. Ужасно. И хочется думать, что на этот раз он заснёт и не проснётся. На-до-е-ло. — Эй. — Эй, Чифую. Ему хочется думать, что это голос Баджи. Но это явно не он. Чёрт. — Чифую, проснись, пожалуйста, — чья-то рука ложится на его плечо. Мацуно не хочет открывать глаза, только вскидывает руку. Мол, валите отсюда, не трогайте его. — Чи-фу-ю. Он наконец-то различает через шум и кашу в голове голос Доракена. Низкий, агрессивный. Сейчас с нотками волнения. Чифую приоткрывает глаза, осознавая, что заснул. Осознавая, что заснул и проснулся. Как жаль. Он не хотел этого. Он смотрит без тени вины на обеспокоенных Майки с Доракеном. Последний быстро отходит в сторону, понимая, что больше ничем не поможет тут. Кен не понимает их боли в полной мере. И Чифую удивлён, ведь казалось, что они за него никогда не волновались. Это странно. Неправильно. Он привык справиться в одиночку. Или делать вид. Майки улыбается ободряюще. Слишком позитивно. В его чёрных глазах можно увидеть ту же боль. И Чифую неосознанно переводит взгляд на его руки. Он всё ещё не привык к протезам, они выглядят невероятно дорогими, но красивыми. Элегантно сочетаются с кожей и волосами Майки: обе кибер руки сделаны из светлого металла с чёрными, как глаза Манджиро, вставками, что идеально передаёт все мышцы рук, сочетая в себе некую хрупкость. Она свойственна Майки, но очень обманчива. — Ты как? — Майки всё ещё улыбается. И Чифую хочется ответить, что ему пиздец хуёво. И чтобы они отъебались. — Нормально, — отвечает он. Всё-таки... грубить главе не лучшее решение. Он всё ещё, как минимум, сильнее. — Хочешь поесть? Предлагаю пойти сейчас в кафешку поблизости, позавтракаешь хоть. А потом домой, отсыпаться, — это не предложение, а прямой приказ. У Мацуно нет выбора, ведь он просто обязан сейчас тащиться с ними, обязательно поесть и обязательно потом поехать спать домой. И ему хочется зарычать загнанным в угол зверем, цапнуть Манджиро за руку. Но он поднимается, пошатнувшись. Кивает, ведь горло пересохло и говорить больно. Ему действительно хочется есть, но ещё больше пить. И Майки, мразь, всё ещё улыбается. Тоже кивает Доракену и они втроём удаляются из палаты, Чифую, пребывая в какой-то прострации, плетётся за ними. Довольно быстро. *** — Это пиздец, Кенчик, — Майки, впервые за долгое время, достаёт сигарету, закуривая. Изящно так, как умеет только он один. Звучит он весело, но на самом деле всё не так. На самом деле это действительно пиздец. Чифую ещё не приходилось вытаскивать таким способом. Но его также нельзя было терять. Он сильный боец, да и интуит хороший. Он важная деталька в пазле всей Тосвы, потеря которой влечёт очень неприятные последствия. — Надеюсь, он на следующий день снова туда не придёт. Пусть отдыхает ещё, ему нужно это, — Доракен выглядит серьёзным. Они оба это понимают. Кен хмурит брови, а после послушно затягивается прямо из рук Майки, когда тот любезно предлагает. Это уже стало привычным. Привычка плохая, но их не ебёт. Она дарит фальшивое спокойствие, которым они оба наслаждаются и не собираются пренебрегать. Хотя Доракен часто отказывается, ведь он от запаха не так кайфует. Да и хорошие сигареты сложно достать. А Доракен, неожиданно для себя, любит хорошие вещи. — Думаю, с теми ебланами можно и позже разобраться, пошли прогуляемся, — предлагает Доракен. Ведь, учитывая, что они проснулись почти в двенадцать и провозились с Мацуно достаточно долго, уже наступил вечер. А вечерний Канто, искрящийся множеством неоновых вывесок, прекрасен. А ещё Кен понимает, что Манджиро тоже нихуёво так пробрало и ему нужно расслабиться. Будет ли хорошим решением выпить..? Вероятно, не очень. Они без слов забираются на байк Кена, ведь сегодня они ехали на нём. Майки было лень с утра забираться на свой, а Кенчик такой удобный и его приятно обнимать. Вот и сейчас Манджиро обнимает его за талию, прижимаясь близко. Он мог бы уснуть так. — Не упади, — бросает Кен насмешливо, надевая шлем. А потом они едут. Быстро. Намного быстрее, чём днём. И от этого перехватывает дыхание, словно в первый раз. Им обоим нравится чувствовать азарт и чувство скорости. Словно они могут разогнаться так быстро, что будут обгонять и звук и свет. А потом уедут так далеко, как смогут. Уедут из Канто, из Японии. С самой планеты Земля. Взлетят на этом старом, но несомненно хорошем байке, и прямиком к Луне, к звёздам. Таким красивым, но недосягаемым. Воздух наконец-то отдаёт прохладой и ночь опускается на Канто, накрывая его плотным одеялом, а через него просвечиваются неоновые огоньки. Так же, как и на звёздном небе. *** Они катаются так долго. Возможно, даже дольше чем должны были, ведь к концу поездки Майки очень хочется спать. Конечно, он спокойно может пережить ночь или две без сна, но сейчас просто расслабиться и заснуть после неприятного дня кажется такой соблазнительной идеей. Кен и сам это замечает, сворачивая к их дому. У него ещё есть дела, но они могут подождать. Ведь вариант поспать с Майки и для него очень соблазнителен. Как и сам Майки. Очень-очень. Они останавливаются у небольшого круглосуточного магазинчика, ведь у них закончились продукты дома, а Доракен уже ощутил все минусы диеты из одной лапши. И больше такую ошибку совершать не хочет. Он порывисто целует Майки, оставляя его на улице, обещая, что быстро вернётся. Майки, уже достаточно сонный, целует его в ответ. А выходит Кен из магазина совершенно в другом настроении. И Манджиро сначала не замечает этого, увлекшись подсчётом звёзд на небе. — Майки, — голос Доракена хриплый, сквозит волнением и даже тревогой. Что-то случилось. Что-то точно случилось. Майки моментально просыпается, внимательно смотря на него. — Майки, мне снова звонил Мицуя. Он сказал, что... там Баджи.

Он

Проснулся.