Cyber-Abscheulichkeit

Мир перед глазами поплыл. Казалось, что реальность резко поставили на паузу, а Майки затерялся где-то в коде и стоит лагает тут. Возможно, он даже забыл как дышать. Манджиро знает каково это, когда бьют настолько сильно, что не можешь сделать вдох. Ты задыхаешься. То ощущение — ничто, пылинка в сравнении с космосом. Тем, что он чувствует сейчас. Сквозь пелену просачивается паника, а воздуха всё меньше. Он не может дышать. Слишком сложно. Больно. Страшно. И этот страх петлёй затягивается на шее. Мешает двигаться, пытаться сделать хоть что-либо. И Майки остаётся только жалко барахтаться в этом ощущении, борясь за крохи разума и осознанности. А потом он умирает. Но сейчас что-то идёт не так. Майки ощущает, что снова может дышать, а удерживает его за плечо чья-то сильная рука. Сквозь пелену и белый шум у голове просачивается голос Доракена. Взволнованный. — Эй, блять, Майки. Что с тобой?! — сквозит сместью волнения и раздражения. У Доракена, как любил шутить Майки, язык любви такой — оскорблять. С любовью, выкладывая в слова все свои эмоции, ведь Кен только так может. Он действительно иногда показывает так, что любит. Дорожит. И боится потерять. Майки возвращается в реальность. Звуки и свет улицы бьют по ушам, заставляя зажмуриться и закрыть уши руками. Слишком много. Но рука Кена на плече не даёт снова провалиться под воду. Манджиро действительно рад, что может доверить всего себя Доракену. Он сильный и надёжный. — Я... в порядке. Он приходит в себя быстро. Тряхнув головой, касается руки на своём плече. Нежно так, успокаивающе. Без слов говорит, что теперь точно всё хорошо. — Нужно срочно ехать, — Майки залезает обратно на чужой байк. Смотрит грозно, приказывает вести его одним взглядом. В то же время в нём скользит просьба. Извинение. Доракен понимает без слов. Но, как жаль, что с ним такое не работает. Поэтому он качает головой, залезая на байк. — Ты устал. Тем более к нему не пустят раньше утра, — Кен специально на Майки не смотрит. Знает, что огорчил, знает, что легко проиграет Майки, если обернётся. Он сделал для него всё что угодно, но сейчас нужно думать спокойно и принимать разумные решения. Майки тоже это понимает. Но всё равно хочет поехать, первым увидеть. Сказать, что скучал, что волновался. Сказать, что рад. — Ты... прав. Поехали домой. Майки звучит устало. Потерянно. Он, в первую очередь, лидер и должен поступать разумно. Ставить себя на первое место, ведь без него всё развалится. Не сразу, конечно же. Его друзья будут справляться какое-то время, но никто уже не станет таким лидером. И эта ответственность снова давит. Манджиро не хочет думать, поэтому просто обнимает Доракена, прижимаясь щекой к чужой спине. Закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Сконцентрироваться на ощущении скорости и холодном воздухе, что приятно бьёт в лицо. На тепле Кена рядом. На запахе дома, фальшивой свободы и улиц, которым пах Доракен. Успокоиться. — Эй, — Доракен легонько пихает Майки локтем, — Не засни там. Ещё немного ехать. Майки кивнул в ответ, прижимаясь сильнее. Он обязательно соберёт себя после этого потрясения заново. Но это всё завтра. А сейчас нужно доехать до дома. *** Домой Кен затаскивает Майки на руках. Привычно уже. Глава Тосвы отключается на полпути в спальню, обнимая Доракена за шею руками, опаляя дыханием шею. Как котёнок. Маленький и пушистый, если говорить о волосах. Они у Майки действительно были приятные на ощупь и мягкие, возможно, немного сухие, но это не так важно. При том, что он прилагал минимум усилий по уходу за ними. Доракен старается аккуратно опустить того на футон, не сломав что-то. Всё-таки в высоком росте есть свои минусы. Напоследок легонько чмокает в лоб и ложится рядом. Кен тоже потрясён. Взволнован больше тем, что может случиться с их лидером и его возлюбленным. "Возлюбленный" — такое красивое, изысканное слово. Так говорят невинные барышни в романтических книжках. Возвышенно, по-детски нежно. Это слово не опишет их отношения, ведь они — что-то дикое, животное. Когда отдаёшь всего себя без остатка, всю кровь и плоть. И получаешь в ответ то же самое. Доракен готов повторять это бесконечное количество раз, но он бы сделал ради Майки что угодно. Он готов цепной псиной охранять его. И обязательно рычать на каждого, кто хоть подышит неправильно в сторону его солнца. И о нормальности Доракен уже давно забыл. Как и сам Манджиро. Они оба безумны, но ещё не перешагнули "ту" грань. Держатся друг за друга, чтобы не упасть в пропасть сумасшествия. В их мире сложно оставаться нормальным. А точнее... невозможно. Мир сам сломан, расползается неровными кусками, ломая людей как хрупких букашек. Некоторые строят форты, крепости, непробиваемые бункеры. Но их всё равно заденет. Рано или поздно. Доракену спать не хочется. Он лежит, одной рукой обнимая Майки, с открытыми глазами. Пялится в потолок. Слышит как кондиционер тихонько гудит. Этот звук успокаивает, но не настолько сильно, что можно заснуть. Зная Майки, тот сразу же помчиться в больницу завтра. Там уже будет и Чифую, скорее всего. Всё-таки Баджи для них одинаково важен. — Ты не спишь, — тихий шёпот совсем рядом нарушает тишину. Майки тоже проснулся, прижимаясь ещё ближе. Механической рукой тянется к лицу, легонько касается щеки и ведёт пальцем выше. Касается волос, заставляя Доракена повернутся спиной к себе. Кен не спрашивает, лишь смотрит в стену спокойно. Чувствует как Манджиро расплетает ему косу о которой он сам забыл. Играется со светлыми прядями, проводит рукой по ним. Приятно. Доракен поворачивается обратно, улыбается уголками губ, смотря Майки в глаза. Они чёрные-чёрные, как у него самого, сливаются с тьмой ночи. Сам Манджиро подаётся ближе, оставляя быстрый поцелуй на чужой шее. А потом тоже улыбается. — Давай спать уже, Кенчик, — шепчет он снова. Улыбается хитро, с искорками в глазах. Доракен тает, расплываясь в ответной улыбке. И засыпают в обнимку: Майки, как обычно, закинув руки и ноги на Доракена в очень странной позе, а сам Кен обнимая его одной рукой. *** Утро начинается не с кофе. Доракен просыпается от того, что Манджиро нервно меряет шагами комнату, уйдя в свои мысли настолько, что уже забывает где находится и случайно врезается в стену. И внезапно отпрыгивает от неё, прям как кот, и смотрит ошалело. Словно вообще не понимает где находится. — Э. Майки? — Доракен прищуриваться, чуть приподнимаясь на локтях. Окидывает скептическим взглядом самого Манджиро и беспорядок, который тот случайно устроил. — А-а-а, Кенчик, уже проснулся? — Майки старается выглядеть нормально. Но предательски дрожащие руки выдают его. Он выглядит как загнанный в угол зверь. Нервный, готов кинуться на кого-то чуть что, будто что-то вот-вот случится. — Поехали быстрее тогда, я и так тебя разбудить забыл. Доракен падает обратно на футон, хмурясь от боли в спине из-за неудобного положения при сне. Понимает, что сейчас они никуда не поедут, ведь Майки, как маленького, нужно успокоить сначала. Кену иногда кажется, что в их дуэте он более разумен. Вероятно, так и есть, но далеко не всегда. Он может честно признать, что они идиоты примерно в равной степени, если судить по поступкам. Ведь Кен не бог планирования и анализа, он просто знает Майки. И интуитивно чувствует, что нужно делать. Интуиция — полезный "навык" в их жизни. Иногда действительно бывает так, что предчувствуешь что-то. Как нужно поступить, к примеру. Это много раз спасало Доракена. Поэтому он такой и живучий гад. У Майки интуиция не так развита. Он слишком много думает, анализирует. Планирование тоже не его сильная сторона, но как лидер Тосвы он обязан учиться. Ведь большое количество людей сложнее контролировать, слишком много неизвестных в формуле их поведения. Сейчас Доракен сам понимает, что завис, уйдя в собственные мысли. Лениво переворачивается на бок, обнаруживая, что Майки медленно подходит к нему. Ложится рядом, положив руку другому на бок. Кен прижимает Майки ближе, гладит по голове, запуская руку в светлые волосы. Наклоняется ещё ближе. И целует. Нежно, успокаивающе, совершенно не напирая. Показывает, если не словами, то действиями, что всегда будет с ним. Что всё будет хорошо. Майки целует в ответ отчаянно, отдаёт всю боль и страх через касания губ. Рукой касается лица Доракена. Закрывает глаза, когда чувствует успокаивающее поглаживание по голове. Это приятно. Чужая забота заставляет сердце биться чаще. В груди разливается странное тепло, выжигает внутренности. Но от этого тоже так приятно. Доракен действительно знает как успокоить его. Он, словно губка, забирает его тревоги и волнение, заполняя пустоту солнечным теплом. Доракен — концентрация силы и пламени. Действительно, как дракон. Только одних он испепеляет в миг, оставляя лишь пепел, а других греет. Как Майки сейчас. Уже в который раз отогревает его окоченевшее сердце, что, как казалось Манджиро, на любовь уже не способно. Кен доказал обратное. — Спасибо. Спасибо, Кенчик. Кажется, что это просто касания. Все же обнимаются, целуются, касаются, это нормально для людей. Но для них двоих это нечто большее, это как лечение, тайная мантра, ведьмово заклинание, что вмиг залечивает все раны. Они медленно отстраняются друг от друга, одновременно поднимаясь. Теперь всё в порядке. Теперь всё будет хорошо. Переплетённые пальцы рук дарят уверенность в своих силах. *** Баджи не хотел просыпаться. Действительно не хотел. Ведь знал, что все будут грустить, плакать. Он не хотел больше видеть слёз дорогих ему людей. Он ушёл бы красиво. Так, как ещё никто не делал. Он хотел бы стать эффектным воспоминанием в сознании остальных. Чтобы, когда вспоминали его, его друзья улыбались, говоря, что Баджи Кейске был... каким? Главное, чтобы просто был. И, открыв глаза, он испытал отвращение. И ужас. Ведь он не знал, что делать. Врач сказал, что он удивительно живучий и может быстро восстановиться. После трёхлетней комы это подобно чуду. Сам Кейске в это слабо верит. Тело ощущается чужим, слишком тяжёлым, неконтролируемым. Говорить было практически невозможно, ведь тупой рот не слушался. Поэтому Баджи сразу кинул эту затею, постепенно приходя в себя. Долгое время он лежал в тишине и просто смотрел в окно. Подняться не мог, ведь руки слабые. Поэтому просто лежал, слушал, наблюдал с высоты двадцатого этажа за изменившимся городом. Действительно, всё выглядело по-другому. Как-то неправильно, странно. Он решил не думать об этом слишком много. А потом пришёл он. Чифую. И Баджи сбежал. Сделал вид, что спит. Он не хотел видеться с ним. Не после того, что он сделал. Кейске отлично понимал, что он зол. Что он разочаровал Мацуно. Но не хотел осознавать этого. А Чифую просто сидел у его койки. Молча. Даже не двигался почти. Тоже смотрел в окно на город. Думал о своём. Стыдно. Больно. — Баджи... ты.. не спишь, да? Знаю же, что не спишь, идиот, — Чифую говорит тихо, но в словах его столько горечи и боли, что это похоже на пытку. — Спасибо за то, что проснулся. Не оставляй нас больше. И снова замолкает. Баджи слышит всхлипы. Тихие. Отчаянные. От слёз Чифую больно ему самому. Он хочет повернуться, снова обнять его. Сказать, что теперь всё в порядке, что он будет с ним. Что он больше не оставит его. Что он любит его. Чертовски любит. Кажется, Баджи тоже сейчас разревётся. Какой слабак. Ему казалось так, но он продолжает лежать, закрыв глаза. Пока дорогие ему люди льют слёзы. А самый дорогой сидит прямо рядом — можно руку протянуть и дотронуться до чужой. Сжать миниатюрную, но сильную кисть, поднести к губам, поцеловать сбитые костяшки, каждый изящный палец. А после переплести пальцы, показывая, что ему всё ещё это важно, что они всё ещё одно целое. И Баджи не выдерживает: поворачивается, смотрит на Чифую отчаянно. В глазах мутнеет от резкого движения. — Пр-рост' ии, — выходит хрипло, неуклюже и еле понятно. Но Кейске отчаянно пытается достучаться, ведь хочет быть понятым. Одними губами после повторяет. Прости. Прости. Прости меня. А Чифую замирает, смотрит на Баджи и не верит тому, что видит. Это слишком нереально. Настолько, что он застывает, не зная, что делать. Только рыдать ещё сильнее начинает от переизбытка чувств. — Я... я, — Мацуно открывает и закрывает рот, словно рыба. Не знает, что сказать, ведь из горла рвутся лишь всхлипы и тихий скулёж. — Прощаю тебя. Уже давно простил. Чифую тянется дрожащей рукой к руке Кейске. Переплетает пальцы. Они снова вместе. *** Последующая встреча с Майки проходит быстро и скомканно. Тому было нужно лишь увидеть, что с Кейске всё в порядке. Остальное не так важно. Тем более, они даже поговорить нормально не смогли бы. Так что Майки с Доракеном быстро ушли. Им предстоит поговорить позже. Баджи был этому рад. Чифую остался. С ним было хорошо, ведь он рассказывал много чего. О том, что случилось за эти три года. Много смеялся и улыбался, словно вся радость мира сконцентрирована в этом человеке. Ведь он светится, словно солнце. Его собственное. И только для него.