Главная проблема Билли Стабса

***

У Билли Стабса было много проблем. Непозволительно много для восемнадцати лет. Прежде всего, он был сиротой. Его отец, пьющий шотландский фермер, скончался от раны, полученной ножом в живот. В детстве Билли тосковал по ферме, точнее, по четвероногим обитателям фермы. Он давно уяснил простую истину: животные были гораздо лучше людей. Они не предавали, не пытали, никого не мучали ради удовольствия. В общем, отличались от людей в лучшую сторону. В приюте Билли почти ни с кем не общался. Зато с радостью проводил время в живом уголке, ухаживая за животными: пауками, крысами, кроликами, особенно Билли любил черного кролика Банни. Шерстка Банни блестела, была приятна на ощупь. Билли аккуратно расчесывал ее своим деревянным гребешком. Банни забавно шевелил ушами, ел с рук Билли, особенно Банни любил, когда его хозяин чесал ему белое брюшко. Именно Банни Билли жаловался на обидчиков. Приютские мальчишки дразнили Билли, называли «девчонкой», «гребанным педиком» или «членососом», иногда поколачивали. Билли в приюте не любили. Причина, вероятнее всего, заключалась в его внешности: хрупком теле, вьющихся льняных волосах, длинных пушистых ресницах, таким ресницам могла бы, пожалуй, позавидовать любая девчонка. Но самым главным изъяном внешности Билли считал свою чересчур смазливую мордашку, вызывающую в приютские годы порцию насмешек. Стабс хотел выглядеть мужественно, он выполнял утреннюю зарядку, отжимался, старался быть лучше других ребят на уроках труда. В общем делал все возможное, чтобы никто не считал его педиком. Но, к сожалению Билли, приютские мальчишки продолжали его дразнить. Разобраться с ними он не мог — не хватало физической силы. Вдобавок мальчишки нападали на него группой, Билли оставалось только терпеть побои. Пожаловаться воспитателям он не мог, опасаясь прослыть ябедой. Единственным помощником Билли в неравных драках стал острый язык. Конечно, чем язвительнее были насмешки Билли, тем сильнее он получал от разъяренных мальчишек. Но избитого Билли утешала мысль, что он высказал обидчикам все что мог, а также то, что на воле его ждала самая красивая на свете девочка, которая танцевала на арене цирка с самой настоящей змеей. Второй его проблемой оказался Том Реддл. Реддл был младше Билли на два года, однако Билли его опасался. Реддл имел дурную славу в приюте. Его считали чуть ли не маленьким дьяволом. Стабс старался держаться подальше от Реддла, однако тот всегда старался сократить дистанцию между ними. Том Реддл постоянно пялился на Билли, старался его задеть. Билли пытался не реагировать на провокации, однако острые слова Реддла всегда достигали назначенной цели, как, впрочем, и слова Билли. Пару раз Билли от души побил обидчика, когда воспитательницы не видели. Пару раз побил Билли Том, который действовал обычно более осторожно. Но Билли Стабс умело выводил Реддла из себя, заставляя разъяренного врага забыть о привычной осторожности. Последней каплей терпения Билли стала гибель Банни — единственного друга в серпентарии, по недоразумению называющемся приютом. Билли чуть с ума не сошел от горя. Он потерял самообладание, набросившись при всех на Реддла в столовой, справедливо считая, что именно Реддл стал виновником смерти несчастного Банни. Опрокинув сумасшедшего мальчишку на пол, Билли уселся ему на живот и стал избивать. Билли с трудом оттащили от Реддла две воспитательницы. Будь у него возможность, Билли бы, не задумываясь, убил Реддла. С того момента Реддл перестал беспокоить Билли, однако продолжал при любом удобном случае бесцеремонно на него пялиться, а когда возвращался из дурацкой школы, в которой, к слову, пропадал большую часть года, то всегда старался быть ближе к Билли, но дразнить его уже не пробовал. Исключение составил один случай, когда оба мальчика остались в приюте во время бомбежки. Тогда пятнадцатилетний Том жестоко избил семнадцатилетнего Билли. Но Билли мог спать спокойно, зная, за смерть маленького Банни он отомстил. Третьей проблемой Билли стало принудительное попадание в волшебный мир в качестве пленника. Приспешники Гриндевальда хватали обычных людей, заставляли их работать много часов на волшебных заводах. Билли и других пленных маглов заставили собирать гной бубонтюбера, очень неприятного на вид растения, похожего на гигантского черного слизняка, полностью усеянного блестящими припухлостями, полными гноя. Гной отвратительно пах бензином, жег руки так сильно, что казалось готов был добраться до костей. Билли первую ночь не мог уснуть, страдал от боли, плакал, баюкая пострадавшие конечности. Но не один он не спал. В душном бараке, кажется, не спал никто. Узники ругались, жаловались на жизнь, кто-то мечтал поскорее очутиться на кладбище, завидуя более успешным товарищам, сумевшим каким-либо образом свести счеты с жизнью. Некоторые пленники надеялись на помощь целителей, которые два раза в неделю стабильно обходили бараки и оказывали их жителям врачебную помощь. Стабс назвал бы счастливым день, когда его купила семья Ноттов. Ему больше было не нужно вставать с первыми лучами солнца, было не нужно работать среди других бедолаг, получая тумаки от егерей, да и ожоги у него больше не появлялись. Билли мыл полы и лестницы в замке, чистил туалеты, протирал пыль с дорогой мебели. Можно сказать, выполнял обязанности уборщика. Билли никто больше не обижал. Парень был почти счастлив. Иногда Билли лежал на кровати, мечтал об освобождении. Что он будет делать, когда станет свободным? Конечно, отправится на войну в Африку, бить бошей. Жаль, его семнадцатилетнего не взяли на фронт. Пришлось трудиться санитаром в психиатрической больнице. Ну, ничего, он успеет себя показать достойным гражданином Великобритании, никто больше не посмеет сомневаться в мужественности Билли. Билли Стабс больше не был угрюмым, неспособным постоять за себя мальчишкой с острым языком, а был взрослым мужчиной, который обязательно получит свободу. Мужчиной, у которого была самая лучшая на свете женщина и малютка дочь. Билли мыл кухню. Его никто не беспокоил. Старшие Нотты практически не обращали внимания на Билли, юный Нотт обычно брезгливо кривил губы при взгляде на юного магла, однако никогда не связывался с прислугой, ставя пленного магла на один уровень с домовыми эльфами. Бедняга Билли не мог представить, что в далеком Хогвартсе староста Слизерина Том Реддл самозабвенно дрочил в ванной старост, вспоминая недосягаемого для него Билли. Расчетливый слизеринец строил планы о долгом принудительном вторжении в задницу магла и возможном похищении магла, которого желал целых восемь лет, не подозревая, что очень скоро мечты его о сексуальной близости с Билли сбудутся.

***

Билли Том заметил сразу. Не мог не заметить. Он же не был слепым. Стабс появился в приюте восемь лет назад и сразу привлек всеобщее внимание. Он был красив типичной девчоночьей красотой: хрупкий на вид, как фарфоровая статуэтка, мальчишка с губами-бантиком, длинными пушистыми ресницами и зелеными глазами цвета болотного дягиля. При первой встрече Том испытал сильное желание дернуть за льняные завитки и услышать в награду крик боли. — Да он же педик! — возмутился Деннис Бишоп, а Том подумал, что зря не позволил змее укусить его тогда в пещере, когда глупая девчонка Эми Бенсон вместе с болваном Бишопом загнали его туда. Тогда они чуть не сбросили его с отвесной скалы в море. Тому удалось позвать на помощь змей. Рептилии набросились на Бенсон и Бишопа, однако Том запретил им кусать жертв, опасаясь возможного наказания. Годы шли незаметно. Том старательно доводил Стабса до исступления, больно жаля его ядовитыми словами. Он жадно ловил сплетни о смазливом мальчишке. Другие воспитанники обсуждали новенького. Говорили, что Стабса насиловал отец, перепутав по пьяни сына с женой. Или что Стабс давал себя лапать всяким извращенцам. Шутили даже, что с такой мордашкой Стабс мог легко обольстить богатого старого пердуна, всего-то и нужно было научиться работать ротиком. Том ехидно интересовался у Стабса о правдивости сплетен, Стабс злился, ругался, огрызался, но в драку старался не лезть, помня о дурной репутации Реддла. Билли избегал Тома, а Том с азартом преследовал Билли. Иногда Том представлял себя охотником, а Билли пугливой, но бодливой дикой козой, которой давно стоило перерезать горло. Тому нравилось быть виновником страданий новичка. Именно поэтому он с помощью магии хладнокровно повесил кролика Банни, зная, что безмозглый комок шерсти - единственный друг сына фермера. Ну и потому, что Том не любил проигрывать. Так получилось, что Том пошел в школу с ребятами, которые были на два года его старше. Том был лучшим учеником в классе, пока не появился Стабс, который опередил его на уроках английского. Стабс обладал исключительной природной грамотностью и писал самые лучшие сочинения в начальной школе. Стабс жестоко высмеивал пунктуационные ошибки Тома. К чести Тома их было совсем немного, вдобавок познания Стабса в области орфографии и пунктуации опережали школьную программу. Учителя просто не объясняли ученикам некоторые случаи постановки знаков препинания. Тома также злило наличие у Стабса друзей, которые время от времени присылали ему письма и теплые вещи. Более того, к Стабсу иногда приходили посетители. Том, если бы мог, переубивал бы их всех. Но он знал: его ждет прекрасное будущее. А прекрасное будущее с пожизненным заключением в Азкабане совершенно не сочеталось. Том не сказал бы точно, почему позволил новичку избить себя в столовой на глазах остальных недоумков, хотя он легко мог дать отпор. Стабс оставался хиляком, физические упражнения не сильно ему помогали. Возможно, Том просто растерялся, а потому позволил себя избить. По крайней мере, Том считал именно так, нарочно забывая об охватившем его странном волнении, брюках, которые вдруг стали тесны в области паха, и диком желании подмять под себя Стабса, кусать его до крови, оставлять отметины от укусов на шее. Определенно, если бы Том мог, он бы давно клеймил Стабса, чтобы у самого последнего недоумка не возникло сомнений: Билли Стабс был собственностью Тома Реддла и ни один ублюдок не имел права трогать собственность Тома Реддла, если не хотел в будущем разбираться с разъяренным хозяином. Особенно это правило касалось одной противной рыжей девчонки, с которой Стабс дружил. После смерти Банни Стабс притих, перестал огрызаться в ответ на насмешки других мальчишек. Он все больше молчал, погрузившись в себя. Том опасался, что смерть глупого кролика подействовала на Стабса слишком сильно, поэтому перестал доставать любимую жертву. А когда пришел Дамблдор, Том слишком волновался, чтобы думать о ком-то, кроме себя. Том боялся попасть в психиатрическую лечебницу. — Простите, сэр, — уточнил Том у бородатого старикашки, напоминающего доброго Санта Клауса, когда выяснилось, что Дамблдор не имеет к сумасшедшему дому никакого отношения. — Я точно единственный волшебник в приюте? Мой друг Билли Стабс не обладает способностями к волшебству? Том предвкушал, какую веселую жизнь устроит «другу» в новой школе. Определенно, он хорошо повеселится, ставя дурня Стабса на положенное ему место, а место это было у ног Тома. Однако Дамблдор быстро вернул его с небес на землю. — Похвально, Том, что ты дорожишь вашей дружбой, — Альбус тепло улыбнулся Тому. — Однако мы не можем принимать в школу детей неволшебников. Ты со своим другом сможешь переписываться и, конечно, вы обязательно увидитесь летом после окончания учебного года. Том приуныл. Позже он убеждал себя, что магловский выродок Билли Стабс его недостоин. Ну, разве пристало волшебнику интересоваться каким-то маглом? Однако Билли нагло требовал внимания Тома, бесцеремонно вторгаясь в сны. Сначала сны были невинными, где Том, как обычно, преследовал Стабса, а Стабс старался от него ускользнуть, но чем старше становился Том, тем менее невинными становились сны. Дошло до того, что старосте Слизерина почти каждую ночь снилось страстное соитие с Билли. Обычно во снах Билли откровенно вилял задницей, облизывал ставшие сухими губы и послушно становился на четвереньки, как требовал Том. В одну из бессонных ночей (заснуть после откровенных снов было невозможно, слишком сильное возбуждение требовало немедленной разрядки) Том решил: он должен любой ценой трахнуть Билли, пусть даже ему придется похитить глупого магла. Том запрет Стабса в Тайной комнате, прикажет василиску охранять пленника и будет время от времени посещать смазливого мальчишку, чтобы принести ему еды с кухни, а заодно брать узника сзади снова и снова, пока тот не потеряет сознание. Никто не имел права безнаказанно провоцировать Темных Лордов. Придурок Стабс сам во всем виноват.

***

— Магл. Билли удивленно поднял голову. Он мыл пол в коридоре. Никого не трогал. Стены коридора были увешаны портретами. Билли не удивлялся тому, что люди, изображенные на портретах, шевелились. Гораздо больше его удивило, что юный Нотт обратился к нему, хотя обычно предпочитал не обращать на него внимания. — Сэр, — Билли склонил голову, всем видом выражая почтительность. Не стоило дразнить хозяев, мало ли отправят обратно на завод. Билли боялся попасть на завод. На заводе егеря били нерасторопных работников хлыстами, наколдованными с помощью волшебных палочек. Ублюдки любили издеваться над простыми людьми. Не кормили толком, заставляли работать пятнадцать часов в сутки в теплицах, ютиться в душных, кишащих агрессивными крысами, бараках, где вместо нормальных кроватей были прибитые к стенам деревянные полки с прогнившей соломой. Нехитрую постель приходилось делить с соседом. Немудрено, что при подобных условиях люди быстро умирали. Закапывать мертвецов приходилось самим узникам, их зарывали в землю, точно собак. Иногда егеря заставляли закапывать живых, но безнадежно больных узников, которые не могли самостоятельно передвигаться. Однажды Билли привязали к столбу и устроили показательную порку за то, что он отказался хоронить живых людей. — Я не убийца. Слышите, не убийца! — кричал Стабс, прежде чем на его беззащитную оголенную спину посыпались удары магического хлыста, а на приговоренного к публичной порке узника смотрели сотни жалостливых, испуганных глаз мужских, женских и детских. Когда надзиратели его отвязали, он больше не мог ходить. Билли беспомощно сполз на землю, а его били сапогами в живот. Билли не понимал, почему выжил. Он от души был благодарен жене коменданта трудового лагеря миссис Нотт. Именно миссис Нотт купила за двадцать кнатов юного магла. Позже домовики, эти чудные лысые ушастые создания с глазами размером с теннисный мяч, говорили, что добрая хозяйка пожалела узника. Билли Стабс был одним из самых молодых работников на заводе. Первое время Билли казалось, что он попал в рай. Ему дали нормальную одежду, а не тюремную робу, старую, но добротную обувь, вытравили вшей, очень досаждавших Билли, позволили сытно поесть. Билли впервые удалось добраться до мочалки и мыла. В трудовом лагере узникам полагался лишь душ с очень холодной водой, однако жаловаться никому из пленников не приходило в голову. Никто бы из волшебников все равно не стал прислушиваться к жалобам пленных маглов, обреченных вместо обычной еды хлебать вонючую баланду и жевать черствый, местами плесневелый хлеб. — Ты плохо работаешь, магл. — Юный Нотт скривил губы в брезгливой усмешке, будто разглядывал мерзкое насекомое. — Почему в гостевой комнате грязь? Сколько ты там не убирался, вшивый ублюдок? Ты позоришь мою семью перед гостем. Зря моя мать не дала тебе сдохнуть. Приведи в порядок комнату немедленно. — Но, сэр, — попытался возразить Билли, мысленно досчитав до десяти. Спокойно, спокойно, дыши глубже. Не трогай лощеного маменькиного сынка. Не стоит из-за него попадать обратно на завод. — Я убирался вчера в этой комнате, пока вы находились в школе. Да и ваш гость, сын чокнутой шлюхи, — добавил про себя Билли, — не любит неволшебников. Лучше его не беспокоить. Может, в гостевой комнате уберется один из домовых эльфов? — предложил Билли, справедливо опасаясь, что их встреча с Реддлом может закончиться дракой. Реддл всегда много важничал, изображал из себя избалованного аристократа, которого злодейка-судьба занесла в обычный приют. Хотя не мог даже гвоздя вбить в стену, не говоря уже о том, чтобы соорудить что-то наподобие табуретки. На уроках труда Билли откровенно злорадствовал, наблюдая за неумелыми попытками Реддла сделать скворечник. К несчастью, миссис Коул разрешила Реддлу вместо уроков труда ходить в библиотеку. Именно в библиотеке обычно ошивался Реддл. Вдобавок Реддл был не только неумехой, но и крысой. Он обворовывал других сирот. Например, у Билли стащил губную гармошку и иконку с Мадонной и младенцем. Билли почти не жалел об утерянной губной гармошке, но иконка была ему дорога, как память о матери, скончавшейся в диспансере от туберкулеза, когда ее сыну едва исполнилось шесть лет. Иконку Реддл не вернул, не помогла даже беседа с таинственным, похожим на врача, посетителем. Стабс возвратил назад подарок матери позже, когда тайком пробрался в спальню Реддла, где тот хранил трофеи. Он обнаружил иконку на подоконнике. Проклятый Реддл беззастенчиво пользовался дурной славой, ни молодые воспитательницы, ни тем более воспитанники приюта не решались лишний раз соваться в логово маленького монстра. В отместку за воровство разъяренный Билли изрезал ножницами рубашки Реддла, прекрасно зная, как бережно тот относился к своим вещам. — Ты смеешь обсуждать мои приказы, магл? — юный Нотт направил палочку на Билли, серо-голубые глаза волшебника гневно сверкнули. — Предупреждаю, еще одно слово и ты будешь целовать мою мантию, умоляя прекратить мучения. Не испытывай мое терпение, раб. — Да, сэр, конечно, сэр, — Билли поклонился, жалея, что не может макнуть кудрявую голову высокомерного засранца в унитаз с дерьмом.

***

Билли принес ведро, марлю и половую тряпку в гостевую комнату. К сожалению, выродок Нотт шваброй ему пользоваться запретил. Наверняка сговорился с подонком Реддлом, любившим усложнять жизнь Билли. Реддл сидел в кресле у камина, читал «Ежедневный пророк». Как всегда аккуратный, причесанный, одетый в безукоризненно чистый серый классический костюм и белую накрахмаленную рубашку. Услышав шаги Билли, Реддл поднял голову, отложил газету в сторону на небольшой столик и стал с интересом наблюдать за бывшим соседом по спальне. Билли, демонстративно не обращая на Реддла никакого внимания, принялся протирать пыль с поверхности мебели: книжного шкафа, трюмо, спинок кровати. — Чего пялишься? — не выдержал Билли, обращаясь к гостю — нервы не выдержали. Реддл лениво взмахнул палочкой — дверь захлопнулась. Билли вдруг подумал, что похож на мышонка, попавшего в мышеловку. Однако постарался прогнать дурные мысли. Реддл ничего ему не сделает. Билли Стабс принадлежит семье Ноттов. Реддл не посмеет портить чужую собственность. — Вижу тебе указали твое законное место, Стабс, — Реддл неторопливо поднялся с кресла, Билли уловил хищный блеск в темных глазах. — Ты лишь жалкий раб. Знаешь, — Реддл скривил губы в презрительной улыбке. — достаточно всего пары заклинаний, чтобы навести здесь порядок. — Может поможешь тогда или только языком трепать горазд, как обычно? — не удержался от ехидства Билли. — Или наша кисейная барышня боится замарать ручки? Билли вдруг стало нестерпимо выслушивать насмешки Реддла. Белоручка, сын нищенки, мелкий воришка, Реддл не имел права над ним смеяться. Хорошо бы сломать Реддлу нос, чтобы мелкий паршивец перестал зазнаваться. К сожалению, кое в чем Реддл прав. Билли действительно был рабом. Поднимать руку на волшебников он не мог, если, конечно, не хотел проблем. — Почему бы и нет? — Реддл пожал плечами, наступая на Билли. — Дамблдор говорит, убогих надо жалеть. Ты, конечно, не знаешь Дамблдора. Впрочем, неважно: знаешь ты его или нет. Гораздо важнее, что ты мне должен, Стабс. — Совсем крышей поехал, Реддл? Я тебе ничего не должен, — огрызнулся Билли. Ситуация начинала его нервировать. Как ни крути, а Реддл считался в приюте опасным сумасшедшим. Пожалуй, не зря его опасались другие ребята. Совсем не зря. Билли отступал, прокручивая в голове варианты событий. Что он сможет сделать? Позвать кого-то на помощь? Но в поместье из хозяев находился один юный Нотт, который и отдал его на расправу Реддлу. Может, закричать? А смысл? Никто не придет на помощь, никто… Думай, соломенная голова, думай!  — вопил внутренний голос Билли, однако думать Стабс не мог, его охватила паника. — Помнишь вспышку холеры в нашем приюте? — насмешливо поинтересовался Реддл, прижимая жертву к дверце шкафа. — Ты попал в лазарет. Я подливал тебе целебные зелья, пока ты спал. Без меня бы, Стабс, ты сдох. Реддл вытянул руку вперед, осторожно погладил пленника по щеке, любовно очертил пальцем линию скул. Билли терпеть не стал, он ударил нахала кулаком в челюсть. Не ожидавший нападения, Реддл отшатнулся, едва не упал. Пользуясь заминкой врага, Билли рванул в сторону двери, надеясь спастись. Однако враг не позволил ему улизнуть. — Круцио! — проревел разгневанный Том. Билли рухнул на ворсистый ковер, корчась в мучительной агонии. Ему казалось, что воздух моментально покинул легкие. Стало нечем дышать. Каждую клеточку тела терзала боль, которой не было конца. Том Реддл склонился над жертвой, откровенно любуясь результатом пыточного заклятия. Когда он подошел, Билли не помнил. Стабс ничего не помнил, не знал, не соображал. Билли напоминал рыбу, выброшенную на берег, и больше всего хотел, чтобы раздирающая его на части боль закончилась.

***

— Больно, правда? — Том Реддл поигрывал палочкой, насмешливо глядя на скрюченную фигуру магла. Билли Стабс орал как резаный. Мерлин, как сладко он орал. Тому нравились страдания Билли. Его изящный открытый рот с небольшими аккуратными губами, ровные жемчужные зубы, всклокоченные волнистые волосы, широко распахнутые страдальческие зеленые глаза, горящие чистой ненавистью. Билли Стабс был прекрасен в агонии. Том любовался маглом. Тонкими, правильными чертами смазливого личика, черными бровями с изломом, высокими скулами. — Ты хочешь, чтобы я прекратил, Стабс? — вкрадчиво спросил Том. — Ну же, скажи, чтобы я прекратил тебя мучить. Говори! — властно приказал он, ослабляя действие пыточного заклятия. Громкий голос Тома Реддла ударил, как плеть. Резко, беспощадно. — Ты… Сын вонючей шлюхи, — пробормотал Билли, на бледном лбу пленника появилась испарина. Билли тяжело дышал, однако не сдавался. Том вспомнил, как обнаружил однажды в мужском туалете приюта бессознательного Стабса. Тому пришлось позвать воспитательницу, чтобы она помогла упрямому идиоту, но прежде чем обратиться за помощью к взрослым, он внимательно осмотрел окровавленное лицо Стабса с разбитым носом. Билли Стабс лежал без чувств на холодной плитке. Он улыбался. Дерзко, дразня обидчиков. Возможно, если бы Стабс расхныкался и стал молить о пощаде, мальчишки бы оставили его в покое. Но Стабс привык действовать, подчиняясь то ли природной глупости, то ли браваде, но точно не здравому смыслу. — Так мы не договоримся, — Том покачал головой, присел на корточки рядом с Билли, временно перестав мучить жертву. — Я не собираюсь превращать тебя в овощ, Стабс. Но оставить твою наглость без внимания не могу. Ты посмел ударить волшебника, раб. Я должен заняться твоим воспитанием, если твои хозяева не сочли нужным научить тебя держать язык за зубами. Стабс оскалился. Том раздумывал, сколько нужно пыточных заклятий, чтобы научить магла почтению. В Хогвартсе не изучали физиологию маглов да и про использование Непростительных заклятий в учебниках было написано крайне мало. Тому приходилось отрабатывать Непростительные в Выручай-комнате. На пауках, крысах, мышах. Пауков в Хогвартсе водилось изрядно. А вот мышей и крыс Том трансфигурировал из подручных предметов. Кошка Филча отлично справлялась с работой, не давая грызунам ни малейшего шанса обосноваться в Хогвартсе. — Хуй тебе в глаз, Реддл, — Билли добавил пару непечатных слов, облокотился на локти, слегка приподнялся, обводя комнату мутным взглядом. — Kurwa mać*, как забавно. Стабс расхохотался хриплым, каркающим смехом. Он отклонил назад голову, продолжая смеяться. Смех распирал пленника. Том опасливо встряхнул его, пытаясь заставить прийти в себя. Однако Билли Стабс не успокоился. Прижав колени к животу, Стабс вытирал краем рубашки увлажнившиеся от слез уголки глаз. — Ты вырос в магловском приюте, — отсмеявшись, выдохнул Билли. — Тебя вырастили маглы, твои родители маглы. Самовлюбленная грязнокровка — вот кто ты, Реддл. Грязнокровка. Едкое слово гулким раскатом грома прозвучало в ушах Тома. Нет, он был не грязнокровкой. Не был маглом с палочкой. Том Реддл являлся наследником Слизерина. Хогвартс был по праву его домом. Твои родители маглы. Наглая ложь. Мать Тома была волшебницей. Меропа Гонт влюбилась в болвана магла. Глупый неотесанный магл выгнал беременную жену на улицу умирать. Меропа Гонт перестала бороться за жизнь, сдалась, покинула бренный мир, как только родила сына. В отличие от матери Том цеплялся за жизнь. Том Реддл мог бы умереть во младенчестве от болезни, несчастного случая, да мало ли от чего. Кому из маглов был нужен угрюмый сирота со странностями? К счастью, Том Реддл не умер. Зато умрут его враги. Медленно и мучительно. Том резко встал на ноги. Прямой, неестественно бледный и злой, как бешеный гиппогриф. Стабс сидел на ковре у его ног, скалил белые зубы, не догадываясь, с кем по глупости связался. Слащавый педик, девчонка… Маглы говорили, с девчонками не положено драться. Том с раннего детства знал, что положено делать с девчонками. Помогли хвастливые рассказы других сирот и одногруппников-слизеринцев, шумно обсуждающих в спальне достоинства той или другой юной ведьмы. — Как ты меня назвал, Стабс? Я что-то не расслышал, — деланно спокойным голосом уточнил Том, закипая от душившего его негодования. — Проблемы со слухом, Реддл? — ухмыльнулся Билли, поднимаясь на ноги. — Ну, так я могу повторить. Мне нетрудно. Том задержал дыхание, сконцентрировался, представляя металлическую серебряную руку, вцепившуюся в шею жертвы. Стабс захрипел, выпучил глаза, схватился за шею, пытаясь бороться с охватившим его удушьем. Пленник осел на пол, жадно ловя ртом воздух. Том наслаждался зрелищем. Вид ползающего на коленях мальчишки возбуждал. Том ощутил сильное желание хорошо знакомыми движениями вверх-вниз снять внутреннее напряжение, а лучше вогнать отвердевший член в глотку Стабса. Но Том Реддл не был дураком. Он понимал, Стабс запросто может вцепиться зубами ему в мошонку. Том бы не доверил уязвимое место острым зубам магла. По крайней мере, не сейчас. Вздохнув, Том прекратил действие удушающего заклинания. Этот магл был нужен ему живым. — Я могу убить тебя, — сообщил Том, хватая пленника за воротник рубашки, так, чтобы Билли Стабс стоял перед ним на коленях, видеть коленопреклонненного Стабса было очень приятно. — Полагаю, твое убийство доставит мне удовольствие. Это за грязнокровку, — объяснил он, ударяя наотмашь Стабса по щеке, голова магловского мальчишки безвольно мотнулась в сторону. — За подобное оскорбление тебе бы следовало отрезать язык, магл. Но язык тебе сегодня понадобится. Ты должен попросить у меня прощения. — Поцелуй меня в задницу, Реддл, — прохрипел Билли, смачно плюнув на черный ботинок заклятого врага. Он продолжал упорно бороться, не понимая, что только подвергает себя дополнительным унижениям. Инстинкт самосохранения у Стабса отсутствовал напрочь. Том не понимал, как недоумок Стаббс умудрился выжить в трудовом лагере с таким гонором. Наверняка тупицу Билли егеря не раз избивали за длинный язык, так сказать, выбивали дурь. Ну, или пыль. Однако сопротивление магла раззадоривало. Том лишь укрепился в решении выдрать Билли Стабса, предварительно втоптав его в грязь. — И поцеловать мою обувь, — решил Том, ударив ногой Билли в лицо. Послышался хруст. Стабс закричал, хватаясь за окровавленный нос. Он свалился на ковер, пополз в сторону двери, рефлекторно делая попытку спастись от опасности. Однако Том не собирался так легко расставаться с добычей. Рыкнув, как дикий зверь, Реддл рывком нагнал жертву, вцепился в волосы Стабса, потянул светлые пряди вверх, заставляя пленника взвыть от злости, боли и бессилия. — Отпусти! — закричал Билли. — Дьявол тебя задери, отпусти меня! — Сначала вытри мою обувь, — приказал Том. — Можешь использовать свою рубашку. Радуйся, Стабс, что я не вытер твой плевок твоими волосами. Империо. — Направив на пленника палочку, произнес Том, рассудив, что лишний раз опробовать заклятие подчинения на живом человеке будет полезно. Билли чертыхнулся, однако противиться действию заклятия не смог. На лице его появилась счастливая улыбка, он принялся вытирать обувь Реддла рукавом рубашки. Тому вдруг пришла в голову мысль отодрать Билли под Империусом, однако Стабс тогда не почувствует всю горечь наказания. Нет, Билли Стабс должен оставаться в здравом уме, когда Том Реддл овладеет им. — Что же мне с тобой делать, куча драконьего дерьма? — нахмурился Том, снимая с Билли заклятие, как заставить магловского невольника подставить ему зад Том не знал. — Так мы скоро до всех Непростительных доберемся. Том сел на корточки перед пленником. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. — Может, просто убьешь меня, Реддл? — предложил Билли, держась за пострадавший нос. — Сделай доброе дело — убей меня. Можешь считать, что я начал молить тебя о пощаде. Том не ответил. Нет, так легко Билли Стабс не отделается. Том подумывал угостить Стабса очередным круциатусом, неуверенный впрочем, что мучительная боль окажет воспитательный эффект. Билли был упрям, невероятно упрям в той ситуации, когда другой, более здравомыслящий человек пошел бы на уступки. Том собирался наложить на пленника заклятие боли. Однако передумал, решив воплотить в жизнь более интересную задумку. Том Реддл вспомнил, как десятилетний Билли беспокойно ворочался ночью в постели, взволнованно повторяя: Нет, нет, пожалуйста, мэм. Я не хотел. Простите меня, простите. Меня не казнят? Это была самооборона. Священника, пригласите священника. Умоляю, миссис Коул, дайте мне исповедаться. — Слишком легко хочешь отделаться, Стабс, — Том, хищно улыбаясь, покачал головой. — Не выйдет. Легилименс.