Я не верю в сказки

      Лола дëрнулась, попыталась сесть, движимая любопытством и страхом, но чужая рука тут же схватила её за запястье. Сердце подскочило к самому горлу, неистово забилось там и продолжало, пока голос Арагорна не сказал:       — Тихо.       Через несколько секунд, впрочем, члены Братства были на ногах и шипели что-то очень дружелюбное сквозь стиснутые зубы… Все, кроме троих. Гимли всё ещё спал. Леголас лежал, глядя абсолютно стеклянными распахнутыми глазами вверх и, казалось, не дышал даже. Джин в пещере не было.       Разумеется, расспрашивать принялись Лолу, которая не имела о происходящем ни малейшего понятия, и, пожалуй, довели бы её до слëз, если бы эльф не очнулся. Ровно через пять секунд после своего пробуждения, он выдохнул:       — Ну, девчонка… — и, не сказав больше ни слова, бросился вон из пещеры.       После этого всеобщее внимание переместилось на Гимли, который по-прежнему спал без задних ног, несмотря на все попытки неугомонного Пиппина его разбудить. Никто не понимал, что происходит. Гэндальф, не иначе как от нервов, закурил, Арагорн мерил пещеру шагами.       Но прошло несколько минут, вернулся Леголас, и всё встало на свои места, ибо вместе с Леголасом вернулась Джин, прижимавшая к груди часто сопящий комочек.

***

      — Что ты сделала?       Вопрос был задан в двадцать пятый раз, но Джин продолжала молчать, и Леголас сузил глаза, припоминая стратегию Лолы, которая, когда не могла добиться от подруги ответа, начинала задавать вопросы, на которые ответить можно было только «да» или «нет».       — Ты усыпила Гимли, не так ли? — спросил он. — И ты усыпила меня.       Она молчала, но опустила голову.       Со стороны остальных членов братства на этот раз чувствовалось отнюдь не неодобрение — злость и страх. Сердце Леголаса билось часто, слыша сердце Арагорна, и эльф мог сравнить их обоих разве что с загнанными в угол животными. Он уже, признаться, попривык к обществу забавной, хотя и безответственной Лолы, он знал, что её подруга была дорога ей, и теперь решительно не понимал, что делать. Выгонять их обеих? Погибнут. Оставлять, надеясь, что они не прикончат всех остальных?..       Наконец, Джин набрала воздуха в грудь, вытащила из сумки маленькую прозрачную коробочку и на одном дыхании выпалила:       — Это — моё успокоительное, оно же слабое снотворное. Это — совершенно ëбнутая нервная система эльфов и гномов, с ваших же слов. А это — храп людей. Делайте выводы.       Леголас взглянул на Арагорна и, к счастью, не увидел в его глазах отражения собственной беспомощности.

***

      Лола тихонько прыснула — больше нервно. Она понимала, что не всё так просто, и что Джин не стала бы лазать по горам ночью просто так, будь там хоть тысяча щенков, как не стала бы она сама гнаться за бабочкой при обыкновенных обстоятельствах, и надеялась, что другие тоже понимали.       — Ты хоть представляешь, как это было опасно? — спросил Арагорн.       — А поход в Мордор — это про безопасность? — подала голос Лола, потому что что-то сказать надо было, а Джин явно устала от разговоров. Она хотела продолжить, но Леголас вздохнул, снял перчатку и ею слабо хлопнул девчонку по щеке, вынуждая отпрянуть и не отсвечивать.       — Пойдём-ка, — отрезал Арагорн. Джин отшатнулась, когда он приблизился к ней, но это не помешало следопыту взять её за руку. — Расставим некоторые границы.       Только когда они, вполне забавно, на самом деле, переругиваясь, исчезли из поля зрения, Лола сумела выдавить:       — Не надо с ней так…       Леголас сокрушенно покачал головой.       Гимли из-за сна на посту всё же назначили внеочередное дежурство; Джин была наказана, и, к сожалению, нельзя было не услышать, как именно, потому что звук в горах отталкивался от каждого камешка, наполняя голову Лолы до тех пор, пока она сама не расплакалась от расстройства. Она попыталась было раствориться в Леголасе, прижимаясь к его груди всё это время, но снова не преуспела.

***

      — И как теперь зовут это чудо?       — Князь, — резко сказала Джин. Как будто кто-то возражал.       — Почему так?       Она устало дёрнула плечом, прижимая к себе сумку, в которую пока ещё помещался щенок, и Лола для остальных перевела:       — Долго объяснять.       — Кормить мы этого Князя, конечно, будем горошком и луком, — вздохнул Боромир, в очередной раз намекая на несуразность затеи.       — Почему же? Если уж девушки так пожелали, — подал голос Леголас, шедший впереди и, тем не менее, прекрасно всё слышавший, — самое время начать учить их охоте.       — И доению коров, видимо, — кивнул Гимли. — Надеюсь, мастер эльф, ты сам этим займёшься?       — Нет, мастер гном, я буду торчать в разведке, чтобы вы ничего не проспали.       Гимли зачем-то ускорил шаг, и Леголас, резко обернувшись, коснулся плеча своего лука — чисто инстинктивно, судя по тому, как тут же отдернул руку, но всё же коснулся.       — Довольно, — не выдержал Арагорн. — Вы оба… Не приведи Эру, вы тут ещё подерëтесь. Mellon, укоротить бы твой острый эльфийский язык; учи девушек чему угодно, если желаешь, но сперва мы отсюда выберемся.       Эльф задумался — достаточно надолго, чтобы все успели забыть об этом выговоре, — затем склонил голову к плечу и негромко сказал:       — Прости, милорд. Ты прав.       — Надеюсь, вы его выпорете? — хмыкнула Лола, поравнявшись с Арагорном. Следопыт едва удержал лицо, но в итоге только строго цокнул на неё и заметил, что даже если так, это совершенно точно не её дело.       Стоит ли говорить, что этот ответ её удовлетворил?