Тетрадь на полке

16.06.16. Ты всегда будешь со мной, Дневник? Мы сходили к этому человеку. Все было хорошо до тех пор, пока мама не достала тебя из сумки. Она, должно быть, взяла тебя ночью. Как же теперь мне спокойно спать? Мне еще никогда не было так стыдно. Я сразу вспомнила, что писала про того человека. - Хорошо, спасибо, на следующем сеансе я верну тетрадь тебе, - сказал он своим спокойным, но при этом угрожающим голосом. Но, может мне просто показалось так. Я смогла прожить без тебя целых два дня. Да, в прошлый раз было и три, но тогда я была на тебя обижена. А тут тебя насильно у меня забрали. Так не делается. Что сказал тот человек? Что-то про новый препарат, про ухудшение. Я толком его не слушала, к тому же, мамины встревоженные «охи» особо-то и не давали слушать. У меня перед глазами в тот момент был только ты, дневник. Знаешь, я тут подумала, что ты снова можешь быть виноват. Но тут есть и моя вина, я должным образом не спрятала тебя. Теперь-то я нашла отличное место, где мама не сможет найти. Это, наверное, единственная хорошая новость за все дни. Плохо, но я поняла, что такое разлука. Это невыносимо, честное слово. Да, расстояние не помеха. Но когда дело касается вещи очень личной, между прочим, то всё меняется. Смеялся ли тот человек надо мной? Фотографировал ли странички? Я его ненавижу! Он заставил меня очень сильно страдать, я его ни за что не прощу. Я его презираю. Да, теперь буду смотреть на него так, что он сам откажется от сеансов. Маму просить об отмене бесполезно, я даже пытаться не буду. Дневник, пожалуйста, никогда не покидай меня. Ну, если только сама не попрошу. Но я уверена, это не произойдет. Мы же всегда будем вместе? Обещай! ОБЕЩАЙ! Хорошо, только потом не забирай свои слова обратно. Всё-таки единственное, что тот человек сказал полезное, - это совет завести тебя. Представь, если бы мы с тобой не встретились? Логично, что мне грустно. Мне было больно от двух дней разлуки, а тут мысль о том, что тебя вообще не существовало. Но теперь я стала сильнее. Смогла же выдержать два дня без тебя. И если меня кинут в самую глубокую яму, в которую не проникает ни свет солнца и луны, ни пение птиц, я выдержу это. Боль, которую я испытала за эти два дня, не сопоставима ни с чем! А тебе было грустно, дневник? Правда? Как я рада слышать, что твое отношение ко мне изменилось. Мы становимся роднее. Большего мне и не надо. Как люди справляются с разлукой с любимыми? Уверена, что так же. Я же не настолько странная, схожие черты с другими людьми у меня есть как-никак. Пусть тот человек и говорит, что я больна, но ему верить у меня нет ни одной причины. С подругами я не разговариваю где-то неделю, но не чувствую ту боль. Неужели я настолько плохая подруга, что так запросто про них забыла? Да. Но и они не пытаются со мной связаться. Значит, мы похожи, ха! Иногда я задумываюсь о них и даже хочу выйти на контакт, но ты, дневник, всегда меня останавливаешь. Молодец! Иначе я про тебя за буду. Ты ведь боишься, что мои подруги заменят тебя. Такое не произойдет, не беспокойся. Что? Ты хочешь, чтобы я больше рассказала про те два дня? Но в них нет ничего особенного. Ладно-ладно, пишу, только не кричи так. Ну, я только лежала на кровати. Иногда вставала за водой. Не помню, говорил ли кто-то тогда со мной, отвечала ли я. Мне просто хотелось писать и писать. Тетрадки на моей полке меня вообще не привлекали, я хотела только тебя. О, ты приятно удивлен таким словам, да? Это всё чистейшая правда. Я рада, что ты теперь со мной говоришь. Твой голос придает смысла тому, что я сейчас пишу. Только один уговор, не буди меня по утрам рано. Я никогда не пишу утром, для этого есть вечер. Одно правило ведения дневника я всё-таки хочу соблюсти. Ой, что-то я с тобой заговорилась. Пора спать. Сладких снов, милый дневник.