Охотники за привидениями

      — Гермиона, если ты сию секунду не откроешь глаза, то я применю Реннервейт, — сквозь сон долетел до неё голос Гарри.       Принятое на ночь восстанавливающее зелье определённо делало своё дело, но полностью его воздействие проявлялось только в том случае, если позволить организму отдохнуть дольше обычного. С другой стороны, с взволнованной версией Гарри Поттера шутки плохи и слова его с делом никогда не расходятся. Волей-неволей пришлось играть на опережение, пока он на самом деле не привёл собственное обещание в исполнение. Отчаянно борясь с продолжавшими отвоёвывать каждую секунду сна и закрывавшимися самими по себе веками, Гермиона неимоверным волевым усилием всё же заставила себя проснуться, чтобы встретиться с тревожным взглядом зелёных глаз:       — Что за паника? — вздохнула она, одарив его слабой улыбкой. — Неужели я не могу попытаться проспать завтрак Молли хотя бы раз в жизни?       — Слава Мерлину, ты в порядке! — облегчённо воскликнул Гарри, невесомо убрав с её щеки прядь волос. — Честно говоря, я подумал, что ты попала под сонное заклятие!       — Откуда такие мысли? — недоумевала Гермиона.       — Когда вчера вечером я вышел из душа, ты уже спала, — пояснил он уже спокойнее. — А сейчас не мог разбудить тебя минут десять, а ведь на часах уже полдень! Согласись, на тебя это совершенно не похоже!       — Полдень… — машинально повторила за ним Гермиона, которой до сих пор казалось, что её разбудили буквально сразу после того, как голова коснулась подушки. — После возвращения у меня был сложный разговор с Дамблдором, — поделилась она, умышленно умолчав о странном разговоре с Джинни и о том, что первый опыт работы с Ловушкой Душ дался тяжелее, чем она предполагала. — К тому же мне было поручено ещё одно не очень приятное задание.       — Дамблдор совсем с ума сошёл?! — зло воскликнул Гарри, подскочив с кровати, и начал мерять комнату шагами. — Кингсли обмолвился, что ты добыла крестраж в первый же день миссии! Неужели если ты из кожи вон лезешь, чтобы во всём быть самим совершенством, они считают себя вправе вообще сесть тебе на шею?! Они не смеют так тебя эксплуатировать! Неужели существует что-то более важное, чем возможность добить Сама-Знаешь-Кого?! — он резко развернулся в сторону хранившей молчание Гермионы. — Я сейчас же переговорю с ним и потребую перепоручить второе твоё задание мне, в чём бы оно ни заключалось!       — Гарри, успокойся, пожалуйста, — попросила Гермиона, успевшая принять сидячее положение. — Новое задание связано с поиском крестражей, и тебе его поручить нельзя. Я должна буду завербовать перебежчика, — не удержавшись, она всё-таки зевнула, от всей души надеясь, что Гарри сам сделает очевидные выводы.       — Он хочет снова попытаться переманить на сторону Ордена Малфоя? — оправдал её ожидания Гарри, наверняка вспомнив, что уже слышал, как Дамблдор предлагал тому вступить в их ряды, когда палочка Драко была направлена на него, а он не решался произнести убивающее заклинание. — Это действительно чертовски неприятное и безнадёжное задание, — сочувственно вздохнув, он вновь подсел к Гермионе. — Знаешь, в последнее время я не понимаю цели профессора Дамблдора, — заговорив значительно тише, признался он. — Война затянулась, волшебники и магглы гибнут и пропадают почти ежедневно, а мы обязаны просто плыть по течению и не задавать лишних вопросов. Я столько лет безоговорочно доверял ему, но теперь чувствую, что устал просто идти туда, куда он велит! Мы ведь совсем не дети, а он по-прежнему выдаёт нам по крупицам только ту часть правды, которая выгодна лично ему! И теперь эта новая прихоть! Для чего, скажи на милость, ему сдался Малфой, если на стороне Ордена уже есть такой блестящий духолов, как ты?!       — Гарри, он в перспективе хочет сделать его моим напарником, — откровенно призналась Гермиона, она не собиралась брать пример с главы Ордена и утаивать от него правду.       — Я в напарники тебе не гожусь, зато Драко Малфой — просто идеальная кандидатура, — язвительно прокомментировал он, поморщившись, словно от зубной боли.       — Просто он тоже обладает даром, не заводись, пожалуйста, — вздохнула Гермиона, мягко потрепав его по шевелюре. — Мне придётся попытаться выполнить и это задание, Гарри. Орден невелик, мы не можем позволять себе попытки подорвать авторитет его главы.       — Понимаю, — вздохнул он и вновь поморщился, но на этот раз прикоснувшись рукой к шраму на лбу.       — Болит? Снова? — встревожилась Гермиона, вглядываясь в его побледневшее лицо.       — Всё в порядке, как только я подключаю окклюменцию, становится гораздо легче, — поспешил он успокоить её. — Нет видений — нет боли. Мне не нравится идея профессора Дамблдора, — упрямо вернулся он к прежней теме. — Где гарантия, что Малфой не воспользуется предоставленным шансом, чтобы шпионить для Сама-Знаешь-Кого?! Я бы понял его интерес, если бы Драко сам стремился вступить в наши ряды, но это совершенно не так!       — Приказы обсуждать не принято, но я удивлена не меньше тебя, — вздохнула Гермиона. — При том, что не только я, но и Кингсли и Грюм считают эту идею провальной. Малфой не сможет изображать верность Сам-Знаешь-Кому и отдавать крестражи мне, его казнят за невыполненное задание. Лорду фальшивки вместо крестражей не подсунешь! А уж на то, чтобы в открытую перейти на сторону Ордена, ему просто смелости не хватит, — заключила она, рывком встав с кровати. — Так или иначе, либо Дамблдор видит на несколько шагов вперёд и запланировал для Малфоя какую-то особую роль, либо… импровизирует? — она намеренно выбрала самую невинную формулировку, не став в очередной раз подвергать сомнению решения главы Ордена в глазах Гарри.       — Будь осторожна, хорошо? — бросив взгляд на часы, безжалостно отсчитывающие минуты опоздания на тренировку, попросил Гарри, приблизившись к Гермионе, и, притянув одной рукой к себе за талию, начал покрывать её шею лёгкими, дразнящими и якобы ни к чему не обязывающими поцелуями. Сверкнувшее ярким разрядом молнии по телу возбуждение толкнуло девушку в его объятия. Когда она ответила на них куда более провокационно, другая его рука скользнула ниже, к едва прикрытым пижамными шортиками ягодицам. — Как же чертовски жаль, что мне пора на проклятую тренировку, — проворчал он, буквально на секунду оторвавшись от её губ и вновь забываясь в волнующем плоть поцелуе.       — Постараюсь вернуться не очень поздно, — пообещала она, — пока Дамблдор не придумал правило о запрете отношений в Ордене, нужно ловить момент, — прошептала Гермиона, шумно выдохнув, когда почувствовала, как его ладони скользнули от бёдер к животу и выше к груди, нежно сжав её.       — Любовь моя, поясни, я должен привязать тебя к стулу и устроить эротическую пытку, чтобы узнать обо всём, что вчера обсуждали на военном совете? — спросил он, отстранив губы от её плеча. — Что ещё за запрет отношений в Ордене?       — Гарри, профессор Дамблдор выполняет данное тебе на пятом курсе обещание не держать в неведении, а потому формально я вправе делиться с тобой всем, что вчера обсуждалось, — смело встретившись с ним глазами, но не отстраняясь, чтобы не потерять ощущение его тепла, ответила Гермиона. — Вот только смысла морочить тебе голову всеми его странными идеями нет ни малейшего, — немного слукавила она, решив не делиться всеми подробностями того, что натолкнуло бывшего директора Хогвартса на подобные мысли.       — Странными идеями… — эхом повторил Гарри, вытащив руки из-под майки Гермионы, отчего она издала едва слышный разочарованный вздох. — Интересно, а Тонкс и Ремусу он тоже запретит отношения? И Артуру с Молли?! — всё-таки вновь начав злиться, воскликнул он.       — Ты же понимаешь, это другое, Гарри, — покачала головой Гермиона, теперь ход разговора ей не нравился совершенно, поскольку грозил скатиться к их давним разногласиям.       — Я-то как раз всё понимаю, очень жаль, что важность официального статуса не осознаёшь именно ты, Гермиона! — припечатал он, отчего та досадливо поморщилась, в очередной раз злясь на себя за то, что не смогла просто молча наслаждаться его объятиями. — Мои родители в нашем возрасте были женаты и ждали моего появления; если ты запамятовала, то напомню — война с Сама-Знаешь-Кем шла и тогда! Тонкс и Рем тоже прекрасно совмещают рейды и семейную жизнь!       — Гарри, ты, кажется, торопился на тренировку, — попыталась закрыть тему она.       — Ничего, я предупредил Рема, что ты с утра неважно себя чувствуешь и что возможно задержусь, — мгновенно разгадал её уловку Гарри. — Так что, Гермиона?! Неужели очередной проект нашего бессменного лидера не прекрасный повод пожениться?! Мне некомфортно от тех мерзких кривотолков о тебе, что порой позволяют себе Симус и Кормак!       — Мерлин, Гарри, поверить не могу, что ты так близко к сердцу принимаешь эти глупости! — отмахнулась от его слов Гермиона. — Пусть болтают, не плевать ли?       — Мне — нет! Мы давно семья по сути, почему не стать ею официально?! Вдруг Противозачаточное снадобье не подействует однажды, неужели не лучше будет, если мы в тот момент будет женаты!       — Надеюсь, что этого не случится, — тяжело вздохнула она. — Ты ведь рос сиротой, должен понимать, почему жизненные планы насчёт семьи и детей стоит отложить до лучших времён.       — Разумеется, я не идиот и не предлагаю сразу после свадьбы планировать потомство. Понимаю, что нет никаких гарантий, что именно мне суждено победить… выжить снова… — на этих словах он с болью во взгляде, которая всегда выбивала почву у Гермионы из-под ног, продолжил: — Не спорю: сейчас объективно нелепо обсуждать такие серьёзные перспективы, но всё же… Хотя бы первый шаг на пути к ним мы сделать можем даже сейчас! Как по мне, если даже это произойдёт случайно, трагедией не станет! Посмотри вокруг: у Рема растёт прекрасный сын, который только мотивирует его к приближению дня победы!       — Гарри, я в последний раз выскажусь на эту тему и попрошу к ней больше не возвращаться! — вспыхнув, перешла в атаку Гермиона. — У Рема и Тонкс есть Андромеда, которая в случае чего будет растить их ребёнка, а у нас ты сирота, а мои родители даже не помнят о том, что у них есть дочь! По сути, единственные твои живые родственники — Дурсли! Точно уверен, что хотел бы, чтобы наш ребёнок повторил твоё детство?!       — Орден не поступит так…       — Откуда тебе знать?! Ты злишься, что вынужден ежедневно тренироваться, вот только этого всего бы не понадобилось, если бы ты с рождения жил в магическом мире, если бы тебя готовили к предначертанному, а не отправили к магглам! Орден тогда уже существовал, всем было известно, что Тёмный Лорд рано или поздно вернётся, вот только какой в этом толк?! О тебе было сделано пророчество, Сам-Знаешь-Кто был повержен, не было ни одной адекватной причины отдавать тебя Дурслям! Я воюю на стороне Ордена, но судьбу своего ребёнка им бы не доверила! — категорично отчеканила она.       — Ты права, конечно, — капитулируя, поднял руки вверх Гарри, — ты всегда права, Гермиона… Просто ненавижу то, что Сама-Знаешь-Кто отнял у меня семью в детстве и не позволяет создать собственную сейчас… Хочется видеть в обозримом будущем хоть что-то помимо предначертанной финальной битвы… — он горько вздохнул, отвернувшись от неё и направившись к двери. — Я пойду… Рем, наверное, совсем заждался…       — Гарри, подожди, — она в два шага подбежала к нему и крепко обняла. — Статус ничего не меняет, я здесь, с тобой и никуда не денусь, — она нежно провела рукой по его непослушным волосам. — Война закончится, я верну воспоминания родителям, познакомлю вас, а потом мы обязательно вернёмся к этому разговору, — пообещала Гермиона.       — Да, конечно, — безо всякого энтузиазма кивнул он в ответ, склонившись к ней и поцеловав на прощание. — Будь осторожна на этом задании, хорошо?       — Как всегда, — утвердительно кивнула Гермиона, ещё раз проведя рукой по его волосам. — Ты подстригся? — удивлённо заметила она, успев привыкнуть к тому, что обычно самостоятельно приводит его шевелюру в порядок.       — Меня Джинни подстригла, — немного помявшись, пояснил Гарри. — Мешали уже, прямо в глаза лезли, а тебя весь вечер не было, — зачем-то начал оправдываться он. — Ты ведь не обидишься на то, что в этот раз была избавлена от этого сомнительного удовольствия?       — Нет, конечно! — стараясь придать голосу естественности, Гермиона рассмеялась в надежде, что Гарри не распознает в нём фальшь. — Ты всегда так крутишься, что я очень даже благодарна на этот раз избежать почётного звания парикмахера Избранного! Иди уже, будет неудобно, если Ремус явится за тобой и увидит, что я вовсе не больна.       — Да, конечно! — спохватился Гарри и направился к двери. — До вечера!       — До вечера! — машинально повторила Гермиона, уже обдумывая план действий на день грядущий.       Когда дверь за Гарри закрылась, она поспешила умыться и переодеться, после чего спустилась вниз.       — Доброе утро, моя дорогая! — поприветствовала её Молли. — Как хорошо, что ты всё-таки не заболела, как опасался Гарри! Завтрак ты пропустила, а обед пока не готов, но если хочешь, могу быстро приготовить тебе перекусить!       — Не стоит, миссис Уизли, спасибо, — улыбнулась она в ответ. — Выпью чай и отправлюсь на задание, и так полдня в кровати провела.       — Гермиона, милая, так и знай, что я сегодня же выскажу Дамблдору то, что он с этими поручениями совсем тебя загонял! — не предвещающим ничего хорошего для главы Ордена тоном проворчала она и упёрла руки в бока. — Сядь и позавтракай спокойно! Через пару часов ты будешь очень жалеть, что не поела! Я, конечно, знаю, что мы все на военном положении, но завтрак, обед и ужин — это святое!       — Ох, миссис Уизли, в последнее время мне так часто приходится срочно трансгрессировать, что, боюсь, пожалею, если буду сыта, — без всякой надежды на успех попыталась отбиться та.       — Садись и завтракай! — поняв, что переговоры провалены, Молли перешла к привычному в отношении собственного многочисленного потомства приказному тону, поставив перед Гермионой тарелку с ароматной выпечкой. — На одном восстанавливающем зелье ты долго не протянешь.       Покорившись, она приступила к трапезе, положив перед собой справочник маггловского Лондона с адресами ломбардов. Насколько ей уже было известно, те места не пользовались дурной славой, которая могла бы привлечь внимание маггловских медиумов, однако это была на данный момент единственная зацепка, которую стоило проверить. То, что с метро удалось попасть пальцем в небо, не означало, что так повезёт снова. Не стоило списывать со счетов важность разговоров с душами. Если многое знавший о маггловском мире Том Риддл решил отдать диковинные монеты либо коллекционерам, либо остро нуждающимся в деньгах и мечтающим их выгодно продать, то кто-то из призраков мог об этом слышать.       Поблагодарив Молли, Гермиона трансгрессировала на Эбби-роуд, невольно радуясь тому, что умеет перемещаться в пространстве самым продвинутым магическим способом. В противном случае обход ломбардов занял бы добрую неделю.       Людей было немного — рабочий понедельник в самом разгаре. Несколько душ также ходили вокруг. Призрак одной женщины столь ревностно осматривал каждого посетителя, что, казалось, был готов в любую секунду последовать за любителем раритетов, волей случая выкупившего ценность, из-за которой та не пожелала упокоиться. И хотя Гермиона слышала о навязчивой привязанности коллекционеров к тому, что они считали смыслом своей жизни, сердце в очередной раз болезненно кольнуло от жалости. И на миг в голове промелькнула мысль, что отправить эту несчастную одержимую душу на покой было бы куда гуманнее, чем оставлять и дальше торчать у ломбарда.       Отмахнувшись от посторонних рассуждений, к делу не относящихся, Гермиона поспешила спрятать палочку. Она оставалась твёрдо убеждена, что доверительная беседа поможет в поисках проклятой души куда эффективнее угроз и шантажа.       — Думал, что уже и не доведётся духолова увидеть, — приветливо обратился к ней призрак мужчины, годы жизни которого, по всей вероятности, пришлись на викторианскую эпоху. Русые волосы его вились аккуратными кольцами; бесцветные, чуть навыкате глаза были слегка прищурены, однако во взгляде не было агрессии, но проскальзывало любопытство; тонкие губы же тронула немного печальная улыбка, а вот что крылось за ней, было известно лишь ему одному. Одет мужчина был в чёрный бархатный фрак, лиловые брюки с золотыми лампасами, в тон им жилет. Завершали образ белоснежные перчатки, унизанные бриллиантовыми кольцами. Очевидно, именно из-за страсти мужчины к украшениям после смерти его призрак обитал возле одного из самых старых лондонских ломбардов, который Гермиона выбрала первым как раз потому, что по теории вероятности найти проклятую крестражем душу шансов тут было больше всего. До этого дня ей порой доводилось видеть призраки погибших от пандемии чумы магглов, а потому по характерным гнойным ранам в районе лимфатических узлов девушка безошибочно определила причину его смерти.       — Вы очень наблюдательны, сэр, — польстила привидению Гермиона, решив не отпираться. — Доводилось встречать подобных мне раньше? — уточнила она, с ноткой раздражения подумав о том, что если монетой владел этот учтивый джентльмен и если он передал крестраж её «будущему другу» Малфою, то дела Ордена плохи, ведь наверняка проклятый Лорд в таком случае выберет для осколка собственной души куда более надёжное хранилище.       — Лишь однажды и много лет назад, однако те, кто старше меня, до того как сойти с ума окончательно, рассказывали, что после волн чумы именно духоловы отправляли на вечный покой тех из нас, кто не желал оставаться и продолжать жить в столь непривлекательном виде, — он нахмурился и потёр переносицу, словно какая-то важная мысль постоянно ускользала от него.       — А вы не пожелали быть упокоенным? — проявила интерес Гермиона, не сдержав вздох облегчения. Разумеется, она понимала, что крестражей нужно найти немало и что у Малфоя была фора благодаря помощи самого Риддла, однако пока у неё не было оснований думать, что тот успел воспользоваться своим преимуществом.       — В те времена людей погибало много, духоловы часто являлись на улицах Лондона. Сдаётся мне, что кто-то из правительства самого высокого уровня имел связь с такими, как вы, — словоохотливо продолжил объяснения он. — Тогда я думал, что на тот свет всегда успею, и решил задержаться. Кто знал, что духоловы исчезнут с улиц? — договорил он, подмигнув Гермионе. — Признаться, я уже почти смирился, что стану одним из тех, кто с течением сотен лет обезумел и иногда появляется то тут, то там. Скорбная участь, мисс…       — Мисс Гермиона Грейнджер, сэр, — помогла ему она.       — Рад знакомству, мисс Грейнджер. Джеймс Уотер, — представился мужчина, после чего, немного усмехнувшись, добавил: — К счастью, воспоминания о собственном имени я пока не утратил.       — Думается, вы нарываетесь на комплимент, — рискнула предположить Гермиона. — С вашим разумом всё в порядке, мистер Уотер.       — Старался все эти годы держать форму, насколько это возможно, — согласно кивнул он. — К слову, я думал, что все люди с палочками в руках могут видеть нас, но это не так. Несколько раз я видел подобных вам, они творили настоящие чудеса, а потом исчезали, да так, что все свидетели ничего об этом не помнили. Меня терзало любопытство, что же случилось, куда пропали духоловы?       — У нас есть своё правительство, оно решило держать существование волшебников в тайне и прекратило сотрудничество с магглами, — пояснила Гермиона.       — С кем? — удивлённо поднял брови призрак.       — С не-волшебниками, — поправила она сама себя. — Духоловы — не обычные люди, мистер Уотер. Если бы мы продолжили упокаивать души, то нарушили бы закон о том, что наш мир не должен быть обнаружен обычными людьми. Магическое Министерство разработало Статут о Секретности.       — Тем не менее сейчас вы здесь, что делает меня очень счастливым, — расцвёл в улыбке мужчина. — Так что заставило вас появиться в месте, где призраков много? Расскажите, потешьте моё любопытство.       — Мистер Уотер, нет ли среди знакомых вам душ тех, кто имеет возможность физически воздействовать на предметы и других людей? Не доходили ли до вас слухи о монетах, дарящих призракам особое могущество? — Гермиона решила не тратить время понапрасну досужими разговорами. Тем более что джентльмен был довольно словоохотлив и определённо не испытывал негатива к духоловам.       — Боюсь, что ни о чём подобном не слышал, а ведь я уже очень давно обитаю возле ломбарда, — отрицательно покачал головой он в ответ. — Грешен, питаю слабость к фамильным бриллиантам, которые, к счастью, так дороги, что очень мало кто может позволить себе их выкупить. Здесь много сумасшедших душ, спятивших за сотни лет блуждания среди живых, но тех, кто мог бы достать до вашего мира, среди нас нет.       — Спасибо, мистер Уотер, вы очень помогли мне, — тепло улыбнулась Гермиона, готовая трансгрессировать по следующему адресу, однако собеседник не спешил заканчивать разговор.       — Рад, что сумел быть полезен, надеюсь, на Великом Суде мне это зачтётся, — немного грустно произнёс он, после чего внимательно осмотрел окружающее пространство, словно прощаясь. — Мисс Грейнджер, а, может быть, как духолов, вы знаете, что ждёт меня там? Говорят, там лучше, чем здесь. Что там нет страданий, нет одержимости и даже боли…       — Боюсь, у меня нет ответов на ваши вопросы, мистер Уотер, — вздохнула она, отчего-то чувствуя озноб. — Но могу рассказать одну историю, возможно, она придётся вам по душе.       — С удовольствием послушаю, — приветливо кивнул призрак.       — Однажды один могущественный, но очень злой волшебник узнал, что на свет появился ребёнок, который принесёт ему гибель. Он очень боялся смерти и захотел во что бы то ни стало убить мальчика. Он нашёл их дом и уничтожил родителей того малыша, но его самого убить не смог — пожертвовав собой, мать ребёнка наложила на того особое заклятие, благодаря которому мальчик выжил, а злой волшебник на долгие годы исчез. К сожалению, он нашёл способ вернуться спустя много лет и от цели убить уже подросшего ребёнка не отказался. Он обманом заманил его на кладбище и заставил сражаться — хотел всем доказать, что он сильнее, что мальчик никакой не избранный, а выжил случайно. Когда они начали дуэль волшебными палочками, то Гарри, так зовут этого юношу, увидел души своих родителей, они сумели спасти ему жизнь, выиграли несколько драгоценных секунд, чтобы он успел исчезнуть с кладбища. — Гермиона решила поделиться с ним чем-то очень личным, чтобы вселить надежду на лучшее.       — Ради этого действительно стоило умереть, — заключил призрак глубокомысленно. — У вас при упоминании об этом Гарри даже голос потеплел.       — Он действительно особенный, — слегка смутившись, подтвердила Гермиона. — Возвращаясь к вашему вопросу, не могу не сказать, что дело в том, что его родители тоже были волшебниками, — договорила она. — А куда отправится ваша душа, я не знаю. Для того, наверное, и существует религия, она даёт надежду на то, что где-то нас ждёт лучший мир. Вопрос только в том, верите ли вы в это.       — Что ж, так или иначе, я действительно здесь подзадержался, — медленно проговорил он, после чего развёл руки в стороны. — Пора получить ответы на собственные вопросы. Делайте свою работу, мисс Грейнджер. Я так давно ждал вас!       — Мистер Уотер, просите упокоить вас? — Гермиона побледнела, разгадав, наконец, причину, по которой призрак не спешил прощаться с ней. Она никогда раньше не упокаивала души. В Хогвартсе обладательница уникального таланта не говорила о нём никому, кроме профессора Дамблдора, и предпочитала развивать традиционные волшебные навыки. Когда возродился Волдеморт и пало Министерство, учёбу пришлось бросить и участвовать в рейдах, сражаться против Пожирателей Смерти, защищать магглов и магглорождённых волшебников. Гермиона не испытывала проблем, сражаясь с соперниками на поле боя, и, разумеется, владела Упокаивающим заклинанием, но воспользоваться им планировала только в случае агрессивного сопротивления. Однако она была совершенно не готова к тому, что кто-то из призраков обратится к ней с подобной просьбой. Принятый задолго до её рождения Статут о Секретности на корню уничтожил в Гермионе желание развивать дарованную ей способность.       Перед глазами поплыло, она быстро сморгнула набежавшие слёзы, пытаясь прийти в себя.       — О, дорогая, не думал, что так огорчу вас своей просьбой, — заметил её состояние дух. — Поверьте, я вовсе не тот, о ком стоит лить слёзы. Грешен, не могу сохранять спокойствие при виде плачущих прекрасных дев. Ну же, не надо, прошу вас! Если бы не чума, меня убили бы воры за эти бриллианты, которые я скупал по всему миру, не интересуясь больше ничем. Не жалейте тех, кто даже после смерти не пожелал расставаться с предметами своей страсти. — Его синие губы вновь растянулись в улыбке. — Я всего лишь хочу воспользоваться возможно последним шансом уйти достойно.       На ватных ногах Гермиона подошла ближе к призраку.       — Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях, — севшим голосом начала она, — но я буду искренне надеяться, что отправила вас в лучшее место.       — Я в вас верю, мисс Грейнджер, — подбодрил её призрак. — Что ж, начинайте уже, пока я не передумал. Право, мне кажется, я исчерпал все аргументы в пользу того, чтобы уйти на вечный покой, — договорил он, подарив Гермионе последнюю обезоруживающую улыбку.       Взмахнув палочкой, стараясь не смотреть на призрака, Гермиона сначала воспользовалась магглоотталкивающими чарами, после чего наколдовала нужную в таких случаях руну, исполнение которой тренировала только в сочетании с Ловушкой, поэтому вроде бы простая задача казалась ей сейчас трудновыполнимой.       — Прощайте, мистер Уотер, — тихо сказала она, направив переливающуюся перламутром руну в его сторону.       — Прощайте, мисс Грейнджер. Желаю вам найти то, за чем вы пришли, — подмигнул он ей, прежде чем навсегда исчезнуть. Лишь озарившее переулок яркое жемчужное сияние несколько секунд напоминало о приветливом собеседнике Гермионы, а потом исчезло и оно.       Привалившись к неровной кирпичной стене, девушка почувствовала, как горячие струйки слёз всё-таки предательски побежали по щекам. В отличие от вчерашнего призрака, упокоенная душа не вытянула из неё много магических сил, не заставила выслушивать ворох оскорблений, напротив, умерший мужчина был приветлив и искренне рад ей, однако рыдания продолжали сотрясать всё её тело. Можно было найти в бисерной сумочке умиротворяющий бальзам, однако Гермиона считала, что в какой-то степени предаст этого человека. Она искренне верила, что, хоть он сам выбрал одиночество и посвятил жизнь коллекционированию, кто-то должен был о нём погоревать. И пусть это будет хотя бы упокоивший его духолов.       Оторвавшись от стены, Гермиона медленно пошла прочь, бесцельно бродя по улицам Лондона вплоть до темноты. Она отдавала себе отчёт в том, что могла в любой момент нарваться на случайно оказавшегося в маггловской части города Пожирателя Смерти, что ни на миллиметр не продвинулась в поисках крестражей, что обещала Гарри вернуться пораньше, но впервые в жизни ей было абсолютно плевать. Как и тоска по родителям, это было чем-то её личным, той болью, понять которую мог бы только человек, совершавший нечто подобное. Отчего-то давно умерший коллекционер немного напомнил Гермионе её саму. Втайне ото всех она читала дневники духоловов прошлого и отмечала про себя, что подавляющее большинство из них были одиночками, ведь редкий дар подразумевал отсутствие возможности поделиться с кем-то тем, что было доступно только ему. Как правило, подобные ей маги рождались по одному в поколение. По иронии, Гермионе якобы повезло больше, она была не единственной носительницей дара, даже знала второго духолова, однако это ничего не меняло по сути. Её талант достался тому, кто, вероятнее всего, будет только счастлив окончательно уничтожить столько маггловских душ, сколько потребуется.       На смену тоске пришли злость и раздражение. Защитив авторитет профессора Дамблдора в глазах Гарри, сама Гермиона прекрасно понимала, что никогда не сможет стать настоящим другом для Драко Малфоя. Отчего-то она была абсолютно уверена, что, попроси мистер Уотер об упокоении этого фашиста, тот сделал бы это с радостью и удовольствием, отпустив пару саркастичных комментариев. И она понятия не имела, как выполнить это нелепое задание, ведь что-что, а притворяться Гермиона не умела никогда.       Наконец ноги сами привели её к дому на Гриммо, 12. Пройдя внутрь, она прямо в коридоре натолкнулась на Дамблдора. Показалось даже, что он ждал её возвращения.       — Гермиона, вы в порядке? — тревожно нахмурившись, спросил он.       — Крестраж не найден, объекта второго задания сегодня не видела, — быстро произнесла она в ответ. — Если вам нужны подробности, то отчитаюсь завтра, если позволите, — на одном дыхании отчеканила девушка и, не дожидаясь ответа, обошла статную фигуру профессора, направившись в сторону своей комнаты. Он же молча последовал за ней. Гермиона молча кивнула Гарри и скрылась в ванной.       Стягивая с себя одежду, она услышала приглушённый разговор, в котором Дамблдор просил Гарри не настаивать на расспросах. Наскоро ополоснувшись, Гермиона вновь вернулась в комнату, с облегчением увидев, что глава Ордена оставил их наедине.       — Ты точно в порядке? — невольно повторил Гарри вопрос Дамблдора.       — В полном, просто… — она ненадолго замолчала. — Просто я была не совсем готова к некоторой… специфике. Очень хочу, чтобы этот день скорее закончился, — призналась Гермиона в надежде, что будет понята правильно.       В ответ Гарри молча протянул ей зелье Сна без сновидений.       — Держи, — вложил он склянку в ладонь. — Завтра мы поговорим? — не удержавшись, уточнил Поттер, пока она допивала зелье.       — Да, конечно. Прости, что испортила наши планы, — вздохнула Гермиона, залезая под одеяло, пока зелье не начало своё действие.       Гарри просто улыбнулся и провёл рукой по её немного влажным волосам, прежде чем магия сонной настойки взяла своё.