Охотники за привидениями

      Когда твоя жизнь почти с детства посвящена служению кому-то, однажды неизбежно наступает такой момент, что защищающееся подсознание улавливает такие полутона в голосе господина, которые человеку несведущему покажутся несущими совсем иной смысл. Так, привыкший к тому, что Волдеморт становился особенно ласковым и даже учтивым, прежде чем «наградить» провинившегося Авадой, Драко боялся его елейного тона куда сильнее, чем если бы тот, сверкая красными от гнева глазами, щедро раздавал Круциатусы направо и налево. По крайней мере, во втором случае это означало, что он предпочитал наказание избавлению от балласта.       В тот же вечер, когда он вернулся со встречи с Грейнджер, Тёмный Лорд, распорядившийся устроить праздник в их поместье, выглядел поистине счастливым, отчего у Драко в течение всего вечера по спине бегали мурашки. Умом понимая, что едва ли при таком скоплении Пожирателей Смерти тот приказал бы напоить дерзнувшего угрожать ему духолова Веритасерумом, он всё равно держался настороженно. Переглянувшись с выглядевшим ещё более хмурым, чем обычно, Снейпом, Драко счёл за благо выстроить самые надёжные окклюментивные стены, чтобы ни одна случайно прорвавшая его защиту эмоция не смогла стать той самой тропкой, которая приведёт его к неминуемой гибели. Он и без того позволил разрушить столько стен, границ и таких привычных ему условностей, что впору было всерьёз задуматься о здравости собственного ума. На празднике Тёмного Лорда мысли о грязнокровке могли стать верной дорогой к лучу Авады.       Последней эмоцией, которую он позволил себе, прежде чем полностью закрыл сознание, было раздражение оттого, что Люциус проигнорировал его требование и не отослал мать, которая с застывшей на лице гримасой гостеприимной хозяйки приветствовала прошедшего в зал Сивого с парочкой других оборотней. Переведя ставший равнодушным взгляд на отца, Драко отчётливо заметил, что тот держался уверенней обычного, даже позволил себе кинуть пару снисходительных взглядов на Беллатрису, что вкупе с прекрасным настроением Волдеморта не предвещало никаких радужных перспектив. Званый вечер, на который прибыл даже действующий министр Пий Толстоватый и почти все высокопоставленные генералы, определённо был нужен Лорду, чтобы в очередной раз подчеркнуть свой триумф.       — Драко, — царственно поприветствовала его тем временем, выходя из камина в сопровождении родителей, Пэнси Паркинсон, появления которой он, застряв в своих мыслях под покровом окклюменции, даже не заметил.       — Доброго вечера, Пэнси, — галантно поздоровался он, целуя тыльную сторону протянутой бывшей однокурсницей бледной ладони. — С каждой нашей встречей становишься всё прекраснее, — стараясь не выдать полное отсутствие эмоций при появлении девушки, помолвку с которой вот уже несколько месяцев тщетно пытались организовать его родители, произнёс он самый банальный комплимент. В любой другой ситуации Драко, пожалуй, даже осчастливил бы её визит, но сейчас он был скорее раздосадован появлением личности, на которую приходилось отвлекаться вместо того, чтобы держать сознание закрытым и мобилизованным.       — Поверить не могла, когда отец объявил, что мы отправляемся к вам в гости, — продолжала щебетать Пэнси, при этом Драко не мог не заметить, что она будто прилипла к нему взглядом, по всей видимости пытаясь понять, мог ли он знать о настоящем поводе для торжества. Малфой-младший слегка хмыкнул, Грейнджер точно задала бы вопрос напрямую. В противоположность этому, Паркинсон в полной мере демонстрировала слизеринскую хитрость и осторожность.       — Да, мы не виделись уже очень давно, — буднично констатировал Драко, не собираясь помогать ей в миссии узнать о происходящем через наводящие вопросы. — Мистер Паркинсон весьма недвусмысленно намекнул, что в гости подобает являться только после приглашения, которого я не получал с окончания Хогвартса. — По округлённым глазам Пэнси поняв, что определённо позволил себе упрёки, выказывать которые было не принято, Драко мысленно выругался самыми последними словами, после чего спешно усилил окклюментивный барьер. Испытав раздражение оттого, что после общения с грязнокровкой не перестроился на правильный тон с девушкой своего круга, он титаническими усилиями скрыл всплывший в памяти образ в самой глубине подсознания. — Впрочем, тем сильнее радость от долгожданной встречи, — растянув губы в неискренней светской улыбке, поспешил исправить свою оплошность Драко.       — Твой упрёк прозвучал уместно и справедливо, — к удивлению Малфоя, Пэнси не стала изображать непонимание. — Родители завтра отправляются по заданию Тёмного Лорда в Италию, а леди Малфой, чтобы я не скучала в одиночестве, любезно предложила побыть вашей гостьей на время их отсутствия, — заговорщицки подмигнула она. — Отец пока не разрешил, пообещал сообщить о своём решении по окончании званого ужина, но у меня хорошее предчувствие. Уверена, что мы сможем наверстать потерянное в тоске друг по другу время, — очевидно переняв его откровенный тон, закончила мысль Пэнси.       Настала очередь Драко обратить на неё удивлённый взгляд. В Хогвартсе он однажды сопровождал Паркинсон на Святочный бал, однако бальными танцами всё и закончилось. Он никогда не воспринимал её как свою девушку, никогда не испытывал желания пригласить её на свидание в Хогсмид или поцеловать во время совместного патрулирования коридоров после отбоя, ему было плевать, с ней ли в итоге он будет помолвлен. У Люциуса были определённые критерии по выбору невесты для наследника, Драко же просто попросил, чтобы это была не Миллисента Булстроуд, которую привлекательной не считал даже не брезговавший трахаться с пуффендуйскими грязнокровками Блейз. В отличие от Малфоя, итальянец не напрягал себя соблюдением традиций английских чистокровных семей, не допускающих секс до церемонии магического бракосочетания, и не отказывал себе в утехах с любой согласной на необременительный перепихон девицей. Да, годы отчуждения от высшего волшебного общества после провала задания заставляли Драко жаждать общения с бывшими однокурсниками, а потому если бы хоть кто-то из школьных приятелей рискнул продолжить общение с Пожирателем Смерти, находящимся в немилости у Тёмного Лорда, он был бы счастлив не меньше. Слова о тоске друг по друге резанули слух, заставив Драко поморщиться от того, насколько безыскусно и неправдоподобно прозвучала вырвавшаяся из уст Паркинсон фраза.       — Жаль, я не держу запас «Феликс Фелицис», чтобы мне точно улыбнулась удача иметь возможность провести несколько дней в твоём обществе, — не менее приторно поддержал он её тон.       — Драко, есть мысли, что вообще происходит? — ободрённая его приветливостью, решилась перейти, по всей видимости, к куда более интересной для неё теме Паркинсон. — Тёмный Лорд выглядит таким довольным, словно наш общий очкастый знакомый стал Мальчиком-Который-Наконец-Не-Выжил.       — Пэнси, я не знаю ничего о поводе для торжества, был на задании и буквально попал с корабля на бал, — холодно отмахнулся от её вопроса Драко.       Проводив тоскливым взглядом левитировавшего гостям шампанское с подноса домового эльфа, Малфой в раздражении втянул носом воздух. Выпить и расслабиться хотелось безумно, но позволить себе этого он не мог: окклюментивный щит вновь дрогнул при мысли о том, что если Поттер действительно мёртв, Грейнджер была бы свободна.       «Можно подумать, это имеет хоть какое-то значение, долбанутый предатель крови, — вновь выругался он на себя в надежде, что это поможет встряхнуться и позволит не допустить оплошностей. — Соберись, кретин. Готовиться предать сильнейшего тёмного волшебника всех времён, которого отец провозгласил их господином, и одновременно радоваться возможной гибели Поттера — чистой воды самоубийство. Взаимоисключающие понятия. Когда идёт война, думать нужно о том, чтобы выжить, а не как залезть под юбку к грязнокровке». В тот же момент сегодняшний образ Грейнджер и той самой юбки маггловского платья, не скрывавшего её стройные ножки, вновь услужливо всплыл на поверхность. Рука непроизвольно сжалась в кулак, когда он представил, как провёл бы ею по её бедру вверх, как лёгкая, словно паутинка, ткань покорилась бы его желанию открыть взору куда больше того, что стало сегодня днём достоянием каждого пожирающего её взглядом маггла на Тауэрском мосту. Вздрогнув всем телом от того, как быстро начала разваливаться с трудом поддерживаемая защита, он внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, Драко ощутил пронизывающий холод от буравящего его раздражённым взглядом Снейпа.       Порадовавшись, что неодобрительно поджавший губы учитель не мог устроить ему совершенно заслуженную взбучку, Драко вернул своё внимание продолжавшей пытаться увлечь его последними сплетнями Пэнси. Как ни странно, это помогло, ведь при их диалоге его подсознание молчало и не породило ни одной непристойной фантазии об этой мисс. В очередной раз попытавшись убедить себя в том, что скучные досужие разговоры о пытавшейся женить на себе Блейза с помощью амортенции Дафне Гринграсс не способствовали возникновению иных мыслей, Драко неожиданно почувствовал облегчение, когда исправно играющая роль хозяйки леди Малфой пригласила всех к столу.       — Соберись, — едва слышно долетел до него знакомый раздражённый шёпот Снейпа, который не задержался и секунды около бывшего ученика и поспешил занять место. Его голос подействовал на Драко словно вылитый ушат ледяной воды на кота, нежащегося от пробуждения в тёплой хозяйской кровати. И он действительно сумел сосредоточиться и после того, как помог сесть Пэнси, с невозмутимым видом опустился на стул по правую руку от Люциуса.       — Мои верные последователи, я удостоил вас сегодня чести быть в моём обществе по весьма впечатляющему поводу, — когда небольшая суета после рассадки гостей была завершена, взял слово Волдеморт, отчего все моментально замолчали. — Почти во всяком обращённом на меня взгляде я прочёл невысказанный вопрос о возможных поводах для торжества, а потому я, ваш Тёмный Лорд, обязуюсь в самом скором времени на них ответить.       Приложив все силы, чтобы сдержать рвущуюся с губ глумливую ухмылку, Драко опустил глаза на продолжавшую пустовать тарелку. В отличие от многих, он прекрасно понимал, что Тёмный Лорд, существо, в теле которого покоилась лишь малая часть его души, не обладал ни крупицей проницательности, а влез в голову каждого гостя, чтобы совершенно точно знать, что они скрывали за светскими улыбками. На себе в тот вечер Малфой-младший атаки не ощутил, из чего сделал вывод, что Волдеморт или усыплял его бдительность, или решил не пытаться выходить при свидетелях на прямое противостояние. Так или иначе, Драко держался настороженно, интуитивно догадываясь, что брошенное наудачу предположение Пэнси о гибели Поттера могло быть правдой, и окончательно запутавшись в собственном отношении к происходящему.       — Рад сообщить вам, что та проблема с палочкой, которая мешала мне убить мальчишку, наконец, решена, — провозгласил Волдеморт, демонстрируя присутствующим волшебную палочку Дамблдора, которую Драко прекрасно помнил с раннего детства. Сдерживая весьма резонный вопрос о том, с чего Тёмный Лорд решил, что сможет победить Поттера именно ею, он вместе со всеми начал изображать восторг от новости. Нехорошие предчувствия продолжали множиться, поскольку ещё более очевидным на поверхность всплывал вопрос, который озвучила Беллатриса:       — Вы убили Дамблдора, мой Лорд? — подобострастно, словно преданная собака, заглянув в его сверкающие неестественным алым цветом глаза, спросила она, после чего быстро опустила голову, видимо в надежде продемонстрировать ещё больше покорности.       — Он ещё не скоро сможет нам помешать, пока этого достаточно. Да и то задание я поручил другому волшебнику, — растянув гласные, почти на ультразвуке прошипел он.       — Боюсь, что сейчас я занят иным вашим поручением. — спокойно встретил он взгляд Волдеморта. — Но если представится возможность, то приложу все усилия, чтобы успешно выполнить оба задания.       — Разумеется, — процедил Волдеморт, ещё несколько мгновений продолжив сверлить его глазами, прежде чем перенёс внимание на другого последователя. — К счастью, есть среди вас тот, кто сумел, наконец, оправдать оказанное доверие, и именно в его замке сегодня мы собрались. Я вернул ему палочку, а в благодарность он внёс свой вклад в то, что магический мир несколько часов назад стал чище, — одобрительный тон Волдеморта Пожиратели Смерти слышали редко, поэтому с плохо скрываемой завистью обратили взоры на Люциуса, в котором впервые за долгое время его сын узнал того волшебника, которым столько лет восхищался. Драко сделал судорожный глоток тыквенного сока, чтобы не упасть в обморок от магического истощения из-за усиленного окклюментивного щита. Чувствуя, как тело сковало оцепенение, он старался собраться с силами настолько, чтобы выдержать всё то, что должно было произойти в этот вечер. И первым пунктом определённо была задача узнать, кого же смог убить его отец, чтобы Волдеморт стал настолько доволен.       — Сегодня Люциус Малфой избавил чистокровное магическое общество от предателя крови Рона Уизли, лучшего друга Гарри Поттера, — провозгласил Тёмный Лорд, слова которого вновь вызвали ободрительный гул.       — Всегда рад быть вам полезным, — состроив скромную мину, произнёс Люциус, однако Драко уже не слышал его, полностью отключившись от происходящего и понимая, что его стена не выдержит, осыплется кирпичной пылью, как после использования Бомбарды, когда его накрыло осознание: сказанная при бегстве от Грейнджер ложь непременно заставит её подумать, что в момент убийства Драко был именно там и не помог. Что теперь, когда Дамблдор серьёзно пострадал, а Рон Уизли убит, она ни за какие галлеоны не станет охотиться за привидениями вместе с ним, что те возможности, которые были у него днём, полностью отняло сегодняшнее сражение.       Драко начал мелко дышать, на секунду даже почудилось, что кто-то в гостиной применил душащее заклинание, откачавшее весь воздух из помещения, поскольку глубокий вдох казался ему непосильной задачей. В поиске внутреннего ресурса он перевёл взгляд на мать, которая хоть и выглядела бледнее обычного, но всё же положила ладонь на плечо мужа и растянула губы в тёплой улыбке, поздравляя того с успехом. Драко почувствовал тошноту при мысли, что она поздравляла мужа с убийством ровесника её сына. Размышление о том, что если бы леди Нарцисса узнала о том, что пытался сделать Драко, она наверняка простила бы отцу и убийство собственного отпрыска, подспудно поселилось в сознании как неоспоримая истина, вызвав новую волну панической атаки.       Уже не думая о том, что творит и что в течение буквально нескольких секунд рискует стать открытой книгой для Тёмного Лорда, Малфой-младший в отчаянии посмотрел на Снейпа, отчётливо понимая, что если и в его взгляде прочтёт радость от прозвучавшей новости, то смысла пытаться бороться не останется. Не теперь, когда его отец стал убийцей, а Грейнджер наверняка в последнюю очередь ждёт письмо с его решением.       «Рона Уизли уже не вернуть, а ты отправишься вслед за ним, если продолжишь вести себя как плакса Миртл, — Драко почти вздрогнул от ворвавшегося в сознание голоса Снейпа. Учитель рисковал, открыто используя легилименцию, но, очевидно, действительно пытался помочь. — Соберись же, Драко!» — требовательно продолжил Снейп, прежде чем покинул его разум. Почувствовав его исчезновение, Малфой моментально укрепил стену, ощущая леденящий душу холод, которого так ждал.       — Поздравляю, отец, — спокойно произнёс Драко. — Для меня честь брать с тебя пример, как быть преданным тому, за что мы сражаемся. — В ответ тот лишь милостиво кивнул, давая сыну понять, что их последний разговор им не забыт.       — Достойный поступок Люциуса сложно переоценить, — продолжил тем временем Волдеморт, отчего присутствующие вновь замолчали, ловя каждое слово. — Он не только избавил магическое общество от гнилого элемента, позорящего звание чистокровного волшебника, а ещё и передал от меня привет Поттеру, который уже много лет трусливо прячется от честного поединка. Чем больше его мерзких приятелей мы убьём, тем скорее он явится навстречу судьбе. На этом нельзя останавливаться. Видимо, смерть Рона Уизли не достаточный повод для мальчишки, чтобы гриффиндорское безрассудство победило расчёт Дамблдора, который зачем-то тянет время. Мы должны продолжать провоцировать его.       — Позвольте мне принести вам голову его грязнокровой шлюхи, мой Лорд, — встряла Беллатриса, быстрее остальных поняв, чего ждал от них Волдеморт. Если бы в тот момент разум Драко не был полностью закрыт, то он смог бы даже гордиться тем, что сумел удержать маску безразличия на лице.       — Из года в год одни пустые обещания, Беллатриса, — презрительно бросил он в ответ, едва посмотрев на неё.       — Но мы искали самого мальчишку, мой Лорд… — начала она, однако осеклась под его яростным взглядом.       — Его не потребовалось бы искать: если бы вы поймали грязнокровку, он сам явился бы за ней! — поморщился Волдеморт, хорошее настроение которого быстро сменил привычный раздражённо-разочарованный тон. — И вновь я должен объяснять очевидное. Когда мальчишка потеряет всех, кто ему дорог, не составит труда покончить и с ним. Он слаб, не самодостаточен, переживает за каждого из них. Казалось бы, численно превосходящая армия чистокровных волшебников давно должна была наголову разбить Сопротивление, однако их рейды продолжают докучать уже несколько лет. Сейчас, когда они ослаблены, самое удачное время, лучше не будет, а потому я жду от каждого из вас той доблести, что проявил Люциус. Вспомните о том, кто вы, вспомните клятву, которую давали, принимая Метку, о том, почему именно вы должны быть частью магического общества и чем вы лучше грязнокровок. Верните званию чистокровного волшебника былое величие, — требовательно закончил речь Волдеморт. — Что ж, а теперь предлагаю продолжить то, ради чего мы здесь, — разделить радость от сегодняшнего триумфа, — милостиво разрешил он вернуться к празднику.       Пристыженно притихшие Пожиратели Смерти в безмолвии приступили к трапезе, однако постепенно за столом начали звучать тихие разговоры, послышался смех, привычная для аристократов атмосфера званых ужинов во многом благодаря хозяйке замка вновь возвращалась. И пока Драко наблюдал за тем, как искусно его мать вовлекает в разговор сразу нескольких волшебников, он чувствовал обрушившуюся на его истерзанное сознание атаку.       — Думаю, отец всё же позволит погостить у вас, — почти промурлыкала тем временем Пэнси.       Мечтая облегчить себе необходимость держать стену плотно закрытой, Драко после её слов отправил на поверхность мысли о перспективе помолвки, о том, что наследница Паркинсонов смогла бы стать идеальной леди Малфой в будущем. Потом он пошёл дальше, радушно пригласив Волдеморта в омут пубертатных юношеских фантазий, и начал с того, как ещё на четвёртом курсе, сопровождая её на Святочный бал и приветственно приложившись к ладошке, отметил, что кожа её показалась ему чрезвычайно приятной на ощупь. Дальше вспомнил о том, как на пятом курсе неплохо владевший беспалочковой магией Блейз сумел расстегнуть все пуговицы форменной блузки Пэнси прямо в гостиной Слизерина, и хотя она моментально с визгом убежала, Драко успел заметить кружевной лифчик, скрывавший весьма привлекательную девичью грудь.       Атака прекратилась, Малфой-младший перевёл осторожный взгляд на Тёмного Лорда, который не сдерживал брезгливости от того, что увидел в его мыслях. Прятать собственную ухмылку стало ещё сложнее, однако ещё недавно почти рассыпавшийся на части Драко теперь в лучших традициях Нарциссы играл свою роль в этом спектакле.       Вечер продолжался, и он почти успел облегчённо выдохнуть, когда слово взял Люциус, на протяжении нескольких часов смаковавший ощущение нахождения в лучах собственного триумфа:       — Дорогие гости, не могу выразить словами благодарность за то, что вы удостоили нас своим визитом, — привлекая к себе внимание усиленным магически голосом, начал он, — и, конечно, бесконечно польщён тем, как вы оценили мои скромные усилия, мой Лорд, — низко поклонившись, обратился он к Волдеморту, который лёгким кивком поощрил его продолжать. — Как радушный хозяин, я не мог оставить своих гостей без развлечений, — улыбнулся он, а Драко моментально ощутил дурноту, прекрасно понимая, что за этим последует.       Его отец щёлкнул пальцами, и эльфы вывели в середину зала мужчину и женщину — магглов: в оборванной грязной одежде, со спутанными волосами, тела которых были сплошь покрыты синяками, ссадинами, кровоподтёками. Внимательный к деталям Драко заметил даже запёкшуюся кровь под их ногтями, узнав и собственные травмы, когда в агонии Круциатуса царапал покрытый плиткой пол в нелепой бессознательной попытке заменить одну боль другой, что было, в сущности, совершенно нелепо. Страдания, причиняемые специально созданным для этого заклинанием, полностью затмевают ощущения, провоцируемые физической травмой. И шальная мысль, что в те моменты он, наследник чистокровной фамилии, ничем не отличался от любого из магглов, поразила в самое сердце.       В ослепительном сиянии освещающих парадный зал тысяч свечей, оттенявших сверкающие бриллианты чистокровных волшебниц, эти два жалких, грязных, нелепых и беззащитных существа настолько резко контрастировали с изысканной обстановкой, что окклюменция Драко подверглась очередному за этот бесконечный вечер испытанию. Вся эта «развлекательная» программа была одной лишь инициативой стремившегося закрепить свои успехи Люциуса — его сын был в этом абсолютно уверен. Тот из кожи вон лез, чтобы вернуть былое расположение и, разумеется, сгладить раздражение Тёмного Лорда от дерзости наделённого особым даром Драко.       — Не желаешь присоединиться, сынок? — почти ласково предложил Люциус, пальцем поманив его пройти в центр зала.       — Я ещё не закончил со своим пудингом, — отстранённо ответил он, понимая, что при гостях, тем более на глазах четы Паркинсон и их дочери, отец не станет карать его за непослушание. В ответ Люциус огорчённо цокнул языком, продолжая буравить его взглядом в очевидной надежде выиграть битву характеров.       — Я хочу! — выкрикнул Винсент Крэбб, с совершенно нелепой для чистокровного волшебника неповоротливостью вылезая из-за стола. В любой другой момент Драко презрительно закатил бы глаза и вспомнил маггловскую пословицу про мартышку с гранатой, которую случайно услышал в метро и полюбопытствовал прочесть в учебнике по маггловедению, что же она означала, однако сейчас был даже ему благодарен. Перспектива забавы ради терзать тех, кто не смог бы оказать сопротивление, казалась ему донельзя мерзкой.       По всей видимости, большинство присутствующих были с ним не согласны, и, когда крики магглов достигли его ушей, усиленные эхом, резонирующим от стен огромного зала Малфой-Мэнора, они переплелись с подбадриваемыми возгласами других Пожирателей Смерти. Для много раз наблюдавшего подобные развлечения Драко сейчас происходящее ощущалось болезненнее обычного. Раньше он просто боялся, что не сможет выполнить достойный Круциатус, теперь же страх сменило неуместное сострадание, которое легко могло стать самоубийственным, отразись хотя бы тень его на лице. Осевшая сизым пеплом в душе горечь после упокоения призрака подземки Стэнхоупа, умолявшего пощадить его, вновь вырвалась наружу. Необходимость спасать Грейнджер от Кэтрин перебила горькое послевкусие от уничтожения не желавшей покидать этот мир души. И теперь, глядя на то, как на его глазах магглы, которым не посчастливилось оказаться на пути его отца, теряли рассудок от нечеловеческой боли, он вспомнил брошенные в попытке уязвить грязнокровку слова о том, что знает пыточные заклинания для призраков. Боль осознания, что в тот момент он был в её глазах таким же, как сейчас Люциус в этом бессмысленном терзании плоти, выбила воздух из лёгких.       — Драко, ты закончил с пудингом? — вновь долетел до его ушей требовательный с нотками издёвки голос отца. — Мы хотим потанцевать, нужно очистить зал от грязи.       — Разве у нас нет для этого эльфов? — по-прежнему сохраняя безучастное выражение лица, возразил Драко.       — Разумеется, но им легче будет наводить порядок, если тараканы будут прихлопнуты тапком, а не станут разбегаться во все стороны, — недвусмысленно намекнул Люциус, кивком головы призывая Драко выйти в центр зала.       Малфой-младший застыл от осознания: он отказался применять Круциатус и теперь от него ожидали демонстрации другого непростительного заклятия. Того, которое он так и не сумел произнести на Астрономической башне.       — Люциус, пожалуйста… — попыталась одёрнуть супруга Нарцисса, однако договорить ей не дали.       — Вынуждена признать, это отличная идея! — воодушевлённо поддержала Люциуса Беллатриса. — Ему давно пора вылезти из-под твоей юбки, Цисси. Пора, наконец, стать достойным Тёмной Метки волшебником!       — Буду рад увидеть, что тот, кто присягнул мне на верность, на поверку окажется не слабаком вроде Поттера, который даже Круциатус применить не смог, — словно ставя точку в противостоянии отца и сына, прошипел Волдеморт, негласно отдав Драко приказ.       Скрипнув стулом, он неловко встал, по уровню элегантности напомнив самому себе Крэбба. Приближаясь к безумно вращавшим глазами магглам, Драко позволил себе немного открыть отделённые от разума эмоции. Они были, по сути, призраками наоборот: телесными оболочками, души которых покинули тело, не выдержав боли. Оставлять их в живых стало бы куда большим садизмом, чем прекратить страдания тех, от кого осталась лишь истерзанная плоть. Беллатриса учила Драко, что для того, чтобы любое из непростительных получилось, нужно действительно хотеть подчинить, помучить, убить… И он, уверившись в том, что совершает акт милосердия, а не нечто ужасное и непоправимое, не дрогнув ни на секунду, поочерёдно дважды произнёс: «Авада Кедавра!»       Смотря на ставшие безжизненными от его руки тела, вглядываясь в расслабившиеся лица, которые больше не боялись, не мучились, не страдали, Драко вновь вернул стену окклюменции на место. Он оказался прав: души убитых им людей не покидали тело на его глазах, не стали мечтавшими о мести призраками, не требовали от него ответа на чудовищно банальный вопрос: «За что?» Понимая, что хватается за соломинку, чтобы не сойти с ума от осознания ужаса содеянного, он твердил словно мантру, что не убил их, а просто прекратил физические страдания живых мертвецов. Догадываясь, что со стороны выглядит безжалостным чудовищем, он под аплодисменты вернулся на своё место, по пути невидимым жестом стряхнув с плеча ладонь попытавшегося поощрить его Люциуса.       — Сегодня поистине волшебный день, — прокомментировал происходящее Волдеморт, обратив на Драко тот самый оценивающий взгляд, которым впервые наградил его несколькими днями ранее. — Малфои, наконец, поняли, что одними только разговорами и пустыми клятвами войну не выиграть.       Дружный, совсем не аристократичный смех в контрасте с каждый раз воцарявшейся тишиной, когда слово брал Волдеморт, заставил бы Драко вздрогнуть от неожиданности, если бы он не отключился от происходящего. Теребя его за рукав, что-то тараторила Пэнси, по её тону он догадывался, что та чему-то радовалась, но не мог заставить себя вслушиваться в слова.       По залу сновали эльфы, приводя его в порядок, заиграла музыка, гости Малфой-Мэнора продолжили как ни в чём не бывало предаваться веселью. Тёмный Лорд двинулся в сторону мистера Паркинсона, на время перестав терзать утонувший в окклюменции разум Драко. Тот же осознал, что больше не прикладывал ни малейших усилий, чтобы удерживать выстроенную стену неприкосновенной, словно в мозгах от переизбытка магии что-то сломалось, намертво забетонировав её. Он, наверное, испугался бы произошедших изменений, если бы был в состоянии пугаться.       — Простите, мисс Паркинсон, жаль лишать мистера Малфоя вашего общества, но уверен, что вы с лёгкостью перенесёте его пятиминутное отсутствие, — долетел до ушей знакомый голос, после чего его почти за шкирку, словно нашкодившего котёнка, толкнули за колонну, скрыв от взоров большинства присутствующих.       — Пей быстро, — прозвучал приказ, и Драко, словно сомнамбула, его выполнил, на краю подсознания отдавая себе отчёт в том, что хуже, чем есть, едва ли будет.       Блестяще приготовленное зелье подействовало почти моментально: краски вернулись в этот мир, звуки музыки достигли ушей, а более плотная, чем следовало, стена между разумом и эмоциями, которая грозила укорениться навечно, превратив его в бездушного социопата, с треском разрушилась. Боль, жалость к убитым магглам, и к Рону Уизли, и к самому себе, отчаяние — словно лавина, бурным потоком хлынули наружу, однако прижатый к губам второй фиал на несколько драгоценных секунд отвлёк от разрывающих на части эмоций, после чего в дело вступило уже второе снадобье. Ощутив, что не дающий сделать вдох спазм в грудной клетке постепенно отпускал, Драко поднял взгляд на своего спасителя и встретился им с чёрными глазами Снейпа:       — Спасибо, профессор, — прохрипел он, понимая, что был в шаге от непоправимого.       — Ты должен продержаться ещё немного. Сможешь? — напряжённо процедил он сквозь зубы, боясь, что разговор станет достоянием случайного свидетеля.       — Д… Да, думаю, смогу, — кивнул он в ответ.       — Создай новую стену, но такую, которую способен будешь контролировать. Хватит утопать в жалости к себе, не смей глушить боль полным уходом от эмоций! Поверь, мне пришлось заставить себя жить дальше после гораздо худшего! — Снейп говорил быстро, отрывисто, словно до этого и вовсе не делился этим ни с одной живой душой.       — Я не знаю, смогу ли… — начал говорить Драко.       — Сможешь! Взрослей и бери ответственность за свою жизнь! Ни Люциус, ни Нарцисса тебе уже не помогут! И однажды меня рядом не будет тоже! — рубанул тот. — Возвращайся к мисс Паркинсон и веди себя как ни в чём не бывало! — развернувшись, он быстро отошёл от бывшего ученика, как раз в тот момент, когда Волдеморт вновь пристально посмотрел на стоявшего возле колонны юношу, который уже успел вернуть стену на место.       Демонстративно покорно поклонившись Тёмному Лорду, Драко вернулся к Пэнси и, не потрудившись уточнить, согласна ли она, закружил девушку в вальсе. К его облегчению, она будто только и ждала возможности провести время в его обществе и, прижимаясь к его торсу куда сильнее, чем требовалось для исполнения вальса, прошептала:       — Отец в восторге от этого вечера. Мне позволено погостить у вас. А Тёмный Лорд был настолько добр, что позволил тебе сделать небольшой перерыв и не будет вызывать на задания.       Драко кивнул. Тоскливые мысли о том, что этим вечером он прошёл точку невозврата, сделал то, на что высокоморальный Орден Феникса ни при каких обстоятельствах никогда не закроет глаза, заставили принять ситуацию такой, как есть. Отныне он не кто иной, как Пожиратель Смерти и Хранитель крестражей. Пора было взрослеть и прекращать метания, Снейп как никогда прав.       К счастью, больше никакой «развлекательной» программы на вечер запланировано не было, а потому, когда гости разошлись, а мать отправилась проводить Пэнси в уже подготовленную для неё эльфами комнату, Драко отправился к себе и залпом опрокинул в себя зелье Сна без сновидений.       Следующие несколько дней он посвятил мисс Паркинсон и, цитируя её же, навёрстывая «потерянное в тоске друг о друге время», которое, правда, тут же сменялось иным временем, потерянным в тоскливом обществе друг друга. Он обсудил с ней столько сплетен, о которых все эти годы слыхом не слыхивал, что к концу третьего дня её пребывания в Мэноре уверился: если бы Грейнджер имела сомнительное удовольствие со стороны слышать их разговоры, то точно убедилась бы, что не ошиблась в своих предположениях о его влюблённости в Поттера и в том, что Драко и Пэнси не более чем лучшие подружки, со смаком перемывающие кости всем, с кем были знакомы дольше пяти секунд.       Иногда к их компании присоединялась Нарцисса. Испытывая колоссальное облегчение оттого, что хотя бы полчаса не придётся сокрушаться с Паркинсон на пару о том, что из-за войны в магазин миссис Малкин поставляют ткани для мантий бросового качества, он позволял себе порой робко возвращаться к другим мыслям — оставалась ли хотя бы мизерная надежда, что Грейнджер ждёт от него филина. Но реальность, в которой похоронившая друга детства бывшая гриффиндорка захочет продолжать иметь хоть что-то общее с Пожирателем Смерти, практически моментально обрушивалась на него, вынуждая возвращаться к насущному. И эта модель будущей семейной жизни, которой он смиренно пытался проникнуться, заставила его начать скучать по одиночеству и изолированности от чистокровного волшебного сообщества. По крайней мере, тогда он мог хотя бы фантазировать о том, что рано или поздно в жизни что-то изменится и наладится. Теперь же, когда такие долгожданные перемены якобы настали, когда перспектива помолвки, наконец, предстала во всей красе, он с тоской думал о том, что проще пустить себе Аваду в лоб, чем провести так всю жизнь.       — …в последнее время, не так ли, Драко? — обратилась к нему мать, однако начала фразы он не слышал и потому просто согласно кивнул, как заведённый болванчик.       — Ну надо же! — удивлённо воскликнула Пэнси. — Интересно, что же за задание может быть такое, что требует постоянного нахождения в маггловском мире?       — Глупо было бы с моей стороны о нём распространяться, — процедил Драко, рассердившись на Нарциссу за то, что та так запросто обсуждала с кем-то его поручение.       — Какой бука, — кокетливо хихикнула в ответ Пэнси. — Тем не менее это жутко интересно, что Драко доверяют уже второе персональное задание. Тёмный Лорд верит в тебя, — с некоторой долей гордости констатировала девушка. — И я верю, что ты справишься.       — Конечно, справится, — слегка снисходительно усмехнулась Нарцисса. — Так вот, Драко так увлёкся маггловскими изобретениями, что принёс такую вещь, чтобы смотреть на звёзды… Как же она называется… — потёрла она лоб, изображая задумчивость.       — Это обычный телескоп, просто сделанный магглами, — пришлось поддержать её игру Драко, хотя язык чесался уточнить, что тот у него появился за несколько лет до этого чёртового задания и был подарком Блейза и только поэтому Люциус терпел прибор неволшебного происхождения в своём доме. Не помнить же названия Нарцисса просто не могла. И, к слову, не брезговала по вечерам навещать сына, чтобы посмотреть на звёзды.       По всей вероятности, свой затянувшийся проект, целью которого была помолвка Драко с наследницей чистокровной семьи Паркинсон, леди Малфой пестовала особенно тщательно и пускать дело на самотёк не собиралась. По крайней мере, слегка подтасовав факты, она изящно превратила откровенно скупого на эмоции Драко в романтика, который в перерывах между выполнением особо важного задания от Волдеморта коротал досуг наблюдая за звёздами. Он определённо оценил бы её усилия, если бы находил перспективу их успешного завершения хоть немного вдохновляющей.       Пустые глаза убитых магглов преследовали его повсюду, но дорогие родственники не считали важным хотя бы пытаться интересоваться его чувствами после случившегося, присутствие Пэнси ничуть не отвлекало. Наоборот, её поверхностность и недалёкость, которые ни на секунду не были способны увлечь, заставляли ещё сильнее уходить в себя, горевать о собственной искалеченной душе и пытаться принять, что хотя он и не создавал крестражей, но кровоточащая трещина, которая уродливо пролегла прямо посередине, разделила жизнь на пресловутые «до» и «после».       Драко перманентно ощущал болезненную потребность в тишине, которая позволила бы разобраться в себе, понять, кем стал теперь тот человек, которого он видел, смотрясь в зеркало, претерпели ли изменения его понятия правильного и неправильного, плохого и хорошего, допустимого и неприемлемого? Но единственное, что ему позволялось, — покорно изображать достойного чистокровного наследника, верного слуги Тёмного Лорда, о замужестве с которым можно было только мечтать. Желая понять, кем же он теперь на самом деле был, а не казался, Малфой резко встал с кресла.       — Прошу меня простить, леди, вынужден вас покинуть, — Драко поднялся на ноги, осознав, что если задержится в их обществе ещё хотя бы на секунду, то просто взорвётся. Совершит что-то настолько непоправимое, что даже весь недюжинный талант его матери сглаживать шероховатости не сможет свести на нет последствия.       — Это действительно необходимо? — по льду в голосе матери он догадался, насколько неудачной была идея плюнуть на необходимость хотя бы формального присутствия, раз уж участвовать в разговорах он не желал. — Ведь вы с Пэнси так давно не виделись.       — Мигрень сильнее меня, — изображая полнейшую покорность, вздохнул он, понимая, что парировать Нарциссе нечем: побочный эффект зелья от головной боли — сонливость, а потому едва ли стоило допускать, чтобы Драко весьма неучтиво захрапел в разгар якобы оживлённой светской беседы.       Вынужденно милостиво позволив ему уйти, две чистокровные волшебницы вернулись к своей беседе, юноша же, чувствуя себя словно отпущенный на свободу заключённый, направился в сторону своей комнаты, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Закрывшись изнутри, он достал из шкафа ещё хранивший неповторимый аромат Грейнджер пиджак и, обняв его, неподвижно просидел в кресле до момента, когда за окном совсем стемнело.       Наверное, запах гриффиндорской заучки обладал её энергетикой, поскольку благодаря ему Драко гораздо быстрее, чем планировал, понял, кем стал теперь.       Убийца поневоле.       До этого он просто не задумывался о том, что единственным местом, где и при прежнем Министерстве допускалось применение непростительной для остальных волшебников Авады, была больница имени Св. Мунго, а лишь воспринимал это как данность. Новое же правительство, трубившее повсюду лозунги о том, что магия — сила, мало обсуждали то, что порой самая продвинутая колдомедицина была не в состоянии исправить последствия ряда боевых заклинаний. Им было невыгодно афишировать то, что к тем, кого слетевшее с палочки другого волшебника заклинание обрекло на муки, снять которые не могла даже магическая кома, применяли эвтаназию. И, разумеется, прихлебалы Пия Толстоватого никогда не признались бы в том, что в подавляющем большинстве случаев это были рикошеты, что Пожиратели Смерти, особенно молодые, недавно принявшие Метку, калечили друг друга сами просто потому, что качество преподавания Кэрроу в Хогвартсе было до неприличия убогим и поверхностным.       С теми магглами, чьих имён Драко никогда не узнает, он действительно выбрал меньшее из зол, самый гуманный из находящихся в его распоряжении вариантов неправильных решений. Сделав ещё один глубокий вдох, он пообещал себе, что научится жить с этим.       Стук в дверь прервал его размышления. Нахмурившись, он бросил удивлённый взгляд на часы, показывавшие половину двенадцатого, и, аккуратно разместив пиджак на ручке кресла, подошёл к двери, молясь, чтобы это оказался не Люциус, которому мать нажаловалась на него, хотя, в сущности, надежды на это почти не было. Эльфы появлялись посреди комнаты без стука, Пожиратели Смерти обитали в другом крыле, которое изолировала от покоев хозяев имения родовая магия, а Нарцисса была абсолютным жаворонком и в это время давно уже спала.       Решившись, он распахнул дверь и первые несколько секунд не мог поверить своим глазам, увидев стоящую за ней Пэнси. Ещё некоторое время Драко провёл в безмолвии, поскольку Паркинсон явилась к нему в пижаме. Разумеется, та была куда более скромной, чем так называемое платье Грейнджер, в котором та пришла на встречу несколькими днями ранее, начиная от рукавов три четверти и заканчивая целомудренной длиной ниже колена, однако в их кругу это был совершенно недопустимый поступок.       — Заблудилась? — нахмурившись ещё сильнее, уточнил он, не желая наживать себе лишних проблем. Если просочится слух, что мисс Паркинсон провела ночь в его комнате до церемонии магического бракосочетания, то их навечно отлучат от чистокровного волшебного общества и не станут рассматривать их наследников в качестве приемлемых партий. Подмоченная репутация, отмыться от которой невозможно. С Драко же хватило нескольких лет статуса персоны нон-грата за провал задания Волдеморта.       — Позволишь войти? — едва слышно спросила она. — Если кто-то нас услышит, проблемы будут у обоих, — словно прочтя его мысли, констатировала девушка.       Подавляя в себе порыв захлопнуть дверь прямо перед носом у потенциальной невесты, чтобы утром доложить родителям о её неприемлемом поведении, Драко посторонился. Отчего-то представив, как в прежние времена бы смеялись над ним Поттер и Уизли, если бы случайно узнали, что Драко жалуется папочке на то, что девушка проявляет к нему интерес, он, предусмотрительно заглушив комнату, повернулся в сторону Пэнси.       — И по какой же причине ты решила нас скомпрометировать? — резче, чем планировал, обратился он, раздражённо поджав губы.       — Драко, не сердись, прошу тебя, — пристыженно опустив глаза, попросила Пэнси. — Ты был так бледен, когда отправился к себе, что я просто не могла спокойно уснуть, не справившись о твоём самочувствии.       — Следовало попросить у эльфов зелье Сна без сновидений и задать мне этот вопрос за завтраком на следующий день, — раздражаясь всё сильнее, укоряющим тоном перебил он, совершенно не найдя её слова достойным объяснением. — Или, если уж усидеть в комнате для гостей выше твоих сил, наложить дезиллюминационные чары, но не подставлять нас обоих!       — Прости, я не подумала, — почти захныкала сконфуженная Пэнси, очевидно ожидавшая совершенно иной реакции на свою авантюру.       — Это заметно, — холодно кивнул он.       — Драко, пожалуйста, не сердись, — немного обиженно надув губы, почти промурлыкала Паркинсон, подойдя в нему вплотную, отчего юноша замер на месте, будто в него запустили Петрификус Тоталус. — Меня так заинтриговал этот твой… теле… пеле… — запинаясь, пыталась вспомнить она, проведя пальчиками по пульсирующей вене на его шее, каждым из этих дразнящих ненавязчивых жестов отнимая у него контроль над ситуацией.       — Телескоп. Ты же сдавала СОВ, — процедил Драко, давая понять, что нелепую игру пора заканчивать. Он продолжил неподвижно стоять, когда девушка неожиданно оставила лёгкий, едва ощутимый поцелуй на его шее, отчего его кожа незамедлительно покрылась мурашками, а разлившееся внизу живота возбуждение моментально вызвало эрекцию. — Пэнси? — его хватило только на то, чтобы выдохнуть её имя, когда та, продолжая покрывать поцелуями его пылающую от новизны ощущений кожу, с абсолютно не вязавшимся с их воспитанием безрассудством просунула ладонь левой руки в его брюки. Отступив на шаг, он почувствовал спиной прохладу стены и понял, что не сможет, да и не желает больше сопротивляться.       — Просто я подумала, что мы могли бы вместе посмотреть на звёзды, — догнав его после попытки отступления, прошептала она, после чего сжала его член в руке, неумело проведя несколько раз по длине, — или, если быть точнее, сначала я покажу тебе звёзды, а потом ты мне. Мы не станем нарушать традиций, Драко, — чуть сильнее сжала она ладонь, когда он, не выдержав, двинул бёдрами навстречу её руке. — Но это ведь не значит, что нужно лишать себя небольших радостей, — договорила она, продолжая работать рукой в сводящем с ума не очень быстром темпе, словно желала растянуть для него удовольствие. — Тебе же хорошо?       — Бля… — прошептал он на выдохе, окончательно сдаваясь на милость победительнице. Он был просто не в состоянии поступить правильно. Все мысли улетучились, растворившись в этом моменте.       — Ох уж этот Блейз, — неодобрительно прошептала ему на ухо Пэнси, отреагировав на слетевшее с губ бранное словечко, но не прервав своего занятия. — Чистокровный по происхождению, но поведение хуже самого последнего маггла… Ты совсем другой, Драко. Теперь я поняла, что ты просто идеален, ты — тот, кто мне нужен, — продолжала мурлыкать девушка, не дотягиваясь до его губ из-за невысокого роста и покрывая поцелуями шею и ключицы. — Пока Тёмный Лорд нами доволен, всё будет прекрасно, любовь моя. Просто скажи мне… — нашёптывала она, немного замедлив движения, отчего Драко почти разочарованно застонал, мечтая о разрядке.       — Что сказать? — находясь где-то в другой реальности и готовый выполнить буквально любую её просьбу, спросил он.       — Где ты спрятал то, что ищет Тёмный Лорд, Драко? — её поцелуи опускались всё ниже, к уровню груди, намекая на то, что она готова была продолжить уже не рукой. — Скажи мне, Драко, — упрашивала Пэнси, ослабив хватку ладони на его члене.       Смысл вопроса дошёл до него постепенно, будто сквозь пелену несбывшихся надежд на долгожданный оргазм. Осознание того, что она делает и, главное, по какой причине, прострелило словно током, буквально за считанные секунды сведя возбуждение на нет. Вспомнив некогда горячо любимый им квиддич, Драко моментально резко перехватил её ладонь и, выдернув её из брюк, резко разорвал длинный рукав ночной сорочки, оголивший пролегшую вдоль предплечья Тёмную Метку.       — Драко… — поняв, что попалась, девушка попыталась вырваться, однако он не позволил, ещё крепче сжав её запястье. Все копившиеся в эти бесконечные дни злость, досада, горечь и разочарование, помноженные на сексуальную неудовлетворённость, вышли на первый план. Вероятно, взгляд Драко отражал весь спектр эмоций, потому что он понял: Пэнси испугалась. — Отпусти меня, мне больно! Ты не можешь меня держать! Я… Я закричу… — дрожащим голосом пыталась требовать она.       — Ради Салазара, комната заглушена, — поморщился он в ответ. — Так что, Пэнси, как думаешь, что теперь с тобой сделает куда более опытный Пожиратель Смерти, в логово которого ты так любезно пожаловала? Я пытал людей, я убивал, думаешь, не в моей власти сделать так, что ни один приличный волшебник в твою сторону без брезгливости не посмотрит? — нехорошо усмехнувшись, он сильно толкнул её, бросив на кровать, и навалился сверху. — Какой же развязки ждёт чистокровная волшебница, которая, словно грязная шлюха, пыталась сексом расколоть меня?! Неужели ты правда думала, что способна на что-то настолько выдающееся, что заставит меня поставить собственную жизнь ниже этого?!       — Драко, пожалуйста, — начала рыдать Пэнси, чувствуя, как его рука скользнула под юбку сорочки, приблизившись к трусикам. — Не делай этого, тебя же бросят в Азкабан! Пожалуйста! Тёмный Лорд попросил об услуге, я просто хотела быть полезной! Я не думала, что тебя за это могут убить!       — Не будет никакого Азкабана, дорогуша, — откровенно глумился над ней Драко, начав стягивать бельё с бёдер. — Ты мне настолько противна, что я даже трахать тебя не хочу, войду один раз, а потом сотру память, — продолжал говорить он, смакуя её ужас. — Какой будет сюрприз для твоего будущего мужа в первую брачную ночь, м-м-м… — усмехнулся он. — Что чистокровная наследница на деле грязнее подстилки Поттера Грейнджер! Она бы наверняка не запачкала себя так, как ты! — договорив, он резко отстранился и поднялся с кровати. Казалось, что брезгливость и омерзение не позволили бы ему осуществить угрозу и под воздействием зелья либидо.       Даже если бы не жалкая попытка Пэнси расколоть его, в страшном сне он не хотел представлять, что его супругой стала бы Пожирательница Смерти. Вспоминая Беллатрису и Рудольфуса, он испытывал лишь отвращение при мысли о том, что делящая с ним постель женщина в первую очередь предана не ему. Какими бы ни были решения Люциуса, Нарцисса всегда была на его стороне. Хранительница очага, чистокровная волшебница, настоящая леди. Никак не прислуга чуть более высокого, чем домовые эльфы, уровня.       — Прости меня, Драко, — поняв, что он отступился от своих намерений, всхлипывая, Пэнси попыталась исправить ситуацию, очевидно осознав, что помолвки теперь не будет ни при каких обстоятельствах. — Ты же знаешь, что такое приказ Тёмного Лорда, я же видела, ты не хотел убивать этих грязных крыс на празднике… — начала говорить она, но замолчала, встретившись с его ставшим каменным после применения окклюменции взглядом.       — Знаешь, а ведь у них есть души, — его голос был спокойным, отстранённым, нарочито безразличным. — У тех самых, что создали телескоп. У магглов. В отличие от тебя, к слову. Интересно, в твоих куриных мозгах мелькала мысль о том, что я неспроста прячу что-то от Тёмного Лорда? Думала ли ты о том, что со мной случилось бы, сработай твой план? — тишина послужила ему ответом. — Ну да, действительно, зачем забивать себе голову мелочами, меня бы заавадили, а папочка нашёл бы тебе другого жениха. Сегодня дрочила одному, завтра другому — какая разница по сути, не так ли? — продолжал он, глядя на неё сверху вниз и испытывая на задворках подсознания радость оттого, что не позволил ей себя поцеловать. Испачкать себя ещё сильнее. — А что, если Тёмный Лорд отдаст такой же приказ, когда мы будем уже женаты?! Спокойно трахнешься с бедолагой, а потом вернёшься на супружеское ложе?!       — Да нет же, Драко, Тёмный Лорд знал, что мы любим друг друга, что дело идёт к свадьбе, он попросил быть с тобой поласковее, сказал, что ты просто зря упрямишься…       — Пшла вон, — процедил он сквозь зубы, не желая слышать этот вздор. — Мы не любим друг друга, Пэнси. И советую самой придумать повод завершить переговоры насчёт помолвки. Или это сделаю я, — он вытащил палочку и лично наложил на неё дезиллюминационные чары, чтобы никто случайно не стал свидетелем того, что гостья Малфой-Мэнора покидала выделенную ей комнату.       По раздававшимся всхлипам он понял, что ставшая невидимкой девушка приводила в порядок бельё, которое он стягивал с неё, после чего раздались скрип кровати, тихие шаги и звук захлопнувшейся двери.       — Гоменум Ревелио, — произнёс заклинание Драко, чтобы точно убедиться, что остался в комнате один, и только после этого сполз по стене на пол. Слабость в конечностях не давала твёрдо встать на ноги, одновременно хотелось и приказать эльфу сменить постельное бельё, на котором лежала Паркинсон, и побыть одному, и навсегда остаться в этой комнате, и бежать куда глаза глядят.       Всё происходящее окончательно сломало все его рамки восприятия. Чистокровная волшебница, общество которой должно было исцелить его от нездоровой тяги к Грейнджер, предстала в таком свете, что даже воспоминания о том, как на шестом курсе он стал случайным свидетелем поцелуя грязнокровки с Поттером в коридорах Хогвартса, уже не казались ему настолько мерзкими. По крайней мере, она стояла горой за своего очкастого Избранного, рисковала ради него жизнью в поисках крестражей, а не использовала как разменную монету, чтобы выслужиться перед господином, совершенно не беспокоясь о судьбе якобы любимого.       Заключив для себя, что увидел достаточно того, что могла бы предложить ему сторона Волдеморта, Драко, не задумываясь больше ни на секунду, подошёл к столу и быстро написал обещанный Грейнджер ответ с собственным решением, после чего с куда меньшим энтузиазмом двинулся к окну. Казалось, что с момента, когда они обедали в ресторане, прошла целая жизнь: смерть Рона Уизли от руки его отца едва ли давала шансы надеяться, что она вообще удостоит его ответом. Палочка Дамблдора в руках Волдеморта также не внушала поводов для оптимизма. Если старика зацепило какое-то из любимых Тёмным Лордом заклинаний, то едва ли ему сейчас до какого-то Пожирателя Смерти, которому он милостиво предлагал помощь. Грейнджер многократно подчёркивала, что лишь передаёт предложение бывшего школьного директора, а не то, что сама согласна с ним. И хотя она не могла знать, что теперь он ещё и убийца, едва ли прыгала от радости из-за того, что школьный враг мог стать её напарником.       Прижавшись лбом к стеклу, он будто со стороны услышал собственный судорожный выдох, сорвавшийся с пересохших губ. Пока сообщение не отправлено, существовала мизерная надежда на то, что оно не будет проигнорировано. Но как только он решится призвать филина, перспектива её окончательной утраты станет куда реальнее. Отбросив малодушные мысли о том, что Гарольд, скорее всего, охотится и не явится на вызов, Драко, широко раскрыв окно и впустив холодный осенний воздух, едва слышно позвал умную птицу.       Вопреки ожиданиям, филин быстро прилетел и, хоть его взгляд красноречиво выражал недоумение от того, почему молодой хозяин не мог подождать до утра с сообщением, схватил записку в лапы и растаял тёмной точкой в окончательно наступившей за окном Малфой-Мэнора непроглядной ночи.