Охотники за привидениями

      — Мама, мне приснился очень странный сон, — задумчиво призналась Гермиона, когда Джин, встревожившись оттого, что дочь спала дольше обычного, пришла в её комнату, чтобы поинтересоваться, всё ли в порядке.       — Очень интересно, что же такое могло привидеться, что моя Гермиона даже опоздала на первую пару? — тепло улыбнувшись и присев на край кровати, попыталась миссис Грейнджер пригладить ладонью непослушные локоны.       — Да так, ерунда какая-то, детский сад, — замявшись, попыталась отмахнуться от своих слов девушка, однако с мамой этот номер не прошёл:       — Нет, моя хорошая, сказала «А», говори и «Б», — настойчиво произнесла она, испытующе глядя на дочь.       — Это глупо, — вздохнув, опустила глаза Гермиона, тем не менее всем своим видом давая понять, что грёзы определённо произвели на неё сильное впечатление.       — Я всё равно не отстану, — привела последний аргумент Джин, который должен был поставить точку в их споре.       — Ты сама попросила, — сдаваясь, тихо рассмеялась Гермиона. — В общем, мне приснилось, что я волшебница. Причём не просто волшебница, а очень могущественная, и ещё и с особым даром. И всё бы хорошо, да только в нашем мире идёт война, и только я могу помочь победить Избранному. А ещё он любит меня, а я его…       — Хорошая сказка, — раздался за спиной Джин голос, и в комнату неожиданно вошёл… Драко Малфой собственной персоной, отчего Гермиона, издав удивлённый возглас, стремительно прикрылась одеялом. На нём была всё та же тройка, которую помог выбрать приветливый консультант Рори, только руки его были покрыты субстанцией тёмно-бордового, почти чёрного цвета. Смутные догадки о том, что это была чья-то кровь, отошли на второй план оттого, что появление одного из героев сна в доме её родителей само по себе было совершенно нереалистичным бредом. — А почему бы не рассказать маме о том, что ты настолько приревновала меня к девчонкам из клуба, что из глупой обиды в одиночку попыталась справиться с опасным призраком? К чему были те эмоции, если, как ты только что сказала, так любишь Избранного, а он тебя? — в его голосе звучала откровенная издёвка, а дать ответ застигнутая врасплох девушка не смогла при всём желании.       — Так, юноша, я тут вообще-то с дочкой беседую, а вы нам мешаете, — недовольно заметила Джин, которую, казалось, совершенно не смутило появление незнакомца в спальне Гермионы. И слабая радость оттого, что, по крайней мере, не страдает галлюцинациями, раз мама тоже видит его, развеялась почти моментально:       — С какой это дочкой? — глумливо уточнил Малфой. — Разве у вас есть дочь?       — Есть, ей уже четыре, зовут Вильма, — растерянно ответила миссис Грейнджер, отдёргивая руку от волос Гермионы.       — Тогда что вы делаете в чужом доме, да ещё и в Лондоне? — посмеиваясь, продолжал говорить Драко, отчего Гермиона с каждой секундой ненавидела его всё сильнее. — И кто вам эта девица?       — Вы правы, — смутившись, Джин поднялась с кровати и, бросив вороватый последний взгляд на Гермиону и пробормотав: «Простите, наверное, я вас с кем-то перепутала», — поспешила покинуть комнату.       — Зачем ты пришёл?! — яростно воскликнула Гермиона и, забыв о смущении, вскочила с кровати. — Это мой дом, мои родители и моя жизнь! Для чего ты здесь?! Я не звала тебя!       — Разве? — продолжая улыбаться, Драко теперь беззастенчиво рассматривал её, скользя взглядом сверху вниз от голых коленей до видневшихся сквозь тонкую шёлковую ткань сорочки сосков. — Хочешь, позовём твоего Избранного, м? Хотя зачем я спрашиваю, конечно не хочешь, иначе здесь был бы он, а не я, — произнося всё это, он подходил всё ближе, отчего Гермионе приходилось отступать. Делая назад шаг за шагом, она не сразу поняла, как потеряла равновесие и буквально рухнула спиной на кровать. Судорожно попыталась одёрнуть задравшийся подол, открывший мужскому взгляду её бёдра почти до самых трусиков, когда Драко совершенно бесцеремонно навис над ней, облокотившись на матрас и попросту не позволив этого сделать.       — Что ты себе позволяешь?! — раздражённо прошипела Гермиона, упёршись в его грудь руками и не позволяя придавить собственным весом. — Слезь с кровати немедленно!       — Храбрая гриффиндорка, когда же ты найдёшь в себе смелость признать очевидное? — опаляя кожу дыханием, он опустился на локти, прильнув губами к пульсирующей жилке на шее Гермионы, и начал покрывать поцелуями, отчего она, несмотря на абсолютную противоестественность происходящего, прикрыла глаза. Игнорируя тщетность попыток, она продолжала слабо вырываться, однако ноги увязли в одеяле словно в зыбучем песке, а руки потяжелели на сотни фунтов, как это бывало в страшных снах, от которых она порой не могла проснуться. Губы Малфоя меж тем спускались всё ниже, к едва прикрытым тонким кружевом ключицам. Почувствовав, что её сопротивление сломлено, он спустился ещё, одной рукой всё же не позволяя себе окончательно прижать её тело к кровати, другой же невесомо проведя пальцами по оголённому бедру девушки. Мягкую ткань сорочки, что так послушно поползла вверх от его прикосновений, Гермиона мысленно окрестила предательницей, ровно как и собственное тело, что так бесстыже отзывалось на каждое его движение. Соблазн сдаться казался непреодолимым, и только царапающее изнутри чувство вины, которое вызвало в мыслях слово «предательница», наконец, заставило вспомнить.       Гарри. Тот, кого она любила, с кем собиралась провести жизнь и ради которого, не сомневаясь ни секунды, пожертвовала бы ею.       — Нет! — изо всех сил оттолкнула она от себя Драко, не зная, откуда взялось столько воли и решимости. — Прекрати, не смей! Не прикасайся ко мне!       — Это ты прекрати, Гермиона! — не отстранившись ни на мгновение, он сквозь ткань обхватил губами затвердевший сосок, отчего она едва сдержалась, чтобы не выгнуться в спине навстречу его рту. — Я здесь, с тобой, только лишь потому, что тебе этого хочется, — на секунду отстранившись, он вновь продолжил свои ласки. — Если бы ты жаждала увидеть тут Поттера, то уже знакомила бы его с мамочкой… Но мы оба знаем, почему ты приревновала меня к тем вульгарным магглянкам, львица… Это было так нелепо… Клянусь своей магией, в том клубе не было никого красивее тебя…       Воспоминания о случившемся пронзили тело электрическим разрядом, посылая импульс прямиком в мозг.       Клуб, призрак, удар дверью и спонтанный выброс тёмной магии — вот что было правдой, а не эти казавшиеся совершенно реальными грёзы.       — Нет! Отпусти меня! Драко! — изо всех сил выкрикнула она его имя.       — Тише, Гермиона, всё хорошо, — голос Гарри, куда более реальный, настоящий, обволакивающий и согревающий, будто пропорол пелену небытия, позволив ей вырваться на свободу.       Не в силах произнести ни слова и ощущая, будто в пересохшее горло разом впились тысячи острых игл, она обняла его, чувствуя насквозь промокшей от проступившей испарины спиной лёгкий сквозняк, который постоянно гулял в доме на Гриммо.       — Всё хорошо, Гермиона, — продолжал нашёптывать Гарри, успокаивающе поглаживая её по спине и крепко прижимая к себе. — Слава Мерлину, ты очнулась! Теперь всё наладится, всё будет по-другому, — говорил он, словно беря с себя клятву, что слова с делом не разойдутся. — Как ты, любимая?       — Будто провалилась в худший из своих кошмаров, — прохрипела она, ощущая страдание от каждого выдавленного из горла звука, но не догадавшись попросить воды. Странный сон, верно, был результатом воздействия тёмной магии, однако казался настолько реальным, что она в какой-то степени была даже рада, что просто не в состоянии вымолвить и слова.       — Агуаменти, — произнёс услышавший её голос Гарри, направив палочку на пустой стакан на прикроватной тумбочке. — Держи.       При виде воды Гермиона ощутила столь сильный приступ жажды, будто не сделала ни глотка буквально ни разу за всю свою жизнь. Протянув ладони, она схватила сосуд, однако плохо слушавшиеся руки подвели настолько быстро, что поднести к губам она его не успела: лёгкая дрожь молниеносно переросла в настоящий тремор, отчего столь вожделенная жидкость выплеснулась на постельное бельё. Удержать стакан она также не смогла.       — Прости, — смущённо пробормотала Гермиона, прикрыв глаза и борясь с дурнотой, грозящей вот-вот снова погрузить её в бессознательное состояние.       — С ума сошла, впору мне просить прощения! — горячо воскликнул Гарри, после чего девушка услышала рядом с собой шёпот высушивающего заклинания, а буквально через мгновение потрескавшиеся от обезвоживания губы ощутили прохладу поднесённого к ним стакана. Сделав несколько глотков, она благодарно кивнула и слегка отстранилась.       — Тебе лучше вновь прилечь, — продолжал суетиться вокруг Гарри, приобняв её за талию, чтобы помочь устроиться поудобнее. В тот же момент от его прикосновения бок словно обожгло огнём, а изо рта вырвался стон боли, заставивший Поттера сразу отдёрнуть руку.       — Чёрт, — сдерживая выступившие слёзы, дабы Гарри не утопил себя в самобичевании, процедила Гермиона, невесомо проведя по коже, напомнившей ей по толщине крылья бабочки.       — Какой же я болван всё-таки! — сквозь ещё не прошедший окончательно звон в ушах после болевого шока услышала она восклицание Гарри. — Грохх в разы сообразительнее меня! — сокрушался он.       — Гарри, всё нормально, — заставила себя выдавить фразу Гермиона. — После магической регенерации нервные окончания восстановленной ткани расположены ближе, поэтому любое прикосновение воспринимается как боль. Это естественный процесс, всё в порядке, — договорила она, ободряюще потрепав его по волосам.       И тогда Гарри, который ещё секунду назад был буквально готов запустить в себя Аваду, весьма неожиданно хрюкнул, едва сдерживая смех.       — Что? — не поняла резкой смены его настроения Гермиона.       — Держу пари, что если сейчас я захочу просмотреть в Омуте воспоминания об утре после нашего первого раза, то услышу слово-в-слово те же речи, — не выдержав, рассмеялся он, отчего девушка тоже издала деликатный смешок, опасаясь, что безудержный хохот также потревожит едва затянувшуюся рану.       — Намекаешь, что я настолько однообразна и предсказуема? — в шутку обиделась Гермиона.       — Намекаю, что ты готова обесценить любую свою боль, только бы оправдать меня, — резко перестав смеяться, он посмотрел ей прямо в глаза. — Из-за того, что ради меня на войне гибнут люди, из-за того, что чувство вины беспрестанно гложет, ты не должна любой ценой избавлять меня от него. Ты важна, Гермиона. Не меньше, чем я. Твои чувства, твоя боль, твоя жизнь — всё это важно. И не потому, что обладаешь нужным Ордену даром духолова. А потому, что без тебя этот мир не будет стоить того, чтобы его спасать.       — Гарри… — попыталась спорить она, однако он её перебил:       — Прошу тебя, Гермиона, не нужно хотя бы сейчас пытаться оправдывать моё к тебе отвратительное отношение на протяжении нескольких месяцев, — он тяжело вздохнул. — Я был в ужасе от того, на что тебя заставили пойти, злился от собственной никчёмности, бесился из-за того, что ты так настойчиво выполняла каждый приказ… Не следил за словами, бросался обвинениями… — переведя дыхание, Гарри вновь посмотрел ей прямо в глаза. — Так боялся потерять тебя, что повёл себя как трус, заранее попытавшись учиться жить без тебя.       — Гарри, я просто не вправе винить тебя, у любого человека есть слабости. И у Избранного тоже, — не согласилась Гермиона. — Кого же ещё прощать за страх потерять кого-то?       — Я чуть с ума не сошёл, когда ты не приходила в себя несколько дней, — прошептал он признание, решившись поднять руку и проведя ладонью по её щеке. — Много думал и понял, каким придурком был. Я пойму, если ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего, но позволь помогать тебе до тех пор, пока не поправишься, — в его тоне слышалась мольба.       — Хочу, чтобы ты был рядом, — быстро произнесла Гермиона, не давая себе ни секунды на раздумья. — Не знаешь, долго ещё меня здесь продержат?       — Мне разрешено забрать тебя отсюда сразу после пробуждения, — охотно ответил Гарри, заметно приободрившись от её слов. — Диагностические заклинания сегодня уже проводили, а целительницы заняты, в рейде пострадало несколько волшебников. Если что, попрошу кого-то из них зайти к нам. Держи халат, я левитирую тебя.       — Ни за что, — отрицательно покачала головой Гермиона, быстро накидывая протянутый предмет гардероба на плечи. — Дойду сама, чего бы мне это ни стоило. Я должна как можно скорее возвращаться к заданию, — договорила она и осеклась, бросив на него слегка испуганный взгляд, предвкушая новую ссору прямо в больничной комнате. В свете поведения Гарри последние месяцы в его реакции на желание продолжить миссию она не сомневалась.       — Как тебе будет угодно, — проявил он невиданную покладистость, очевидно имея в виду стремление попытаться дойти самостоятельно, фразу же о задании Ордена вовсе проигнорировал. — Только пообещай, что едва почувствуешь себя плохо, сразу скажешь об этом.       — Разумеется, — подтвердила Гермиона, медленно поднявшись на ноги. Слабость и кровопотеря определённо сказывались, но несколько успешно сделанных шагов до двери всё же внушали осторожный оптимизм. Гарри поспешил следом, открыв перед ней дверь. В коридоре оказалось гораздо прохладнее по сравнению с комнатой. Глядя себе под ноги и осторожно переставляя конечности, она аккуратно шла вперёд, считая шаги, чтобы не обращать внимание на шум в ушах, усиливавшийся с каждой секундой.       Скрип неровно лежащей половицы резанул слух, Гермиона даже не сразу поняла, что всё-таки потеряла равновесие и едва не упала, когда тело легко поднялось над уровнем пола. Повернув голову, она сразу увидела Гарри с зажатой в руке палочкой, который, очевидно, использовал заклинание Мобиликорпус.       — Гарри, пожалуйста, я просто слегка оступилась, позволь мне дойти самой, — взмолилась Гермиона, не желая, чтобы кто-то увидел её в столь жалком состоянии.       — Ты удивишься, но Ремус на последнем задании почти признал, что заклинание левитации у меня получается практически так же хорошо, как Экспеллиармус, — попытался разрядить обстановку он, после чего девушка почувствовала, что её тело медленно продолжило движение в сторону их комнаты.       — Гарри, пожалуйста, — повторила она свою просьбу, не позволив сменить тему. Дискомфорт от беспомощности, боязнь даже настолько незначительной высоты, стремление во что бы то ни стало как можно скорее доказать способность вернуться к заданию — столь смешанные чувства мешали сделать полноценный вдох. Единственным желанием Гермионы в тот момент была мечта трансгрессировать за сотню миль оттуда, а сопровождающей эмоцией стало отчаяние от невозможности это сделать.       — Родная, с подобным характером травм я в случае падения даже поймать тебя не смогу, не причинив боль, — ухватившийся на возможность безопасно переместить её Гарри был непреклонен. — Пожалуйста, просто расслабься и доверься мне, — попросил он и через секунду добавил: — Понимаю, что с тем горе-напарником, что тебе навязали, сделать это сложно, но всё-таки мы с тобой стали командой много лет назад, — будто напомнил Поттер, открыв дверь и левитировав Гермиону на кровать.       К собственному сожалению, позволить роскошь облегчённо выдохнуть оттого, что по пути в комнату они никого не встретили, она не смогла из-за последней брошенной им фразы.       — Гарри, то, что произошло, — моя вина, — начала объяснять Грейнджер. — Когда мы вошли в клуб, я предложила разделиться, чтобы скорее найти нужное привидение, но Малфой был против. Мы начали поиски, но я потерялась в толпе, а потом, столкнувшись с призраком, попыталась справиться сама…       — Гермиона, пожалуйста, ты не должна мне ничего объяснять, — отмахнулся Гарри, аккуратно откинув одеяло в приглашающем прилечь жесте. — Самое смешное, что я сам понимаю, что придираюсь, — невесело усмехнулся он, сжав губы в тонкую нить при виде того, как медленно девушка присела на край кровати и начала придвигаться ближе к подушкам. — Ладно, давай позже поговорим, тебе нужен отдых, — попытался сменить он тему и направился к стоявшему неподалёку от кровати диванчику, очевидно намереваясь устроиться на нём.       До боли впившись пальцами в покрывало, Гермиона ощутила нечто сродни куда более пугающему, чем высота, ужасу при мысли, что вырвавший её из небытия сон вновь настигнет, стоит позволить голове коснуться подушки. И на этот раз его главное действующее лицо сломит те остатки воли, что позволили отказать ему в последнюю секунду наверняка со стороны выглядевшее весьма жалким сопротивление.       «Я здесь, с тобой, только лишь потому, что тебе этого хочется».       «Храбрая гриффиндорка, когда же ты найдёшь в себе смелость признать очевидное?»       — Куда ты опять собрался? — звенящим от напряжения голосом обратилась она к Гарри, с силой тряхнув волосами, чтобы избавиться от наваждения.       — Я буду здесь, рядом с тобой, — успевший присесть на диван Гарри моментально бросился обратно к ней. — Никуда больше не уйду, клянусь, — он присел на другой край кровати.       — Не хочу больше спать одна, — Гермиона понимала, что использует тон капризного ребёнка, однако не могла ничего с собой поделать. Внушив себе, что едва Гарри вернётся к ней, с выдаваемыми окончательно запутавшимся подсознанием нелепостями будет покончено, что именно тоска по нему в сочетании с вырвавшимся у Малфоя признанием, что он находит её привлекательной, стали причиной всей привидевшейся чепухи, она не просто не могла согласиться даже с самыми разумными аргументами.       — Я боюсь случайно задеть тебя во сне, причинить боль, — растерянно ответил не подозревающий о её мыслях Гарри. Гермионе вспомнилось, что он не рассчитывал даже на то, что она сразу позволит помогать ей во время реабилитации, а уж тем более — что сама станет настаивать на его окончательном возвращении.       — Твои постоянные уходы ранят куда сильнее, — выпалила она, борясь со стыдом оттого, что буквально навязывала ему чувство вины. Это был запрещённый приём, использовать который она никогда не решилась бы, если бы не крайняя необходимость. — Прошу тебя, Гарри. Пусть будет больно. Лишь бы не твоя удаляющаяся спина.       — Хорошо, как пожелаешь, — кивнул он, послушно стянув футболку и джинсы, и, устроившись на своей стороне кровати почти на краю, положил очки на прикроватную тумбочку.       Скрипнув зубами, Гермиона, сдерживая стон от постоянно тянущего ощущения, причиняемого новой кожей, придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. В итоге оказалось, что при этом они оба заняли левую часть кровати, правая же осталась пустовать. Легко поцеловав её макушку, Гарри невесомо укрыл их, из чего Гермиона сделала вывод, что на одеяло он предусмотрительно наложил соответствующие чары.       — Расслабься, — попросила она, поняв, что почти не улавливала движение его грудной клетки за те несколько минут, что они провели в объятиях друг друга.       — Уверен, что на моём месте ты ни за что не согласилась бы на эту авантюру с совместным сном, — после недолгого молчания усмехнулся он.       — Нет, конечно, — улыбнулась Гермиона в ответ. — По части сокрытия правды о своём реальном самочувствии ты мне сто очков вперёд дашь.       — Ну, не всем же, как Малфою, жаловаться на каждую царапину.       — Эй, Гарри, ты же сам признал, что просто придираешься, — запротестовала она, невольно нарушая успевшую воцариться умиротворённую атмосферу.       — Меня по-прежнему слегка выбивает из колеи контраст между трясущимся на Астрономической башне хорьком и духоловом, который не только спас тебя, но и не сбежал, не позволив истечь кровью. — Гарри вновь ненадолго замолчал, будто пытаясь в который раз проанализировать увиденное. — Вероятно, план Дамблдора не так уж плох, — кивнул он, и в душе Гермионы разлилось тепло при мысли о том, что ему всегда хватало мужества признавать свою неправоту.       — Но и твои опасения всё же также оправдались, — решив немного сгладить непростой для Гарри момент, отметила Гермиона. — Поверь, ты счастливчик, что не видел, на что способна отравленная тёмной магией душа.       — Зато я видел, на что способен её владелец, — вздохнул Гарри, позволив себе провести по волосам, будто желал удостовериться, что она с ним, жива и почти здорова. — Однажды он пообещал, что я потеряю всё, что мне дорого. И это случилось бы, если бы не Малфой, которого я однажды едва не убил… И тогда был уверен, что он есть то самое зло, что просочилось в Хогвартс, Пожиратель Смерти, подвергший опасности нескольких учеников, хотя кто я такой, чтобы судить… Чем я лучше? А если бы кто-то в тот момент вошёл в туалет и заклинание попало бы в него? Гермиона, порой мне кажется, будто я смотрю на все свои прошлые поступки через кривое зеркало, и уже сам не понимаю, так ли уж на самом деле стоило беречь свои моральные качества…       — Гарри, ну что ты такое говоришь? — улыбнулась она, мягко прикоснувшись губами к его ключице. — Так и знала, что успел себя накрутить, — с лёгким упрёком заметила девушка. — Та дуэль была ошибкой, и, справедливо рассуждая, вы оба были хороши, — добавив строгости тону, договорила она. — С тем же успехом Малфой мог причинить тебе не меньше вреда, так что я просто отказываюсь искать более или менее виноватых. Да и едва ли это деяние можно оценить как-то иначе. Все ошибаются, однако это ни в коем случае не даёт тебе права обесценивать все твои героические поступки.       — Героические поступки… — скорее почувствовала движение его губ, нежели услышала Гермиона. — Ты про то, что если бы я не играл в благородство и первым схватил Кубок на Турнире Трёх Волшебников, Седрик был бы жив? Или то, что, если бы я не рванул в Министерство, Сириус бы не погиб?       — Гарри, ну хватит, — вздохнув, попросила она, — пока ты не довёл логическую цепочку до того, что если бы не родился вовсе, то твои родители остались бы живы.       — Это решение не было моим, — словно не уловив нотки юмора в последней фразе, задумчиво отозвался он. — Я лишь говорю о том, что множество раз, пытаясь поступить правильно, делал только хуже, Гермиона! Второе место за высокие моральные качества? А как насчёт того, что если бы не они, то я финишировал бы первым?!       — Ты тот, кто есть, — не согласилась Грейнджер, которую тема разговора настораживала всё больше. — И иначе просто не смог бы, я ведь тебя знаю. И люблю. То, что Сам-Знаешь-Кто назвал твоей слабостью, есть твоя сила.       — Гермиона, меня готовят к тому, чтобы стать убийцей! — жёстко отрезал он и наверняка бы вскочил с кровати, если бы каждую секунду не опасался нечаянно навредить ей. — Ты же знаешь текст пророчества!       — Знаю! — согласилась она. — И ещё знаю, что когда Сам-Знаешь-Кто перестанет быть бессмертным, его убийство станет делом техники. Тем, что, в сущности, любой способен будет сделать. Не тот, кого назвало Избранным глупое пророчество! Ты важен как символ сопротивления, как надежда на победу! Тебя готовят не к убийству, а к тому, чтобы ты смог в случае необходимости постоять за себя!       — Авада Кедавра входит в эту подготовку! А я не могу применить его даже на пауке! — выкрикнул он в отчаянии, отчего девушка слегка приподняла голову вверх, с тревогой глядя на него. — Жизнь должна была научить меня, что все эти благородные решения чаще выходят боком, даже оборачиваются трагедией, а мне всё не хватает смелости повзрослеть и пожертвовать своими нелепыми принципами!       — Это не так…       — Это именно так, Гермиона! — перебил он. — Взгляни на себя: ты приняла решение отдать крестраж Малфою, и оно себя оправдало! Нужно быть полным идиотом и упёртым бараном, чтобы не увидеть, что твой напарник сработал великолепно! На любой миссии возможны накладки и несчастные случаи, но это не умаляет того, что ты выжила благодаря ему! Я даже не хочу комментировать, что сам в последнюю очередь думал тогда о крестраже, а он сразу передал его тебе!       — Это больше решение профессора Дамблдора, не моё, — напомнила Гермиона. — По своей воле я никогда бы не стала рассматривать Малфоя в качестве напарника.       — Как бы то ни было, но с тем крестражем, что Драко хранит у себя, сколько их осталось найти? Два, не так ли? — зачем-то спросил Гарри, хотя, Грейнджер была уверена, и сам прекрасно знал ответ.       — Ага, — подтвердила она. — Нужно будет Малфою послание отправить о том, что я жива, чтобы пока изучал записи дальше, — продолжила и, не удержавшись, зевнула.       — Отправим, — пообещал Гарри, после чего положил руку ей на затылок, побуждая прилечь вновь. — Успеешь продолжить охотиться, тем более всего ничего осталось. По большому счёту, он мог бы и сам закончить задание, — заметил он.       — Это не вариант, — моментально озвучила своё несогласие Гермиона, едва он закончил фразу.       — Как скажешь. — Неожиданно проявил покладистость Гарри. — Так, я тебя совсем заболтал, а целительница говорила, что пока тебе следует как можно больше отдыхать.       — Меня немного пугает, что ты не требуешь прекратить поиск монет, — призналась Гермиона, хотя больше всего на свете мечтала воспользоваться его предложением об отдыхе и поскорее отбыть в царство Морфея, тем более присутствие Гарри рядом словно стало для неё гарантом, что терзавшие кошмары теперь не доберутся до её грёз.       — Думал, ты вздохнёшь с облегчением, — усмехнулся он в ответ.       — Просто… на тебя это не похоже.       — Гермиона, спи, — попросил Поттер. — Понимаю, что с твоими мозгами мои не сравнятся, но всё же понял за эти месяцы, что скандалы едва ли заставят тебя отступиться. Так что будем считать, что я смирился с твоим участием и в этой охоте, и с твоим напарником.       — Будем считать, что я тебе поверила, — засыпая, пробормотала Гермиона, ощущая облегчение оттого, что они с Гарри помирились и что со всеми преследовавшими её в последнее время странными мыслями теперь совершенно точно будет покончено.