Охотники за привидениями

      До этого дня Гермиона не могла припомнить, когда была настолько не рада умению трансгрессировать, из-за которого необходимость в пешей прогулке до Гриммо выглядела бы, мягко говоря, надуманной. Несмотря на то, что сама настояла на возвращении Гарри, в этот раз она как никогда нуждалась в личном пространстве, в уединении, чтобы привести мысли в порядок.       Грейнджер отчаянно не хотела признаваться себе, что окончательно запуталась. Неожиданно возникшее совершенно не к месту воспоминание о собственной боли при виде поцелуя Рона и Лаванды на далёком шестом курсе заставило ощутить острый укол совести. Как ни крути, в желании ещё раз подчеркнуть для Драко статус почти невесты, она, вероятно, перегнула палку. Но не шедший из мыслей сон то и дело причинял назойливый дискомфорт от его общества. А те странные фантазии, что прочно поселились в голове ещё до ранения, вновь дали знать о себе, провалив её жалкую попытку общаться исключительно в дружеском ключе.       «Гарри…» — слетел с губ едва слышный шёпот, материализовав главную терзавшую мысль в звук, дабы придать бо́льшую значимость самому ценному в жизни. Именно он помог пережить разбившиеся надежды первой юношеской влюблённости, заменив её настоящей любовью; он стал новой семьёй вместо утраченной; в конце концов, он был именно тем, кто одним только фактом своего выживания вопреки применённому к нему самому неотвратимому заклинанию ежедневно убеждал в том, что в магическом мире найдётся место и для волшебников её происхождения. И что на поражение в этой войне обречён именно наследник Салазара Слизерина, утверждавший обратное.       Решительно вдохнув после перемещения к антитрансгрессионному барьеру, Гермиона твёрдой походкой направилась на Гриммо, отвлекая себя решением задачи по нумерологии, которая никак не желала сходиться, бормоча себе под нос формулы, которые могли максимально загрузить мозг. Те, что не позволят посторонним мыслям вновь вернуть душевный раздрай, от которого она с таким трудом сумела избавиться. Мыслям о том, чего она бы хотела.       И, тем более, с кем.       Когда она вернулась, в штабе наступило время ужина, и незаметно проскользнуть к себе девушка успела довольно легко: бдительная Молли была занята другими и не успела усадить её за стол не добровольно, но принудительно.       Стоило переступить порог, Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не открыть рот от удивления. Их старая комната была искусно зачарована под опушку леса: под ногами шелестела трава, а потолок сверкал звёздами и планетами, напоминая небосклон Большого зала Хогвартса в миниатюре. В глубине комнаты, привалившись к уходившему ветвями в небосвод дереву, стоял со скрещёнными на груди руками Гарри, даже не скрывающий своего смакования произведённого на девушку эффекта.       — Я думала, ты изучаешь только боевую магию, — с придыханием произнесла она, просто чтобы что-то сказать, хотя комментарии в данном случае совершенно точно были бессмысленны.       — Так тактично мне о скромных способностях к чарам ещё никто не намекал, — уютно, с бархатом в голосе, тихо рассмеялся Гарри в ответ. — Можешь представить Грозного Глаза объясняющим основы создания звёздного неба на потолке?       — Едва ли, — согласилась Гермиона, делая пару шагов навстречу. От её движения он едва заметно дёрнулся, что, однако, не укрылось от внимания девушки, заставив её застыть в нерешительности.       — На самом деле, признание того, как мне это удалось — то ещё хождение по тонкому льду, — невозмутимо продолжил Гарри, оторвавшись от дерева и ступая навстречу. — Одна особа, мечтающая по окончании войны защищать права эльфов, может оказаться весьма недовольна, что я злоупотребил своим положением наследника и заставил самого отвратительного из них мне немного помочь.       — Уверена, он не прижигал себе пальцы утюгом, поэтому на подобную эксплуатацию, пожалуй, можно закрыть глаза, — кивнула девушка, продолжая стоять на месте и внимательно изучая небо, поразительно достоверно походившее на настоящее.       — Ну вот, собирался пустить в ход убойный аргумент, что не могу видеть настоящие звёзды уже много лет и поэтому сотворил всю эту банальщину, — подойдя к ней вплотную и заглянув в глаза, заметил он.       — Это… это потрясающе, Гарри… — на одном дыхании признала Гермиона и, проведя рукой по его волосам, обвила шею руками, подаваясь ближе к нему. — Мистер тот-самый-избранный-Гарри-Поттер, скромность вам не к лицу. В нашем случае банальщина — та ещё экзотика.       — Я подумал, что после… после всего произошедшего было бы неплохо немного видоизменить то место, которое ты считаешь безопасным, — немного смущаясь, пояснил он. — И… в общем, я рад, что тебе нравится.       — Повторюсь: скромность тебе не к лицу, — прошептала она, привычным жестом правой руки сняв его очки и мягко найдя его губы своими. Мгновенно среагировав, он пылко ответил, притянув её к себе так близко, что бешеный стук сердец друг друга, казалось, заглушал для них искусные чары звуков, имитирующих природу.       — Я действительно очень скучал, — выдохнул признание Гарри.       Во избежание необходимости отвечать Гермиона решительно расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, прижавшись щекой к шее и вдохнув знакомый и привычный аромат парфюма, которому он был верен уже много лет.       Островок безопасности в непрекращающемся апофеозе бессмысленной жестокости, частью которого был для неё и сам Гарри. Ещё один вдох, ещё один поцелуй — и всё вновь встанет на свои места, положит конец их размолвке и тому порождению тоски по нему, что даже в этот момент пыталось прорваться через плотную стену разумных доводов, словно вода, способная просочиться сквозь абсолютно любой материал.       Неожиданностью для неё стало осознание некой неправильности происходящего, ощущение форсирования событий, которое укрепилось, стоило Гарри стянуть с неё худи и, подхватив на руки, заботливо положить на такую мягкую траву, которую по ощущениям невозможно было отличить от настоящей.       Дискомфорт совершенно иного порядка продолжал нарастать с каждой секундой, так, что ей приходилось буквально заставлять себя послушно следовать тем путём, что уже давно считала единственно верным. В отличие от разума, что загнал совсем неуместные мысли далеко в подсознание, тело упрямо не желало откликаться на то, что раньше действовало безотказно.       Почему несколько месяцев назад буквально сбивающий с ног поцелуй чувствительного места за ухом теперь вызывал лишь щекотку и желание отстраниться?       Почему, если раньше ей нравилось, когда Гарри стягивал резинку с заплетённых в косу волос и распускал их, то теперь этот неловкий жест причинял боль?       Почему человек, который одним только поцелуем на шестом курсе сумевший дать понять, с кем она хотела быть на самом деле, теперь не способен был так же легко и просто сотворить аналогичное чудо?       Просто отвыкла.       Просто не так легко давалось забыть накопленные за всё это время обиды.       Просто наверняка не прошло даром воздействие тёмной магии.       У них всё в порядке. Нужно лишь как можно скорее вернуть все составляющие отношений на круги своя.       Продолжая упрямо изображать взаимный страстный порыв, она планомерно, пуговицу за пуговицей открывала для себя всё больше его обнажённого тела, когда неожиданная мысль спасительно мелькнула в голове:       — Гарри, а разве драматургия этой маггловской банальщины не подразумевает наличие шампанского? — отстранившись, спросила девушка, надеясь, что в её взгляде мольба не читалась так уж явственно. Совершенно не любившая спиртное, теперь она возлагала надежду, что хотя бы что-то поможет расслабиться и вспомнить о тех потрясающих моментах, которыми были полны их отношения раньше.       — Честно говоря, о нём я как раз и не подумал, — немного приведя в порядок сбившееся дыхание, слегка растерянно ответил он. — Как-то привык, что традиционно оно выполняло роль реквизита, ты же отказывалась всегда.       — Наколдовал всю эту красоту и не позаботился о шампанском? — услышала за спиной ехидный голос Элизабет Гермиона, постаравшись не измениться в лице. Едва ли Гарри оценит трансформацию любимой девушки в воительницу, готовую в ту же секунду применить самую сильную убивающую руну. Да и его настрой совершенно точно сойдёт на нет, если дать понять, что они в комнате уже не одни.       Непокорно тряхнув растрёпанными кудрями, Гермиона вновь притянула Гарри к себе за расстёгнутую рубашку, и скинула её, открывая взору мускулистые плечи. С мрачным злорадством пообещав себе, что даже займётся сексом в присутствии привидения, раз её тело будто сговорилось с чужой душой и устроило саботаж, Гермиона перешла к решительным действиям. Скользнув языком в рот Гарри, девушка подалась вперёд, оседлав его колени и не прерывая поцелуя. Почувствовав мужские руки на спине, умело расстегнувшие лифчик, она с готовностью избавилась от него, нарочито эффектно бросив бельё аккурат в сторону, откуда прозвучал вопрос от миссис Фландерс.       — Ну же, Гермиона, вы же умная девочка, так используйте мозги, — совершенно не смущаясь и будто не боясь гнева духолова, продолжила Элизабет. — Он так долго злился на то, что вы упорствуете с приказом, сбежал от вас, скандалил и устраивал бойкоты — и вдруг после серьёзного ранения сменил гнев на милость? Вы не можете быть столь наивны, чтобы так легко в это поверить, — назойливый голос набатом звучал в ушах, однако Грейнджер тоже умела жить с собственным даром, не позволяя душам вторгаться в личное пространство. Полное игнорирование их присутствия заставляло сдаваться даже самых настойчивых. — Думайте же! — с невиданным напором рявкнула душа. — Он хозяин этого дома, хочет помириться — и не приказал злому эльфу подать шампанское, стоило вам только об этом намекнуть?! Почему он не хочет, чтобы вы пили алкоголь? Действительно не понимаете, что единственное способно заставить вас бросить поиски монет?!       — Гарри, — уперевшись ладонями в его грудь, не выдержав, отстранилась она, глядя в его затуманенные похотью зелёные глаза так, будто впервые увидела. Озарение от намёка Элизабет не просто не укладывалось в её сознании, оно казалось чем-то сюрреалестичным, как сцена из дешёвого бульварного романа. — Почему призрак миссис Фландерс прямо сейчас утверждает, что ты мог что-то сделать с моим противозачаточным зельем? — отстранённо осознавая, что даже произносить это было тяжело, словно на язык попала тысяча жалящих заклинаний сразу, договорила она, надеясь, что он рассмеётся в ответ от нелепости подобных предположений.       — Что? Какой призрак? Что он тут делает? — невпопад спросил он.       — Не важно, что он тут делает, Гарри Поттер, отвечай на мой вопрос! — буквально соскочив с его колен и на ходу яростно надевая отброшенное за ненужностью худи прямо на оголённое тело, направилась в сторону шкафчика с зельями, отменяя созданные Гарри чары, которые теперь казались ширмой, надёжно скрывающей истинные намерения. — Молчишь? Что ж, молчи дальше! — бросила она через плечо, решив, что его безмолвие препятствием к истине определённо не станет.       — Гермиона, подожди, — мольба и одновременно бесконечная усталость в голосе Гарри заставили её замереть на месте. — Привидение не лжёт, — на этих словах его голос надломился, показалось, будто он вмиг состарился на сотни и сотни лет. Как те, кто, не сумев остановиться, проигрывали в казино абсолютно всё, сделав единственную неверную ставку. Из-за кого окна в гостиницах города грехов не открывались, чтобы снизить вероятность, что в далеко не прекрасный момент те, кому улыбка капризной Фортуны обернулась злорадным оскалом, не поддавались соблазну совершить свой последний прыжок из них.       — Гарри, да что же ты… — начала говорить она и осеклась. — Ты хотя бы понимаешь, какими были бы последствия? Мерлин, да у меня это даже в голове не укладывается…       — Это не повредило бы Ордену, ведь у нас остался бы Малфой! — воскликнул Гарри, после чего подошёл к ней и сжал в объятиях. — Прошу тебя, Гермиона, умоляю, позволь объясниться… — быстро заговорил он, продолжая удерживать возле себя стоящую неподвижной статуей девушку, которая будто снова, как однажды на втором курсе, заглянула в глаза василиску через зеркало. — Ты отправилась бы к родителям, туда, где они не добрались бы до тебя… до вас… — поправился Гарри, отчего Грейнджер даже не сразу поняла, что он имел в виду и до каких «них» не должны были добраться Пожиратели Смерти. И лишь когда очередное озарение болезненной вспышкой достигло сознания, она тихо произнесла:       — Отпусти меня, — казалось, что эта фраза далась легко, однако она слышала свой голос будто со стороны, почти не узнавая, но понимая, что сейчас просто не может позволить заболтать себя, убедить, дать надежду, что с этого мгновения что-то можно будет исправить, повернуть обратно, сделать вид, что ничего не было.       — Слишком сильно прижал? — не понял или сделал вид, что не понял, Гарри, разжав руки, отчего Гермиона резко впустила в лёгкие воздуха больше обычного так, что перед глазами потемнело.       — Отпусти, — повторила она, давая понять, что имела в виду совсем не физический дискомфорт.       — Умоляю, Гермиона, не делай этого… Мы прошли такой путь только благодаря друг другу… мы потеряли Рона… ты не можешь винить меня…       — Не смей, — выдохнула эти два слова она почти мягко в противовес заложенному в них смыслу. — Не опускайся совсем низко, оправдывая всё это смертью Рона, — она говорила всё тише и тише, так, что в каждый звук буквально приходилось вслушиваться, однако смысла кричать Гермиона не видела. В конечном итоге для неё не играло уже никакой роли, услышит ли её Гарри в принципе. Важным казалось только поставить точку, которая ни при каких обстоятельствах не должна была быть расценена как многоточие.       — Миссия была бы продолжена… — повторил он то, с чего начал.       — И миссия ни при чём, — покачала головой Гермиона. — Так не может больше продолжаться, Гарри… эти отношения разрушают тебя. Калечат душу. Так не должно быть.       — Я лишь хочу защитить тебя! Неужели ты не в состоянии понять это?!       — И теперь это оправдывает насилие? — решительно посмотрела она ему в глаза.       — О чём ты? — казалось, Гарри совсем растерялся. — Да я скорее бы срезал себе руку Сектумсемпрой, чтобы точно нельзя было восстановить, чем поднял её на тебя!       — Оно бывает разным, Гарри. Репродуктивное насилие — один из примеров, — пояснила Гермиона, будто наспех на перемене пыталась растолковать исполнение заклинания по трансфигурации, которое он должен был изучить самостоятельно пару недель назад. — Говоришь, что хотел защитить? А что насчёт того, чего хотела и не хотела я? Ты действительно счёл, что раз Малфой не такой уж плохой духолов, то можно бросить его на амбразуру, а мне навязать свою волю таким бесчеловечным способом?!       — Если бы я видел хотя бы малейшую возможность спасти тебя иначе, сделал бы это! Да, я ошибся, решив форсировать события, но с каких пор наши планы стали для тебя чем-то бесчеловечным?! Если бы я знал, что меня ждут с победой жена и сын, то просто не позволил бы себе проиграть! Тогда мне было бы за что сражаться! Я бы сделал всё не так, как отец, — говорил он, продолжая попытки подойти ближе, однако на каждое его движение Гермиона шарахалась в сторону. Разум, вопивший, что она обязана щадить его чувства и не усугублять ситуацию, отступал перед подсознанием, отныне воспринимающим его как опасного незнакомца. Рука непроизвольно вытащила палочку и направила на него. Оставалось надеяться, что до прямого противостояния дело не дойдёт: Грейнджер осознавала, что не выстоит перед волшебником, которого вот уже несколько лет готовят к битве с Волдемортом лучшие в боевой магии.       Палочка в пальцах дрожала, а слёзы предательски текли из глаз. Храбрость уступала бывшей гриффиндорке перед ужасом: если он сотрёт ей воспоминания об этом вечере, то она как ни в чём не бывало продолжит жить с ним. Просыпаться в одной постели, доверять как себе и… наверное, всё-таки любить.       — Замри, — ненавидя себя за дрожь в голосе, потребовала она. — Если сделаешь ещё хоть шаг ко мне, то, клянусь, я оглушу тебя. Плевать на трибунал Ордена за измену. Я нападу первой, Гарри.       — Гермиона, о чём ты думаешь? — сквозящие в его голосе боль и отчаяние, словно с него стягивали кожу наживую, заставляли сердце девушки сжиматься от жалости, несмотря ни на что. — Как ты можешь меня бояться?!       — Я больше не знаю тебя, — покачала она головой, продолжая направлять палочку в его сторону. — Тот Гарри, которого я любила, никогда бы не пожертвовал возможностью убить Сам-Знаешь-Кого из личных прихотей!       — Гермиона, умоляю, я просто не могу потерять ещё и тебя!       — Твоя утрата ужасна, но посмотри вокруг, Гарри! Все, кто воюет, рискуют, гибнут, получают ранения! Они и есть те, за кого стоит сражаться! Артур и Молли, Невилл, Лаванда… — продолжила говорить она, заставляя себя выровнять дыхание и не допустить обморока, предвестниками которого стали шумящая в ушах кровь и чёрные точки перед глазами. Недавнее ранение и стресс давали о себе знать. — Ради них ты не имеешь права отступить! Иначе всё было напрасно! Иначе Рон погиб зря! А меня… придётся отпустить, — тихо, но твёрдо закончила она. — Возможно, однажды мы сможем вернуться к дружескому общению. Ты дорог мне. И своё задание я завершу, об этом можешь не переживать, но между нами всё кончено.       — Прости меня, Гермиона, — неожиданно Гарри резко опустился на колени, умоляюще смотря на неё. — Я люблю тебя…       — Не любишь, — непреклонно покачала она головой, всё-таки опустив палочку, но продолжая до боли сжимать её пальцами. — Ты любишь ту женщину, в которую хотел бы превратить меня, которая должна была, как ты предполагал, бросить Орден, поиски крестражей, напарника, пренебречь приказом только потому, что поставила личные интересы превыше остального!       — Гермиона, ты ведь и так сделала многое! Никто не упрекнул бы тебя!       — Гарри, ты должен понять главное, — моля Мерлина, чтобы голос звучал как можно хладнокровнее, перебила она его. — Даже пройди твой план без сучка, без задоринки — я бы даже не сказала тебе о беременности. Подумала бы, что какой-то из компонентов зелья был плохого качества, и решила бы эту проблему.       — Ты… ты говоришь так только затем, чтобы сделать ещё больнее, — ни на секунду не поверил её словам Гарри. — Ты просто не смогла бы причинить вред малышу. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в эти слова, Гермиона.       — Значит, не так хорошо, — цинично фыркнула она в ответ. — Ты мне не муж, Гарри. Советоваться о том, что делать со своим телом, я бы не стала. В моей картине мира очевидно, что если на всю магическую Англию только двое способны найти крестражи, единственным оправданием отказа от миссии может быть разве что смерть.       — Не говори чепухи, прошу тебя, — вновь попытался отмахнуться он. — В общем, смотри, как мы поступим: я лягу на диване, ты на кровати, мы отдохнём, успокоимся, а утром вновь всё обсудим.       — Нет. В этой комнате останется лишь один из нас, — отрезала Гермиона, которой начало казаться, что она сумела познать искусство окклюменции даже без обучения. — Я спокойна и сейчас, и утро ничего не изменит, — продолжила она, — и я действительно не сказала бы тебе ничего. Прости, Гарри, но ты просто не способен был бы мыслить рационально, поддался бы эмоциям и возвёл бы необходимость принять то решение в ранг своей очередной потери. Ты нужен этому миру. И просто не имеешь право раскисать! Отпусти меня, — в который раз повторила девушка. — И давай решим, кто уйдёт, а кто останется.       — Странно, что в этом вопросе моё мнение тебя всё-таки интересует! — рывком накинув рубашку на плечи, Гарри почти выбежал из комнаты.       Почти привычно, почти как и много раз до этого. Осознав, что, похоже, она была достаточно убедительной и поставила-таки точку в их отношениях, Гермиона обессилено села прямо на старый ковёр. Тот самый, что недавно ещё был травой, которую Гарри наколдовал для создания романтичной обстановки. Точка действительно была поставлена. Оставалось только самой осознать, что это была та самая точка невозврата, пройти которую она так сильно боялась.