Во всём первый.

             Пулей Антон влетел в невысокое, местами чуть потрескавшееся здание бара. Едва парень открыл массивную, но явно не новую дверь, как в нос тут же ударил запах спиртного и табака. Шастун и сам курил, причем немало, но сейчас этот давно привычный ему запах показался просто тошнотворным. Играла громкая музыка, но только дверь за юношей закрылась, как всё стихло, будто его и ждали.              Антон отчаянно пытался высмотреть в огромной толпе накачанных мужчин с татуировками и женщин с искусственными ресницами, ногтями, губами и всем, что можно хоть как-то увеличить, которые, судя по всему, были спутницами мужиков, своего друга. Но у него не выходило. Позова не было в поле зрения Шастуна, хоть убейся. — Ты что тут забыл, парень? — сказал громким басом, появившийся словно из ниоткуда перед носом юноши, невысокий, но явно очень сильный, судя по накаченным рукам, мужчина.              На нём был черный неплотный шарф, скрывавший нижнюю половину лица, и Антон с удивлением и некоторой долей страха заметил, что все выглядели так же. Вспомнив странного незнакомца в магазине Шастун слегка вздрогнул и, чуть ли не шепотом, ведь из-за липкого страха голос почти исчез, сказал: — Я тут... Друга ищу... Он зашел, а сейчас я не знаю где... — В очках? — не дал парню договорить мужчина. — Да... Вы не знаете... — Вернется он сейчас, сядь, подожди с нами, — снова прервали Антона. — Да я лучше на улице, спасибо, — быстро, даже слишком, отказался юноша опять пути к двери. — Стоять! — чей-то стальной голос пригвоздил Шастуна к полу не давая возможности пошевелиться.       Тяжелая рука опустилась на хрупкое юношеское плечо и стала подталкивать к выходу. — С тобой выйду. Поболтаем, — слишком холодно, слишком страшно, слишком жутко были сказаны эти слова.       Страх парализовал тело, не давая сдвинуться с места, хоть рука и толкала его к двери. Ноги не слушались, и сейчас нужно было бросить все силы на то, чтобы унять дрожь в коленях, да и, зачем врать самому себе, во всем теле. — Ну что ты стоишь, парнишка? Дверь там, а мне есть что тебе сказать, — наигранное дружелюбие пугало не меньше.              Совладав наконец с собственным телом, Шастун вышел на негнущихся ногах, молясь, чтобы если и будут убивать, то чтобы сделали это быстро. — Итак, мой новый юный друг, — от мнимого хорошего настроения незнакомца не осталось и следа. — Ты пришел послушать сказку? — К...к...какую сказку? — от страха Антон всегда начинал заикаться. Это заметили родители еще в далеком детстве, когда мальчишка только научился говорить. — Про мальчика, не слушавшего советов других, — строго, даже немного озлобленно напомнил незнакомец.              Только сейчас, при свете уличного фонаря Антону удалось разглядеть его спутника и он с ужасом понял что это тот самый человек из магазина! — А как вы... Вы же ушли в другую сторону... — изумился парень. — Я видел... — Порой не всё то, что ты видишь, является чистой правдой, — резко одернул Шастуна незнакомец. — Но... — А теперь послушай, Шастун. Я предупредил тебя о поздних прогулках? — голос незнакомца вновь стал ледяным, пронизывающим до костей, замораживающим всё изнутри.       Юноша был напуган? Нет. Он был в ужасе. Хотелось закричать и убежать в квартирку, запереться и больше никогда не выходить никуда. Но тело снова словно парализовало и сдвинуться было невозможно, как бы сильно Антон этого не желал. — Отвечай мне, мальчишка! — мужчина неожиданно быстро и резко сделал широкий шаг в сторону бедного парня, останавливаясь на опасно близком расстоянии, заглядывая прямо в глаза.       Взгляд незнакомца был проницателен. Смотрел тот так пристально, слегка прищуриваясь, словно пытаясь рассмотреть что-то такое, чего не увидеть никому и никогда. Складывалось ощущение, что смотрел он не на тебя, а прямо внутрь. В душу. Казалось, он видит тебя насквозь, что от его взгляда укрыться не может ничего.       Антон вздрогнул от этой мысли. И от холода в том числе, ведь уже стемнело и ветер стал куда сильнее и холоднее чем был до этого. Проникая под одежду он заставлял вздрагивать и кутаться в толстовку посильнее. Хоть это совсем и не спасало. — Предупредили, — прошептал Антон, переводя взгляд от лица мужчины к магазину, надеясь, что из него сейчас кто-нибудь выйдет. — Он закрыт. Нам никто не помешает еще немного поболтать, — словно прочитав мысли Шастуна с ухмылкой сказал незнакомец.       Конечно, трудно судить, действительно ли тот ухмыльнулся, из-за шарфа, но почему-то Антону так показалось, то ли из-за голоса, которым была сказана эта фраза, то ли еще из-за чего. — А теперь скажи мне, почему же ты, услышав моё чистосердечное предупреждение, отправился в бар, а не домой? — если бы не стальной голос и пугающий тон Антонова собеседника, то этот разговор можно было спутать с обычной дружеской беседой. — Мой друг захотел выпить кофе и зашел чтобы купить... Я пошел за ним, чтобы пойти домой, а там... — начал оправдываться Шастун. — А там вы. — Кофе, — повторил незнакомец. — Ну и где же твой друг? — Я не знаю. Сказали, скоро придет, — уже менее дрожащим голосом сказал парень. — Я вышел, чтобы подождать его здесь. Можно я... спрошу?       Мужчина хмыкнул, кивнув, как бы давая разрешение на вопрос. — Почему все люди внутри в шарфах?       Взгляд незнакомца помрачнел, а сам он вроде даже напрягся. Сделав пару шагов назад он махнул юноше рукой, как бы приглашая его шагать за ним. Но Антон не двигался. Мама ведь учила, что нельзя ходить за незнакомыми людьми. — За мной иди, Шастун!       Леденящий душу тон все таки заставил парня несмело сделать пару шагов в сторону мужчины. Когда тот скрылся за углом бара, Шастун слегка осмелел и бодрым шагом добрался до угла. — Зайди сюда, — голос заставил Антона вздрогнуть. Сейчас он был уже не стальным и не ледяным. Он был слегка хриплым, и от этого становилось так жутко и таинственно.       Переборов нарастающий внутри липкий страх Шастун завернул за угол и сделал несколько робких шагов. Он уже набрал было воздуха в легкие, чтобы сказать хоть что-нибудь, но был резко вжат в стену сильными мужскими руками. Не успел парень не то что вскрикнуть, даже рта раскрыть, как его зажали ему так плотно, что звука издать не представлялось возможным. — А теперь слушай внимательно и запомни это на всю свою оставшуюся жизнь! — проговорил незнакомец тихо, но очень четко на ухо юноше. — Сюда больше не возвращайся, а главное не задавай вопросы. Если тебя что-то интересует, будь добр, находи ответы самостоятельно. Так ведь куда интереснее.       Мужчина отпустил Антона так же резко и неожиданно, как прижал к стене. Пока парень пытался отдышаться и переварить услышанное незнакомец не сводил с него глаз. — Извините, — пробурчал Антон себе под нос. — Просто вы кивнули, и я думал... — Дети никогда не думают. И поэтому они ошибаются, — грубо прервали парня. — Анто-о-он! — раздалось откуда-то из-за угла. — Извините, но мне пора, — протараторил Шастун и, резко развернувшись, со всего размаху шлёпнулся на бетон. — Сука-а-а!       Незнакомец лишь слегка рассмеялся и скрылся, завернув за угол. Через несколько мнгновений оттуда же показался Дима. — Антон! Ты как? — обеспокоенно спросил Позов, помогая юноше подняться. — Да, всё хорошо, — заверил его парень, для убедительности даже улыбнувшись. — Пошли давай, — чуть приобнял Антона друг, подталкивая вперед. — А ну-ка стоять! Ты где был вообще? Я там, значит с какими-то странным типами разговаривал, а ты? Где был ты? — набросился Антон на друга с вопросами. — В туалет зашел, сорян, что не предупредил, — виновато отозвался Позов. — И чего это они странные? Нормальные люди. Сидят, пьют, едят. Веселятся, короче. — А то, что они все в шарфах тебя не колышет? — удивленно вскинул брови Шастун. — Чего? — не менее искренне удивился Дима. — В каких шарфах? Не знаю, что тебе тут вколол тот тип, что вышел из-за угла, но шарфов, когда я вошел, вроде не было. Я не смотрел особо. Да и они отвернулись все, когда меня увидали. Вот это реально странно, а про шарфы... Ну не знаю, я не уверен. Давай проверим? — Нет! Нет-нет-нет! — очень резко замотал головой Антон. — По-моему, если этот странный мужик из магазина меня увидит еще хоть раз, то ты меня не увидишь никогда. — Почему? — с икренним интересом в глазах спросил Позов. — Мне кажется он убийца какой-то... — задумчиво проговорил Шастун. — Ты чё сразу не сказал!? Тут маньяк гуляет, а мы стоим и разговоры разговариваем! — накинулся на Антона Дима. — Пошли, — уверенным тоном сказал юноша и пошел вперед.       Забрав пакеты, которые Дима оставил у входа в магазин, когда побежал на голос друга, парни быстрым шагом направились в сторону дома, не забывая часто оглядываться.       Войдя в квартиру Антон наконец выдохнул, спускаясь по стенке прямо на пол. — Фу, блять, — коротко, но весьма конкретно описал вечер Дима.       Шастун лишь многозначительно кивнул, слегка вздрогнув от телефона, что завибрировал, оповещая о новом уведомлении. — Я в душ, — внезапно объявил юноша и, резко встав и схватив чистую одежду, закрылся в ванной.       Теперь, когда он один, он может обдумать всё, что сказал ему тот мужчина.       "Не гулять по темноте — это ясно. Видимо район не лучший. Не приходить в тот бар — уже странно. С чего это я не должен туда ходить? Тоже опасно, или что? Ладно, это потом. Я же забуду все. Надо записать!"       Но, как назло, под рукой не оказалось ни телефона, ни клочка бумаги. — Сука! — прошептал Антон.       Решив все же сначала принять душ, чтобы освежить разум, да и тело, а уже потом устраивать мозговой штурм, скинув с себя одежду, парень зашел в душевую кабинку и включил холодную воду. Он никогда не любил принимать холодный душ, но сейчас он был просто необходим, чтобы скинуть с себя всё напряжение за сегодняшний день. Столько событий для одного дня — это слишком.       Всё же долго под водой такой непривычной телу температуры парень не выдержал, и уже через пять с небольшим минут выходил из ванной мелко дрожа от холода. Дима суетился на кухне, раскладывая продукты, которых оказалось не много - не мало, а добрых четыре пакета. — Ахереть, Дима! Ты на год закупился? — смеясь сказал Антон, проходя мимо. — Помоги лучше! — беззлобно пробурчал Позов.       "Размышлениям придется подождать." — с сожалением подумал Шастун, все же направляясь к Диме. — Чё помочь? — хлопая друга по спине спрашивает Антон. — На, возьми макароны и поставь на ту полку, — ответил Позов, протягивая упаковку и указывая пальцем куда-то наверх. — А сам чё? — интересуется Шастун. — Ты выше. А я не достаю, — усмехается друг, протирая очки краем футболки. — Готовить умеешь? — Ну так, слегка, — виновато сознается Антон.       Дима наигранно тяжко вздыхает, понимая, что готовить придется ему. Причем на двоих. — Тогда разложи все аккуратно и ничего не трогай. Особенно плиту! Обожжешься! — открыто смеясь проговаривает Позов, уворачиваясь от летящего в него полотенца.       Антон не злился, конечно же. Он тоже от души смеется над Димкиной пародией на заботливую мамашу. — Я в душ, Тох. Нормально разложи, прошу! — сложил в умоляющем жесте руки друг и скрылся за дверью в ванную.       Закончив "работу" парень последний раз окинул кухню взглядом и, удовлетворенно кивнув, направился в сторону кровати. Она жалобно скрипнула, когда Антон со всего размаху упал на нее, довольно вздохнув. Вынув из ящика маленькой прикроватной тумбочки свой любимый блокнот, тот самый, с выбором университетов, и открыл его теперь уже на второй странице: 1. Не гулять ночью. • Потому что опасно? • Плохой район? 2. Не ходить в тот бар. • Из-за посетителей? • Кто-то из них был из особенной двадцатки? 3. Не задавать вопросов. • Здесь не терпят любопытных? • Я спросил что-то не то? 4. Кто тот незнакомец?       Последний, самый важный на взгляд Шастуна вопрос, он выделил, несколько раз обведя ручкой уже ранее написанные слова и символы. Что ж, это будет очень интересная столичная жизнь. Столько вопросов. И на все непременно нужны ответы. — Тох, мы чё жрать будем? — внезапно вырвал Шастуна из мыслей Дима. — Ты давно вышел? — вопросом на вопрос отвечает Антон. — Нет, только что. Че готовить? — забавно изогнув бровь интересуется Позов. — Не знаю я, сам придумай. Замути суп какой-нибудь, да и все, — отмахнулся юноша, одновременно с этим пряча блокнот обратно в недра ящика. — Как скажешь. Рассольник с рисом пойдет? — на всякий случай уточняет юный повар. — Ага... — снова отмахивается Антон. — То есть погоди, с рисом нет, не пойдет. У меня на него аллергия, как, в общем-то, и на многие другие крупы. — Ладно, я понял. Тогда куриный бульон, — сам решил Дима и решительно направился к холодильнику.       Антон только пожал плечами и кивнул, показывая, что он не против. Хотя кому? Дима все равно уже отвернулся. — Ты не забыл, что мы завтра учимся, а? — спрашивает Позов, попутно нарезая что-то на столе, причем довольно ловко и аккуратно. — Нет конечно. Я ж не придурок, — усмехаясь ответил Шастун, нехотя отрываясь от нового видео какого-то блогера на ютубе.       Какое-то легкое волнение появлялось у юноши при мысли об университете. Ведь кто бы что не говорил, а это уже вполне самостоятельная взрослая жизнь, а значит и ответственность, хочешь ты этого или нет. — Слушай-ка, Поз, — позвал парень. — А преподы могут быть шрамированными? Ну типа, их возьмут? — Не знаю, — отозвался друг, отворачиваясь от кастрюли с кипящим супом. — Есть ведь какой-то тест на агрессию или что там еще. Проходишь на сотню - добро пожаловать. Нет - проваливай. — Я читал, вроде никому его пройти на сотку не удавалось. Это нереально, все так говорили, — вспоминает Антон.       Он действительно читал об этом перед полетом, по настоянию родителей. Они хотели быть убеждены, что с их ребенком собственный его преподователь не сделает ничего плохого. И когда те узнали, что никто не проходил какой-то тест, без которого не берут, на максимальный балл, то были почти полностью спокойны за жизнь и здоровье сына. Они не спросили о том, какой это тест, что он показывает и так далее. Им была нужна лишь общая информация, которую Шастун тут же предоставил. — Ну раз никто не проходил, значит все нормально, — задумчиво произнес Дима. — Ты боишься что-ли? — Нет, просто стало интересно. В меня была детская мечта - увидеть хоть одного из особенных. Вот и прикидываю, есть ли шанс ее исполнить, — с готовностью отвечает Шастун, зная, что этот вопрос последует. — Интересные у тебя мечты, однако, — добродушно усмехнулся друг, возвращаясь к готовке.       Что не говори, а повар из Димы просто отменный. Съев тарелку еще горячего больона Антон настойчиво потребовал еще одну, а когда расправился и с ней, то откинулся на спинку стула издав удовлетворенный вздох. — Дима, ты крутой! — на выдохе произносит Шастун. — Такого вкусного супа я даже дома не ел.       Ложью это не было. Мама Антона просто редко готовила супы, ведь у нее они никогда не получались такими, какими должны были получаться. Он был то пересолен, то недосолен, то она забывала что-то добавить. Но никто не расстраивался, ведь вторые блюда у женщины всегда получались лучше, чем замечательно. — Да ладно тебе, но спасибо, — скромно улыбнувшись сказал Дима, так же доедая вторую тарелку. — Не, серьезно, Поз, ты супер повар, реально! — начал убеждать друга юноша. — Ладно, верю, — сдался тот, довольно ухмыльнувшись.       Помыв посуду парни разбрелись по кроватям и Позов почти сразу уснул. Антона же одолевали вопросы. Фраза незнакомца про не думающих детей почему-то так сильно засела у парня в голове, что ему ничего не оставалось, кроме как прокручивать ее снова и снова, как заевшую пластинку. Но все рано или поздно заканчивается, и Антону повезло, ведь в его случае его терзания и мучения в поисках ответов из пустоты и без оснований закончились всего через пару десятков минут и парень уснул спокойным крепким сном.       Будильник прозвонил ровно в семь утра и друзья неохотно разлепили глаза. Им казалось, что поспали они всего пару минут, но никак не восемь часов. — Выключи его нахер, — пробурчал откуда-то из под одеяла Дима.       Лениво вытянув руку Антон провел по экрану телефона, отключая противный сигнал. — Всё, Диман, подъем! — на удивление бодро для семи утра воскликнул Шастун, вскакивая с постели. — Ты всегда по утрам такой счастливый? — недовольно отозвался Позов. — Нет, просто выспался, — улыбнулся парень и направился в сторону ванной, намереваясь умыться. — Давай вставай, опоздать в первый день как-то... Ну не знаю, неправильно, что-ли?       Пробурчав что-то нечленораздельное Дима сел в кровати, еще кутаясь в одеяло. Антон уже скрылся за дверью в ванную, когда его телефон загорелся, оповещая о новом сообщении.       Конечно, заглядывать в чужие телефоны нехорошо, но Позову было слишком интересно. В конце концов, любопытство это хорошо. Почти всегда.

      «Входящее сообщение от неопознанного номера». — увидел Дима на экране.

— Так, я не буду открывать. Не буду! — начал убеждать себя парень, но рука предательски продолжала тянуться к гаджету.       Введя пароль, который тот совершенно случайно увидел, когда Антон вводил его, Позов вошел в чат с незнакомым номером. Удивленно вскинув брови он прочел сообщение, начиная волноваться за своего друга. Услышав, как щелкнул замок в ванной, парень заблокировал телефон и резко дернулся, чтобы положить его на место. — Чё по еде? — открывая холодильник спрашивает уже вышедший из душа Шастун.       С его волос стекала вода, оставляя влажные следы на чистой футболке приятного мятного цвета. Запах лавандового геля для душа смешался с запахом персикового шампуня, образуя совершенно новый, но весьма приятный аромат. — Я не делал ничего, ты пять минут там был. Предлагаю чай, — только и сказал Дима, направляясь туда, откуда вышел совсем недавно Шастун. — Тебе кто-то написал, кстати.       Удивившись, кто мог написать парню в такой час он взял в руки телефон, снимая блокировку. Заходя в сообщения он строил догадки о том, от кого было получено сообщение, но только он увидел его содержание, как ответ пришел сам. "Искренне надеюсь, что в своем университете ты будешь так же любопытен, как и вчера." — прочел Антон.       Снова он ощутил чувство тревоги. Было немного страшно перед неизвестностью, да и этот человек пугал не меньше. Если он знает о том где парень учится, как его зовут, то страшно представить что он знает еще.       Уже не первый раз Шастун порадовался, что нашел друга еще до прибытие в Москву, ведь будь он сейчас один, то, вероятно, из квартиры бы не вышел, а просто сидел бы и боялся.       Поставив чайник закипать, Антон заправил свою постель и постель Димки и, услышав щелчок чайника, который означал, что вода закипела, разлил ее по кружкам и сделал пару бутербродов. — Поз, ты скоро? — стуча в дверь кричит юноша, стараясь перекрикнуть шум от включенной воды. — Нам выходить скоро!       Откровенно говоря, это была неправда. До выхода у друзей было еще добрых полчаса, но Антону просто необходимо было посоветоваться с Позовым. — Две минуты и выйду! — так же крича ответил друг.       Юноша сел за стол и, чтобы унять волнение, включил какой-то ролик на ютубе. — О-о-о, мятный чай? — обрадовался только вышедший Дима, садясь напротив Шастуна. — Ага, — отозвался тот. — Давай ешь и пей. Слушай, я хотел обсудить тут с тобой все произошедшее, — и Антон рассказал все, что говорил ему незнакомец в том переулке и перед этим.       Позов слушай внимательно, одновременно откусывая бутерброд и иногда кивая. — Ну не знаю. Это все стремно, конечно, сообщение это, все что он тебе наговорил, — начал рассуждать Дима, когда Шастун закончил рассказ. — Думаю сейчас надо просто побыть осторожным и не ходить к тому бару, вот и все. — Ты прав, конечно. Просто столько вопросов... А ответов нет совсем, — со вздохом проговорил парень, вставая из-за стола.       Достав из старого шкафа еще совсем новую кофту юноша надел ее вместе с черными джинсами. Дождавшись, пока друг тоже оденется Шастун открыл дверь и, выпустив Диму, закрыл ее на ключ, который отдал Позову.       Дойдя до университета друзья сразу же влились в поток первокурсников, которые направлялись в актовый зал, для очередной "очень увлекательной" речи о достижениях заведения, его правилах и тому подобного.       Когда этот сущий для всех студентов ад закончился, невысокий парень, на вид лет двадцати, подошел к группе Антона и Димы. — Я провожу вас в аудиторию, — улыбаясь произнес он. — Меня зовут Сережа Матвиенко, я вам покажу тут все. Я учусь на третьем курсе, так что, если что вдруг, можете ко мне обращаться, — и он подмигнул, продолжая дружелюбно улыбаться.       Он внушал доверие, и Антон, неожиданно для себя, оказался рядом с Сергеем, расспрашивая его о преподавателях. — Слушай, есть один, как ты выразился, особенный, — и поймав шокированный взгляд первокурсника поспешил добавить. — Одиннадцатый. Но ты не переживай, он тест прошел. На сотку, представляешь? Все в шоке были тогда, когда узнали, что он спокойнее всех обычных преподов. Вы с ним познакомитесь сейчас, не волнуйся. Все хорошо будет, но вы его лучше не злите. — А что ведет? — поинтересовался юноша. — А я не сказал? Математику, — отозвался Матвиенко.       Что же, вот Антон и понял, какие пары точно прогуливать не будет.       Доведя группу первокурсников до нужной аудитории Сережа махнул рукой, приглашая их войти. Открыв дверь, парень поманил всех за собой, но голос из аудитории заставил всех замереть. Холодный и стальной. Пугающий, одним словом. Так можно было описать этот голос и тон, которым говорил преподаватель. — Обычно люди стучатся, прежде чем войти, — строго сказал мужчина.       Антон, будучи самым высоким из группы, видел этого человека прекрасно. Ему вдруг стало страшно, когда в чертах его преподавателя он узнал черты незнакомца из магазина. Он не мог быть уверен, ведь у того лицо было под шарфом, но он чувствовал, что это он.       Толкнув Диму в бок Антон наклонился и, дрожащим голосом, прошептал: — Это тот тип из магазина! — Не может быть, тебе показалось, наверное, — так же шепотом ответил друг. — Проходите, — позволил наконец брюнет.       Проходя мимо него Шастун заглянул ему в глаза. Тот же необычный, завораживающий голубой оттенок. Все сходится. Волосы, глаза, тон — все указывало на сходство незнакомца и преподавателя.       Когда все расселись, брюнет спустился с кафедры и оглядел студентов пронизывающим до костей взглядом. На его щеке и правда красовался средних размеров шрам и Антон, как и все остальные, смотрели на него не отрываясь. Шастун уже знал, что на парах у этого преподавателя всегда будет идеальная тишина. — Так. Начнем, — наконец заговорил мужчина. — Меня зовут Попов Арсений Сергеевич и я...       Дверь снова открылась и в аудиторию заглянул Сережа. — Снова не стучите? Сколько раз нужно повторить, чтобы до вашего мозга наконец дошло, молодой человек? — с нескрываемым раздражением спросил математик. — Прошу прощения, я не подумал... — начал бормотать Матвиенко себе под нос. — Дети никогда не думают. И поэтому они ошибаются, — резко оборвал его Попов.       "Не показалось." — с ужасом осознал Шастун.