On Top

      Густой кальянный дым заволакивал VIP-комнату элитного заведения, расположенного в центре железо-бетонного Сеула, озарённого голубым неоном. Ближе к ночи жизнь в нём только разгоралась, стоило лишь иметь в кармане тугую пачку денег или безлимитную кредитную карту и знать правильные места. Ян Чонин располагал и тем, и другим.       Разгорячённые крепким алкоголем пятеро молодых парней в компании ослепительных красоток в коротеньких платьицах шумно развлекались, не брезгуя разбитыми стаканами и смачными словцами. В комнате царила пьянящая атмосфера юношеской беспечности и вседозволенности, щедро приправленная большими деньгами. Девичий смех разбавлял фоновую музыку, а гранёные бокалы то и дело задорно чокались, наполняя неокрепшие желудки обжигающей смесью.       Заправляющим всем этим хаосом являлся не кто иной, как Чонин - драгоценный единственный сын, а следовательно и наследник крупной корпорации, захватившей теневой рынок Кореи. Лучший из худших.       Крашеное серебро отливало в волосах молодого повесы, открывающее лоб, не испещрённый морщинами забот, ведь всё в этом мире можно купить за деньги, коих недостаток не наблюдался. Атласная белая рубашка с чёрными вкраплениями и кожаные штаны, обтекающие стройные ноги - всё из элитных бутиков, недоступных каким-то там низшим классам. Натуральный мех, стоящий не менее шикарной квартиры в самом сердце города, окутывал невысокого паренька, по бокам от которого уместились две знойные красотки явно постарше, с масляными улыбками кормя из пиалы свежим виноградом.       Чонин смотрел на подвыпивших компаньонов сквозь оранжевые стёкла солнечных очков, хоть в помещении те были ни к чему. Он был хозяином застолья, и все это прекрасно знали, мысленно трепеща перед зелёными бумажками в кошельке.       - Чёрт, кажись, закончилось, - осушив до последней капли графин с виски, долговязый парень с ссадиной на лбу плачевно изрёк. Компания уже успела выпить пару таких сосудов, но веселье по-прежнему продолжалось, пока кто-нибудь из них не свалится с ног вусмерть пьяный.       - Красавица, - опустив ладонь на округлое бедро, обтянутое тонкой сеткой, Чонин прижался губами к уху девушки, сидящей по правую руку, - будь добра, принеси нам ещё.       Быстро закивав, та с покорной улыбкой прислуги поднялась с кожаного дивана, поправляя вечно задирающийся подол. Высокие каблуки ритмично зацокали по плитке, и наконец девушка скрылась за дверью под общий возглас одобрения.       Признаться, Ян даже не помнил имён всех, собравшихся посреди ночи в клубе. Для него не было секретом, что так называемые друзья попросту подлизываются, втираясь в доверие к молоденькому наследнику, но какая разница? Для Яна главное в жизни - бесконечное развлечение, а развлекаться те умели. Когда запас алкоголя был пополнен ещё двумя кувшинами, наполненными до краёв, молодёжь продолжила буйный кутёж. В совокупности с крепким табаком уносило быстро, но ноги ещё держали.       - Ну-ка, пустите профессионала на сцену, - кренящейся походкой, Чонин минул круглый стол, заставленный опустошёнными склянками и закусками. Красотки в унисон зааплодировали, смеясь и скандируя его имя.       В VIP-комнате было обустроено поле для мини-гольфа, вокруг которого все и столпились, с умным видом распивая из стаканов и бурно обсуждая удары друг друга. Когда полосу расчистили, Чонин с готовностью встал в стойку. Клюшка привычно легла в ладони, с хлёстким замахом рассекая воздух. Белый мячик отлетел, с гулким ударом врезавшись в стенку. На экране загорелись числа, мигом рассчитывая траекторию полёта. В ту же секунду входная дверь с треском распахнулась, выпуская наружу часть смрада, и веселью настал конец.       - Тусовка окончена, - коренастый мужчина в чёрном костюме зло окинул взглядом опешивших несовершеннолетних. - Все на выход.       Перепуганные девушки повскакивали с мест, тут же улетучиваясь в дверном проёме, оставляя после себя призрачный шлейф духов. Разочарованный гомон пронёсся внутри компании, планировавшей провести в клубе всю ночь, но мужчина пониже красноречиво похрустел костяшками, давая ровно пять секунд на свёртывание балагана.       - Покеда, Чонин-а, - последний подросток с жутким перегаром покинул опустевшую комнату, столкнувшись плечом с одним из грозных телохранителей и тут же рассыпавшись в извинениях.       Ян проигнорировал быстрое прощание, с наигранной увлёченностью продолжая играть в гольф. Хлестки один за другим прорезали задымлённый воздух, сменяясь глухими ударами мяча, попавшего точно в цель.       - К вам это тоже относится, молодой человек. - Деловой костюм под номером один всё ещё угрожающе высился в дверях, стискивая сжатые кулаки по швам отутюженных брюк.       Равнодушно пожав плечами, Чонин всё же бросил клюшку, не удостоив своих телохранителей даже взглядом. Настроение порядком подпортилось, но алкогольный дурман ещё подслащивал горькую пилюлю реальности.       Дверца автомобиля с тонированными стёклами звучно захлопнулась, конвоируя беглеца прямиком в родительский дом. Парень вальяжно растёкся на задних сиденьях, гневно буравя затылки мужчин, устроившихся спереди. Судя по играющим желвакам, те были им очень недовольны, но Яна это совершенно не волновало. Чан и Чанбин его ручные псы, а хозяин здесь он.       Чёрная иномарка тронулась, выезжая на оживлённую дорогу. Мелькающие в стёклах огни высоток на время погрузили в неспокойный сон. Парень очнулся, когда они уже въезжали на обширный участок поместья, минуя раздвижные ворота. Мужчины в деловых костюмах то и дело мелькали, приветствуя вернувшегося домой господина.       - Мы на месте, вылезай, - открыв дверцу, Чанбин выпустил несколько протрезвевшего Яна, но всё ещё покачивающего из стороны в сторону. Свежий воздух приятно ударил в ноздри, прочищая обкуренные мозги.       Красные габаритные огни автомобиля скрылись в подземном гараже вместе с Чаном за рулём. Ещё было время избежать встречи с ним, хотя бы сегодня, и не выслушивать нудные лекции о том, что можно делать, а что нельзя. Чонин уже не маленький ребёнок в конце концов, сам как-нибудь разберётся.       - Он чертовски зол. - Кажется, Чанбин и сам притих, ожидая неминуемую грозовую бурю, ведя юного преступника в "камеру заключения".       А мне какое дело, - подумал Чонин.       Помимо прислуги, состоящей из целого штата работников, и личной гвардии охраны в доме никого не оказалось. Мать мальчика скончалась ещё при родах, а господин Ян - назвать того отцом язык никак не поворачивался - был с головой погружён в свою не такую уж законную работу. Мужчина вспоминал о сыне, только когда дело касалось заверения наследства или выдачи очередной толстой пачки денег. Собственно, Чонин рос, предоставленный сам себе. Неудивительно, что со временем в нём проявился столь скверный характер.       Двуспальная постель встретила беглеца надрывным скрипом. После виски спать хотелось дико, да и за окном уже сгустилась поздняя ночь. Оставив одежду, пропахшую клубом, Чонин умиротворённо прикрыл глаза, уже погружаясь в лёгкую дрёму, но его спокойный маленький мир нарушили тяжёлые шаги.       - Избавь меня от нотаций. - Простонав в подушку, парень тряхнул рукой в сторону предполагаемой двери.       К разочарованию, за воротник шубы настойчиво рванули, отдирая от мягкой наволочки, приятно пахнущей кондиционером, и заставляя сесть посреди смятого одеяла. Чан гневно стискивал челюсть, всем своим видом напоминая бомбу замедленного действия, но ещё держал себя под уздой.       - Мы о чём тебя просили? - Голос звучал твёрдо, звеня стальными нотками ярости. Будь Чонин пятилеткой, тут же надул бы в штаны от страха.       - Да-да, быть паинькой. А теперь пусти, я спать хочу.       Это Чонину следовало сейчас злиться, что его веселье прервали. Ну да бог с ним, хотелось уже промотать этот гадкий день и навсегда позабыть. Как и бесчисленное количество предыдущих.       Рука мужчины продолжала удерживать мёртвой хваткой, не давая выбраться из захвата. Вот ведь прицепился, чего теперь-то взъелся? Может, ещё в угол поставит или ремнём выпорет?       - Мы понадеялись на твоё благоразумие, а ты взял и сбежал из дома. Ты хоть понимаешь, как нас подставил?       Выделенное в контексте "ты" так и долбило по ушам. Однако совесть давно уснула, как только парень втихую выбрался из дома и переступил порог ночного заведения, заведомо зная, что его потом ждёт.       - Эй, отпусти меня, - вялый протест не возымел никакого эффекта. Телохранитель был на добрые головы две выше и в разы сильнее. Неплохо натренировали, хрен теперь выберешься. - Да твою ж...       Обжигающая оплеуха опустилась мальчишке на щёку. Не веря своим глазам, Чонин замер, перестав дёргаться в протесте и изумлённо раскрыв рот. Ещё никто не поднимал на него руку. Даже когда напивался в дрова, тратя уйму денег и зависая с друзьями в тех местах, куда несовершеннолетним путь закрыт. Слёзы обиды брызнули, минуя налившуюся кровью кожу. Щипало жутко.       - Подумай над своим поведением, - отпустив меховой воротник, Чан молча вышел из комнаты, словно ничего и не было. Только отметина на заплаканном лице статично пульсировала, наливаясь в огромный синяк.       Мальчишка злобно стиснул кулаки, прожигая взглядом ненавистную спину, скрывшуюся в сумраке коридора. Да как он только посмел...       - Даже не смотри на меня так, я с ним полностью согласен, - Чанбин, стоявший всё это время в дверном косяке, тяжело вздохнул.       Замок по ту сторону звучно щёлкнул. Птичка оказалась запертой в клетке до самого утра.       - Да пошли вы! - Брошенная вслед подушка глухо стукнулась о дерево, плюхнувшись на пол.       Уткнувшись лицом в одеяло, Чонин по-детски разрыдался, не в силах что-либо поделать со сложившейся ситуацией. Гнев переполнял, скапливаясь в сжимающих простынь пальцах. Слов не хватало, чтобы описать, как сильно он их ненавидел. Чана, вечно такого правильного, одетого с иголочки, с серьёзной физиономией и ровной осанкой. Чана, так нравящегося даже его отцу, забившего на единственного сына болт.       Чанбин ничем не лучше. Постоянно молча стоит в сторонке, и слова на скажет Бану, когда тот превышает полномочия. А сейчас... Да как он посмел его ударить! Они ещё поплатятся за это. Он всеми силами выкурит их из дома. Да хоть наёмникам заплатит, лишь бы избавиться.       Спустя долгие полчаса беспокойный сон завладел одурманенным мозгом, активно генерирующим всевозможные козни. Чонин крепко заснул, сжимая в руках позорно поднятую с пола подушку.       Утро, к сожалению, не даровало желаемого облегчения. На щеке проступил здоровенный синяк, а голова нещадно трещала после попойки, сопровождаясь диким сушняком. Выпив таблетку обезболивающего, Чонин погрузился в ненавистную ему рутину. Школа навевала тоску, но вырваться из неё не представлялось возможным. Телохранители не упускали парня из вида, карауля каждый неосторожный шаг, выслеживая, куда бы он ни направился. Словно принцесса, заточённая в каменном замке и охраняемая драконом. Двумя огнедышащими драконами.       Чонин ещё не придумал, как им отомстить, но злость глубоко засела в груди. Пока что они играли в молчанку. Он долго мог так продолжать, уж в этом Ян им точно не проиграет. Стоило лишь наметить пунктики грандиозного плана и воплотить их в жизнь. Любой ценой.       Тонкий шлейф сладкого дыма оседал вокруг лица, понемногу растворяясь. Чонин прогуливал уроки, сидя на полу в мужском туалете. Если бы сейчас попытался смыться, то его наверняка сцапали бы Чанбин с Чаном, обосновавшие свой собственный пост охраны в машине у школьных ворот. Ситуация безвыходная, поэтому оставалось только смиренно сидеть и нервно покуривать электронную сигарету. Красный огонёк загорался на каждом глубоком вдохе, оповещая о разряженном аккумуляторе.       - Паршиво...       Тяжкие раздумья прервались тихим хлопком двери. Быстро спрятав в карман сигарету, Чонин замахал руками, пытаясь развеять пар, тучным облаком собравшийся над головой.       - Ты чего здесь сидишь? Прогуливаешь что ли?       Долговязый парень, почёсывая затылок, зашёл в туалет. На вид он был старше на год или два, видимо выпускник. Ян мало интересовался одноклассниками, что уж говорить и об остальных учащихся. Его дело малое - приехать, отсидеть все уроки и идти на все четыре стороны. Ну, раньше по крайней мере было.       - Типо того.       Задумчиво мыкнув, незнакомец прошёл мимо, останавливаясь у зеркала над раковинами и поправляя длинные светлые волосы, собранные в аккуратный хвостик. Судя по незаинтересованной реакции, тот не собирался на него доносить. Уже радует.       Выудив из кармана под, Ян затянулся, скучающе прикрывая глаза. Необходимо сменить убежище до окончания занятия. Может, стоит заглянуть на крышу?       - Ты ведь Чонин, не так ли? Меня зовут Хван Хёнджин, - раскрытая ладонь накрыла тенью лицо. Грубить блондину не стоило, вдруг ещё расскажет классной, что он просиживает штаны в уборной, а та мигом свяжется с пресловутой парочкой телохранителей. Пришлось пожать новоиспечённому сообщнику руку.       Хёнджин был довольно высоким. Даже когда с кряхтением уселся на полу, его макушка всё ещё высилась над Яном, отливая золотом. Поверх белой рубашки-поло свободно сидела чёрная жилетка с эмблемой школы. Никаких правонарушений во внешнем виде, за исключением только парочки браслетов, опоясывающих тонкие запястья. Хотя аксессуары вроде не были запрещены уставом. Раз школа частная, скорее всего Хван тоже богатенький отпрыск какого-нибудь воротилы или политика. Кто знает, что может скрываться за миловидной внешностью.       - Раз уж ты здесь, не хочешь немного развлечься?       - С радостью, но на улице меня караулят. Тут же повяжут, как ступлю за порог.       Хитрая ухмылка заиграла на лице Хвана. Он начинал нравиться Яну всё больше. Было в нём что-то загадочное и непостижимое.       - А мы вылезем через окно. Если, конечно, не сдрейфишь.       Чонина легко было вывести на спор, а тут ещё такая заманчивая перспектива. Если предчувствие парня не обманывало, этот Хёнджин мог быть весьма полезным. В мире, где заправляют деньги, правильные знакомства могут привести к баснословному успеху.       Ответно ухмыльнувшись, старшеклассник выдохнул, азартно перебирая пальцами подол пиджака:       - Не сдрейфлю.       Неожиданное знакомство привело Яна в задрипанный бар. Поскольку заведение находилось на отшибе города, куда Чонин даже не совался, предпочитая элитные места, лоснящиеся от блеска, красочная вывеска "Paradise" не нашла никакого отклика в его памяти. Внутри громкая музыка лилась из колонок, привинченных к бледно-розовым стенам. Парочка дневных посетителей сидела за стойкой, мирно беседуя с барменом, протирающим стаканы. На вид обычный бар, даже не высшего класса, скорее для каких-нибудь бедняков, о чём свидетельствовала облупившаяся краска под потолком и раздолбанные бетонные ступени при входе. И как здесь можно развлечься?       Импровизированный танцпол с неоновыми огоньками и выключенным проектором сменился потайной лестницей, ведущей в настоящее подземелье. На подвальном этаже уже было тише и немного знобило. От прямого коридора по обе стороны расходились комнаты без различительных знаков. Одна за другой деревянные двери с бронзовыми ручками скрывались из поля зрения. Хёнджин остановился у той, что выглядела намного прочнее, по-видимому, выполненная из более дорогого дерева. Замок повернулся, и из помещения пахнуло сигаретным перегаром. Лица суровых головорезов, режущихся в карты за столом, устрашающе блеснули в свете электрических ламп. Однако морщины тут же разгладились при виде молодых посетителей. Кажется, Хван был своим в этом зловещем логове. Интуиция не подвела, у блондина действительно имелась парочка занятных скелетов в шкафу.       - Вот, привёл к вам нового клиента.       Чонин имел смутные представления, где он конкретно находится и чем именно промышляет сие заведение. Содержание металлического кейса стало ответом на все вопросы, возникшие в голове.       - От этих уносит быстрее всего, - палец Хвана, украшенный незатейливым кольцом, указал на розовых малюток в прозрачном пакетике с клапаном. С виду обычные таблетки, вишнёвого глицина например. Но кому бы в голову пришло продавать какие-то медикаментозные пустышки в подобном месте?       Чонин ещё никогда не употреблял наркотики, но скука, а ещё больше злость и желание отомстить Чанбину и Чану подстегнули его ступить на скользкую дорожку. Проблем с деньгами не было, поэтому он с лёгкостью расплатился за рекомендованные таблетки. Мужчины, подобрев при виде настоящих купюр, предложили сыграть парням в карты, но Чонин вежливо отказался. Не терпелось уже опробовать запретное приобретение на вкус.       Блондин открыл ключом одну из вереницы комнат, внутри напоминающую скромненький номер мотеля. Кровать, занимающая большую часть пространства, подсказывала, что посетители клуба наведывались сюда не только ради светских разговоров и безобидных обжиманий на танцполе. Не хотелось думать о том, сколько уже обнажённых тел побывало на этой койке.       Как Хёнджин объяснил, всё кристально просто: кладёшь на язык и ловишь кайф. Чонин последовал совету, положив таблетку в рот. На вкус ничего необычного. Кругляшок тихонько зашипел, рассасываясь. Какое-то время Чонин лежал на омерзительной постели и тупо пялился в потолок с покачивающейся паутиной в углу. Затем в глазах поплыло, чем-то напоминая тяжёлое опьянение. В груди шумно заколотилось сердце, а в голове загрохотали взрывы эндорфинов.       - Ты это видишь? На потолке появились глаза, - глупо рассмеявшись, Чонин осел на кровати. Руки отзывались на команды, но почему-то извивались, словно черви, когда парень смотрел на них.       - Да ты уже под кайфом, чувак, - голос Хёнджина казался далёким и близким одновременно.       Цветные круги перед глазами задвоились, растекаясь в живые кляксы. Зрачки с потолков исчезли, сменившись пропастью из розовой кислоты, куда Чонин бесстрашно сиганул, вспенивая воды зачарованного океана. Жидкость на кончике языка оказалось сладкой. Любимая вишнёвая кола. Вдруг шепчущие волны уступили место лёгкому потряхиванию. Ян уже ехал в кузове внедорожника прямо по водяной глади, мечтательно разглядывая звёзды, приближенные в сто крат. Таким счастливым и всемогущим он ещё никогда себя не чувствовал. Огромная волна как в новостях про цунами накрыла сверкающий автомобиль, стаскивая мальчишку через открытый верх и волоча прямиком ко дну.       Когда Чонин разлепил глаза, привычные очертания номера понемногу возвращались, слегка двоясь. Хёнджина уже не было: бог знает, сколько времени успело пройти, пока он находился в наркотическом бреду. Протянув руку к пакетику, парень высыпал все таблетки, заглатывая густой слюной. Он ни за что не хотел лишаться пережитой эйфории и сказочных очертаний волшебного мира. Минут десять спустя более насыщенные краски ударили в мозг, подкашивая в коленях. Теперь он парил высоко над облаками. Перья серебряных крыльев реяли, стрекоча из-за врезающегося воздушного потока. Полосатая радуга неестественным молниевидным зигзагом перерезала полуденный небосвод, концами уходя далеко в космос с невиданным планетами, исторгающими свечение. Серебристые перья на руках рассыпались в рой голубых бабочек, и Чонин понёсся вниз по радуге, как на американских горках. Желудок с холодком ухал на крутых поворотах и головокружительных петлях. Облака расступились, приветствуя густой россыпью звёзд и бесконечным космическим пространством, увеличенном в микроскопе. Розовый человечек, состоящий из вишнёвой газировки, подлетел к нему верхом на обеденной тарелке, протягивая трёхпалые кислотные ладони для рукопожатия.       Следующее, что сохранилось в памяти - два пальца, настойчиво надавливающие на корень языка. Неконтролируемая рвота вырвалась наружу. Пара розовых таблеток покинула организм вместе с тщательно перевариваемым завтраком. Другой обрывок - холодные струи, обдающие с ног до головы. Ему снова засунули пальцы в рот, и снова организм исторгся остатками содержимого. Кажется, Чонин сидел на дне ванной. Тело знобило, а жуткая вонь пропитала сырую одежду. Затем пустота.       Сознание вернулось, когда он переместился уже в свою комнату. Тяжёлое одеяло придавливало мальчишку, переодетого в чистую пижаму, благоухающую лавандой. В голове надрывно звенело, скрипело и грохотало. Во рту уже не было пьянящего привкуса газировки, лишь рвотная горечь опустошённого желудка. Капельница с медицинским раствором длинной иглой уходила глубоко под кожу.       Чонин чувствовал, что обе его ладони крепко зажаты в чьих-то руках. У парня не было сил пошевелить даже мизинцем, поэтому он просто разлепил глаза, пытаясь привыкнуть к темноте. Справа на постели устроился Чанбин, прислонившись спиной к перьевой подушке у изголовья. Голова безвольно склонилась к широкой груди, а с губ слетало тихое дыхание. По-видимому тот спал, но продолжал удерживать ладонь Яна в тисках.       Переведя взгляд влево, Чонин наткнулся на сгорбленную спину Чана. На этот раз на нём не было делового пиджака, только чёрная футболка, облепляющая накаченное тело. В ладонях он держал уже левую руку, чуть ощутимо поглаживая подушечками пальцев. Парень понятия не имел, сколько часов, а то и дней успело пройти с его побега из школы. За окном сгущалась поздняя ночь, озарённая неполной луной. Больше никаких сияющих звёзд, кислотных планет и розовых человечков.       Резко дёрнувшись, Чан потёр свободной рукой слипающиеся веки, усаживаясь поудобнее на краю широкой постели. Бессонные ночи не прошли для мужчины бесследно, засев в сизых мешках и осунувшихся скулах. Былой образ безупречности надрывно трещал по швам. Чонин захотел его окликнуть, но во рту всё ссохлось. Да и он игнорировал Бана больше недели, наверняка тот ещё злится. Наверняка отчитает и запретит покидать комнату, а то и лишит карманных денег отца.       Циферблат наручных часов блеснул в темноте, когда мужчина решил свериться с временем. Шумный вздох привлёк внимание телохранителя, и в темени он смог отчётливо различить блеклый отблеск в белках, утопающих в глазницах. Мигом подскочив, Чан навис над парнем, ощупывая шершавой ладонью лоб.       - Боже, ты наконец очнулся, - в голосе слышались неподдельное облегчение и даже радость. Неужели Бан за него переживал?       Чонин лишь безмолвно пошевелил губами, пытаясь извлечь звук из голосовых связок. Мужчина тут же налил в стакан воды из графина, стоящего поодаль. Жидкость исцеляющей панацеей смочила пересохшую глотку.       - Как ты? Ничего не болит?       Не унимаясь, Чан беспокойно ощупывал болезненное лицо мальчишки. Яну стало ужасно стыдно за всё, что он успел сдуру натворить. За все те сумасбродные выходки, ставящие не только собственную жизнь под угрозу, но и их.       - Прости, - сиплый шёпот. По щекам заструились детские слёзы.       - Малыш, мы так за тебя перепугались.       Крепкие объятья стиснули безвольное тельце. Чан позволил двум крохотных капелькам влаги скопиться на редких ресницах. Потревоженный Со беспокойно завертелся под боком, по-видимому тоже очнувшись от сна.       - Что... Нини пришёл в себя?       Чонин не видел ничего за спиной, но отчётливо почувствовал, как Чанбин прильнул, прерывисто дыша в загривок. Приятное тепло окутало с двух сторон. В сердце больно кольнуло, и Чонин ещё сильнее залился слезами, прижавшись к плечу телохранителя.       - У меня чуть сердце из-за тебя не остановилось, - голос Со звучал с ласковым укором.       - Да уж, ты заставил нас изрядно понервничать. Больше так не делай, если не хочешь собственноручно уложить нас в гроб и забить в нём гвозди.       - Не бубу, - слова утонули в всхлипываниях, пока горячие капли впитывались в футболку Бана, расползаясь.       - Ну всё, малыш, всё хорошо. Не плачь, - Чан отстранился, трепетно касаясь влажного лица длинными мозолистыми пальцами.       Чонин был разбит, но отнюдь не физически. Его мучила огромная вина за все те разы, когда он заставлял телохранителей вытаскивать его из переделок. Пьяного или обкуренного, днём или ночью. Но когда он чуть не откинулся из-за чёртовых таблеток, Чан и Чанбин по-прежнему были рядом и крепко обнимали. Быть может, он просто хотел привлечь их внимание, вытворяя безбашенные поступки? Телохранители намного старше, уже совсем зрелые и такие все из себя крутые, что вряд ли снизошли до дружбы с избалованным старшеклассником. Как глупо.       - Ну всё, тебе нужно отдохнуть, ты ещё очень слаб, - выпустив из объятий, Чанбин бережно уложил больного на подушку. Глаза мальчишки опухли, а в носу свербило.       - Пожалуйста, останьтесь...       - Конечно, мы никуда не уйдём, места всем хватит, - добродушная улыбка коснулась губ Со.       - Мы рядом, - поглаживая мальчишку по серебряным прядкам, Чан приютился на краю, что-то успокаивающе бубня.       Чанбин крепко стиснул по другую сторону, носом уткнувшись куда-то в ухо. Окружённый так долго искомой заботой и любовью, Чонин сжал ладони телохранителей, понемногу проваливаясь в глубокий сон.       - Я люблю вас, - впервые Чонин был полностью откровенен и прежде всего с самим собой.       - Мы знаем.       Сухие губы Бана коснулись лба в лёгком поцелуе, и Ян окончательно заснул.